Любовь на троих. Часть шестая: Детский переполох

Семеро представителей мужского пола и одна молодая дама расселись в гостиной. — И ты точно не знаешь, сын он тебе или нет... — Виктор задумчиво тер подбородок. — Обстоятельства таковы, что я тоже попадаю под отцовство, — Толя пожал плечами. — Как и вся мужская составляющая бывшего нашего класса, кроме Мишки. — М-да, ребятки, думал, что я вас огорошу, а оказалось наоборот. И что теперь делать? Вы же все учитесь, а мы работаем, — вздохнул отец. — Няня или ясли?! Сам-то ты как думаешь? — Женька тер виски. — Ну не мог я отдать этого ребенка в детдом. А если я и вправду отец? — Евгений, это как раз можно выяснить и довольно просто, у меня подвязки с военной генетической лабораторией, они родство даже по мумиям определяют, — заявил Никита, а потом тихо добавил. — А если он не твой сын? — Значит, будет моим. Светка его на меня оформила, так что… — Вот так вот живешь, живешь и вдруг бац — узнаешь, что ты уже отец, — рассеянно пробормотал Никита. — Отец, это что, а вот я уже дедушкой оказался, — ухмыльнулся ему Виктор. — Ну, а на счет Любы как? — Что как? Ваша спальня свободна, пусть въезжает, — пожал плечами Женька. — Правда, покой и тишину не обещаю в связи с появившимся младенцем. Ну, а в школе, думаю, Ваня с Игорем ей все покажут. Любочка на все это открывала беззвучно рот, зыркая периодически на красавчиков-юношей во все глаза. — Да, и еще, мальчики, дева не любит проявления гомосексуальных отношений, — едко усмехнулся Сашка, перелавливая голодные взгляды девы, пущенные то на Игорька, то на Женьку. — Это она точно по адресу, — вдруг рассмеялся во все горло Игорь и, подмигнув Тольке, продолжил. — Иди уж до своей хаты, потенциальный папаша! — а потом снова повернулся к своему отцу. — Отец, так все-таки няня или ясли? — Сначала я. — Александр встал, потягиваясь, и добавил. — У меня отпуск вот уже два дня, так что сидеть с предполагаемым отпрыском Женьки не проблема. Ладно, мужики, почапали до дома. Ребятки, в семь утра буду у вас и до завтра. Взрослые мужчины тепло попрощались с братьями и вместе с Толиком покинули квартиру. — Проверим нашего Евгения Евгеньевича и спать, — зевнул Ванечка. — Я есть хочу, — вдруг выдала Люба. — Что ж, еда в холодильнике. В синей кастрюле суп, в красной котлеты и картошка, что нужно — разогреешь, — оповестил по-деловому Женя и ушел с Ваней проверить малыша. — Но? — дама тупо хлопнула глазами и уставилась на Игорька. — Что? Ты цвета не различаешь или разогреть не сможешь? — Я не привыкла к такому обращению. Мне обычно подавали все разогретое и на стол. — Дева сложила ручки кренделем и топнула ножкой. — Извини, но "обычно", как у тебя, здесь не будет. Спасибо скажи, что готовить не заставляем. Если не хочешь греть — съешь холодное. А мы спать, и до утра просьба не беспокоить. — Игорек сделал ручкой на прощанье и отправился прямиком в спальню. *** Малыш поднял всех в шесть утра, а через полчаса заявился зевающий Сашка с мотоциклетной каской на сгибе руки. Он тут же занялся карапузом, давая хозяевам квартиры привести себя в порядок и приготовиться к рабочему дню. — У тебя здорово получается, — улыбнулся Женя, попивая кофе в углу. — Трое младших братьев. Еще вопросы есть? — качая маленького Женю на коленке и успевая еще кормить малыша пюре с тертым мясом. — А ты чего подскочил, раз у тебя только третья пара? — Поспишь тут с такой сиреной! — ухмыльнулся Евгений, Ванечка с Игорем уже в форме гимназии уплетали приготовленные горячие бутерброды. — Чего-то наша фифа долго в душе? Ну и характер, на Никитку совсем непохожа. — Ну почему же, внешне очень, — усмехнулся Саша. — И твой карапуз тоже на тебя смахивает. Вон какие карие глазки, а реснички! — Только черепушка голая, как коленка, — ухмыльнулся Евгений, видя, как всклокоченная Люба заходит в столовую. — Эй, красотка, будешь так телешиться — в школу опоздаешь. — Меня надо заплести! — выдала принцесса и царственно