Мечта

Пять долгих недель понадобилось стихии, что бы успокоится. Пожалуй Родовой лес века два не видал такого разгула! Ветер то поднимался до такой степени, что вековые ели гнулись, как рожь в поле, то затухал вяло почесываясь об зеленые хвойные пики. И то лишь для того, что-бы с новыми силами проряжать несчастные елки. Обычно сезон ветров для них приходился на недели две позже и ограничивался растрепанными верхушками, да обильным хворостом под ногами, а тут... Вывороченные с корнями молодые стволы, поломанные верхушки долгожителей, засыпанные толстым слоем хвои грибы и ягоды, почти полностью снесенные беличьи ясли... Чик трижды вознес хвалу духам леса за то, что надоумили его спрятаться в старом поваленном стволе, а не на одной из макушек елей. Вряд ли он с детками выжил в той болтанке. Благо, что в дупле был небольшой запас еды и ему не пришлось голодать. Яйца же не нуждавшиеся в пище чувствовали себя прекрасно. Заботливый отец грел их своим брюшком и ласково гладил по теплой кожуре. Дети словно чувствуя шевелились и смутно сквозь кожицу очерчивали силуэты то головы, то лапок. За последнюю неделю они казалось подросли и скорлупа натянулась словно на барабане. Чик почувствовал, что время пришло и дети готовы появиться на свет. Взяв в лапы самое крупное и нервно прищелкнув он надкусил более острую макушку и яйцо с звонким треском лопнуло почти на пополам и показался малыш. Весь в слизи, почти лысый комочек с большой головой с одной стороны и тоненьким обрубочком хвоста с другой. Четыре лапки были уже с коготками, а тонкая кожа живота просвечивала так, что было видно все внутренние органы. Огромные, но слепые глазки и только два бугорка вместо ушей. Маленький носик с чахлыми усиками и алый язычок, что отплевывал слизь из зубастого рта. Так вот о чем говорил Птер, - с легкой грустью подумал альфа. Детки были действительно уродливы. - Пъя-а... Пъя-а... - пропищало маленькое чудо и у отца ёкнуло сердце. Ну и пусть! Я вас все равно не брошу! Вы мои, а я весь ваш - подумал Чик и с усердием стал вылизывать малыша. Нечего нюни разводить! У него еще двое на подходе. Тщательно вылизанные, а затем укутанные в чистый мох дети уснули. А альфа подстегнутый каким то внутренним голосом собрал испачканный мох и остатки скорлупы вылез наружу. Картина представшая его глазам не сулила ничего хорошего... Лес пострадал очень сильно и он вряд ли сможет тут жить дальше, тем более с детьми. Да и в городе они не приживутся. Он сам помнил свое "рыжее" детство среди серых собратьев. Такого он своим детям не желал. Надо уходить. Уйти подальше, туда, где рыжая шерсть не будет клеймом. Слава Духам денежный вексель при нем и его вполне хватит на покупку домика в глуши. Так размышляя он дошел до речки и привязав свою ношу к деревяшке листьями осоки пустил по реке. Пусть следы унесет подальше и когда трава порвется отсыревший мох и скорлупа уйдут на дно. Наскоро ополоснувшись он повернул и по широкой дуге вернулся обратно. Напоследок нарвал молодых шишек и молочных стеблей разных трав. Юркнув в темный зев дупла он услышал, как мелкотня завозилась и высовывая розовые носишки из мха принюхивается. - Пъя-а? - не уверенно пискнул один, а потом признав с радостью на три голоса запищали уже все. Чику стало так приятно, что его ждали, что ему радуются побросал все и с привизгиваниями и прищелкиваниями стал возится с малышней. Перещупал, перенюхал, вылизал каждую мордочку и с восхищением заметил, что малыши не совсем лысые, а покрыты мягким пушком, который просохнув после вылизывания распушился и дети стали похожи на нескладных мышат. А не все так уж и плохо - подумалось ему - рано наверно я сделал выводы. С такими мыслями он надкусил молодые шишки. В местах прокуса начинал выделятся белесый сок, он был сладковатый и очень питательный. Им он и кормил деток, а сам перекусил молочными