Перекресток тьмы и света

      Яркий свет бьет в глаза. Смыкаю веки до боли, защищаюсь. В висках бешено стучит пульс, голова раскалывается. Дергаюсь. Жуткая боль в руке. Ног не чувствую. Открываю рот в беззвучном крике, голосовые связки словно вырезали. Что за? … Ничего не понимаю. Где я? Тяжело дышать. Трясет. Все тело непроизвольно дергается, словно в припадке эпилепсии. Теплые капли на похолодевшей коже. Сквозь шум в голове и раздражающий писк диагностов, слышу обеспокоенный женский голос. — Когами, все, все! Тише! Уже все! Тшш…       Чужие руки удерживают меня за плечи, прижимают к кровати, заставляют перестать биться. Потом, аккуратно придерживая под затылок, снимают что-то с моей головы. Свет, проходящий сквозь закрытые веки, становится еще ярче, а звуки отчетливее. — Дыши… Спокойно…       Стараюсь вдохнуть поглубже, успокоить взбесившийся пульс и сердцебиение. Руки отпускают меня и вытирают влажной салфеткой пот со лба, затем и все лицо. Легче. Медленно открываю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на обладателе голоса. Девушка откидывает окровавленную салфетку в утилизатор и уже бинтует мою руку. Дергаясь, выдрал капельницу, чуть не порвав вену. — Все. Тшш… Тихо. Все хорошо, — успокаивает тихий ласковый голос, — ты дома.       Дома? Пытаюсь осмотреться, в глазах все еще туман. Большое ярко освещенное помещение. Это не мой дом. Больница? Как я попал сюда? Последнее, что помню, это твой звонок, а потом, больше не в силах сопротивляться смертельной усталости, я уснул.       Из горла вырываются сдавленные рваные хрипы, не могу сглотнуть, слюны нет. Девушка подносит к моему лицу какую-то трубку, аккуратно просовывает между пересохших губ. Делаю глоток. Организм словно оживает, получив долгожданную влагу. Присасываюсь к трубке, делая торопливые жадные глотки, но все те же руки жестоко отнимают у меня живительный источник. — Все, пока достаточно. Когами, ты узнаешь меня?       Смотрю в лицо девушки, она кажется поразительно знакомой, но имени вспомнить не могу. Закрываю глаза. Напрягаю мысли.       Эта девушка… Я уже был здесь, я помню это помещение… Голова сражу же отзываетя тупой болью. Яркие картинки бегут за закрытыми веками, словно фильм на быстрой перемотке, разрывая мою голову на части.       …Это расследование поручено нам, так что забудь про своих «призраков…» Когами, когда ты подключишься, может произойти что угодно… Садись сюда, — хлопает ладошкой по удобному кожаному креслу, — и ничего не бойся, я о тебе позабочусь… Шлем снимает проекцию реальности с твоего подсознания… Такая себе иллюзия свободы…       Игра…       … Ну почему они всегда дожидаются моей смены, а потом начинают убивать друг друга посреди ночи? …       Мой напарник… Я хочу с вами поиграть… в шахматы. Ставка — человеческая жизнь… Ваш ход, инспектор…       Убийца… d5 на е4…       Лучший способ избавиться от искушения — поддаться ему, верно… Пальцы смыкаются вокруг члена и действуют грубо, сильно сжимая. Шипишь, сдерживая стоны, а я хочу их. Много и громко…       Идеальный противник… Я ненавижу. Тебя. За. Эту. Игру…       Теперь один на один, Ко…       Игра продолжается…       Кричу в голос, переходя на рваные хрипы. Этого не может быть. Всего лишь игра…       Девушка вкалывает мне что-то, и сердцебиение успокаивается, постепенно дыхание и зрение приходит в норму. Боль отступает. — Шион? — хриплый шепот, слабость во всем теле, но сознание ясное. Я все помню. Я вернулся. — Ко, слава богу, — она облегченно выдыхает и дает мне еще воды. На этот раз пью спокойно, делая размеренные медленные глотки. — Сколько меня не было? — Сегодня пошли пятые сутки.       Пять суток… Я пролежал здесь пять дней. Я словно прожил другую жизнь. Реальность произошедшего поразительна. Я почти потерял свою настоящую личность. — Что было?       