А мы такие родные

— У меня не получается ничего написать, — продолжал ныть автор, развалившись на полу, — я так устал на работе, а теперь вот еще и думать, — он и правда устал. Работа учителем так или иначе выматывает, а когда после этого надо наскребсти в голове хоть какие-либо мысли на определенную тему, приходилось прибегать к уловкам. Раньше помогала музыка — включишь что под настроение и вперед. Сейчас же она отвлекала и раздражала. Последний год автор пишет исключительно в тишине, потому что с таким плейлистом, где после Меладзе и Виагры может резко запеть Boy Epic «Dirty Mind», а дальше что-нибудь по типу Реквием по мечте в исполнении лондонского исполнительного оркестра… ничего не напишешь. Или самую настоящую кашу. Так же раньше какие-то отвлечения от написания, типа ответить вот этому человечику на сообщение, тоже не вредили и позволяли по-новому взглянуть на написанное. Сейчас же требовалось сознание наброска, каркаса для будущего рассказа и затем плавномерное наращивание мяса на кости. — Старею, — флегматично проговорил автор, все еще чувствуя себя главным страдальцем в комнате. Герои, что находились тут же и думали, что сделать с этой тушкой, молчали. Первая мысль была плюнуть и дать телу отдохнуть. Никто не побьет автора за то, что сегодня он был не в настроении и не написал ничего. Однако такая черта характера как упертость не позволяла сдаться. — Давай еще раз попробуем, — Элизабет, как самая старшая из героев, подошла к автору, заставляя встать того с пола и усаживая за компьютер. Тот продолжал кукситься, но все же послушно открыл ворд и начал смотреть на чистый лист. Идей не было вообще. За все то время, что он писал до этого, хоть какая-то искра, но была. Тут же — пусто. Отчасти ему было обидно, что он не способен взять какой-то канон и высосать тему из него. Каноны вообще ломали ему мозг не хуже, чем тупое отсутствие идеи. Мысли замерли. В голове им прозвучал реквием. Когда с настроением у автора было не ахти — он начинал убираться. Неважно, чисто вокруг или грязно. В такие моменты всегда казалось, что грязно. Вот и сейчас — и пыль на экране, и вон та бумажка из-под стола мешает сосредоточиться и вон тот клей стоит не на своем месте. Автор замечал за собой приступы перфекционизма, однако обычно он не мешал, сейчас же казалось важным, чтобы все было идеально. Поэтому он встал, набрал в тазик воды и принялся совершать влажную уборку. В десять часов ночи. При том, что вокруг все спят. И его это волновало в последнюю очередь. — Так, это надолго, — Элизабет вздохнула, не мешая. Автор же продолжал свою работу. Теперь он добрался и до бумаг, принявшись их перебирать. Что-то безжалостно было отправлено в мусорку, над чем-то автор зависал, будто не зная, нужно это ему или нет. Когда же руки дошли до рассказов, что были написаны в ручную, Элизабет вмешалась. — Оставь это дело, — мягко проговорила героиня, присаживаясь рядом. Автор с легким удивлением посмотрел на нее, продолжая сжимать в руке папку, а потом и вовсе прижимая его к себе, как ребенка. Это было его детище. Нечто большее, чем просто напечатанный на клавиатуре рассказ. Они были написаны вручную. Со всеми своими недочетами, ошибками. Незаконченные дети. Неидеальные, зачастую странные и пугающие, но уже родные. Автор часто перебирал эту папку и ничего оттуда не выкидывал. Там были записи, датированные третьим классом. Почему-то они вызывали наибольшее умиление — эти первые попытки писать. Тогда он мог считать себя великим. Сейчас же он зачастую слишком придирчиво относился к своим идеям и это знали все. Особенно герои. Он тот, кто их создал. Тот кто дал им мир. Их намного больше, чем записаны в список, что в свое время автор завел. Что бы никого не забыть, но все же многие ушли в свой мир и иногда навещают его во снах. Автор любит такие сны. Они приносят ему ощущение значимости того, что он делает. Приносят радость и даже самоудовлетворение. Его герои, его миры — их слишком много, чтобы запомнить все. Но бумага помнит. Вот она, пожелтевшая от времени и заклеенная скотчем. Первый рассказ и первый герой, что до сих пор стоит рядом с легкой улыбкой. Стоит и следит за тем, чтобы автор ничего не натворил. — Столько лет уже прошел, — автор по-новому взглянул на героиню рядом. Она была все так же прекрасна и сказочна. Королева всего мира, что он создал, та, что следит за его порядком. Та, что появилась к молодому автору, помогла протоптать тропинку дальше и не позволяла отступать. Потому что это было важно для автора. Выражать свои мысли на бумагу. Автор любил своих героев, поэтому не мог выбросить их мир. Это казалось сродни тому, как выбросить часть себя. Не важно какой он. Главное, что он твой. — Я знаю, что хочу написать, — Элизабет улыбнулась, отходя чуть в сторону. Она никогда не мешала, просто стояла рядом и наблюдала. Герои автора и права живут своей жизнью, позволяя взглянуть на нее со стороны. Он может преподносить им сложность, преграды, но не может решить самого главного. Какой итоговый выбор сделают они. Он будет и дальше смотреть это кино, пока ему не перекроют канал. Элизабет же не позволит этому случится. Она так много времени провела вместе с автором, что понимает. Они нужны друг другу. Теперь уже навсегда. Любите свои миры. Любите героев. И никогда не выбрасывайте.