Заставь меня улыбаться

Акира сидела у себя в комнате и рисовала Тацую. Её голова была занята только этим тёмноволосым баскетболистом, она всё время представляла его, и теперь, решила нарисовать. Она никогда не любила, и не влюблялась. Она не знала чувства, под названием любовь. Находясь рядом с ним, она чувствовала себя неловко и сильно нервничала. Они общаются уже три недели. Тацуя приезжает из Акиты к Алекс, а потом набирает её номер и зовёт прогуляться. Она провожает его до станции. Он улыбается ей и когда Химуро садится в поезд, она остаётся на перроне и машет ему рукой. Сейчас, у него тренировки, а у неё учёба. Видеться особо не получается. И ещё, у Акиры было плохое предчувствие. Тары и Акеми долго не было дома, а Минору вовсе не брал мобильный телефон. Акира нервничала, ей было страшно. Под вечер, когда уже довольно-таки стемнело и девушка, глубоко вздохнув, собралась, снова набрать номер брата на телефон поступил звонок. — Алло, — недолго думая, подняла трубку Хаякава. — Акира, прошу, приезжай… я… я не знаю что делать, Акира, — по голосу было слышно, как Минору боится, он нервничал, его голос дрожал. — Я в больнице, прошу тебя. Ничего не ответив, девушка кинула трубку и, накинув на себя первую попавшеюся кофту, выбежала из дома. Больница, в которой находился её брат, находилась рядом. Забежав внутрь, она увидела брата, который сидел на стуле, держась за голову и он, …плакал? Резко Хаякава замерла на месте и не смогла сделать ни шага. Тело будто парализовало. — «-Она дышит, дышит!», «Потерпи, девочка!», «Я тоже тебя люблю, Аки», «Всё будет хорошо», — в голове всплывали обрывки фраз той ночи, когда она попала в аварию со своими родителями. Сейчас, в больнице была такая же атмосфера. Атмосфера ужаса и страха. Дрожь прошлась по её телу, и она сделала пару шагов к брату. Когда девушка подошла совсем близко к Минору, мужчина поднял голову. — М-м-Минору, — Акира протянула руку и погладила брата по голове. Его лицо было в ссадинах, а на глазах слёзы. — Что случилось, Минору? — Она продолжала гладить брата по голове, а он, обняв её за талию, уткнулся носом ей в живот, тихо плакал. — В-в-всё будет хорошо, — эта фраза прозвучала не уверенно из её уст. Акира была уверенна, если Минору плачет, значит, что-то с Тарой или же Акеми, а может и с обоими. — Не будет, — после долгой паузы, произнёс Минору. — Они в критическом состоянии! Я виноват, я! — У Минору началась истерика, и, подскочив с места, он оттолкнул от себя сестру и прижал её к стене. Он был зол. Зол сам на себя, его голова гудела от всего накопившегося ужаса. Акира отвернула от него голову, и тут же учуяла, что от брата пахнет алкоголем. — Минору, ты выпил? — Акира давно замечала, что от брата пахнет алкоголем и однажды, когда она зашла в дом, слышала как Акеми и Минору кричат друг на друга. Она не была точно уверенна, но слышала его телефонный разговор, о том, что его увольняют. И когда девушка подошла к брату, что бы спросить, всё ли хорошо? Он сказал, что всё отлично, и его повысили. Всё уже тогда вышло из-под контроля. Он не говорил ничего жене. Он не говорил ничего сестре. Он лгал. Резко мужчину оттащили от девушки и в кололи ему успокоительное. Врач решил переговорить с девушкой. — Мне сложно говорить. Авария была серьёзной, — начал доктор. — Удар пришёлся на правую сторону. Девочка и женщина пострадали серьёзно, девочка, скорее всего, не сможет ходить, а женщина… — он замолчал, и глаза Хаякавы наполнились слезами. Заметив это, врач замахал головой и продолжил: — Она в коме. Будет чудо, если она очнётся. Вам остаётся только ждать и верить. — Жать и верить, — повторила Акира, когда врач скрылся за дверью в ординаторскую. Поле этого начался кошмар. Минору продолжал пить, хуже того, теперь он винил не себя в аварии, а совсем ничего не понимающую Акиру. Несколько раз, она пыталась отобрать или спрятать спиртное от брата, на что получала серьёзный скандал, иногда он пытался её ударить, но не мог. Его подсознание ещё понимало, что перед ним та, кого трогать нельзя, она — дорогой человек.