опустилась на стул. — А что, сама никак? — рассмеялся Игорь, ставя перед ней порцию омлета и гренок. — Мне всегда служанка заплетала или мама, — кривя носик и тыкая в омлет вилкой. — Я люблю яичницу с глазком. — Вставай к плите и готовь! — рыкнул Игорь. — А нам некогда. — Ладно, ребятки, не надо так агрессивно, научится, — улыбнулся Саша и, передавая малыша Жене на руки, подошел к Любе. — Тебе как, две косы или одну? — Ты и заплетать волосы умеешь? — открыл от удивления рот Ванечка. — Угу, у меня еще и старшая сестра имеется. — Саша лихо стал расчесывать гнездо Любы протянутой ему массажной щеткой, а потом профессионально заплел две замысловатые косы. — Здорово, — похвалил Игорек, а потом подорвался. — Уй-я, мы опаздываем! Все, до вечера, любимый. Любка, челюстью не хлопай, ноги в руки и бегом! И Люба имела счастье наблюдать, как Игорек и Ванечка, убегая в коридор, целуются взасос с Женькой. — Это… — Люба, ты и вправду не тормози, ведь ускачут без тебя, — усмехнулся Евгений, а потом, подмигнув ей, просветил. — Да, Любаша, мы любовники, так что сильно не удивляйся. И ртом не хлопай. *** Любу определили в класс Вани, директор школы расстарался перед отцом Игорька и Жени в лучшем виде. Учительница русского языка и литературы в полосатом платье и с тонкими очками на вздернутом носике представила новую ученицу: — Это Люба, и с сегодняшнего дня она будет временно учиться в нашем классе. Ваня, я так понимаю, ты родственник Любы, может что-нибудь расскажешь о своей сестренке или Любочка сама? Ваня застенчиво улыбнулся и оправдательно сказал: — Да я только вчера с ней и познакомился. — Ой, вот как… Ну, Любочка, а сама? И, видя, как девочка отрицательно мотает головой, тяжело вздохнула: — Садись тогда с Ваней, сосед Ванечки очень болезненный мальчик. — Я с гомиком сидеть не буду, — прошипела эта прелесть на весь класс, вызывая бурную реакцию у одноклассников Ванечки. — Любочка, да как так можно говорить о своем братике? — прошептала в ужасе учительница. — А что тут такого, если он спит с собственными братьями, — добила окончательно Люба всех окружающих. — Боже, детка, да как такое возможно? — литераторша недоуменно перевела испуганные глаза на Ваню. Ваня стоял спокойно, только сильнее побледнел, а потом, нежно улыбнувшись, пояснил: — Просто Люба привыкла, как принцесса, что все за нее делают и попку подтирают, а у нас в доме приходится все делать самим. Вот и злится. — Ванечка пожал плечами и прошествовал гордо на свое место. Литераторша, вздохнув с искренним облегчением, улыбнулась вымучено этой строгой красотке и выдавила из себя: — Тогда садись пока с Катей. Люба опустилась задницей на показанное место. — Это правда? — зашептала ей кудрявая девица с двумя задорными хвостиками. — Что? — Люба уставилась в ореховые глаза напротив. — Ну что Ванечка с Игорьком и Женькой трахается? — у Катьки горели дурным пламенем глаза. — И что? — отмахнулась от липучки Люба. — Ой, как это романтично... А ты можешь сделать пару фото, когда они вместе? — кудрявенькая чуть ли не визжала от собственных буйных видений. — Зачем? — совсем обалдела Люба, вот что такого в обнимающихся парнях красивого она не понимала. — Да как ты не понимаешь, у нас за Ваней все девки бегают и часть парней, а он всем отказывает. И вообще, глупая ты, что с ним не села. Мы бумажки тянем, чтобы с ним оказаться за одной партой. Сегодня вот Сережке повезло! — Софья Петровна! — поднял руку один из симпатичных юношей, видно как раз выигравший, — а можно я пересяду к Ване, мне отсвечивает! — Да, конечно, Сереженька! И как я обещала, сегодня… — А почему? — переспросила Люба тихонько Катю. — Да Ванька просто гений, он за одну контрольную по математике прорешивает все варианты. Да и вообще, если на физике, химии или биологии сел к нему — пятерка обеспечена, он всегда всем помогает, а сочинения какие пишет. Недавно конкурс межгородской выиграл. А сегодня диктант. Слушай, а у тебя как по