Земля мёртвых, земля живых

      - Джим!       - М-м-м… - Кирк зарылся носом в подушку, не желая просыпаться.       - Твою мать, Джеймс Кирк, а ну поднимайся!       - Боунс, что ты… Ай! Что ты, чёрт, такое творишь?!       Джим подпрыгнул вверх на кровати, моментально приходя в себя. Маккой возвышался над ним с гипоспреем в руках, по всей видимости, невероятно довольный собой.       - Это еженедельная порция витаминов, или ты забыл? – огрызнулся Боунс. – Вставай давай. Есть разговор.       - Какой ещё разговор может быть так рано, - прохныкал Джим, вновь заваливаясь на подушку, но оставляя открытым один глаз на тот случай, чтобы опередить доктора, если тот опять решит незаметно подкрасться и что-нибудь вколоть Кирку. – Это что, совсем не может подождать?       Однако Леонард оказался проворнее. Зарядив второй гипоспрей, он сделал Джиму ещё один укол, отчего тот вновь подскочил. Доспать ему, видимо, сегодня не дадут.       - Ты мне можешь хотя бы сказать, что случилось? И прекрати уже колоть меня всякой дрянью, это что, так обязательно?       - Не было бы обязательно, если бы ты не укладывал в постель всех подряд без разбора, - парировал Леонард. – Вторая инъекция была чисто профилактической. Мало ли что ты там себе понацеплял…       - Ничего я не понацеплял, - теперь уже была очередь Кирка злиться в ответ. – И нечего было за мной вчера следить весь вечер.       - Знаешь, я не следил специально. Мне просто было интересно, со сколькими членами экипажа «Аритреи» ты переспишь. Наши уже стали делать на тебя ставки.       - Ну и что? – пожал плечами Кирк. – Впервые что ли? Пусть делают, если хотят.       - Но ты же капитан!       - А кто вообще ставит больше всего? – искренне поинтересовался Джим. – Может, мы с ним как-нибудь договоримся насчёт числа, а выигрыш потом пополам поделим…       - Вставай и одевайся, - прервал его Маккой, поднимая с пола одежду Джима и кидая ему её. – Я не просто так пришёл сюда с утра пораньше. Можно подумать, мне есть дело до твоей голой задницы.       - Чем тебе не нравится моя задница? Многие находят её привлекательной, - отшутился капитан, но видя, как Леонард снова полез за гипоспреем, замолчал.       - Поговори ещё тут у меня.       - Ну хорошо, хорошо, - вынужденно согласился Кирк. – Дай мне десять минут, ладно?       Провожаемый сердитым взглядом Боунса, Джим отправился в душ и наскоро привёл себя в порядок. И что это Боунс взъелся на него с утра пораньше? Джим давно не видел своего доктора в таком скверном настроении. Не то чтобы это было необычно, просто… Уже выходило за рамки привычного.       - Ну так что, - по-деловому начал Кирк, - из-за чего ты так на меня взъелся? Неужели я увел у тебя из-под носа какую-то красотку?       - Да забудь ты о красотках, Джим, - прикрикнул на него Маккой, так, что Кирк действительно вмиг посерьёзнел. – Сядь уже, наконец, и выслушай меня.       Кирк молча опустился в кресло напротив Леонарда.       - Я по поводу Хана.       Только Леонард произнёс это имя, как капитан тут же закатил глаза.       - Боунс, может, хватит, а? Честно, я уже сыт по горло разговорами о нём. Хан то, Хан это… Хан – центр Вселенной.       - Чем ты озаботился занять его? Что ты вообще для него сделал с тех пор, как он оказался на корабле?       Джим запустил пятерню во влажные волосы. Леонард всегда умел достать его, когда хотел. Обычно Кирк даже в какой-то степени благодарил доктора за то, что тот открывал ему глаза на какие-то досадные моменты и напоминал о проблемах, с которыми совершенно не хотелось возиться. Это было действительно важно. С другой стороны, кто сказал, что это было всегда приятно? Блондин вздохнул.       - Он будет работать под началом Спока. Мы надеялись поручить ему работу в области картографировании этого региона. Мы же ничего не знаем о том, где находимся.       - Картографирование, - скептически повторил Боунс. – Хан – с его-то умом – занимается тем, что обзывает звёзды непонятными аббревиатурами и записывает туманности в базу данных.       - Согласен, это не особенно увлекательно, но кому-то ведь надо выполнять эту работу, - пожал плечами Кирк. – Мне тоже приходится заполнять кучу никому не нужных документов, но я не жалуюсь. Почти.       - Мне кажется, ты перестал думать той головой, которая у тебя на плечах, - зло сказал Боунс.       - Ну а что ты предлагаешь? – вскинулся капитан. – Послать его в инженерный?!       - Да хоть бы и в инженерный, - на удивление спокойно ответил Маккой. – Послушай, я знаю, что он много всего неправильно сделал, но я верю, что в нашей ситуации мы должны дать шанс на исправление любому. Это ведь очень просто: раздавать пряники или тумаки в зависимости от того, хочешь ли ты наказать человека или наоборот. А вот научить по-нормальному почему-то никто не берётся. Нужно выяснить, чем бы он хотел заниматься. Где он себя видит.       