В ожидании чуда

Перед глазами всё плыло. Монотонные звуки капель, которые падали с протекающего потолка на пол, было первым, что она услышала. Крепко зажмурившись и несколько раз быстро поморгав, Раф все-таки смогла сфокусироваться на источнике шума и рассмотреть его. Было мучительно тяжело двигаться, конечности словно атрофировались, не желая ее слушаться. Все, что ей оставалось — гипнотизировать размытым взглядом потолок и ощущать как накаляются до предела нервы. Чувство странной тревоги и смятения медленно расползались по телу, наполняя собой каждую клеточку. Собравшись с мыслями, Раф попыталась привстать, о чем пожалела буквально в следующую секунду. Из-за не совсем удавшейся попытки сменить свое положение в голове что-то резко стрельнуло, даря невиданные доселе мучения. Испустив протяжный стон, она осторожно запустила руку в волосы. Первым делом нащупала что-то очень липкое и теплое, медленно стекающее вниз по запястью. С тяжелым сердцем Раф заставила себя посмотреть на ладонь, перепачканную кровью. От этого зрелища желудок сжался в комок и к горлу подступила тошнота. Подобное всегда приводило ее в ужас и самую настоящую панику. В висках пульсировало и отдавало странной болью, а сама голова, кажется, готова была вот-вот взорваться на сотню мелких кусочков. Блондинка тщательно вытерла ладонь о кусок грязной ткани, на которой лежала. И хотя кровь все-таки успела присохнуть и оставить красноватый след, это отнюдь не было самым страшным, и Раф это осознавала. Потому что собиравшаяся по кусочкам картина выглядела не очень-то радужно. Во-первых, она не помнит ничего из того, что было в последние часы и любые попытки напрячь память оборачиваются адскими муками. Во-вторых, она, по всей видимости, ранена и не имеет ни малейшего понятия о том, как оказать себе первую помощь. Но инстинкт самосохранения и банальный интерес взяли верх даже над дикой слабостью. Прикусив нижнюю губу, чтобы не проронить ни звука, девушка заставила себя сесть, а после — досчитав до десяти — даже встать со своего места. Ноги подкашивались и почти не держали ее, но желание довести дело до конца в очередной раз победили. Игнорируя позывы своего тела, Раф, придерживаясь за стену, заставила себя дойти до двери. Дернув ручку и убедившись в том, что заперто, она пару раз изо всех сил постучала по металлической конструкции кулаком. Это получилось тише, чем хотелось бы, но все же лучше, чем ничего. — Эй, кто-нибудь! — жалобная просьба постепенно переходила в истошный крик о помощи. — Пожалуйста… выпустите меня отсюда! В последний раз ударив по двери, Раф прижалась к ней лбом, тяжело дыша. Ответа, как и ожидалось, не послышалось. Впервые в жизни тишина казалась настолько оглушающей и опасной; окрашенная в цвет безвыходности и отчаяния, она не давала ни намека на благополучный исход. Развернувшись, девушка медленно скатилась по двери вниз, прислонившись к ней спиной. Чувствуя подступающие к глазам слезы и неутихающую головную боль, она закрыла себе рот ладонью. Бросив мимолетный взгляд на левую руку, где, к ее огромному удивлению, не было обручального кольца, Раф нахмурилась. Ведь точно помнила, как перед уходом вернулась и взяла его из шкатулки, ровно как и… Осознание пришло мгновенно. Она тут же начала ощупывать себя, хотя в глубине души понимала, что это бесполезно. Ни пистолета, ни кольца при ней нет. Ну конечно, иначе бы все было слишком легко. Поджав колени к груди и стараясь выровнять дыхание, чтобы успокоиться, Раф решила полностью осмотреться. Место, в котором она сейчас находилась, показалось отчего-то смутно знакомым. Крайне неуютный подвал или подсобка с каменными стенами и отвратительным освещением в виде одинокой тусклой лампы; огромная лужа на полу из-за протекающего потолка и старая, потрепанная временем кушетка, которая служила подобием кровати. Отсутствие окон, дневного света и связи с внешним миром вгоняли в окончательную апатию. Спустя какое-то время, когда глаза окончательно привыкли к полумраку, девушка наконец заметила кое-что еще. Прищурившись, она затаила дыхание, пытаясь рассмотреть то, что находилось в противоположном от нее углу. Раф, теряясь в множестве собственных догадок, почувствовала необычный прилив сил и стремглав пересекла комнату, опустившись на колени перед находкой. Поняв, наконец, что именно находится перед ней, она почувствовала, как сотни иголок одновременно впились в ее тело. Руки начали дрожать, а из груди вырвался истеричный смешок. Сдерживать улыбку сил почти не было, да и не зачем — все это действительно выглядело до чертиков комично. Будто кто-то ворвался в ее сны и списал сюжет худших кошмаров, претворив их в безумную реальность. Прямо перед ней была маленькая люлька, в которой обычно переносят младенцев. Прикрытая сверху легкой тканью, чтобы нельзя было при плохом освещении сразу понять, что находится внутри. Блондинка так и застыла на месте, не находя в себе сил, чтобы прикоснуться к ней. Теперь все действительно становилось более, чем понятно: в те моменты подсознание упорно давало ей подсказки и предупреждало о страшном будущем; о том, где она окажется и что произойдет. И она сама столь же упорно отвергала их, списывая на разбушевавшуюся фантазию. Но самым страшным осознанием было все-таки не это. Гораздо ужаснее понимать, что тогда были не только видения о своем похищении. Раф видела, как ее сын был мертв. — Нет, нет, нет, — обреченно повторяла девушка, мотая головой. С трудом поборов панику, она осторожно потянулась к закрывающей обзор ткани и сдернула ее. Секунды тянулись мучительно медленно, заставляя сходить с ума. Перед глазами уже стояло множество страшных картинок, которые морально истощали ее. Однако, заглянув наконец внутрь, Раф на мгновение даже застыла, не зная, как правильно реагировать на увиденное. Люлька была набита соломой и какими-то тряпками. Это обычный, грязный и потрепанный от времени хлам, которого, в общем-то, было здесь много. Только сейчас она заметила и поняла, что здесь просто кладезь мусора. Много старой детской атрибутики и ненужных, давно забытых хозяевами вещей. Должно быть, это действительно обыкновенная подсобка, где хранят все, что забыли выбросить. Все это, безусловно, могло быть простым совпадением, и Раф хотела в это верить. Как и узнать наконец где же все-таки находится. Заставив себя успокоиться, девушка начала раздумывать над ситуацией, взывая к здравому смыслу. Для того, чтобы понять свое возможное местонахождение, нужно постараться вспомнить все по максимуму и сложить в одну картину по кусочкам. Она помнила, как взяла кольцо и оружие прежде, чем покинуть дом. Помнила, как бродила по коридорам и пряталась от проходивших мимо мужчин, а также помнила, как было больно от удара по голове. Крепко зажмурившись, Раф услышала какие-то странные голоса, эхом отдающиеся в сознании. Распознать суть диалога и своего собеседника слишком сложно, конечно, но и этого уже было не мало. Выходит, что прежде, чем отключиться, она говорила с кем-то. Возможно, даже с одним из тех, кто привел ее сюда. Но о чем и зачем? Где-то вдалеке послышался топот и грубые, хриплые голоса, а после — звон, который издавала связка ключей при соприкосновении с металлической конструкцией. Раф вздрогнула и испуганно попятилась назад, чувствуя странную тревогу внутри себя. Интуиция подсказывала, что ничем хорошим это явно для нее не кончится. Через мгновение на пороге стояло двое мощных, рослых мужчин. По их насмешливому взгляду, направленному на нее, девушка поняла, что интуиция не обманула. Её охватил самый настоящий озноб, а ладошки от волнения вспотели. — Эй, — обращение, по всей видимости, предназначалось кому-то позади, — девчонка наконец очнулась. Интонация, с которой это было сказано, ничуть не помогала расслабиться. — Что вам нужно от меня? — как можно более уверенно воскликнула Раф, стараясь не поддаваться внутренней панике. Все будет хорошо, скорее всего плохое предчувствие так и останется лишь предчувствием. — Кто вы такие? Послышался кроткий смешок, а после один из них подошел ближе, позволяя свету упасть на лицо, которое сплошь было усыпано глубокими шрамами. Это отнюдь не отбавляло страха, и было тем самым случаем, когда судишь по внешности. Сглотнув, она поняла, что уже видела его. Именно этот голос говорил о какой-то третьей секции и ребенке, находящемся