Мертвецы не плачут

Глория яростно вырывалась из рук брата, шипя, рыча и кусаясь. Гибрид скалился, его клыки раздирали кожу шеи Древней, терзали её тело. С губ девушки то и дело срывались крики, смешанные со скулением от слишком сильной боли. Клаус свободной рукой оглаживал её тело, касаясь всех участков, до которых мог дотянуться. Опьянённый властью над непокорной сестрой, он не сдерживал своего хищника, позволяя себе причинять Глории адскую боль, мстя за холод и отчуждённость. Первородный впился поцелуем-укусом в ключицу, заставив вампиршу прерывисто вздохнуть. Внутри девушки была самая настоящая буря эмоций, не позволявших пасть перед братом, как когда-то. Глория ненавидела себя за то, что не могла отказать ему. И она сдалась. Тело выгнулось дугой, когда Клаус почти нежно коснулся губами её груди, начав вырисовывать языком известные лишь одному ему линии. Девушка поддавалась навстречу гибриду, уже не сдерживая себя. Клаус оторвался от своего занятия и поцеловал сестру в губы, приподняв её и заставив обхватить его ногами, что Глория и сделала. Скрестив ноги у него на пояснице, она чуть отклонилась назад, открыв ещё больший доступ к окровавленной шее. Короткими ногтями она царапала его спину, шептала его имя, ещё больше распаляя Клауса. Первородный до синяков сжимал её талию, целуя красные от крови губы. Вампирша стонала, всё же проклиная и коря себя за слабость, но слишком долгой была разлука, слишком велико было желание, чтобы сопротивляться. Это не было похоже на занятие любовью, трудно было назвать это сексом, скорее, это было похоже на сцепку двух зверей, ожесточенно боровшихся за власть и контроль друг над другом. Клаус крепко сжимал Глорию в объятиях, не позволяя отстраняться от него, вампирша же с силой впивалась ногтями в кожу на лопатках брата, разрывая её и вгоняя ногти в мясо. Кровь чертила дорожки на их телах, очерчивая линии. Её запах сводил вампиров с ума, заставляя ещё больше вжиматься друг в друга. Клаус одним движением переместился к столу, сбросив с него всё и тут же уронив на него Глорию. Вампирша ухмыльнулась, приподнявшись на локтях. Сейчас она являла собой образ истинного демона, похотливого, жестокого, бессмертного демона с почти черными от страсти глазами. Клыки цепляли едва успевавшую заживать кожу губ, ноги были разведены в стороны. Девушка не старалась скрыть то, чего так желал Клаус. Гибрид с жадностью пожирал глазами лежавшую на столе обнажённую сестру. Он притянул её ближе к себе за волосы, испачкавшиеся в крови, как и всё тело, словно бы исписанное укусами, следами от клыков гибрида, не заживавшими и приносившими девушке почти ощутимую боль. Но Глория не осталась в долгу и резко впилась в основание шеи Клауса, с наслаждением высасывая кровь. Гибрид тихо зашипел, дернувшись всем телом от неожиданного действия сестры. Оторвавшись от раны на шее брата, она подняла глаза на него, не переставая облизывать окровавленные губы. Выдержка Клауса дала трещину, и он яростно впился поцелуем в губы девушки. В отличие от Глории, он всё ещё был в брюках, и момент, когда он остался без рубашки, как-то выпал из памяти Первородного. Расстегнув ремень, он одним движением избавился от оставшейся одежды. Глория грациозно соскользнула со стола, увидев требовательный взгляд брата. В том, чтобы стоять вот так, на коленях перед Клаусом, признав своё поражение и подчинение, едва ли не наигранное, было что-то, заставлявшее вампиршу терять рассудок, бездумно выполняя то, чего хотел гибрид. Юркий язык скользил по члену от основания к головке. Глория совсем не противилась, когда почувствовала руку Клауса на затылке, заставлявшую делать всё так, как хотелось ему. Ослеплённый своим желанием, гибрид казался хозяином положения, но даже сейчас, когда Глория стояла перед ним на коленях, самозабвенно принося ему безграничное ни с чем несравнимое удовольствие, она бросала на него взгляды, полные превосходства. Несмотря на то, что вампирша совершенно не выражала своего недовольства, казавшись полностью павшей перед братом, она держалась гордо, прямо. Очерчивая языком выступавшие вены, она ласкала его так, как знала - он любил, но это совсем не значило подчинение. И это она поднялась, резко отрываясь от своего занятия, впиваясь губами в губы Клауса чувственным поцелуем, исследуя языком его рот, словно бы желая вытянуть душу, которая вряд ли была у тысячелетнего гибрида. Клаус вновь извернулся так, что она оказалась лежавшей на столе. Девушка усмехнулась и искривила губы в победной улыбке. Гибрид был слаб. Он не контролировал себя с ней и, сам того не понимая, позволял ей вести процесс. Вампирша провела рукой по его груди, торсу, скользнула на спину, испачкавшись в крови. Пальцы очерчивали точеные линии плеч, касаясь шеи в том месте, где уже зажила рана от укуса Глории. Сейчас её брат был прекрасен, как никогда, – измазанный в их крови, с темными янтарными зрачками глаз, напряженными мышцами тела, как у истинного хищника, готового к атаке врага. Казалось, получив доступ к её телу, Клаус просто сорвался. И сейчас Глория чувствовала себя почти счастливой. Он никогда бы не причинил ей боль сам, это радовало, конечно, не беря во внимание Майкла. Но Глория уже не испытывала той ненависти, словно бы в этих укусах она выплеснула всю свою злобу и ярость, теперь же она просто желала то, что у неё когда-то отобрали, – любимого брата, принадлежавшего только ей и никому больше. Клаус вошел в её тело резко, сорвав с губ протяжный, полный удовольствия стон. Он двигался быстро, бешеными рывками, до белевшей кожи в месте, где он сжимал её руками, чтобы не слететь с катушек окончательно, но Глория не боялась силы брата. Она любила его, как бы сильно ни хотела убежать от этого, но в очередной раз она сломалась под его напором, и почему-то сейчас, когда Клаус вбивался в её тело, не заботясь о чувствах сестры, Глория поняла, что это тот раз, когда они больше никогда не оставят друг друга. Последний рубеж для них, когда они вконец пали под властью собственных демонов, пороков, грехов и ошибок прошлого, совершённых ими. Громкие стоны слились в одну какофонию звуков, смешиваясь со шлепками бёдер о ягодицы. Оба не знали, сколько продолжалось это безумие. В один момент Клаус зарычал, буквально припечатав Глорию к столу своим телом. Перед глазами были искры, в головах - шум, тела утопали в неге бескрайнего блаженства. Несколько минут они молчали, но Глория внезапно посмотрела на брата удивлённым взглядом. - Слушай, а что ты там говорил про Элайджу и Ребекку? Впервые за последнее время на губах Клауса появилась искренняя улыбка.