Джим промолчал. Нет, ему очень хотелось ответить на последнюю фразу Маккоя в своей излюбленной пошлой манере, но по какой-то причине Кирк сдержался.       - Боунс, - вздохнул капитан, - скажи мне, только честно: ты правда веришь в то, что говоришь?       - С чего бы мне не верить в это?       - Значит, ты действительно считаешь, что он способен исправиться?       - Возможно, он смог бы это сделать… – поднял брови Маккой. – Если бы у него была какая-то цель в жизни.       Джим замолчал. Почему-то создавалось впечатление, что Боунс не захотел делиться с ним всем, что было у него на уме.       - И всё же я считаю неразумным предоставлять Хану такую свободу, о которой ты говоришь.       - Не знаю, Джим, - вновь оскалился доктор. – Ты можешь не слушать меня – и это твоё право. Но сейчас что-то подсказывает мне, что что-то идёт не так. Мы не всё делаем правильно. И это ещё может нам аукнуться.       - С каких это пор ты стал местным Нострадамусом? – Кирк скривился и повёл плечами.       Пока ведь всё шло неплохо, неправда ли? Им удалось избавиться от лишнего груза в семьдесят два потенциально опасных и, возможно, неуправляемых сверхчеловека. Хан пока что не доставлял никаких проблем. Правда, Кью вызывал некоторое беспокойство, ведь неизвестно было, что ещё он для них придумает. Впрочем, пока он отсутствовал, можно было особо не волноваться.       - Адриана и её люди пригласили нас вчера на свой корабль, - сменил тему Кирк, надеясь, что это как-то отвлечёт доктора. К облегчению капитана, тот ответил:       - Я не надеюсь, что ты будешь вести себя благоразумно. Постарайся хотя бы, чтобы не произошло каких-нибудь мелких неприятностей вроде отравления незнакомой едой или ещё чего-нибудь в этом духе.       - Не волнуйся, Боунс, - Джим был рад, что они, наконец, сменили тему. – Думаю, что всё пройдёт просто прекрасно.       Кирк заметил, как Маккой снова закатил глаза, и позволил себе улыбнуться. Сегодня у него впереди был ещё один занимательный день и вечер.       Следующее утро было именно таким, каким Джим больше всего любил его: в мягкой постели, посередине между двумя… Да, слева от него была уже не Адриана, а другая девушка, которая сейчас едва слышно посапывала.       Покрывало сползло с её обнажённой груди, и Кирк подумал, что было бы неплохо разбудить её ленивым утренним сексом.       Он повернулся на бок, думая, с чего было бы лучше всего начать, как почувствовал мягкие прикосновения губ сзади к своей шее. Это тут же отвлекло его от девушки спереди, потому что вторая девица, которая тоже провела с ними ночь и которая сейчас его целовала, сумела отвлечь его вчера от Адрианы.       Кирк решил, что всё-таки не будет будить девушку спереди. Он просто увлёк за собой её подругу в отдельную комнату, где ещё раз насладился её тонким, гибким телом.       Джим редко сталкивался с культурой таких широких взглядов. Да и вообще на этой планете он чувствовал себя в целом очень комфортно: влажный тёплый климат, максимальная близость к природе и трогательная любовь ко всему и вся. И секс – он всегда был здесь чем-то совершенно естественным. Наверное, поэтому у пэрийцев не было браков и института семьи в принципе: они жили небольшими коммунами и воспитывали своих детей все вместе.       Кирк улыбнулся, выходя на небольшую веранду и разминая ноющие мышцы. Солнце вставало почему-то невероятно лениво, и утро здесь, казалось, длилось гораздо дольше, чем на Земле. Но как бы ни хотелось ему остаться тут ещё на неделю, нужно было возвращаться.       Некоторые фрукты и овощи, употребляемые здесь, оказались вполне по вкусу многим из экипажа «Энтерпрайза», поэтому Джим договорился погрузить несколько ящиков на корабль. Наконец, настала пора прощаться.       Кажется, половина корабля набилась в транспортаторную, когда Адриана Бежи и ещё несколько пэрийцев прилетели попрощаться. Девушка вручила ему в дар огромную ветвь растения с тонкими тёмно-зелёными листьями, сказав, что это символ единения их народов. И пока «Энтерпрайз» находился в их пространстве, можно было не опасаться недружелюбно настроенных инопланетян.       Произнеся последние прощальные слова, Адриана запечатлела поцелуй на его губах, жалея, что больше они не встретятся. Джим ответил ей с такой же мягкостью, думая о том, сколько раз ему в жизни приходилось вот так расставаться с разными людьми, с которыми он хотя бы на мгновение был так же близок. Лучше было не думать об этом. Всегда нужно было вовремя суметь уйти, прежде чем эта мимолётная искра страсти могла бы превратиться во что-то большее, в то, чего он поклялся никогда не позволять себе.       