русскому? Люба побледнела окончательно, проклиная мысленно свой дурацкий язык, грамматика у нее хромала на все четыре лапы. *** На перемене Люба, выйдя из класса, наблюдала следующую картину. Тот паренек, что сидел с Ваней на диктанте, держал теперь его чувственно за руку и, мило краснея, что-то говорил. Парочка стояла в закутке в стороне от других и не привлекала особого внимания. Люба приблизилась и услышала, что бормотал этот Сережа. — Ваня, ты мне очень нравишься… Я… хотел бы пригласить тебя… в кино. — Спасибо тебе, Сережа, но я уже занят, уж прости. — Ваня улыбнулся светло смущенному юноше, а потом добавил. — Друзья? — Друзья… — пробормотал тот обреченно, а потом, вспомнив, прошептал. — Спасибо, что помог с диктантом, я такой неуч… — Не за что, обращайся если что. Ой, Люба! — Ваня высвободил руку из дрожащих пальцев Сережи и улыбнулся девушке. А потом, махнув ему на прощание, подошел к замершей девице. — Давай школу покажу! — и, взяв ее за руку, потащил прочь. — Ты на меня не сердишься? — удивилась Любочка после того, как ей показали спортзал, вход в бассейн, школьный музей и актовый зал. — Нет, но лучше, если ты меня будешь называть геем, — усмехнулся Ваня. — Значит, в классе знают? — О том, что я предпочитаю парней? Я как бы не афишировал, но догадываются. — Ваня пожал расслаблено плечами. — И тебя это не беспокоит? — удивилась Люба. — От себя не убежишь. А будешь отрицать перед всеми, будет еще хуже. Знаешь, от меня еще в прошлом году все шарахались, как от чумного, — начал вспоминать Ваня. — От тебя? — Люба собрала челюсть. — А Катька сказала, что ты теперь самый популярный в классе. — Это теперь. А в прошлом году, особенно когда тебя пасут два бешеных братца и готовы прибить за один только косой взгляд в твою сторону, — рассмеялся задорно Ваня. — А что в этом? Ведь Игорь пока учится в школе? — Ну, мои любимые немного успокоились по отношению ко мне. Да я и сам с ними серьезно поговорил, что не нуждаюсь в такой ежесекундной опеке, и вот результат. Люба совершенно по-другому взглянула на стройного, хрупкого Ваню, который шел рядом с ней. Он оказался не таким простым, как казалось, чтобы так управлять двумя парнями старше тебя и, как она уже поняла, с бешеным темпераментом — надо уметь. — А этот, который к тебе сегодня подходил? — Сережка? Он в меня еще в том году втрескался, а сегодня благодаря твоему задушевному выступлению решил признаться, — вновь улыбнулся Ваня. — И не жалко… — Люба потупила взгляд, вот ей еще никто в любви не признавался, хотя многие и восхищались ее красотой. — Лучше сразу отказать. Я ведь не могу ему ответить взаимностью, а так хоть и больно, но наверняка. Потом, глядишь, влюбится в другого или другую, — пояснил Ванечка. — А как ты с Игорем и Женькой стал жить? Если, конечно, не хочешь, то не отвечай, — задумчиво спросила она у него. — Да тут секрета никакого нет. У меня в прошлом году мама умерла, вот мой отец и привез меня в семью своего брата, папка у меня моряк, по полгода в рейсах. Там я и встретил своих любимых. — И что, вот так сразу и влюбился? — удивилась Люба. — Ага! — А они? — С их стороны было куда сложнее. Когда я переехал к ним, они безумно любили друг друга, а с их взбалмошными характерами выходило все вкривь и вкось. Вот так и получилось, что я оказался недостающим звеном в их любви друг к другу, — развел руками Ванечка. — Слушай, а если вправду тот ребенок Жени? — прошептала тихо девушка и путано объяснила. — Не ревнуешь, ну, что у Женьки до вас с Игорем была женщина? — Я только буду рад. С нашей ориентацией иметь своих детишек это редкость и большое счастье. — Но получается, Женька до этого спал с девушками? — переспросила снова Люба. — Он был первым Дон Жуаном на всю школу, все девчонки бегали за ним как одержимые, — гордо выдал Ванечка. Люба после этого заявления погрузилась в свои размышления окончательно с головой. На большой перемене Ваня повел свою подопечную в школьную столовую