там. — Какая разница, если гораздо важнее то, кем являешься ты, дорогуша? — он присел на корточки возле нее и схватил за подбородок, заставляя смотреть в глаза, — кажется, наш босс предупреждал, что некая леди наведается в гости… Но мистер Харрис совершенно забыл упомянуть о том, какая она очаровашка. Позади послышались мерзкие хихиканья и слова одобрения. Ощущая на себе хищные, похотливые взгляды, коими ее одаривали, блондинка поморщилась от отвращения. Запах пота и грязи, исходивший от него, не давал спокойно вздохнуть, и по спине пробежал предательский холодок. Сейчас она чувствовала себя каким-то животным на забое, товаром или вещью, которую можно передавать из рук в руки. Одарив их сердитым взглядом, Раф отдернула подбородок, вырываясь из стальной хватки. — Строптивая, — протянул кто-то из трех, — так даже интереснее. Она сглотнула образовавшийся в горле комок, переводя испуганный взгляд с одного на другого и внутренне молясь о том, чтобы все это было розыгрышем или плохим сном. Раф побледнела от страха и казалось, что даже сердце в груди остановилось. — Ну-ну, не стоит так сразу пугать. Сначала сделаем деловое предложение, джентльмены, — мужчина, присевший напротив, усмехнулся, заметив ее реакцию. — Видишь ли, каждому работнику за выдающиеся заслуги положено вознаграждение, а наш начальник ни слова не говорил о том, что делать с гостьей перед тем, как отвести к нему, — он поднялся и начал расхаживать взад-вперед. — Конечно, ты можешь и не быть той, кто нам нужен, и тогда просто оказалась не в то время и не в том месте… Но если все-таки та, кого ищут, то стоит предупредить, что мистер Харрис не оставит от тебя и мокрого места. И тогда вопрос: стоит ли пропадать зря такой неземной красоте? — Чего вы хотите? — закрывая глаза от усталости и напряжения, бессильно протянула девушка, — денег? — глупое предположение, учитывая их недвусмысленные переглядывания и намеки, но надежда все еще теплилась где-то глубоко внутри. В душе она давно понимала к чему они ведут, но совершенно отказывалась это принимать. Нет, этого не может произойти. Только не с ней. Такого Раф точно не переживет. Слишком страшно, унизительно и грязно. Быть изнасилованной тремя неизвестными мужчинами во время попыток спасти собственного ребенка. Неужели судьба настолько к ней неблагосклонна, что позволит этому произойти? Когда разразилась очередная волна омерзительного, издевательского смеха, ответ стал понятен сам собой. — Знаешь, мы ведь можем сделать вид, что никогда тебя здесь не видели. Даже ребеночка тебе отдадим, — он провел большим пальцем по ее лицу, медленно обводя контур скулы и губ, а после наклонился к самому уху и прошептал: — если только будешь послушной. Ну же, выбор за тобой. От одной мысли о подобном ей становилось тошно. — Лучше убейте меня прямо здесь и сейчас, — злобно выплюнула Раф, отбрасывая от себя чужие руки и сжимая кулаки. Незнакомец одарил ее недовольным, разочарованным взглядом и обернулся в сторону своих соучастников. — Ответ неправильный, — кажется, его это не на шутку разозлило, — теперь ты не получишь ничего из того, что было предложено. Впрочем, наша совесть чиста, ведь альтернативу мы предлагали, — он пожал плечами. Когда мужчина в очередной раз нарушил ее личное пространство, прикасаясь, блондинка жалобно завыла от страха. Из глаз брызнули слезы, и она тут же вспомнила момент, когда точно также лежала под другим мужчиной и чувствовала прикосновения, которые не приносили ничего, кроме боли и отвращения к самой себе. Но только тогда это был Сульфус, и он так и не смог совершить с ней подобное злодеяние. Нынешняя реальность оказалась гораздо хуже. После того раза она надеялась больше никогда не столкнуться с принуждением, но судьба, кажется, не спешит оправдывать ее ожидания. Раф изо всех сил зубами вцепилась в руку мучителя, пытаясь отбиться. Тот, тихо проругавшись себе под нос, наотмашь ударил ее по лицу. Перед глазами вновь все поплыло и на несколько секунд она оказалась парализована от боли. Сил, чтобы бороться, оставалось все меньше, и каждый из них понимал, что это бесполезно. Одна слабая девушка против трех сильных мужчин — ничто. Сейчас Раф молилась лишь о том, чтобы умереть до того, как придется в полной мере осознать, что именно с ней делают. На мгновение мысли вновь вернулись к супругу, и она почувствовала самый настоящий стыд перед ним, не зная, как после подобного смотреть ему в глаза. Ведь считала себя виноватой в том, что не может никак этому помешать. Она жалобно всхлипнула, ощутив, как кто-то просунул ладонь меж ее плотно сжатых ног и прикоснулся к внутренней стороне бедра, а после потянулся к ширинке ее джинс. Предприняв последнюю попытку отбиться, блондинка задержала дыхание, готовясь к очередному ответному удару. Но его не было. Неожиданно один из трех садистов остановился и отпрянул, а после похлопал по спине остальных, прерывая их от столь приятного им занятия. Раф, погруженная в какую-то апатию, даже не сразу осознала, что ее больше никто не трогает. — Какого черта? — выругался главный из них, а после все-таки посмотрел в том направлении, куда указывал его соучастник.  — Я бы настоятельно не рекомендовала вам этого делать, — голос, принадлежавший женщине, прозвучал как гром среди ясного неба. — Учитывая, кто именно ее муж и что он с вами сделает, когда узнает об этом. Думаю, что свои разбросанные по всей земле кишки будете собирать крайне долго. На секунду повисла долгая, неловкая пауза. Кажется, что никто из них не ожидал подобного поворота и того, в каком тоне с ними будут разговаривать. — Кто ты такая, чтобы диктовать и угрожать нам? — раздраженно процедил мужчина и поднялся с пола, на котором лежала его жертва, — или просто хочешь поменяться с ней местами? Теперь, когда он отодвинулся и перестал загораживать видимость, Раф смогла разглядеть своего спасителя. Ее глаза удивленно округлились, а из горла вышел облегченный вздох. — За одни эти слова мой отец отрежет вам язык, — Грейс, вальяжно облокотившаяся о дверной косяк, плотоядно им улыбнулась. — Или не только язык… Все трое похитителей ошарашенно застыли на одном месте и периодически переглядывались между собой, не зная, что сказать. Они словно действительно не имели ни малейшего понятия о том, что происходит и не были уверены, что стоит верить ее словам. — Стоит полагать, вы новенькие, — девушка окинула их предвзятым взглядом и обошла по кругу, держа перед собой какую-то вещь, похожую на пропуск, — иначе бы знали, что за самовольничество и подобные выкидоны без разрешения отец сурово наказывает. Она — наша заложница и гостья, а не игрушка для ваших мерзких утех. Поднимите ее, — властный тон и гордый взгляд поселили в их сердцах страх и желание выполнять приказ. Без лишних слов двое мужчин тут же подошли к Раф и помогли встать на ноги, при этом крепко держа ее за локти с обеих сторон. — Вы скажете об этом… инциденте боссу? — с нотками какого-то страха в интонации поинтересовался их главарь. — Безусловно, — Грейс натянуто улыбнулась, — отец должен знать о том, что дисциплина хромает и вас нужно еще многому научить. Например субординации и тому, чтобы сразу узнавать меня в лицо, а только потом уже пытаться хамить. Отдельный урок, конечно же, будет посвящен, дабы научить держать свое достоинство в штанах и не нападать на каждую несчастную как на кусок мяса. Хотя бы до тех пор, пока вы при исполнении. Грейс упивалась страхом, которым читала в их глазах, и своей маленькой, безоговорочной победе. Ставить их на место оказалось еще куда более интересным занятием, чем казалось. — Мы сейчас же поступим с девчонкой согласно инструкции, — он испуганно кивнул, — не стоит говорить о произошедшем. Мы проделали хорошую работу, когда поймали ее. — А я ее сюда заманила и все-таки не хвастаюсь этим, — Грейс закатила глаза и пожала плечами. — Что… так ты все подстроила? — услышав последние слова, пленница словно ожила. Боль и оцепенение от страха мгновенно отступили на задний план, позволяя включиться в разговор. До этого момента она не понимала, как ее нашли и была благодарна за спасение, но сейчас… злость от обмана и предательства разжигали внутри огонь. Как только могла быть такой идиоткой и поверить? — Ну конечно, — девушка подошла к ней вплотную и довольно улыбнулась, — неужто думала, что я это делала по воле