Куда приводят карточные долги

Всем классом завладел дикий ажиотаж. Все с пристальным вниманием следили за разворотом невероятных событий. Это походило на соревнования, где главным марафонцем выступал заядлый двоечник, а остальные были как оголтелые трибуны, подбадривающие своего спортсмена на каждом отрезке трассы. Школьная жизнь зачастую тонет в вязкой рутине, поэтому каждое интересное событие в ту же секунду подхватывается заскучавшей аудиторией. В итоге примитивный урок истории стал походить на древнеримский Колизей. В центре жёлтой арены не на жизнь, а на смерть бился Соколов, отражая всё с большим упорством меткие выбросы гранитной науки, толпа с замиранием наблюдала за происходящим, а императорским перстом являлась синяя ручка учителя, старательно выводившая очередную тройку в классном журнале. Марат тем временем уничтожал наборы карандашей, от напряжения переламывая тонкий грифель при каждой неудаче. Вася же весь свой аналитический ум посвятил строгому слежению за чередованием ставок, даже Кристина поставила пятьсот рублей на то, что к Осеннему Балу Соколов всё-таки получит пятерку, но Юльке это было знать не обязательно. А Ким на всём протяжении урока сидела, будто на пороховой бочке, скрестив под партой пальцы и чувствуя, как воображаемый бикфордов шнур всё больше укорачивается, приближая неизбежное свидание, но по звонку на фоне протяжного разочарованного возгласа всего класса устало откидывалась на стуле, выдавая немое "фух-х-х". Но позже… Позже было то, что обведено ярко-красной пастой в календаре Морозовой. Информатика. Ни дать ни взять, её личное чистилище. Каждый раз вышагивая в направлении злосчастного кабинета на трясущихся ногах, она воображала всей своей больной фантазией очередную неслыханную выходку со стороны преподавателя. Но ничего не было. Абсолютно. Как и не бывало никогда. Но расслабиться девушка не могла, с каждой секундой ожидая подвоха, пока не почувствовала, что потихоньку трогается с места увесистая крыша. Да, ещё чуть-чуть и она будет походить на дёрганого психа! Юлька советовала отключить мозги и взять себя в руки, но Кристина, как ни старалась, не могла. Делу не помогало и нещадное расписание, в котором информатика стояла каждые понедельник, среду и четверг. В эти дни девушка вставала с отвратительным настроением, плетясь в школу как престарелая улитка. А совсем недавно произошло невероятное, повергшее её в полнейший шок. Это был свободный от уроков день, школьники трудились на субботниках, лениво орудуя вениками и лопатами по распределившейся территории. В разгар трудового процесса, физрук послал Кристину в подсобку за граблями и перчатками. Девушка отправилась в здание, по пути завернув в женский туалет, но как только она зашла в кабинку, услышала приглушённые женские слова:       — Все на улице, давай здесь.       — Нет времени, — отвечал слегка недовольный мужской голос. — Хера ты меня сюда затащила… Морозова похолодела, вцепившись в ручку, остро почувствовав необъятное желание выйти и удалиться, как на дверцу навалилось что-то грузное, припечатав её обратно.       — Олежик, ну пожалуйста, я больше не могу, скоро родители заявятся в школу с разборками, потому что я постоянно стала срываться на ни в чём неповинных первоклашках. Я хочу тебя. Дай тебя трахнуть, а лучше трахни меня. Иначе взорвусь. Послышалось громкое шуршание накрахмаленной блузки, а Кристина дёрнулась, впившись в пластиковую перегородку ошарашено расширенными глазами. Пальцы с силой сжались на ручке, пол под ногами неуверенно покачнулся, сердце девушки подпрыгнуло под самое горло.       — Дверь закрыла? — короткий вопрос. Ответа не слышно, но дальше последовал приказ. — Тогда давай на колени. Пульс подскочил под сотню, когда звук расстёгивающейся ширинки разрезал кафельную акустику туалета. Неясное рычание, раздавшееся чуть позже, с размаху ударило по перепонкам, ныряя в сознание притихшей, словно мышь, Морозовой. Она боялась дышать, лёгкие, казалось, лопнут от всё более накапливающегося углекислого газа. Кровь бешено неслась по организму, оставляя за собой с силой пульсирующие артерии. Колени тряслись, а девушка продолжала стоять не в силах двинуть ни одной ресницей. Но после что-то изменилось. Груз с дверцы кабинки исчез, и она услышала липкий хлопок ладошек о противоположную стену. Что заставило обезумевшее нутро послать её тело чуть вперёд и слегка повернуть ручку, Кристина не могла объяснить себе и сейчас. За образовавшейся тонкой щёлочкой, девушка чувствовала себя извращённой преступницей, пока с придыханием следила за открывшейся картиной. Спущенные джинсы. Полуобнаженные упругие ягодицы, прикрытые тёмными боксерами двигалась вперед, вызывая стоны у учительницы младших классов, загнутой раком, с поднятой вверх чёрной строгой юбкой. А Карцев яростно вдалбливался в податливую плоть, никого не замечая, скрутив в кулаке шёлковый шарфик развратной училки. Ткань натянулась на её шее, запрокидывая голову назад, отчего звуки из её горла вырывались высокими частотами. Влажные шлепки заводили парня всё больше, пока он оседлав девицу, трахал, стиснув челюсти, давно напрашивающуюся на это вагину. Белоснежные ягодицы потряхивало, они прыгали перед ним, снося все тормоза. Рука зачесалась, и он с размаху приложил её по ляжкам, тут же услышав взвизг.       — Тише... Он хотел бы пороть ремнём, но желания доставать его из опустившихся к полу штанин не было никакого. Ещё один шлепок и ушей коснулся новый возглас, от которого парень втянул воздух через стиснутые зубы.       — Тише, блять. Распалённый организм поднимался на новые высоты, девица под ним уже находилась в нирване, судорожно закатывая глаза и абсолютно игнорируя его предупреждения. Ещё минута и он чувствует, как вокруг члена стали сжиматься мышцы, вынося мозги в запредельные дали. Олег прибавил ритм, долбя как заведённый, входя до самого основания. Блондинка расслабленно припадает к стене, смяв сиськи её поверхностью, но парень возвращает её в обратное положение, введя всю пятерню в волосы и дергая на себя.       — Я не закончил. Шипит. Качая кубометры воздуха через слегка расширенные ноздри. Время замедлило ход или вообще устремилось вперёд со скоростью звука, и уже он чувствует, как подходит оргазм. Живот скручивает, мышцы подёргиваются. Парень молниеносно выходит, опустошая себя на округлой заднице. Долгое "м-м-м" вырывается из его существа. Морозова дрожит. Подсматривает и вся дрожит по неясной причине. Страх. Ужас. Трепет. Всё смешивается в жутком урагане. Как в прострации видит, что молодой информатик, удовлетворённо похлопав по своей партнерше, высылает её из туалета. Провожает глазами её неуклюжую походку, трясущиеся руки, вытирающие тело бумажной салфеткой, а оставшись один, подходит к раковине, зачёрпывает ладонями прохладную воду и плещет себе в лицо. Тут запотевшие пальцы Морозовой соскальзывают с ручки, и дверь кабинки открывается с противным скрипом. Девушка стоит в застывшей позе, продолжая держать руку на весу, слегка разомкнув губы, и видит дёрнувшуюся в её сторону голову. Намокшая чёлка мелким торчком поднята вверх, на подбородке зависла прозрачная капля. Она молчит. Молчит и он. После выравнивает спину, не глядя, тянется к длинному рулону, комкает полотенец в руках. Ленивая улыбка растягивает мужские губы. Олег разворачивается, бросив бумажный шарик в урну, и уходит, подмигнув своей ученице на прощание.