Шион светит мне фонариком в глаза, проверяя реакцию зрачков, я зажмуриваюсь и морщусь. Потом неожиданно колет мне в центр ладони чем-то острым, я вскрикиваю — больно. Она улыбается, подходит к изножью кровати и проводит тем же предметом по ступне от пятки к большому пальцу, я инстинктивно поджимаю пальцы и отдергиваю ногу — щекотно. Она улыбается еще шире, потом внимательно смотрит на монитор диагноста, снимает с меня несколько датчиков и говорит: — Будем считать, что все реакции в порядке. Для пяти дней пребывания в коме, результаты более чем… — Что со мной было? — Ты был в коме, мы не могли вывести тебя из этого состояния. А сегодня ты сам… это так странно, словно что-то удерживало тебя там и вдруг отпустило. — Она задумчиво постукивает пальцем по подбородку. — С этим надо еще разбираться.       Я закрыл дело, остался только ты… и ты реальный. Реальный! — Шион, что с игрой, я знаю кто стоит за этим, — вскакиваю, пытаясь освободиться от оставшихся трубок и проводов, опутывающих мое тело. Каранамори удерживает меня, упираясь руками в грудь, укладывает обратно. — Ты куда собрался, Когами, ты еще слишком слаб! Игры больше нет, все кончено, ты вернулся последним… — Нет? Вы нашли его? Поймали? Я хочу его видеть, посмотреть в глаза! — снова дергаюсь вперед, натыкаясь на ее руки. — Лежи. Кого? Кого нашли? — Макисиму, это он… — Успокойся. Все хорошо. Тебе надо отдохнуть, твой мозг… — ее прерывает сигнал комлинка. Она отпускает меня и отвечает на звонок. Из-за ее спины на экране я вижу Акане, ее тяжелое дыхание разносится по всей комнате. Она сообщает, что инспектор Гиноза взят под арест, а ситуация в городе ухудшается. Шион качает головой и торопливо отключается. — Что происходит? — она мнется, не знает что ответить. — Я слышал, Шион, Гино арестован? В чем дело? — мой взгляд и тон требуют ответа.       Она тяжело вздыхает, потом сдается и усаживается на стул рядом с кроватью. Молчит несколько секунд, словно подбирая слова, и рассказывает обо всем, что произошло за время моего «отсутствия».       Услышанное поражает меня. Я не могу поверить, что такое возможно. Столько людей… Как простая виртуальная игра могла привести к подобному? Это все ты! Играешь с разумом других, сводя с ума. Я почувствовал это на собственной шкуре. — Шион, отпусти меня, я знаю кто он, я должен его остановить?! — Ты с ума сошел?! Тебе необходимо лежать, да ты и пары метров не пройдешь! — она протестующие машет руками, запрещая мне даже двигаться. — Вколи мне что-нибудь! Сделай что-нибудь! — Смотрю ей в глаза, не умоляю — требую. — Я все равно уйду, но без твоей помощи будет сложнее.       Она понимает насколько я тверд в своем решении и сдается. Берет инъектор. — Это очень сильный стимулятор, увеличивает выносливость и повышает болевой порог, но всего на несколько часов, — вводит раствор в вену. — Согни руку, прижми, полежи еще пять минут, пока начнет действовать. — Спасибо, — смотрю как она снимает с меня датчики и трубки. — Если ты сдохнешь… я буду скучать, — улыбается, а глаза блестят от подступившей влаги. Помогает встать.       Стоять тяжело, немного кружится голова и ноги ватные, не слушаются. Слишком долго лежал. Но я чувствую, как стимулятор расходится по венам, возвращая мне силы и контроль над телом. Несколько часов…       Уже твердой походкой я выхожу из департамента, сжимая в руке доминатор, сажусь в служебный автомобиль, задаю автопилоту маршрут — в центр города. В эпицентр. Теперь я знаю тебя, знаю, как ты выглядишь, знаю, где тебя искать. Ты обязательно захочешь полюбоваться на свое творение. Насладиться безумием и разрушениями. Вдохнуть сладкий запах крови.       Я словно пес, готов идти по твоему следу, действительно уподобляясь зверю в стремлении найти тебя и борясь с мыслями, что безумно хочу вернуться в это чертово кресло и продолжить игру. Ведь там мы можем играть вечно. Ты будешь прятаться и убегать, лишь раззадоривая меня, дразня и подпитывая мое желание поймать тебя. А я буду вновь и вновь находить тебя по замысловатым подсказкам, так искусно оставленным тобой.       