доброй? — Какая же ты дрянь, — свирепо воскликнула Раф, качая головой. — Свяжите ее, — собеседница махнула рукой в сторону похитителей, стоявших рядом. Те закопошились, не имея при себе, видимо, наручников. Но страх за свою шкуру и изобретательность сыграли им на руку, и, покопавшись в куче хлама, они нашли какую-то веревку. — Я сама отведу ее к отцу. Грейс толкнула ее в спину, принуждая идти вперед. Альтернатива остаться с насильниками не особо прельщала, поэтому Раф послушно посеменила к двери. Но перед тем, как скрыться в темноте бесконечных коридоров, их в очередной раз остановил голос охраны. Те, боясь за собственную шкуру, спросили о своей участи, заставив беременную девушку фыркнуть и разочарованно покачать головой. И как только за такой брутальной внешностью и громкими словами может скрываться такая низменная трусость? — Сидите тихо и не высовывайтесь, — она обернулась в их сторону и чуть не засмеялась, видя как послушно они закивали, — и тогда, возможно, мы все забудем о вашем причастии к этому. И никто ничего не узнает. Спустя несколько минут, когда они минули два долгих коридора, Грейс наконец остановилась и повернулась к своей заложнице. Видя на ее лице отвращение и злобу, она усмехнулась, а после достала из маленькой сумочки складной нож. Раф с непониманием во взгляде смотрела на то, как та разрезает путы и освобождает ее. — Хватит смотреть на меня как на врага народа. Стоит просто сказать «спасибо». Ведь я не только спасла тебя от изнасилования, но и морально унизила их перед тобой. Эта услуга была дополнительной и шла в подарок, — она заговорчески ей подмигнула и вновь пошла вперед. Застывшая на секунду девушка переваривала услышанное. Все по кусочкам вставало на свои места. — Так ты все еще на нашей стороне? — еле поспевая за ней, спросила Раф. — Я всегда была там. Просто по-другому бы они тебя не отдали. — Как ты узнала где я? — вопросы сыпались один за другим, и каждый из них интересовал не меньше предыдущего. — Я не знала, — честно ответила она, — поэтому и обегала все комнаты этой секции; знала, что дальше ты не ушла, ибо отец бы уже схватил тебя. Извини, что пришла так поздно, — с досадой указала на наливающейся синяк на лице и кровь в волосах, — просто бегать с таким пузом оказалось чуточку сложнее, чем мне казалось. К тому же пришлось придумывать план действий буквально на ходу, ведь я серьезно рисковала. Выиграла на чистом энтузиазме и их идиотизме. — В каком смысле? — ничего не понимая, протянула Раф и прикоснулась к ноющей щеке. Впрочем, несмотря на боль, была чертовски благодарна, ведь смогла действительно легко отделаться. — Мой отец относится ко мне хуже, чем к грязи на своих ботинках. Ни о каких привилегиях и доверии ко мне не может быть и речи, — Грейс грустно улыбнулась, — но я сразу поняла, что эти идиоты — всего лишь новички. Билли бы не поставил сюда действительно важных ребят, поэтому нам крупно повезло. Раф с сожалением посмотрела на собеседницу и на мгновение даже прониклась каким-то сочувствием. Было не по себе только от одного представления того, как на самом деле живется с этим монстром всю жизнь. Она и сама не понаслышке знала, что такое домашний террор, но и подумать не могла о том, чтобы так поступал родной отец. Любить и делить постель с подобным монстром — одно дело, но знать, что это единственный близкий тебе человек, давший жизнь, твоя плоть и кровь — совершенно другое. И если в сложившихся отношениях с супругом где-то, возможно, есть и ее вина, то как насчет собственного родителя? Что можно сделать такого, чтобы заслужить это? — Зачем ты пришла сюда? Ты ведь и так достаточно помогла мне сегодня, — ей стало страшно от осознания, что ради нее непричастный ни к чему человек идет на такой риск. Кто знает, что сделает Билли, когда об этом станет известно? Грейс резко остановилась и медленно повернулась, поднимая на нее взгляд, полный досады и боли. — Когда ты ушла, мне казалось, что я сделала недостаточно… Недостаточно для того, чтобы заслужить свободу о которой мечтаю в случае, если у вас все получится. Ведь если ты победишь, то станешь первой, кто смог противостоять Билли, и тогда у меня появится надежда на то же самое, понимаешь? — голос дрогнул, а глаза заблестели от слез. — Все, о чем я мечтаю — это бесследно исчезнуть. И прости, но во всей этой ситуации замешаны мои интересы тоже. Умрешь ты — и мои крылья окончательно обрежут. — Но твои слова… тогда, в кафе, во время нашей первой встречи, — Раф изо всех сил пыталась расставить все по полочкам и наконец разобраться. — Ох, — Грейс хмыкнула, вытирая слезы, — тогда я просто выпендривалась, не обращай внимания. Кстати, насчет Сульфуса я сказала истинную правду, — как бы невзначай добавила она с весельем в голосе. — И что, между нами действительно нет никакого духа соперничества? — в той же манере спросила девушка, решив немного разрядить обстановку. Обе фыркнули, осознав всю абсурдность вопроса. — Ну, дай подумать, — Грейс задумчиво поднесла палец к подбородку, — мужчина, которого я любила, грезил тобой до беспамятства. Но, учитывая, что я в это время спала с твоим мужем, все справедливо. Так что мы квиты. Раф, держась за больную щеку, старалась не улыбнуться, ведь предыдущая попытка принесла порцию вполне ожидаемой боли. Сердце странно заныло, стоило только вспомнить о Гейбе, но теперь это была скорее какая-то приятная грусть. — Сколько прошло времени? — вопрос, неожиданно пришедший в голову, был достаточно важен. Тем более, что нельзя больше терять ни минуты на бессмысленную болтовню. — У них ты пробыла не больше двух часов, что удивительно при таком-то ударе по голове. — К побоям уже выработался иммунитет, — она лишь отмахнулась, — ты смогла узнать хоть что-нибудь еще? — Не столь много, — Грейс поджала губы, покачав головой, — я думала, что все это делается ради Билли и его жажды денег, но интересы его престарелой шлюшки замешаны в этом не меньше. — Кетрин, — недовольно протянула Раф, сразу поняв о ком идет речь. У нее действительно были все мотивы для того, чтобы устроить это и наконец поквитаться. — Ей нужна лишь твоя смерть, мстить тебе через сына она не собиралась, что увеличивало его шансы на выживание. Но вот Билли… — Грейс замолчала, не зная как правильно произнести следующие слова. — Убьет его, — сказать вслух оказалось проще, чем думать об этом. В голове совершенно не укладывался подобный сценарий, а еще это было гораздо больнее, чем все физические и моральные мучения, через которые она сегодня прошла. При других обстоятельствах Раф бы сейчас непременно впала в депрессию после того, что с ней едва не сделали. Она все еще будто чувствовала на себе чужие руки, трогающие ее в самых непристойных местах; слышала сбивчивое от возбуждения дыхание того ублюдка и до сих пор ощущала то унижение. Но сейчас просто не имела права думать об этом и изо всех сил отгоняла мучительные мысли. — Да, это мы уже обсуждали. Прости, я знаю, что тебе больно это слышать, — девушка подошла к ней и, заглянув в глаза, осторожно взяла за руки, — но я должна вывести тебя отсюда. Пока ты жива, Сульфус не откажется от тебя и, следовательно, моя фигура на этом шахматном поле никого не интересует. Пожалуйста, пойдем. — Нет, ни за что, — Раф отскочила от нее, не желая принимать такое решение. Ведь тогда она станет тем, кто предаст собственного ребенка. Поставит свою жизнь выше его. Отказаться и опустить руки всегда проще, чем бороться. И она совершенно точно не хотела повторять ошибки своей матери. — Я не брошу его здесь одного. «Что ж, посмотрим, как далеко ты сможешь зайти, спасая своего ребенка», — голос Анжели набатом звучал в ее голове. — Ты не бросишь, — Грейс старалась говорить как можно мягче, чтобы не спугнуть своим напором, но терпение постепенно лопалось. — Клянусь, я свяжусь с Сульфусом и он приедет сюда по щелчку пальцев. Раф нахмурилась, услышав последнее предложение. Голоса, которые все это время вперемешку звучали в ее подсознании, начали постепенно складываться во что-то членораздельное. Слова Грейс словно послужили спусковым механизмом для ее памяти, которая наконец начала показывать то, что, как казалось, она напрочь забыла. Тысяча разных маленьких картинок промелькнули перед глазами, соединяясь в одну большую. — Но Сульфус уже здесь, — задумчиво прошептала блондинка, погружаясь в свои воспоминания.

