И небо над нами не будет серым

Элиот торопливо шел по коридору. Уже завтра все должно было начаться, и в поместье Найтреев царила суматоха; сам же младший сын семьи восторга, мягко говоря, не разделял. Нет, ему было интересно – но лишь самую малость, и он не понимал, почему все придают такое больше значение предстоящим дням. Из гостинной доносились голоса; то точно были Ванесса и Эрнест. - Если у меня не получится… - Все будет хорошо, - послышался мягкий голос Эрнеста. Элиот замер, останавливаясь около дверей, но так, чтобы его не заметили, и вслушался. - В любом случае, - тихим был голос старшего брата, - ты хотя бы попытаешься. Это уже заслуживает похвалы; ты прекрасно знаешь, какие нынче слабые женщины пошли. - Не ты ли говорил, что мне нужно чаще носить платья? - Да, но дома ты можешь хоть из револьвера стрелять. - Я и так умею стрелять из револьвера, - рассмеялась Ванесса. Элиот мотнул головой; этот разговор явно не предназначался для его ушей, да и не понял он, о чем речь. В любом случае, Ванесса была довольно взрослой девушкой, у которой имелось много дел; вполне возможно, что с Эрнестом она обсуждала нечто весьма пикантное. Или же, наоборот, пыталась освоить нечто, что было ей пока не по зубам; у Ванессы было много интересов. Элиот не знал, да и не хотел вмешиваться – несмотря на то, что свою семью он любил, отношения между ним и братьями с сестрой оставались довольно холодными, особенно в последнее время. Он осторожно толкнул дверь и вошел в верхнюю гостиную. Эрнест тут же обернулся; Ванесса нервно поправила темные локоны, заправляя их за ухо. - Элиот! Ты уже распоря… - Я уже говорил, - тут же замер он, выставляя руки перед собой, и непоколебимо отвернулся. – Я пойду на бал только вместе с Лео. Мне не нужен другой слуга, даже временный. Эрнест устало прикрыл лицо ладонью. - Элиот, - вздохнул он, - ты понимаешь, насколько непрезентабельно ты будешь выглядеть для членов других Домов? - Эрнест, а ты помнишь, как выглядит Зарксис Брейк? – тут же отозвался Элиот, и на миг он понял, что в словах его слишком много благоговения. – Он – великий фехтовальщик, - сложил он руки на груди, - но при этом… - Он – первоклассный телохранитель леди Шерон, - процедила Ванесса в ответ, - чего никак нельзя сказать о твоем камердинере. В случае Брейка его омерзительное и непочтительное поведение не перевешивает все то, что он делает для своей госпожи. В голосе Ванессы явно послышалось презрение, и Элиот недовольно фыркнул. Не ей с ее немногословным и безропотным Гансом было осуждать чужих слуг, которые имели хотя бы собственную точку зрения. - Сдается мне, это бесполезно, - пожал плечами Эрнест. Элиот вздрогнул. Так быстро сдались? Нет, оно к лучшему, конечно же, но обычно у братца и сестрицы запал не иссякал часами, они могли буквально забалтывать Элиота до смерти, надеясь на хоть какие-то поблажки с его стороны; тщетны были их усилия, конечно, учитывая, что Элиот никогда бы не променял бы Лео ни на кого. - Зачем вообще так волноваться? – пробормотал он, будто думая вслух. Ванесса хлопнула в ладоши, давая Эрнесту закрыть лицо и второй рукой и тоскливо отвернуться. - Элиот, - сдержанно начала она, - я знаю, что ты пока пережил лишь один сезон зимних балов, но это не просто так зовется праздниками. Конечно, значительная их часть приходится на семейные дни, но четыре бала, устраиваемые Великими Герцогскими Домами, тоже часть традиции. Традиции нужно соблюдать. - Очень забавно слышать это от девчонки в мужской одежде, - поджал губы Элиот. Ванесса замерла на миг, а потом повернулась к Эрнесту, дрожащим пальцем показывая на младшего брата. - Можно мне ему врезать? Тот еле смог подавить улыбку, так что просто сделал шаг к сестре и мягко сжал ее запястья, покачав головой. - Прости, нельзя. Ты завтра будешь играть для гостей, помнишь? А потом Элиот будет в полном твоем распоряжении, - сладко протянул