и по пути наткнулся на Игоря и его друга Василия, спешивших в ту же сторону. Игорек тут же забрал сумку Вани из его рук и представил своего друга Любе. — Что, тоже гей? — брякнула девица и увидела поперхнувшееся лицо Васьки. — За что, красавица? Я натуральнее некуда. Вашу сумку, мУадмАзель! — и очень галантно забрав сумку с книжками, подставил даме руку кренделем. Сели в любимом закутке среди зарослей папоротников. — И что теперь? — спросил Вася, налегая на столовские макароны под соусом. — Пока с ним сидит Саша, — пожал Игорь плечами в ответ. — А потом? Ведь у Александра отпуск не вечно?! — Няня или ясли, еще не решили… — пояснил Ванечка. — Но Сашка просто молодец. Нам до него как до луны пешкодралом, придется брать у него частные уроки по воспитанию младенцев. — Подумаешь, раз он любовник моего… — Люба поперхнулась от этой мысли. — Биологического отца, то пусть отрабатывает. — Люба, — покачал сокрушенно Ваня головой. — Могла бы любовника своего биологического отца и поблагодарить за то, что он тебе прическу сделал. Или коробит, что ты дочь гея? — съязвил Игорь, смотря, как белеет окончательно строптивая девица от этих слов. — Игорь, — теперь уже синие глаза Вани смотрели осуждающе в зеленые Игоря. — Хоть ты не начинай. — А что я? — Игорь тут же пошел на попятную под строгим взором любимого. — Люба сама не может поверить в реальность. Я-то тут причем? — Ей и так нелегко. А еще ты с твоими подъебками! — защитил Ваня обомлевшую Любу. И она увидела, как ерепенистый до этого Игорь на ее глазах превращается в послушного и нежного паренька. Ваня действовал на своих любимых безотказно. *** Домой возвращались вдвоем, у Игоря еще был бассейн и тренировки по восточным единоборствам. Ваня открыл дверь своим ключом и, пропустив Любу в дом, прислушался к подозрительно тишине. Евгеньевич, как стали звать карапуза мальчишки, спал сном младенца, а Саша читал в гостиной, лежа на диване. — Привет, вы рано, — улыбнулся он, вставая. — Я и покушать еще ничего не приготовил. И Женька с утра сегодня домашку делал не отрываясь. — Ничего, отдыхай. Наш оглоед и тебя, наверно, укатывает? — Евгеньевич очень славный и спокойный, вот братья у меня были сплошным крупномасштабным бедствием. — Все равно, поспи, если хочешь. А мне Люба поможет. — И Ваня за ручку утащил опешившую девицу на кухню. — Я ничего не умею! — выдала та, махая руками перед носом Вани. — Ну надо же когда-то учиться, — усмехнулся Ванечка и, повязав себе фартук в красный горошек вокруг тонкой талии, стал доставать продукты. — Суп еще есть, а вот котлет мало. Что ж, будем готовить мясо. Держи ножик, да не так, этак ты себе пальцы отпилишь. Почистишь лук и морковь. Ваня, рассказав азы и показав, как необходимо все чистить, приступил к нарезке мяса. — Значит, ты еще и готовишь? — вздохнула девица, мусоля неумело оранжевый корнеплод. — У нас все готовят. Игорь такие пироги печет, закачаешься. Лучше, чем тетя Марина — его мама. А Женька спец по вторым блюдам, если бы он был дома, то мясо бы готовил сам. — А ты? — домучив морковь и берясь за лук. — А я всего помаленьку, — давя очищенный чеснок для будущего соуса. Соус уже булькал в отдельной кастрюльке, да и мясо томилось с овощами на сковородке, когда на кухню заглянул вернувшийся с пар голодный Женя. Он приобнял Ванечку и, поцеловав того в шею, заметил. — Пахнет вкусно! — а потом увидел сидевшую в углу и шинкующую неумело зелень Любу. Кто из них был больше удивлен трудно сказать: то ли Люба, уставившаяся на двух обнимающихся парней, то ли Женя, выпавший из реальности на вид этой принцессы в фартуке и с ножом в руках: — А, Люба, привет. Вам помочь? Женя выпустил с сожалением Ванечку из рук и, порывшись в холодильнике, достал колбасу и сыр. Он отработанным движением стал тонко нарезать колбасу и автоматически красиво укладывать на тарелку. Через минут пятнадцать, благодаря усилиям Женьки, стол был накрыт так, как в ресторане, а блюда все