***

Несколькими часами раннее. Ее резко привлекли спиной к себе, ладонью заглушая вырвавшийся изо рта писк. Раф остолбенела от страха и неожиданности, совсем не зная, что делать. Судорожно раздумывая над своим положением, она осознала весь подвох происходящего только когда кто-то наклонился к ней чуть ближе, обжигая своим дыханием нежную кожу шеи. Мгновенно покрывшееся сотнями мурашек тело тут же выдало все её потаённые эмоции. Его запах она не спутает никогда и ни с чем. Поняв, что его рассекретили, мужчина ослабил свою хватку и позволил ей медленно высвободиться. В следующую секунду он встретился с полным удивления и тревоги взглядом небесно-голубых глаз. Раф, повернувшись, тяжело дышала и смотрела на него так, словно видела впервые в жизни. Одна рука супруга все еще находилась на ее талии, а расстояние между ними было настолько мало, что создавалось ощущение самой неприятной и нежеланной для нее близости. Нет. Только не сейчас и не здесь, только не с ним. Сглотнув образовавшийся в горле ком, девушка испуганно отступила на несколько шагов назад, создавая спасительную дистанцию. Но, несмотря на это и на все приложенные внутренние усилия, она все еще будто ощущала его дыхание и мимолетное, случайное касание губ, которое он оставил на ее шее. Сульфус злобно усмехнулся, наблюдая за ее действиями и эмоциями, что ежесекундно менялись на лице. Маленькое представление, устроенное строптивой женушкой, изрядно его повеселило. Пришлось приложить максимальные усилия, чтобы сохранить хладнокровность и сделать вид, что не обратил на это никакого внимания. Он дал ей увеличить расстояние между ними, но не позволил отдалиться слишком далеко, резко схватив за локоть. — Какого черта ты здесь делаешь? — полным раздражения голосом спросил мужчина, дернув ее за руку словно тряпичную куклу. — Ты хоть представляешь насколько это опасно? Никакими словами нельзя передать те чувства, которые он испытал, когда увидел ее издалека пару минут назад. Эта маленькая идиотка едва не попалась, а он ведь сказал ей сидеть дома! То, что ее чудом не заметили, означало лишь крайнюю удачу. Горло сдавило в тиски от представления того, что могло произойти. — Билли оставил мне записку, — дрожащим голосом протянула девушка, тщетно пытаясь вырваться из его цепкой хватки. — У меня не было выбора. Сульфус на секунду помедлил, обдумывая озвученное. Не то чтобы он оказался удивлен, услышав это имя, ведь вышел на него и по своим связям. Гораздо сильнее шокировал тот факт, что Харрис смог связаться с его женой без его же ведома. — Почему ты просто не сказала об этом мне? — Он ясно дал понять, что я должна прийти одна, если хочу увидеть сына живым, — уже более жестко отчеканила Раф. Страх и неуверенность могли овладевать ею в любой момент, но в том, что касалось Кола, она была непоколебима. — Как ты нашел меня? — Считай, что случайно. Тебе крупно повезло, что это оказался я, а не один из тех ублюдков, — проскрежетал Сульфус, одаривая ее строгим взглядом, полным немого упрека. Он всегда ненавидел, когда кто-то ослушивался и шел против его слова. Когда в ответ девушка лишь закатила глаза, ехидно продолжил: — Или мне ты бы все же предпочла компанию Билли, любимая? — Он не сможет сделать со мной ничего из того, чего уже не сделал ты. Все, что могло меня запугать, было тобой исполнено, — в той же манере ответила блондинка. Под конец голос все-таки дрогнул, выдавая скрытую боль, которую так старалась скрыть. — Тогда разве ты не должна меня за это поблагодарить? — не теряя ни секунды, парировал Сульфус. Позволить ей выйти победительницей в их маленькой, привычной перепалке было выше его сил. Раф сделала глубокий вдох, понимая, что, наверное, действительно была бы рада находиться здесь с кем угодно, кроме собственного мужа. Они оба всегда слишком плохо действовали друг на друга, едва уживаясь в одном помещении больше пяти минут. Но сейчас не время думать об этом. Нужно лишь проявить терпение, снисходительность и обратиться к более важным вещам. — Ты знаешь, что ему нужно от нас? Зачем Билли заманивать сюда нас обоих и почему он делает это через Кола? — Догадываюсь, — раздраженно выплюнул мужчина, осматриваясь по сторонам. — Здесь небезопасно говорить об этом. Возвращайся домой и жди меня там. Передай Дрейку мои распоряжения касательно того, чтобы он увеличил охрану в доме и не отходи от него. — Разве он не с тобой? — совсем запутавшись в происходящем, блондинка не знала на чем именно акцентировать свое внимание в первую очередь. Слишком много вопросов и крайне мало внятных ответов. — Думаешь я бы ворвался сюда с целой армией, зная на что способен этот сукин сын? Билли хочет поиграть с нами и если противостоять ему в открытую, он начнет вытаскивать свои козыри и выполнять угрозы. Мои люди расставлены по периметру и ждут сигнала снаружи. Раф испуганно затаила дыхание, сразу поняв, что имел в виду муж под «козырями». Каждое их неверное решение и не просчитанный шаг мог стоить Колу жизни. И раз это действительно так, может ли она уйти, ослушавшись правил, которые ввел в эту игру похититель? — По-твоему он все еще не знает, что мы оба здесь? Что насчет камер видеонаблюдения? — она думала, что это является чем-то само собой разумеющимся. — Не держи меня за легкомысленного идиота, — устав от долгих споров, недовольно произнес Сульфус, — в этом корпусе их нет, как и охраны. Фабрика огромна и ему незачем патрулировать каждый сантиметр, это было бы неэффективно и бессмысленно. Это заброшенная зона, где кто-либо ходит крайне редко. Нашего сына он будет держать под семью печатями в самой охраняемой точке. Так что, думаю, да: Харрис может все еще не знать, что ты здесь и моя задача — избежать вашего столкновения. — Он обеими руками схватил ее за плечи и заставил смотреть на себя, — Езжай домой, Раф. Я разберусь со всем сам. Упрямство, а также элементарное недоверие к нему рождали в ней все больше противоречивых чувств. — Прекрати диктовать мне, что делать! — качая головой, жестко ответила блондинка, — я не могу уйти, зная, что это повлечет за собой последствия. Вдруг у тебя не получится — и что тогда? Кол — мой единственный сын, я не позволю себе потерять еще одного ребенка. Последние слова дались с трудом, голос начал дрожать, выдавая скрытый страх. Старая рана, так и незажившая до конца, вновь начала кровить. Боль от прошлой утраты усилилась вдвойне. Что с ней будет, если заберут еще и Кола? Как жить с этим дальше и можно ли жить вообще? В душе, где-то очень глубоко внутри, она все же понимала, что Сульфус, возможно, прав. Но материнский инстинкт вкупе с чувством первобытного страха заволакивал разум и лишал способности мыслить рационально. Сейчас Раф сделает все, что необходимо; пойдет на любые уловки Билли, только бы он оставил Николаса в покое. Сульфус с минуту стоял молча, не сводя с нее пронзительного взгляда. Он почувствовал, как внутри что-то оборвалось, стоило вспомнить о потерянном для них обоих ребенке. Полностью понимая и разделяя ее боль, он все же не мог позволить эмоциям и минутной слабости взять вверх. — Я должен был лично свернуть тебе шею просто за то, что ты находишься здесь без моего ведома, — раздраженно процедил он, проклиная ее несговорчивость. — О твоем дальнейшем пребывании здесь не может быть и речи. Это опасно. — Какое тебе до этого дело? — в полном непонимании и бессилии прошептала девушка, — не ты ли постоянно говорил о том, как вздохнешь спокойно, когда избавишься от меня? Разве тебе не плевать на то, что будет со мной? Он бросил на нее мимолетный взгляд, полный скрытого цинизма и равнодушия, а после совершенно спокойно произнес то, что заставило ее сердце болезненно сжаться: — Плевать, — ухмылка на лице лишь подтверждала это, — но мой сын все еще в тебе нуждается. Не хочется его расстраивать. Раф застыла на месте, переваривая услышанное. До этого ей приходилось множество раз получать подобные слова в свой адрес и, наверное, привычка должна быть уже выработана, однако… Вновь отчего-то стало очень больно. Интонация его голоса, простота, с которой сказал ей это в лицо — все это действительно подтверждало правдивость фразы. Она для него так и осталась всего лишь вещью, которую можно сломать, передарить или выкинуть. По телу пробежала дрожь, вызванная одновременно и разочарованием, и злобой. — Ты всегда находил способ заменить меня, — с горькой улыбкой на губах ответила Раф, не находя в себе силы посмотреть на него, — думаю, справишься и в этот раз. Сульфус на мгновение растерялся, не зная, как правильнее парировать. Он видел, как после его слов она дернулась, словно уворачиваясь от хлесткой пощечины. Внутри нее в очередной раз что-то оборвалось и умерло, но ему было абсолютно плевать. Личные драмы и женские обиды стоило разыгрывать своему дружочку, когда тот еще был жив. Для него же это ничего не значит, впрочем, как и она сама. — Несомненно, — он буквально пропел, растягивая слово по слогам, — но будет жаль, если однажды Кол узнает о том, как глупо умерла его мать. Ты ведь даже не можешь защитить себя. — У меня есть это, — Раф подняла вторую руку вверх, демонстрируя оружие. Сейчас она даже и не вспомнила, что взяла его совершенно без спроса. За подобное могло последовать наказание. — Ты знаешь, что я запрещаю трогать свои вещи, — холодно произнес Сульфус, изо всех сил сдерживая желание придушить ее своими руками. — К тому же, мы оба понимаем, что ты не способна убить человека. Где-то глубоко внутри она все же почувствовала прилив страха. Потому что знала, что супруг чертовски