Alison

Это были Антон и Артём. Брат Дины с размаху ударил в нос Савченко и послышался такой характерный хруст. Артём простонал, схватившись за нос. Тоша довольно улыбнулся, прищурив свои карие глаза. Кажется, мой одноклассник не учёл, а возможно и не знал, что у Абрамова КМС по боксу. - Не смей даже думать о моей сестре, не то что говорить, – прошипел он, поднимая с пола портфель и одевая его на плечо. К Антону подошли два паренька и хлопнув ему по плечу и пожав руку, направились в кабинет, над чем-то громко смеясь. Артём состроил гримасу, поднимая голову к потолку. Его пальцы были окрашены кровью, и он то и дело морщился от боли. Парень заметив меня – игриво улыбнулся. Это, честно признаться - испугало. Сейчас мне было жаль его, но голосок в моей голове тихо нашёптывал, что он получил по заслугам, в частности по своему хорошенькому личику. Дина оторвав взгляд от телефона, взглядом проводила брата. Она закатила глаза, когда повернувшись, Тоша улыбнулся ей, что-то показывая. Подруга усмехнувшись, переложила телефон в другую руку и показала ему очень неприличный жест. Абрамов ещё шире улыбнулся. - Что, даже не поблагодаришь его? – спросила я, направляясь к кабинету русской литературы. Дина что-то промычала и снова уткнулась в дисплей телефона. Она вообще собирается со мной разговаривать или мне придётся слать ей SMS, чтобы получить какой-либо внятный ответ? Это ужасно меня раздражало. Мы зашли в кабинет вместе, но у меня сложилось ощущение, что я одна. Вообще удивлена, как Абрамова дошла до кабинета, не зацепившись за что-либо. Будь я на её месте, уже давно бы распласталась на коридоре, краснея как самый спелый помидор. Разозлившись, села на стул, который с грохотом развалился и, следовательно, я, упала на пол, тихо вскрикнув. У меня до жути заболел локоть и копчик. Вот почему я не могу даже нормально сесть за парту? - Проклятье, – прошипела я, аккуратно поднимаясь. - Что, Соболева, слон, он и останется слоном? – спросила Настя, наблюдая за мной. По инерции мой взгляд опустился вниз, а лицо побагровело, принимая цвет любимой помады моей мамы. Приподняв голову, посмотрела на Мишу. Он был абсолютно спокоен, только на губах играла лёгкая усмешка. Парень перевёл взгляд на меня, смутив ещё больше. - Неповоротливая корова, – добавила Решеткина, переглядываясь с подругами и ехидно улыбаясь. Сейчас она больше всего напоминала мне жабу. Довольную жабу. Подбежав к парте, взяла телефон с наушниками и выбежала на коридор. Нет, я не была как-то расстроена или обижена. Мне было абсолютно всё равно на слова Насти, не несущие никого смысла. Больше всего меня задела эта проклятая улыбочка Миши. В тот момент он смеялся надо мной? Я подключила наушники, пытаясь слиться с музыкой и не думать вообще ни о чём. Однако получалось не очень. Я просто не могла сосредоточиться на чём-то одном. Всё было настолько ужасно, что я застонала, закусив губу. На урок так и не явилась, простояв в коридоре. Мне не хотелось возвращаться туда. Поговорить было не с кем, я снова терпела нападки Насти, а ещё эти неловкость и напряжение, только при одном взгляде на Мишу. Следующим у нас был английский, и к счастью в этом же кабинете. Анна Григорьевна направлялась в кабинет, немного виляя бёдрами. Эта женщина, а может быть и девушка, являлась нашей учительницей английского языка. Высокая шатенка с коротко стриженными волосами, подчёркивающими скулы, голубыми глазами и тонкими губами. У неё, сколько я себя помню, была хорошая фигура, поэтому учительница предпочитала юбки и платья. Она посмотрела на меня, взглядом приглашая в кабинет. Тяжело вздохнув и покачав головой, я вытянула один наушник и быстро зашла в класс, забирая свой портфель и садясь за свободную парту. Прямо напротив Миши. Анна Григорьевна начала вести урок, записывая дату и называя тему урока. Я же в это время погрузилась в мысли. Этот Солохов или как там его, постоянно крутился у меня в голове, совершенно не давая покоя и сбивая с толку. Пусть он и был очень красив, и даже чем-то напоминал мне древнегреческую скульптуру, но его безразличие и постоянное молчание раздражало меня. Почему? Сама не понимала. Я автоматически отвечала на вопросы, задаваемые учительницей. Подперев рукой голову, принялась украдкой рассматривать нашу группу. Всего семь человек, из которых было всего две девушки. Моя соседка по парте заболела, а Дина изучала немецкий, поэтому я откровенно скучала. Но было приятно слушать слегка хрипловатый голос Миши, которого Анна Григорьевна называла Майклом. - So, Alison and Michael, next week at our school will be "Week of language." And I want you to lead contests. Она снова неправильно произнесла моё имя. Ну сколько уже можно. Я – Алиса, Элис, но никак не Элисон. Хотелось выкрикнуть ей это в лицо и подбежать к доске, написав огромными буквами своё имя. Стоп. Что она только что сказала? Я ошарашенно посмотрела на учительницу. Молодец, балда. Почему я не могу нормально слушать учителей сегодня? Закусив губу, опустила глаза на парту, начиная неосознанно отдирать лак со стола. Анна Григорьевна раздражённо вздохнув и что-то пробурчав о моей несобранности, попросила перевести Мишу её слова. Развернувшись к нему в пол-оборота, уставилась ему в глаза. Он снова был абсолютно спокоен, хотя удивление и затронуло его прекрасные глаза. - Элисон, ты и я на следующей неделе должны быть ведущими на «Неделе языка» и провести там конкурсы. Не смотря на то, что его голос с лёгким акцентом и действовал на меня как-то подозрительно успокаивающе, я разозлилась. Резко поднявшись, при этом чуть не опрокинув стул, сгребла учебники в кучу, взяв портфель, поплелась к двери. Но повернувшись к ним, сказала твёрдо и уверенно: - Меня зовут Алиса, а не Элисон. И вышла из кабинета, слыша чей-то смешок. Возможно, кому-то и было весело, но мне ничуточки. Дело в том, что я до жути боюсь сцены, но больше всего – Мишу. Он вроде и не делал ничего такого, но симпатия и неприязнь (больше, конечно, второе) к нему с каждым днём росла всё больше и больше. И я опасалась, что могу сорваться и прилюдно наорать на него, испортив свою репутацию.