он, явно наслаждаясь гневной гримасой на лице Ванессы. Та же, прикрыв глаза на пару мгновений, сделала глубокий вдох и вновь повернулась к Элиоту, покачала головой. - Элиот, принимать первый зимний бал - это огромная честь, которая выпала нам в этом году, - уже явно пробрала дрожь голос Ванессы, - ты должен понять это. Ты обязан там быть; вообще будет здорово, если познакомишься с какой-нибудь милой девушкой… Элиот кашлянул в кулак. - Какой же? Я и так знаю всех леди герцогских домов, их запомнить несложно, учитывая, что наша семья больше, чем Рейнсворты, Барма и Безариусы, вместе взятые. - Там будут графини и маркизы, - добавил Эрнест учтиво. Элиот недовольно попрал взгляд. - Меня не интересуют глупые девушки, которые будут видеть во мне лишь сына великого герцога, - процедил он совсем уж неловко, - и я говорил об этом. Я вообще не вижу смысла знакомиться ради знакомства. Он буквально услышал, как крошатся остатки самообладания Эрнеста, а потом услышал нечто, что очень его удивило: - Нет, не думал, что скажу это когда-нибудь, но тебе нужно почитать книги из библиотеки Винсента, - передернуло самого Эрнеста, и на его лице столь явно проявилось отвращение, что Элиот подумал, что неплохо было бы прямо здесь сквозь землю провалиться. - Ты сдурел?! – послышалось шипение Ванессы. Эрнест что-то тихо ей ответил; Элиот совсем не хотел вслушиваться, поэтому тут же повернулся к двери, как услышал скрип. В комнату заглянул Лео; поправил свои очки и, бросив нервный взгляд на Ванессу и Эрнеста, кивнул своему господину: - Элиот, там Гилберт приехал. И все тревоги Элиота как рукой сняло. Он не видел Гилберта уже довольно давно; Гилберт, несмотря на то, что был принят в семью Найтрей не только номинально, но и как владелец Ворона, их Чернокрылой Цепи, почему-то стал после этого меньше появляться в поместье Найтрей. Отец на вопросы о нем отвечал сухо; пару раз Элиот услышал, что он просто ночуют в Пандоре, занимаясь каким-то совместным расследованием с Рейнсвортами. Больше Элиот ничего не узнал, так что он пусть и был немного обижен на брата за долгое отсутствие, но все-таки был очень рад с ним встретиться. Эрнест и Ванесса, разумеется, не захотели выйти вниз, встретить Гилберта; лишь высокомерно пофыркали, заставив Элиота вновь простонать в душе «Да что ж с вами не так», и остались тихо переругиваться на предмет недостойных предложений Эрнеста Элиоту. Сам же Элиот, ведомый Лео, с большой радостью спустился на первый этаж, где Гилберт уже успел отдать свои вещи дворецкому. - Гилберт! – окликнул он брата еще с лестницы. Тот тут же повернулся к нему и, неловко улыбнувшись, взмахнул рукой приветственно. Элиот быстро, но в то же время сдержанно – относительно себя сдержанно, хотелось наплевать на правила приличия и подбежать, как пятилетка, - подошел к нему, но не взял тут же протягиваемую Гилбертом коробку с, очевидно, печеньем, а вместо этого смачно ударил его в бок. Гилберт тихо всхрипнув, схватился за синяк, и на глазах его янтарных тут же выступили слезы. - За что?.. – пробормотал он непонимающе. - За то, что шлялся Бездна знает где! – воскликнул Элиот. – Никто не знает, где ты, никто мне ничего не говорит, со мной ты не видишься, с семьей не общаешься! - Я н-недавно прожил две недели в поместье безвылазно… - Но ты все равно редко бываешь дома! Еще немного – и вообще уедешь, кажется!.. – вскинул руки Элиот. - Не волнуйся, не уеду, - произнес Гилберт тихо. – Но тебя тут нет с тех пор, как ты поступил в Латвидж, а Эрнест с Клодом и Ванессой не очень… Хотят меня видеть. Элиот неловко замер, но свою вину признать отказался. - А родители? А Винсент? В глазах Гилберта что-то отразилось на короткий миг, золотясь в янтарных глазах, а потом вновь исчезло, оставив лишь, казалось, капельку страха в сознании Гила. - В-винсент – это Винсент, Элиот, - поджал он губы, взгляд отводя. В особняке повисла тишина, и