ненавидит, когда кто-то врывается в его личное пространство и посягает на то, что принадлежит ему. И неважно, безделушка это, важный документ или живой человек, который для него является такой же вещью, как и все перечисленное ранее. За подобную оплошность всегда следовало наказание. Он мог ударить ее, запереть в темном углу без окон и человеческого общения, или найти еще сотню извращенных способов проучить. Было не по себе от подобных перспектив, но сейчас неподходящее время, чтобы бояться. С наказаниями и пытками они разберутся позже. — Кто знает, — пожала плечами девушка, хмыкнув, — людям часто свойственно меняться и показывать свое истинное лицо только спустя много лет после свадьбы, не так ли? Впрочем, не поймем это, пока не проверим. Мужчина одарил ее восхищенным взглядом, поняв проведенную аналогию. Порой с ней ведь даже действительно может быть интересно. Рассматривая ее ладонь, твердо сжимающую оружие, он с лукавой улыбкой обратил внимание на обручальное кольцо, которое она все же надела, как было велено. Именно благодаря жучку внутри него Сульфус вышел на нее здесь. Он словно до сих пор ощущал тот шок, когда увидел на своем экране маленькую красную точку, показывающую, что его жена находится в соседнем корпусе. Не верил до последнего, пока не убедился собственными глазами. Впрочем, брюнет всегда удивлялся ее восхитительному таланту срывать все его планы и вытворять что-то из ряда вон выходящее. Проследив за его взглядом, Раф смутилась. Она сама не знала, зачем сделала это и что ею в тот момент двигало. Грейс с полным тогда изумлением смотрела на то, как уже почти покинувшая дом девушка вдруг вернулась за какой-то безделушкой. Просто в тот момент это казалось чем-то правильным, предающим храбрости, словно амулет на удачу. — Прекрати тянуть время, которого и так почти нет, — сурово процедил мужчина, приближаясь к ней и заставляя вжаться в стену. — Я всегда добиваюсь того, чего хочу, и ты знаешь это как никто другой. И ты вернешься домой при любом раскладе, даже если мне придется заклеить тебе рот и тащить на плече. Но, проявляя упрямство, подумай: пока я буду заниматься тобой, кто займется спасением нашего сына? Не лезь в мужские разборки, Раф, это плохо кончится. Твое присутствие будет отвлекать меня и подставлять под удар. Спиной чувствуя ледяной холод и дрожа всем телом, блондинка судорожно анализировала его слова и всю ситуацию. Страх за сына все также не оставлял ее, но теперь она понимала, что Сульфус прав. Его чертово упрямство и любовь держать все под контролем сыграют с ними обоими чертовски злую шутку. Сейчас нужно отступить. И довериться ему. Но можно ли? — Обещай мне... — дрожащим голосом прошептала девушка, — обещай, что его безопасность будет для тебя превыше всего. Он на мгновение помедлил, не зная, как правильно ответить. Неужели и так не было понятно, что жизнь Николаса для него в приоритете? Его каменное сердце, которое никогда не испытывало человеческих чувств, в буквальном смысле обливалось кровью. — Обещаю, — на выдохе ответил Сульфус. Он с непониманием смотрел на то, как супруга потянулась к своему кольцу и сняла его с пальца. — Что ты, черт возьми, делаешь? — Пусть оно будет у тебя. Отдай мне его обратно, когда вернешься домой вместе с нашим сыном, — с грустной улыбкой ответила Раф и потянулась к внутреннему карману его пиджака, кладя туда ювелирное изделие. Ей все еще было мерзко и больно от его слов, безразличия и необъяснимой ничем несправедливости. Но, по крайней мере, теперь он начал говорить правду, какой бы она ни была, и уже за это можно поблагодарить. Символ их «любви и брака» на ее пальце показался отчего-то тяжелейшим грузом. Но девушка знала об его чертовой принципиальности и упертости касательно вопроса о ношении кольца. А еще знала, как сильно он любит ее обманывать. И пусть хотя бы это послужит ей доказательством того, что Сульфус действительно вернется. А большего и не надо. — Я провожу тебя, — игнорируя ее странный выпад, безэмоционально бросил мужчина, а после поманил за собой. — Мне нужно пройти ровно два пустых коридора и никуда не сворачивать. Думаю, с этим я справлюсь, — покачала головой девушка. Видя его недоверчивый взгляд, полный сомнения, она продолжила: — ты сам говорил, что мы теряем время. Клянусь, я никуда не пойду и со мной ничего не случится. Просто сделаю как ты сказал и тут же сяду в машину. — Хорошо, — после минутной паузы ответил брюнет, решив все-таки пойти на маленькую уступку. В конце концов, это маленькое одолжение после победы в большой войне. — Только постарайся не вляпаться в очередные неприятности. Раф кивнула, мысленно прощаясь с ним и чувствуя необычную тревогу внутри себя. Оставалось лишь надеяться, что его план, каким бы он ни был, сработает и все пройдет как задумано. Спиной она все еще ощущала на себе его пронзительный, недовольный взгляд ровно до тех пор, пока не скрылась из виду. Преодолев долгую дистанцию и вернувшись к тому месту, откуда пришла, девушка уже была готова покинуть эту адскую обитель. Однако прежде чем ее рука коснулась дверной ручки, кто-то сильно ударил ее по голове. Блондинка даже не успела ничего понять, безвольно размякнув на холодному полу. Последнее, что почувствовала перед тем, как потерять сознание, — чужие руки на своем теле, которые подняли и понесли ее куда-то.

***

— Что ты только что сказала? — медленно проговорила Грейс, не веря своим ушам. Сначала ей даже показалось, что слова собеседницы — простой бред, спровоцированный ушибом головы. Но переспросить для надежности все-таки было надо. Пусть и мельком, но она просмотрела почти все камеры видеонаблюдения, да и сам Билли не оставил бы его присутствие без внимания. Как такое может быть? — Вот почему у меня нет кольца, — тихо прошептала девушка, посмотрев на свою левую руку. — Это с ним я говорила прежде, чем попасть к тем ублюдкам! Сульфус все это время тоже был здесь и, возможно, он уже даже добрался до твоего отца, — сердце забилось быстрее от подобной перспективы. Так безумно, до дрожи в коленках хотелось верить в это. На секунду ее воображение начало рисовать картины прекрасного будущего, что может их ждать. Вот они отыскивают сына, абсолютно целого и невредимого. Раф улыбнулась, представляя, как крепко прижмет его к себе, расцелует в пухлые щечки и скажет о том, как сильно любит. А после все вместе вернутся домой и сделают все, чтобы забыть этот кошмар и больше никогда не допустить подобного. Эта перспектива была настолько соблазнительной и радужной, что совершенно не хотелось возвращаться в суровую реальность. Туда, где ей, скорее всего, придется отдать сегодня свою жизнь. Но что будет с Колом, если она умрет? Кто позаботится о нем, защитит и подарит материнскую заботу? Сможет ли Сульфус стать действительно хорошим родителем и сделать все ради счастья этого мальчика? — Боюсь, что это вряд ли, — Грейс покачала головой, прикусив нижнюю губу, — иначе мы бы это уже поняли. Прости, но я бы знала, если бы Сульфус находился действительно здесь. Возможно, что он просто уехал искать в другое место. — Почему ты так в этом уверена? Откуда тебе знать? — Раф поперхнулась воздухом, не желая верить в то, что он действительно мог оставить Кола одного. — Начальник охраны, работающий на отца, влюблен в меня. Билли не допускает меня к нужной информации, поэтому, когда нужно, я нахожу ее сама, — она кивнула в сторону фальшивого пропуска, который держала в руке. Раф в удивлении приподняла брови, не сводя с собеседницы задумчивого взгляда. Не то чтобы она осуждала ее за подобное, нет. Скорее не понимала, как та умудряется морочить голову одновременно стольким мужчинам. Своего рода это тоже можно назвать талантом, ведь даже столь щепетильный во всех вопросах Сульфус был не единожды обведен вокруг пальца. Где-то в глубине души она завидовала Грейс, хотя не могла признаться в этом даже самой себе. — Тогда разговор закончен. Я не оставлю здесь своего сына. Мы обе помним, что написано в письме, которое подложил твой отец. Грейс шумно выдохнула, закрывая глаза. Ее реакция была вполне ожидаема: сейчас, наверное, она чувствовала крайнее разочарование, что вообще пошла спасать ее, ведь выходит все напрасно. — Хорошо, возможно это тебе чем-то поможет, — она достала какое-то устройство и нажала пару клавиш, а после вложила его в руку девушки, — точками отмечены места, где могут держать твоего сына. Большего я узнать не смогу. — Спасибо, — блондинка слабо ей улыбнулась, слыша, как дрожит собственный голос, — теперь тебе нужно уходить. Я не хочу, чтобы пострадало еще одно невинное дитя. Этого больше не должно повторяться, — на секунду она вспомнила о маленькой девочке, дочери Кетрин, которая также оказалась жертвой чужих разборок. — Ты беспокоишься о ребенке, который является результатом измен твоего мужа? — шок и непонимание тут же отразились на ее лице. Грейс не верила своим ушам; это не укладывалось в голове и шло в абсолютный разрез с привычными взглядами на жизнь. Откуда в Раф столько сострадания, доброты и материнского инстинкта, который распространяется даже на неродных детей? — Мне плевать от кого он, — блондинка покачала головой, серьезно посмотрев на нее. — Никто из нас не выбирает себе родителей. Тот, кого ты носишь под сердцем, не виноват в том, кто его отец. И я не имею никакого права ненавидеть твоего ребенка за это. Возможно, отчасти она и лукавила, ведь где-то глубоко внутри все еще было слишком неприятно смотреть на округлый живот собеседницы. Еще вчера Раф презирала этого