***

Я пришла домой, громко хлопнув дверью. Последние два урока обошлись без меня, потому что я просто ушла, никого не предупредив. Думаю, Дина не заметила моего отсутствия. И надеюсь, она не обидится на меня. Мне нужно многое обдумать и переварить. Зайдя на кухню, я почувствовала аппетитный запах специй и трав, от которых рот наполнился слюной и повернув голову, встретилась взглядом с парой карих глаз, которые так и искрились добротой. - Лидия! – радостно воскликнула я, бросаясь в объятия женщины. Она улыбнувшись, погладила меня по спине. - Здравствуй, моя дорогая, – ответила женщина, отпустив меня. Она поставила тарелку на стол, а сама села напротив меня, всё также широко улыбаясь. – Ну, рассказывай, что у вас нового. - Всё хорошо, – ответила я, уплетая овощное рагу. Лидия всегда безупречно готовила и моё настроение поднималось, когда я разговаривала с этой чудесной женщиной. – Мама сегодня снова не ночует дома? Она сочувствующе кивнула. Вздохнув, я отставила от себя полупустую тарелку. Есть неожиданно перехотелось и проблемы снова навалились на меня тяжкий грузом. Лидия забрала тарелку и что-то прошептав, отвернулась к плите. Мне не хотелось её обижать. Я поднялась к себе в комнату, пнув портфель в угол. Завтра суббота, поэтому не так страшно, что он полежит там. Легла на кровать, подложив руки под голову и уставилась в потолок. Мысли спутались в клубок, образовывая узелки, которые мне необходимо было распутать. Неожиданно я ощутила тяжесть в теле, будто мне не спалось уже несколько дней и работала как прокажённая. Веки налились свинцом, и я провалилась в глубокий сон, слыша, как тихо скрипит дверь в моей комнате и «сигналит» мой телефон, извещая о новом сообщении.

***

Меня разбудила Дина, прыгающая по комнате и громко визжащая. Она о чём-то тараторила, но как обычно я ничего не поняла. Что-то про обалденного анонима из Сети и о том, какой он классный. Промычав что-то в ответ, я потянулась к телефону, разблокировав его. На дисплее загорелась иконка. Сообщение от мамы. Потянувшись и зевнув, я открыла его и пробежалась глазами несколько раз, пытаясь распознать не глюк ли это или моё больное воображение. «Алиса, я забыла кое-какие документы дома. Мне нужно, чтобы ты как можно скорее их принесла ко мне в агентство. Они лежат в гостиной на журнальном столике. Люблю тебя, родная.» Покачав головой, я вскочила с постели и начала собираться. Мама никогда не звала и не брала меня к себе на работу. Я не могла упустить такого шанса, увидеть работу начинающих моделей, их позы, костюмы, фотоссесии. Быстро всё объяснив Дине и забрав бумаги, я выскочила из дома и словив такси, поехала к маме, разрываемая любопытством. Агентство превзошло всё мои ожидания. Высотное застеклённое здание, переливающееся в лучах утреннего солнца. Я почему-то всегда думала, что оно будет компактным, но видимо, мама расширяется, ведь не зря она каждый вечер ломает голову над выбором моделей. Вздохнув, я вошла в здание, поднимаясь на пятый этаж. Именно там находилась мама в данный момент. Распахнув стеклянные двери, вошла на площадку. Здесь проходила очередная фотоссесия. Девушка с длинными волосами, цвета каштанов, стильно одетая и накрашенная, пыталась позировать, но фотограф критиковал её, и мама качала головой, прикрывая лицо рукой. Она сама подбирала позы, но девушка то ли не могла собраться, то ли не понимала, как воспроизвести мамины идеи в жизнь. Кашлянув, тем самым обратив всё их внимание на меня, подошла к маме и поцеловав в щёку, передала документы. Сегодня она была одета в зелёные бархатные штаны и белую фланелевую блузу, а на ногах – чёрные ботильоны на танкетке. Мама всегда умела одеваться просто, но со вкусом. - Это твоя дочь? – спросил фотограф, осматривая меня с ног до головы. На мне было бежевое вязаное платье с длинными рукавами, а ноги укутаны в белоснежные гетры. От его пристального взгляда хотелось поправить одежду на себе, а ещё лучше, просто убежать. – Подойди-ка сюда. Он указал на площадку и попросил меня немного попозировать, но быть естественной. Мужчина сделал несколько кадров, а затем рассмотрев их, пожевал губу. Он ещё раз пробежался по мне глазами, а затем сказал то, о чего даже мама ахнула…