Гилберт, печально переведя тему на печеньки, протянул их Элиоту, виновато улыбнувшись. - Твои любимые. - Спасибо, - осторожно взял их тот. Он услышал тихий вздох Лео из-за своей спины; повернулся и отдал ему коробку, многозначительно глянув: вечером ее начнем. Не было понятно, понял ли это Лео, ведь сейчас в его очках Элиот видел лишь свое отражение, но Гилберт явно был рад, что Элиот попался на такую простую наживку. - Прости, - произнес нехотя Элиот. – За… - Не извиняйся, - поднял руку Гилберт, виновато губы кусая, - ты в чем-то был прав, так что… Он замолк. Элиот тяжко вздохнул. - В этом году мы устраиваем первый бал, ты уже слышал? – подал он голос после еще одного мгновения молчания. - Да. Здорово, да? – тут же улыбнулся Гилберт как-то нервно. – А Б… Безариусы тоже приедут? Элиот почувствовал, как что-то в его голове взрывается. Теперь-то он почувствовал себя на месте Ванессы, когда нужно было объяснить непутевому брату, что он что-то делает не так. Правда, в отличие от Элиота, Гилберт действительно делал что-то не так. Элиот процедил: - Безариусы, - фыркнул, - приедут. Разве что хозяина Грифона не будет, но герцог и его племянница обещали прибыть. Ты же не собираешься от них бегать все зимние балы, как в прошлом году, не собираешься же, Гилберт?! – стал его голос вновь грозным. Лео сзади ощутимо ударил его в спину, и Элиот недовольно поежился. Гилберт сжал пальцами свои локти, руки на груди сложив, и неловко сделал маленький шаг в сторону. - Ну… - Это не может продолжаться вечно, Гилберт. - Может. Могу и буду, - отвернулся он. - Я, - строго глянул на приемного брата Элиот, - в академии учусь с девчонкой Безариус, так что я сыт этой семейкой святош по горло! Но даже я не буду их избегать! А ты с ними жил, и я не хочу, чтобы ты с ними общался, но… Это ж ненормально уже! Ты их что, боишься?! – выпалил он. Лео сзади подавил сдавленный смешок, и Элиот резко обернулся, требуя ответа на немой вопрос всем своим видом. Тот, конечно, не смог промолчать, раз его мнение так явно потребовали. - Ты будешь избегать госпожу Аду, - поправил его Лео с совершенно невозмутимым лицом. - Кто-то хочет остаться без печенья, - подвел итог Элиот, стреляя обиженными молниями из глаз, но у Лео все-таки была универсальная защита от них – очки. Гилберт тихо подал голос из-за спины Элиота: - Я могу напечь еще. Элиот вздохнул. Он все понимал. Завтра был важный день и так далее по списку, но… Сказать по правде, его вся эта суматоха напрягала. Элиот не был таким, как Винсент: Винсент на балы приходил в первую очередь для того, чтобы очаровывать дам. Женщин Винсент не слишком любил как собеседниц, делая исключения лишь для немногих, но… Для кое-чего они все-таки были ему годны. Однажды Элиот, ему тогда, кажется, было четырнадцать, нашел в семейной библиотеке книгу Винсента, которую туда, наверное, по ошибке отнесла его служанка, Эхо. От одной мысли Элиоту становилось не по себе. Элиот не был таким, как Эрнест: лесть и уговоры, а также, подобное Винсентовскому, стремление найти себе девушку на пару ночей не делало чести одному из старших сыновей Дома Найтрей. Разве что нарциссизма у него было еще больше, чем у Винсента, и фантазия чуть не такая… Изощренная. Элиот бы просто не смог быть таким. Элиот не был таким, как Клод: слишком уж часто Клод походил на каменную статую, что стоит посреди бального зала для украшения. Элиот был слишком горяч, чтобы сохранять вечную маску презрительной учтивости, и слишком эмоционален, чтобы суметь одинаково спокойно относиться абсолютно ко всем женщинам в платьях. У Элиота бы не хватило выдержки. Элиот не был, как Ванесса. Элиот не был, как отец или матушка; но Элиот совершенно точно не хотел быть, как Гилберт, избегать кого-то и бояться с ним встретиться. Но со своим нежеланием оказываться посреди кучки мигер и расчетливых графов ему было сложно хоть что-нибудь поделать.