малыша, но, переосмыслив очень многое за последние часы, пришла к новому мнению. Она может не любить его и противиться сколько угодно, но абсолютно не имеет права желать зла и подвергать угрозе. — Твое ангельское милосердие однажды сведет тебя в могилу. — Знаю, — Раф пожала плечами, в немом жесте давая понять, что это никак не исправить. Стоя друг напротив друга и не зная, что еще сказать, обе молчали. Сегодня им пришлось стать намного ближе друг к другу, но все же недостаточно, чтобы зваться хотя бы приятельницами. Былая неприязнь все еще оставалась, как и четкое понимание того, что кое-что простить никогда не смогут. Делить одного мужчину — тяжело; делить сразу двоих и ненавидеть за то, что любимый принадлежит той, кто его не любит — гораздо сложнее. Это нельзя исправить, забыть или простить. Можно только жить дальше. Наверное, им бы стоило сказать друг другу что-то еще прежде, чем разойтись в разные стороны. Обняться, пожелать удачи, пообещать, что все будет хорошо. Но хорошо ли? Обе прекрасно осознавали, что одна из них возможно умрет сегодня. И это ничуть не вселяло в сердца спокойствие. Грейс ушла первая, не посмотрев на нее в последний раз и даже ни разу не обернувшись. Сегодня она не раз подвергла себя риску, чтобы спасти Раф и ради чего? Все пошло крахом. Возможно, уже через пару месяцев ее жизнь навсегда круто изменится. Штамп в паспорте, безобразное кольцо на пальце и орущий, пакостный младенец на руках. Ей припишут чужую жизнь и навсегда лишат надежды на свободу. Жизнь окончательно потеряет краски и всю свою притягательность. Раф опустила взгляд на устройство, которое столь любезно было ей одолжено. Три красные точки ярко горели в полутьме, выделяясь и словно гипнотизируя. В голове не было ни плана, ни малейшего понятия, что делать дальше. У нее не было ни оружия, ни подмоги. Только чертова отвага, уверенность и твердое желание увидеть сына. Время несокрушимо двигалось вперед, отнимая у нее все больше шансов. Сейчас и так уже было потрачено около двух часов в заточении и чуть больше пятнадцати минут на разговор с Грейс. Нужно было начинать действовать. Срочно. Но как? Опять бродить по коридорам и надеяться, что ее не поймают? Или лучше сразу пойти и сдаться его псам, дабы они без лишних слов отвели на казнь? По самым скромным расчетам они с Грейс прошли достаточно немалое расстояние от камеры, где ее до этого держали. Это, безусловно, означало, что она ближе к цели, чем раньше, но ситуацию не спасало. Как и жуткая усталость и боль по всему телу. Со злой иронией она сделала пометку, что на несколько ночных кошмаров стало в ее жизни больше. Спасибо ублюдкам, которые решили поиздеваться над ней. По сравнению с ними теперь поступки Сульфуса казались простой детской шалостью, а вовсе не проделками дьявола. Она чувствовала себя просто отвратительно. Помимо душевных беспокойств, сводящих с ума, были и проблемы физического плана. Голова раскалывалась, а в горле першило и пересохло настолько, что глоток воды определенно казался наивысшей роскошью. На запястьях, шее и щеке наливались яркие гематомы. Нижняя губа была разбита, а одно ухо почти не слышало. Сказка, да и только. Раф даже боялась представить насколько жалко, немощно и убого сейчас выглядела. Впрочем, супругу, который так любит издеваться подобным образом, она бы определенно понравилась. Понимая, что даже при желании она уже не сможет отступить, двинулась вперед. Даже если струсит, то что дальше? Возможно стоило вспомнить об обещании, данном мужу на прощание, но какой в этом смысл? Раф не знала своего точного местоположения; не знала, где выход и понимала, что любые попытки найти его могут обернуться очередной «встречей» со здешней охраной. Тем более, что если Сульфус действительно покинул это место, уходить она просто не имела права. Было, безусловно, страшно, но каково ее сыну в этот момент? Девушка поморщилась от мысли касательного того, что, зная слухи о Билли, он бы не постеснялся прибегнуть и к пыткам. Услышав какие-то странные, далекие и почти тихие звуки плача, Раф резко застыла от неожиданности. Устройство, полученное от Грейс, с грохотом упало на пол, выпав из рук. Инстинкты заглушили всякий голос разума, который пытался о чем-то ее предупредить. Она посмотрела в сторону одного из множества темных, пустых коридоров. И, не думая дважды, тут же рванула туда из последних сил, преследуя только одну цель. Найти, помочь, защитить. Прибор, забытый на полу, несколько раз пропищал. Раф, убегая, так и не увидела, что с каждым мгновением все больше отдалялась от трех красных точек. Через пару минут она остановилась перед железной дверью. Собравшись с силами и глубоко вздохнув, коснулась дверной ручки, которая тут же поддалась, пропуская ее вперед. Девушка ойкнула, зажмурившись от яркого света. После стольких часов, проведенных в подземелье, подобный контраст оказался слишком неожиданным и даже болезненным. Когда глаза более-менее привыкли, она начала осматриваться по сторонам, делая осторожные и медленные шаги вперед. Ослепленная сказочной перспективой найти наконец местоположение сына, Раф даже не сразу поняла, как подозрительно выглядело то, что на пути ей не попался ни один охранник. Может быть они потеряли бдительность, устали ее ждать или отлучились на пару минут? Выглядело чертовски глупо и наивно, но вера в удачу была ей крайне необходима. Возможно сейчас она выглядела полной идиоткой, находясь здесь, но разве есть иные пути? Так или иначе все дороги ее приведут к Билли и неважно, как долго тянуть время. Ему не нужен никто, кроме нее, оттого надеяться на поддержку и помощь Сульфуса было глупо. Даже хорошо, что его нет здесь, ведь в условиях встречи черным по белому написано, что Раф должна прийти одна. Да, пусть так глупо и импульсивно, она, едва выбравшись, опять загоняла себя в ловушку. И прекрасно это понимала. Но разве может кто-то осудить мать, которая готова костьми лечь ради сына? Бродя по освещенному дневным светом цеху, где кругом находились уже поржавевшие от времени рабочие станки, Раф ощущала, как становилось не по себе. Детский плач был все отчетливее, отчего ее сердце готово было остановиться в любой момент. Но, когда она наконец дошла до места, откуда доносился звук, то совершенно не удивилась увиденному. Ну конечно. Ничего и никогда не может быть слишком просто. Несмотря на разочарование, блондинка не нашла в себе силы, чтобы улыбнуться, поплакать или закричать от досады. Она могла лишь гипнотизировать взглядом колонку, которая все это время так натурально воспроизводила плач ее сына. А после с абсолютно каменным лицом нажала на кнопку паузы, и вдруг стало как-то слишком тихо. Но ненадолго. Раф устало закрыла глаза, услышав позади себя размеренные, осторожные шаги. — Ну вот мы и встретились. Только подумать: этой минуты я ждал больше двадцати лет. Грубый, хриплый голос эхом отдавался в ее голове. По спине побежали мурашки, а тело охватил озноб. Столько времени морально готовясь к этой встречи, она оказалась вдруг совершенно не готова. — Я пришла, как вы того и просили, — напряженно ответила девушка, а после, собравшись с мыслями, наконец обернулась. Смотреть в глаза человека, который косвенно разрушил твою жизнь и продолжает делать это по сей день, было невероятно сложно. — Условия соблюдены — я здесь совершенно одна. Надеюсь, что и свое слово вы сдержите. Раф тяжело дышала, крепко сжав вспотевшие от волнения ладошки в кулаки. Голос, как ни странно, не дрогнул, и она была благодарна себе за это. За годы супружеской жизни одно правило было усвоено с лихвой: даже если чертовски боишься, нельзя подавать виду. Твой враг и мучитель обязательно это заметит, воспользуется и использует против тебя же. На его лице появилась омерзительная, нахальная усмешка, которая явно не сулила ничего хорошего. Мужчина сделал шаг вперед, и блондинка невольно вторила, отступив назад. Рассматривая его, она вдруг поняла, что внешность была крайне знакома. Раньше, наверное, определенно доводилось украдкой видеть его в окружении мужа. — Думал, что твоя мать научила тебя тому, что я никогда не играю по правилам. Как же чертовски ты на нее похожа… такая же глупая и самонадеянная, — Билли начал ходить кругами, пустым взглядом одаривая каждый сантиметр помещения, — знаешь, я ведь даже заключил пари с самим собой, размышляя над тем, что же в тебе победит — инстинкт самосохранения или материнские чувства. — Ради сына я пойду на все, — резко вставила блондинка. — В этом ваше с Анжели отличие. Одновременно похвально и глупо. Броситься в огонь и сгореть заживо ради какого-то отпрыска? — саркастично пропел, растягивая слова и собственное удовольствие, которое испытывал, говоря это. — Уверен, о тебе определенно будут петь дифирамбы. Знаешь, если бы однажды твоя мать сделала подобный выбор, ты бы не стояла здесь сейчас. Но гипотезы ведь никого не интересуют, не так ли? — он откровенно наслаждался злостью и потаенной обидой, что читал на ее лице. Кажется, только что срубил джек-пот и попал в яблочко одновременно. — Долг не был погашен, и проценты растут в геометрической прогрессией. Интересно, ваше умение вставать у меня на пути передается генетически? — Я не сделала вам ничего плохого. Почему вы считаете, что наказывать меня и моего сына за грехи матери, которую по вашей милости я даже никогда не знала — это справедливо? — с досадой в голосе выкрикнула Раф, чувствуя, как задыхается от переполняющих душу эмоций. Билли остановился и покачал головой, посмотрев на нее как на маленького ребенка, что задает