Что будет после, когда я найду тебя? Убью? Ты ждешь этого? Ответь мне?!       Сделай что угодно, только не позволяй мне найти тебя…       Проезжаю парк Хибия, который сейчас больше напоминает военный полигон. Мне нужно в самый центр. Я уверен, что найду тебя там. Давлю на газ, переходя на ручное управление и направляюсь туда, в самое пекло.       Полыхающие развалины перекрывают дорогу уже через несколько километров. Выхожу из машины, оглядываюсь по сторонам. Треск огня, вой сирен, грохот выстрелов, крики. Воздух густой, тяжелый, кажется почти осязаемым. Настоящий хаос. Обычные люди вперемешку с военными, лица покрыты гарью, одежда — грязью и кровью, только по форме можно различить кто есть кто. Солдаты разгоняют граждан, угрожая оружием. Стреляют без предупреждения, заливая улицы кровью. Это уже не подавление бунта — охота. Псы Сивиллы охотятся на людей.       Стараясь не обращать внимания на эту дикость, полностью сосредотачиваюсь на своей цели. Бегу вперед, мимо полуразрушенных зданий и обгоревших машин. Ищу. Я ищу тебя. С каждым шагом запах гари усиливается, дышать становится все тяжелее. Приходиться остановиться. Глотаю воздух ртом, стараясь успокоить бешеное сердцебиение. Глаза слезятся от дыма, смаргиваю, напряженно вглядываясь в темноту, разбавленную тусклым светом нескольких уцелевших фонарей. Я знаю, ты близко. Чувствую.       Наконец, среди суеты и беготни взгляд выхватывает до боли знакомую фигуру и белые пряди.       Это ты.       Уходишь с центральных улиц, дальше от суеты и криков, словно тень растворяешься в темноте ночи. Оборачиваешься, бросая холодные взгляды на хаос оставленный позади, смакуя причиненные тобой разрушения.       Наклоняясь, прячась за брошенными у тротуара машинами, я иду за тобой, сокращая расстояние и стараясь не упускать из вида. Выстрелы и крики остаются позади. Уцелевшие фонари встречаются все реже. Иногда твой сиуэт выхватывают из темноты вспышки проблесковых маяков, но скоро и они исчезают. Почти вслепую я следую за тобой, ориентируясь только на звук твоих шагов где-то впереди. Вскоре они стихают, ты исчезаешь в темноте огромной строительной площадки. Колонны и недостроенные стены, здесь царит непроглядная тьма и жуткая тишина. Я продолжаю идти. Углубляясь в темноту, медленно, шаг за шагом, продвигаюсь вдоль стен, тускло подсвеченных аварийными огнями. В тишине слышу лишь частые удары своего сердца и дыхание, эхом разносящееся в пустом огромном пространстве.       Это не страх — адреналин. Жажда. Охотничий инстинкт.       Прислушиваюсь, навострив уши, как дикое животное. Когда глаза привыкают к темноте, я начинаю различать предметы на площадке. Строительный мусор и куски арматуры. Два шага до лестницы на второй этаж. Быстро преодолев лестничный пролет, я захожу в небольшую недостроенную комнату. На фоне серой стены вырисовывается твой силуэт. Даже в темноте видно, как лихорадочно блестят твои глаза, в них неподдельное наслаждение, и оно становится только ярче, когда и ты замечаешь меня. — Я уже заждался. Твой ход!       Усмехаюсь и делаю шаг вперед. Ты знаешь, что я сейчас убью тебя и продолжаешь играть. Перед глазами сразу всплывает шахматная доска. Я помню каждый ход и готов сделать следующий. Решающий в этой игре. — Конь b8 на d7, — проговариваю я и навожу на тебя доминатор.       «Коэффициент преступления составляет менее 30. Запрещенная цель. Принятие мер не требуется. Спусковой механизм заблокирован»       Ты запрокидываешь голову, содрогаясь в сначала беззвучном, а потом в громком безумном, каком-то сатанинском хохоте.       «Коэффициент преступления составляет менее 25. Запрещенная цель. Принятие мер не требуется. Спусковой механизм заблокирован»       Опускаешь голову и смотришь мне в глаза. — Конь е4 на d6 — МАТ, Когами!