стеблями, рассудив, что их пока маленьким рановато. Дав мелким еще пару дней на окрепление он решил сделать вылазку до города. Жители потихоньку восстанавливали дома после буйства стихии. Им помогали Имперские войска... Мурашки на затылке призывали к осторожности, да и слова брошенные омегой о том, что им не спастись, лежали на сердце тяжким грузом. Чик привыкший избегать горожан прошмыгнул в один из разрушенных домов где жил мелкий лавочник. Оглядевшись он приметил пару вещей для дальнего пути. Лично ему ничего не надо было, но дети.. Они не мог отправиться в дальние дали своим ходом, так что ему нужна была переноска и теплая накидка, как минимум. Подтянув все необходимое в небольшую полость среди порушенных стен он яростно начал вычесывать подшерсток и даже немного шерсти с хвоста. Затем оборотился и сорвав немного волос стал делать метки на чистых вещах. У всех оборотней есть одна проблема... Как не остаться голышом после оборота? Если крупный зверь еще мог рубашку и брюки с сапогами в оборот захватить после соответствующей тренировки, то у не больших, таких как Чик, сил не хватало на захват инородных предметов... Вот кто-то изворотливый и придумал вшивать в одежду свой мех, волосы или когти с ногтями даже. Как бы сращивая вещь и тело, что бы при обороте воспринимать оную как часть себя. Так что практически все вещи продавали со специальными кармашками для меток или местами для вшивки волос. Чику редко доставалась возможность получить чистую от меток одежду и поэтому он был в этом деле не очень искусен в следствии чего и провозился около двух часов. Наверно благодаря этому ему удалось подслушать разговор двух военных, что они ищут некого рыжего мужчину, а в городе никто такого не видел. Единственного рыжего местного дурочка, что вечно терся в лесу, после урагана никто не видел. Может конечно он и сгинул, но прочесать лес не мешает... Когда военные отошли, юноша холодными, трясущимися руками натянул на себя вещи и оборотившись стремглав кинулся к гнезду. Только в середине пути опомнившись он попетлял меж деревьев и набрав пару пахучих можжевеловых веток спустился к убежищу. Быстро уложив ничего не понимающую малышню за пазуху и закинув в дупло ароматные ветки завалил вход старой корой и влажным мхом, не забыв для пущего эффекта подсыпать семян склочника. Глядишь, а через пару дней никто и не поймет, что тут раньше было. Да и запаха не должно остаться. Мелкие в силу возраста еще своего не имели и свою принадлежность покажут через месяц... Хотя зная их необычный вид и рождение, то в сроках отец был не уверен. Зато потом можно будет и имя дать, а то у бедного альфы уже давно душа свербела на это обобщенное "малыши". Хотя потерпеть стоило... а то вот назовешь ребенка поторопившись и придется бедному всю жизнь маяться. Стараясь не сильно следить он добрался до ручья и уже там особо не скрываясь помчался вверх по течению планомерно удаляясь от города. После часа бега он сделал небольшой перерыв на кормежку детей. Затем опять побежал легкой трусцой по песчаному дну разбрызгивая воду. Малыши словно чувствуя волнение отца притихли, не пищали, не просили еды и вообще вели себя примерно. Только изредка тыкаясь прохладными носишками в влажный от пота живот словно пытались подбодрить. Через два дня пути лес резко кончился сменившись скальной грядой. Где то северней должна была быть застава и удобный проход через ущелье, но там ему не стоит светиться. Раз уж посчитали, что он сгинул, то так тому и быть. Развеивать чужие заблуждения он не собирался. Побродив вдоль отвесной стены он наконец нашел то, что искал. Одну из елей повалило прямиком на скалу и ее макушка задевала одну из козьих троп. Человеку не забраться, зато белке в самый раз! Забравшись по стволу до предельной отметки он переложил детей в переноску и подвесил среди мохнатых хвойных лап. Сам же отправился на проверку.