глупые и очевидные вопросы. — В мире нет справедливости, девочка. Есть лишь холодный расчет… Но об этом позже. Вижу, твой путь сюда был несколько труден, — он указал на гематомы, которые становились все ярче, — видит Бог, я к этому непричастен. Как истинный хозяин я должен оказать радушный прием. Не желаешь ли выпить со мной? Раф с непониманием посмотрела на то, как он грациозно разлил алкоголь по двум стаканам и один из них протянул ей. «Засуха» в горле в очередной раз напомнила о себе, и девушка тяжело сглотнула, приложив максимальные усилия, дабы не поддаться соблазну. На губах вдруг расцвела странная улыбка и ее едва не пробил истеричный смех. — К чему эти игры? Просто скажите уже, что собираетесь сделать и за что я еще должна держать ответ, — нервы были накалены до предела и ей до безумия хотелось выцарапать ему глаза. — Разве моя дочь не поведала тебе об этом? — невинно поинтересовался Харрис с наигранным удивлением в голосе. А после, смотря на досаду, растерянность и смятение, которые тут же отразились на милом личике, с удовольствием пригубил напиток. — Ох, только не говори, что думала, будто я не узнаю об этом. В очередной раз Грейси разочаровала меня, напомнив свою мать, которая тоже не отличалась благоразумием. — Не смейте ее трогать, она не имеет никакого отношения к этому! — девушка в очередной раз почувствовала себя загнанной в угол. Если из-за нее пострадает еще одна невинная душа, это будет огромным ударом. Стыд и проснувшаяся совесть неумолимо шептали о том, что это только ее вина. — Как забавно, что, будучи на волосок от смерти, ты думаешь о ком-то еще. Остаешься верной себе и своим принципам до последнего, да? Я ценю подобное в людях и даже вознагражу тебя за это, — он сделал небольшую паузу и одарил каким-то странным взглядом, коим обычно гордые отцы смотрят на свое чадо. — Ты можешь сама выбрать себе вид смерти. — Зачем вы это делаете? — слезно прошептала девушка, ощущая как силы бороться постепенно покидают ее. — Думаете, Сульфус действительно женится на той, чей отец собственноручно убил его жену и сына? — Не все вертится вокруг твоего ненаглядного муженька! — взревел Билли, мгновенно потеряв над собой контроль. Он за секунду преодолел расстояние между ними и вплотную подошел к ней, заставив испуганно вскрикнуть. — Ты — последнее звено разрушительной цепи, что осталось от той ночи, когда все наши жизни пошли под откос. Покончив с тобой, я наконец покончу со всей этой историей и смогу спать спокойно. Только увидев твой труп Кетрин сможет жить дальше! И чувства ублюдка, которого однажды Кассандра произвела на свет, волнуют меня сейчас меньше всего. Раф разочарованно покачала головой. Ее до глубины души поражала двуличность этого человека. — А вы сказали ей правду? Раз вы так обожаете свою Кетрин, то почему заставили ее проходить через все это? Вы знали всю правду с самого начала и молчали, пока она сходила с ума, не так ли? Признайтесь, мистер Харрис, — девушка склонила голову набок, отходя от него, — все, что вы делаете — вы делаете только ради себя. Вы думаете, что убив меня, сможете усидеть на двух стульях сразу: обрести спокойствие любимой женщины и удачно продать свою дочь, получив в дальнейшем больше влияния и денег, которые оставил после себя Маркус. Но так не бывает, и вы мигом потеряете все. Я как никто другой знаю на что способен Сульфус, когда им движет гнев и жажда мести за отнятую без разрешения игрушку. Предугадывая его действия, я расскажу будущее: для Кетрин он выставит все так, что в убийстве ее дочери виноватым окажетесь именно вы, а ваш внук не получит ни фамилии, ни права на наследство. Под конец своей речи Раф лукаво улыбнулась, посмотрев на растерянного мужчину. Она не знала, подействуют ли слова так, как надо, но видя его перекошенное и покрасневшее от злости лицо, поняла, что на верном пути. Обдумывая свой план до идеальных тонкостей, Билли упустил вдруг столь важные детали. Найдя его слабое место, она решила давить на него до последнего. — Поэтому у меня есть предложение, которое устроит всех. Широкой общественности и своей любовнице вы выставите все так, будто я и мой сын мертвы. Думаю, что инсценировать смерть не составит труда для человека с вашим опытом и талантами. Сульфусу же вы скажите правду о том, что я попросту сбежала. Взяла Кола и растворилась. Обещаю, что мой сын никогда не узнает и не посягнет на богатства, которые отныне по праву перейдут ребенку, что вскоре родит Грейс. Едва ли мой муж будет нас искать, ведь от подобного он устал еще в прошлый раз. Раф откровенно блефовала, осознавая весь риск. Она знала, что Сульфус скорее сравняет небо с землей, чем позволит им с Колом жить без него. И горький опыт побега с Гейбом дал явно это понять. Но сладкая, заманчивая перспектива избежать смерти, выиграть время и, возможно, даже действительно уйти как можно дальше, не оставляла ее. Со стороны это действительно могло показаться разумным выходом, и девушка очень уповала на то, что Билли ее послушает. Хотя играть в игры с человеком, в руках которого оружие — крайне опасная затея. — Побег от мужа, инсценировка смерти? — с кривой ухмылкой спросил мужчина, передразнивая ее. — Ты действительно дочь своей матери. — Кажется, это передается генетически. — А ты мне нравишься, — он одобрительно кивнул, а после медленно поставил полупустой стакан на импровизированную табуретку, коей раньше, видимо, пользовались здешние рабочие. — Даже жаль, что придется уничтожить такое сокровище. Ты прекрасно постаралась и достойно боролась за свою жизнь, но я привык доводить дело до конца. Не обессудь, но твой гениальный замысел не подходит под мои планы. Раф почувствовала, как сердце упало в пятки, когда он направил свой пистолет в ее сторону. На глазах невольно выступили слезы, и страх сковал самую ее сущность. Было чертовски обидно от того, как нелепо оборвется ее жизнь, но изменить что-либо уже поздно. В этот момент вдруг поняла, что еще совершенно не готова. Не может умереть вот так, не узнав напоследок все, что столь долго гложило. Нужно было потянуть время, хотя бы немного. Раф не до конца осознавала зачем, но чувствовала, что должна. Скорее всего, это был обычный инстинкт. — Перед смертью я имею право получить ответы на все вопросы, — сейчас она больше походила на раненного зверя, тщетно пытающегося убежать от охотника с ружьем. Каждая крупица воздуха была буквально пропитана запахом опасности и отчаяния, и дышать становилось все труднее. — Как вы смогли подложить мне письмо и выкрасть сына? Он на мгновение помедлил, размышляя над ее словами. Было не совсем понятно, что именно двигало им в данный момент: желание подольше поиграться или же извращенное понятие благородности, которое нужно проявить по отношению к своей жертве. Во всяком случае, пистолет, направленный на нее, Билли все-таки отпустил. Мучитель подошел к ней, доставая что-то из кармана своего пиджака. Девушка ощутила прикосновение ледяных цепей к своей кожи. Даже не давая ей опомниться, он в мгновение ока заключил ее руки в наручники. — Перестраховка на случай, если захочешь побороться, — он криво ухмыльнулся, а после посмотрел ей прямо в глаза. — Тебе, девочка, стоило внимательнее относиться к своему окружению. Вам с Сульфусом явно не хватает опыта, а наивность и детская недальновидность сгубила, знаешь ли, не мало достойных людей. Все это время мой маленький агент был прямо под твоим носом. Раф застыла, отрицательно помотав головой в стороны. Не хотелось верить в услышанное, даже думать об очередном предательстве с чьей-то стороны было тошно, но подсознание упорно начало подкидывать факты, соединяя их в единую картину. «На вашем месте, госпожа, я бы был намного осторожнее в выборе друзей», — слова Дрейка в тот момент не значили для нее абсолютно ничего. Она не видела в них и доли правдивости, на которую можно обратить внимание. Но теперь… теперь было бы странно об этом не вспомнить. Неужели он что-то видел, чувствовал или знал, и пытался предупредить об этом? Неужели, если верить словам Билли, в ее доме действительно есть шпион? Тот, кто втерся в доверие, мог оставаться с Колом наедине, и кто знал все «темные» места, где нет камер? Мучитель одарил ее довольным взглядом, каждой клеточкой тела наслаждаясь ее страданиями. Он вдруг вспомнил, как чуть больше двадцати лет назад точно так же загонял в угол вместе с Маркусом другую девушку. Помнил протесты и жалобные уговоры Анжели; истошный крик маленькой девочки, что беспокойно прижималась к ее груди. В прошлый раз добыча все-таки смогла убежать от них, избежав своей судьбы и напоследок серьезно нагадив. Сейчас же восторжествует справедливость, и Раф уже никак не сможет помешать его планам, перевернув все верх тормашками. Единственное, о чем Билли действительно жалел в данный момент, так это о том, что Маркус не увидит момент его триумфа. Не увидит, как он заживо растерзает в клочья эту ангельскую невинность и как она будет задыхаться, захлебываясь собственной кровью. Этот ублюдок, самое мерзкое порождение зла, наверняка сейчас сгорает заживо в своем аду. И его дьявольский отпрыск обязательно последует вслед за ним, как только женится на Грейс. Все шло более, чем идеально, и Билли впервые за столько лет чувствовал почти что полное удовлетворение. Однако что-то все же его гложило, тихо нашептывая, что все не должно кончиться вот так. Без зрителей. — Как же я мог забыть о самом важном, — с досадой в голосе протянул мужчина, — каждая казнь ведь должна быть показательной. В воспитательных целях, чтобы