Кирк с грустной улыбкой смотрел, как Адриана и её люди взошли на платформу, и в следующую секунду их тела рассеялись в этом пространстве, материализовавшись на своём судне. Джим ещё стоял какое-то время, глядя в пустоту и слушая, как люди вокруг начали расходиться.       - Джим, - раздался сзади голос ворчливого доктора, - я надеюсь, что ты закончил свой двухдневный марафон. Самое время заглянуть ко мне в медотсек.       - Боунс, ты просто неисправим, - закатил глаза Кирк. – Я чувствую себя прекрасно.       - Я не сомневаюсь. Но всё же лучше знать заранее, если что-то не так.       - Ну хорошо, хорошо, пошли. Но сначала – обед.       К удивлению Кирка, доктор не стал возражать. Капитан надеялся, что на этом ворчание Маккоя ограничится, однако по какой-то причине тот не унимался:       - Ты уже подумал над тем, что я тебе говорил?       - Отстань, Боунс, - отмахнулся Джим. – Ещё не так много времени прошло. Я был занят.       - Ещё скажи, как важно было то, чем именно ты был занят, - ответил Маккой, когда они вошли в столовую.       - М-м-м, что тут у нас? – капитан решил вновь проигнорировать слова доктора. – Я возьму себе сегодня что-нибудь помимо зелёного салата. Нужно восполнить затраченную энергию. Думаю, ты не станешь возражать.       Краем глаза Кирк увидел, как Леонард поджал губы.       - Аукнется тебе когда-нибудь твоё донжуанство, вот увидишь.       - Надо решать проблемы по мере их поступления, - бросил Джим в ответ, беря поднос и унося его в сторону свободного столика. – А пока нечего задумываться над тем, чего нет.       Кирк уселся на своём излюбленном месте, ожидая, что Маккой последует его примеру, однако внимание доктора, казалось, что-то отвлекло.       - Боунс, в чём дело? – спросил Джим, поднимая глаза.       Леонард смотрел куда-то в сторону, и Кирк проследил за его взглядом.       В некотором отдалении от них сидел Хан, в одиночестве расположившись за маленьким столиком у окна. На столе перед ним стояла нетронутая тарелка с едой, а его взгляд был устремлён куда-то в холодную даль космоса.       - Проклятье, Джим, - выругался Боунс, - он не ест уже неделю.       - Я могу что-то с этим сделать?       - Не знаю, - честно ответил доктор.       - Тогда откуда я могу это знать, если даже ты как врач не знаешь этого? – хмыкнул Джим, уплетая свою пасту.       - А то, что ты капитан этого судна, не подразумевает ответственность за благополучие каждого члена экипажа? – огрызнулся Маккой.       - Технически, Хан никогда не являлся членом моего экипажа, - закатил глаза Кирк. Ему уже начинал надоедать этот разговор.       - Теперь уже является, - парировал Леонард. – И меня беспокоит его состояние.       - Он не маленький, Боунс. Я не буду кормить его с ложки. Он так бахвалится тем, насколько он лучше, так пусть учится справляться со своими эмоциональными проблемами.       - Ты не считаешь, что человеку в таком состоянии не помешала бы какая-то поддержка?       - Знаешь, что, - Джим отложил вилку и посмотрел Леонарду в глаза, - от неразделённой любви ещё никто не умирал. А Хану, мне кажется, было бы полезно поразмышлять над тем, что он сделал, а не о том, как он несчастен. Если он действительно так влюблён, как вы мне тут всё время твердите.       Кирк не знал, верил ли он действительно в то, что говорил. Особенно глядя на это измученное, бледное существо в нескольких метрах от него. Возможно ли было, что аугмент слышал то, о чём они беседовали? Джим хмыкнул. Отлично, подумал он. Пусть этот гад, наконец, поймёт, что значит – чувствовать настоящую боль. Не боль, - агонию. И пусть, раз он так хорош, он действительно покажет, на что он способен, преодолеет все мыслимые и немыслимые эмоциональные трудности. Уж Джим постарается ему их устроить.       Кирк увидел, как голова Хана едва заметно повернулась в их сторону. Пусть слушает. Капитан тоже не собирался играть с ним честно.       - Знаешь, Боунс, - радостно начал он, - я же тебе не рассказывал о том, что у пэрийцев в принципе отсутствует понятие сексуальной ориентации. Вот этот молодой человек, с которым я был сегодня ночью, - это был совершенно неиссякаемый источник фантазий… Боунс, неужели тебе не хочется узнать, что же меня так поразило в нём?       - Нет, не хочется, - ответил тот, отставляя в сторону пустую тарелку. – Только не об этом.       - Да ладно тебе, - улыбнулся Кирк, краем глаза замечая, что Хан, кажется, перестал дышать. – Тебе надо было отправиться к ним со мной. Было здорово.       - Не сомневаюсь, - саркастически усмехнулся доктор.       - Ты неисправимый зануда, - подытожил Джим.       Издали он видел, как брюнет собрал на поднос всю свою нетронутую еду, встал и отправил её в отсек для переработки отходов. Уголки губ Кирка приподнялись в улыбке. Он знал: Хан слышал всё, о чём они говорили. И отчего-то выражение лица аугмента доставляло капитану странное, почти садистское удовольствие.