изысканно оформлены. Евгений сладко потянулся и со словами: — Позову Сашу, — вышел из кухни. — Красиво, да? — улыбнулся Ванечка на вытянувшееся лицо Любы. — Да. У нас так даже служанка в доме не накрывала... — прошептала та в полном оцепенении. — Женька в девятом классе, когда им предлагали дополнительные факультативы, пошел учиться на повара. И теперь автоматом накрывает так даже на рыбалке или в лесу. Мы уже привыкли, но другие выпадают в осадок. Пришедший Саша по-хозяйски расположился за столом, а потом, пожелав приятного аппетита, налег на суп. Братья поступили также, а вот Любочка, проигнорировав первое блюдо, сразу взялась за мясо. — Вкусно, — пробормотала она окружающим ее мужчинам. — Еще бы! Когда сам готовишь всегда вкусно, — улыбнулся Женька, а затем, повернувшись к Саше, добавил. — Александр, Никите скажи, что у нас пока есть деньги, я сегодня получил аванс за курсовую. Так что не волнуйтесь. — Он очень беспокоится, даже у твоего отца денег не стал брать. Хотя тот предлагал, — Саша, покончив с супом, налег на мясо. — О чем это вы? — спросил Ваня. — У Никитки зарплата только в конце следующей недели. А ведь на новую форму и еду Любе нужны средства. Люба удивленно посмотрела на парней и, покраснев, спросила: — А разве мама ничего не оставила для меня?! — Прости, Любочка, что говорим о таких вещах при тебе, но нет, — вздохнул Сашка. — Люба, не переживай, на еду тебе и на новую форму хватит. Я сегодня одному четверокурснику написал курсовую, и еще трое на подходе, — заверил Женя. — Ты так подрабатываешь? — Люба готова была провалиться сквозь пол. Она тут перед ними выебывается, обзывает как может, а они ее терпят, да еще и за свои же деньги. Ведь, честно говоря, дева думала, что мама отвалила ее биологическому отцу круглую сумму на содержание ее — как принцессы, а оказалось ни копейки. — Да, и не бери в голову, неужто мы свою единственную даму не прокормим? Что мы, не рыцари?! — улыбнулся ей Женя и спросил. — Добавки? *** Карапуз подползал к очередному отделению книжного шкафа и, открыв дверцы, начинал оттуда методично доставать книги, складывая их причудливыми горками вокруг себя. — М-да, ребята, придется вам все убрать повыше, — усмехнулся Саша, смотря, как Евгеньевич с умным лицом изучает научную литературу своей предполагаемой бабушки. — Или специальные запоры купите и насадки на розетки тоже. — Тебе с ним возякаться не надоело? — Женя приземлился с карапузом рядом и стал складывать уже вытащенные книжки на место, протирая их попутно от пыли. — Заодно мамину литературу перетрясем. — Ну, он же мне не посторонний. Он внук моего любимого человека, значит родной, — объяснил Саша, приземляясь рядом с Женькой и помогая ему разобрать гору книг. — А если он мне все-таки не сын? — тяжело вздохнул Женя. — И что? Родство по крови ничего не значит. Если ты не захотел отдавать его в детдом, ты больше отец, чем его родная мать, решившая бросить такого славного мальчишку на произвол судьбы. — А почему он молчит? Ты не знаешь? — забеспокоился молодой папаша. — Сам посуди: для него обстановка новая, чужие люди и матери нет, ведь какой бы шельмой ни была та девица, она его мама, — вздохнул тяжело Саша и взял на руки потянувшегося к нему Евгеньевича. — Но скажу одно. Ему с вами намного лучше, чем в детдоме, уж поверь, насмотрелся я на таких деток, которые в каждом пришедшем мужчине или женщине с надеждой ищут себе родителей. И ждут, как часто бывает впустую, всю свою детскую жизнь. Ваня, заглянув в гостиную, присвистнул. — Ого, года еще нет, а тянется к знаниям. Женька, это точно твой сын. Даже без генетического анализа видно. — Кстати, когда в лабораторию? — спросил Женя у Саши. — Я созвонился, можно на следующей неделе, только у них как всегда завал, результатов ждать придется долго. — Ничего, подождем. Правда, Евгеньевич? — Женя забрал карапуза из рук Саши и прижал к себе. — Нам не к спеху. Ребенок пах молоком, картошкой и детской мочой.