неповадно было. — Он сделал секундную паузу, а после, плотоядно улыбнувшись, крикнул куда-то в сторону: — Привести ее. Двери распахнулись и через секунду появилось несколько здоровых громил, что под обе руки волокли сопротивляющуюся девушку. Она брыкалась, стонала и вырывалась, но это не произвело никакого эффекта. Раф с болью смотрела на свою «подругу по несчастью», которая не успела убежать. Закрыла глаза, в очередной раз проклиная Харриса. Он был действительно больным на всю голову извращенцем, раз собирался заставить беременную дочь смотреть на это. — Оставьте нас одних, — стальным голосом прошипел Билли, не удостоив подчиненных и взглядом. — Но, сэр… — Это приказ, — более жестко процедил, тем самым давая понять, что разговор окончен. Охранники кротко кивнули, и через секунду послышался скрип закрывающихся дверей. Две беззащитные, бесправные девушки, которых ждет страшнейшее унижение и мучения. Раф прислонилась спиной к одному из станков, чувствуя, как металл холодит кожу. У нее совершенно не было сил бороться; даже слова давались с трудом. Кинув секундный взгляд на Грейс, она поняла, что и там поддержки ждать не стоит. Пусть еще полчаса назад она могла чувствовать себя всесильной и уверенной, то сейчас, находясь лицом к лицу с собственным отцом, теряла все крупицы храбрости. За столько лет выработалось одно четкое понимание, работающее как инстинкт: не сметь злить Билли и перечить ему. Сегодня Грейс перешла все границы, едва не сорвав гениальные планы, и знала, что расплата за это будет горькой. Ей крупно повезет, если после «профилактических бесед» все части тела останутся на месте. — Ты, маленькая дрянь, сильно меня сегодня разочаровала, — с абсолютным спокойствием и холодом в голосе прошипел Билли, смотря на дочь. — И в наказание ты будешь смотреть, как умрет та, кого ты так пыталась защитить. А после лично разделаешься с ее выродком. — Нет, отец, пожалуйста! — надрывно всхлипнула Грейс, ощущая как соленые слезы катятся по щекам. — Замолчи! — рявкнул он, наотмашь ударив по лицу. Раф прикусила губу, чтобы не закричать. Его слова о сыне вогнали ее в какую-то панику и апатию. Страшнее всего, что она, связанная по рукам и ногам в полуобморочном состоянии, не имеет никакой возможности помочь ему. А ведь, идя сюда, до последнего надеялась, что ее смерти ему будет более, чем достаточно. Впрочем, сейчас это все становится чем-то совершенно неважным. Скоро ее избавят от всех душевных терзаний и телесной боли. Скоро все закончится, и она наконец увидит всех, кого потеряла в прошлом. Малаки, Гейб — перспектива вновь встретиться с ними хоть немного грела сердце. Раф верила, знала, что Грейс будет тянуть время как можно дольше и сделает все возможное, чтобы спасти хотя бы Кола. Хотя бы до тех пор, пока не приедет полиция или не вернется Сульфус… Билли вновь направил оружие в ее сторону и почти коснулся спускового курка. Но тихие шаги, послышавшиеся за его спиной, отвлекли всеобщее внимание. Из-за слез, пеленой застилающих обзор, Раф не смогла сразу разглядеть источник звука. Однако саркастичная усмешка, которая тут же расползлась на его лице, надолго отпечаталась в памяти. — Ну конечно, — удовлетворенно прохрипел он. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать подошедшего, — как же мы без главного гостя. — Отойди от них, — властно прошипел кто-то с явными нотками злобы в интонации, — немедленно. Раф облегченно выдохнула, разглядев, наконец, своего спасителя. Сульфус стоял в десяти шагах от Билли и не сводил с него напряженного, грозного взгляда. Его правая рука, крепко держащая пистолет, была направлена прямо в затылок Харриса. Супруг выглядел слегка уставшим, помятым, но при этом полным гнева. По его каменному лицу, не выражающему никаких эмоций и холодному взгляду было сложно предугадать то, что он чувствовал в данный момент. Но девушка знала, что наверняка сейчас он был до невозможности зол, и столько даже не на Билли, сколько на нее саму. Она знала, что за непослушанием всегда следует наказание, но прямо сейчас было плевать. Раф была как никогда рада видеть его, ведь знала, что Сульфус, по крайней мере, спасет их сына. — Долго же ты не осмеливался выходить, подслушивая за нами в тени. Я-то уж думал так и струсишь, безропотно позволив мне поразвлечься с твоей милой женушкой. — Ждал подходящего момента, чтобы уничтожить тебя, — злобно выплюнул брюнет, бросив брезгливый взгляд сначала на собеседника, а после на супругу. — Как жаль, что это почти невозможно, — с поддельной грустью в голосе проговорил Билли, издеваясь. — Ведь, видишь ли, пустить пулю ей в лоб я все равно успею. Хотя какая разница, не так ли? Тебе ведь она все равно безразлична. К тому же, убив меня, ты ничего не изменишь — за твоей куколкой придут другие. — О чем ты, черт возьми, говоришь? — с нажимом процедил Сульфус, не совсем понимая суть последних слов. — Думаешь, я — последний из заказчиков, находящихся в живых? Убей меня — и на мое место обязательно придет следующий. До тех пор, пока долг не будет уплачен, — видя непонимание на лице оппонента, ядовито улыбнулся, — ох, неужели ты действительно считал, что все так просто? — О ком ты говоришь? — внутри него бушевал ураган ненависти, злобы и смятения, смешавшиеся в единый коктейль. От мысли, что это правда и его смогли провести с настоящим именем третьего заказчика, Сульфус был готов рвать и метать. — Мы, люди практичные, не привыкли предавать своих партнеров по бизнесу, и кому, как не сыну Маркуса об этом знать, — хмыкнул Харрис, а после обвел взглядом помещение. Раф, находящаяся под его прицелом, боялась пошевелиться и часто дышала, облизывая пересохшие губы. Грейс же, его милая послушная пташка, все также сидела на коленях, прижимая одну руку к горящей щеке, а другую — к выпирающему животу. Он не мог не улыбнуться, посмотрев на выражение лица дочери. Запуганная, трясущаяся от каждого шороха — Билли знал, что она достаточно была сломлена им в прошлом, и потому не посмеет обратить на себя сейчас их внимание. — Я все равно разорву тебя на кусочки, если ты хотя бы пальцем тронул моего сына. — О нем я уже почти и забыл, — небрежно отмахнулся он, давая понять, что сейчас есть темы поинтересней. — Как насчет того, чтобы сыграть в небольшую игру? Приз тебе понравится, — Билли захихикал, восторгаясь идеей, что всего секунду назад пришла в его голову. — Я дам тебе сделать выбор и отдам одну из них. Раз уж, как было верно подмечено твоей прекрасной супругой, все пошло под откос, и ты явно не женишься после этого на моей Грейси, она мне больше не нужна. — Убьете собственную дочь? — с усмешкой протянула Раф, не сдержавшись. Беременная девушка, услышав упоминание о себе в таком контексте, испуганно подняла голову, понимая, что это отнюдь не шутка. — Убью любого, если потребуется, — твердо и совершенно спокойно ответил он, а после начал переводить пистолет то на одну, то на другую жертву, попутно подзывая Грейс к себе. — Ну же, Сульфус, каков твой выбор? Никчемная женушка, раздражающая тебя одним своим существованием или женщина, которая носит в себе твоего ребенка? Сульфус шумно выдохнул, не сводя с него пронзительного, сурового взгляда. Сейчас он знал, что даже при всём желании не сможет защитить их обеих. Ринется закрывать собой одну или попытается вцепиться ублюдку в горло — и вторая гарантированно будет мертва. В этот раз ему, похоже, действительно придётся играть по чужим правилам. Кукловод попался в сети и так просто стал марионеткой. Все, что осталось в его власти — это сделать выбор. И этот выбор был, безусловно, до смешного очевиден и прост, однако сказать это вслух оказалось выше его сил. Горло сжало в тиски от собственного бессилия и злобы. Он кинул в сторону супруги быстрый взгляд, полный какого-то разочарования и скрытой жалости, и Раф поняла, что это значит. Затянувшееся молчание здорово подорвало терпение Билли. — Ну, раз от выбора ты отказываешься… — нарочито медленно протянул Харрис, смакуя каждое слово, — мне, наверное, придется выбрать за тебя. После этих слов он обернулся и, не раздумывая, нажал на курок. — Нет! — женский голос, полный страха и отчаяния, эхом раздался в помещении. В течение десяти секунд послышались три коротких, оглушительных выстрела. Перед глазами все замельтешило: чей-то толчок, удар и парализованное от шока и боли тело. А после стало тихо. Слишком тихо. Сульфус выронил из рук собственное оружие, которое с грохотом упало на холодный бетон. Уже через мгновение он оказался рядом, до последнего не веря собственным глазам. Кровь, стремительно заполняющая собой все вокруг, постепенно окрашивала пол в глубокий красный цвет. Мужчина осторожно переложил ее голову себе на колени, бережно проводя рукой по спутанным белокурым волосам. — Только не закрывай глаза, — впервые за столько лет он действительно ощущал страх и беспомощность перед лицом смерти, — не закрывай, слышишь? Девушка слабо ему улыбнулась, чувствуя, как силы все больше покидают ее с каждой секундой. Странная сонливость постепенно брала над ней вверх, и она не могла бороться с этим. Безумно хотелось дать себе немного отдохнуть и прикрыть глаза. Ненадолго. Всего лишь на мгновение, а потом обязательно продолжит бороться. Спустя несколько минут он провел ладонью по ее лицу, осторожно похлопывая по щеке в попытке привести в сознание. И только прикоснувшись к сонной артерии наконец все понял. По телу прошла дрожь и какой-то холод от простого осознания, которое никак не вязалось с его идеальной реальностью. Пульса уже не было.