Куда приводят карточные долги

      Завершающим элементом концерта стала речь мэра и последующее вручение грамот отличившимся ученикам. А через несколько минут поредевшая толпа приглашённых уже отъезжала со школьной парковки, поставив окончательную точку в официальной части вечера.       Небольшие группы людей усеивали парадные ступеньки школы. Оживлённо разговаривали, оставляли последние наставления своим детям, грузили надутые от вещей пакеты по машинам. Вспышки камер на секунды освещали улыбающиеся лица и тут же скрывали их в темноте наступившей ночи.       — Я надеюсь, всё будет прилично?       — Ну, мам… — Кристина, кинув на заднее сидение машины свои костюмы, протянула. — Естественно.       — Где-то около одиннадцати все разойдутся, да?       — Думаю, в три будет самый разгар.       — А, может, около полуночи ты уже захочешь спать? — с нажимом проговорила Галина Петровна.       — Я отзвонюсь около двух, — кивнула дочь.       Закончив разговор со знакомым коротким рукопожатием, отец поспешно занял своё место за рулем, распорядившись:       — Кристина, в час дома. Галя, домой ужинать.       Украдкой вздохнув, Галина Петровна протянула дочери несколько купюр и через некоторое время помахала ей через лобовое стекло уже отъезжающей машины.       Первые звуки раздавшейся из колонок ритмичной музыки были встречены набирающим громкость возгласом толпы. Дискотека. Вечер танцев. Темноты. И пронесённым какими-то обезбашенными парнями алкоголя.       Часть учителей отправилась в учительскую — праздновать окончание ещё одной проверки на прочность и поднимать бокалы за идеально проведённый концерт. А часть, состоящую из трудовика и пары подслеповатых матрон, оставили присматривать за учениками.       Раздувшись от важности за столь ответственную миссию, они поначалу были настроены пресекать на корню малейшие нарушения.       — Бокодоров, что у тебя там под пиджаком, — грозно начала учительница, завидев раздутые полы одежды ученика.       — Там сердце полное любви, Наталья Валерьевна, — пропел тот, галантно отвесив поклон и стремительно смешиваясь с толпой.       И не успела преподавательница нагнать его для доскональной проверки, как была вынуждена отвлечься на, пронесшихся мимо ураганом, двух парней.       — Не бегать по коридору! – утопали ее окрики в громкой музыке.       Имевший большой опыт в ведении таких вопрос, трудовик лишь хмыкнул, наблюдая за этим, и устроился в любимом кресле у стены. Все знали — ученики не перегибают палку; он дает им отдыхать. Поэтому с лёгкой душой открыл заранее приготовленный для него кроссворд, натянул очки на переносицу и, щурясь от тусклого света, погрузился в думы.       Танцевальную площадка была затемнена. Ограничена от освещённого импровизированного коридорчика четырьмя толстыми колоннами. Никаких стен.       Справа находился выход из школы, а слева двери, из которых выходили, наводившие красоту в своих классах, девушки. Проходя мимо «сторожей» и стола с газированными напитками, их тут же поглощала темнота, а блестящие платья принимались отражать преломленные лучи дискоболов.       Наблюдая за тем, как на столике с напитками разобрали стаканчики, Васька скептически заметил:       — Неужели никто ещё ничего не заподозрил, учитывая, что при уменьшении количества стаканов, напитки остаются почти нетронутыми. Это же простая математика.       — Это дурость! — заявил Марат, взваливая руку ему на плечо и тыкая ему в грудь красным пластиком. — И я хочу, чтобы в голове сегодня не осталось ни одной цифры, кроме градуса, потреблённого тобой.       Поправив на себе серебристый топик, подошедшая к ним, Кристина прыснула со смеху.       — Пьяный Антипов? Да он же замучает какого-нибудь беднягу теорией относительности.       Васька в привычной манере поправил очки, а Марат ответил, что он был бы только счастлив: по крайней мере, у него тоже появится видео-компромат.       — Я слышал, — продолжил друг, посматривая на Морозову поверх металлической оправы... — что Абрамов запал на сегодняшнюю ча-ча-ча.       — О-о-у-у, — многозначительно протянула Ким, протягивая Кристине приготовленный для неё пластиковый стакан и вступая в объятья свободной руки рыжика.       — В лоб получит, — отрезал же Марат, не отрывая взгляда от толпы и качая головой в такт музыке.       Отреагировав на реплики друзей усталым закатыванием глаз, парень продолжил:       — Слёзно молил меня выдать ему информацию — есть у тебя ухажёр или нет.       Морозова, улыбнувшись, покраснела, отчего Осипов, воззрился на неё с явным недоумением.       — Серьёзно?       Та лишь повела плечом, отпивая из стаканчика.       — Он милый.       А главное, выбесил Карцева. Так что это свойство дало ему сто очков форы перед всеми остальным кандидатам.       Осипов поморщил нос.       — Ну и вкусы у вас, девушки.       Юлька, улыбнувшись, перевела тему разговора в другое русло.       — Как по-вашему прошёл концерт?       — Как свидетельство крахом проигранного пари! — тут же нашёлся с ответом Марат, скосив глазами вправо.       — Ладно-ладно, — Васька отмахнулся от пристальных взоров. — Ты действительно выступил неплохо.       Всплеснув свисающими с плеч друзей кистями рук, Осипов самодовольно поднял брови.       — Подходящее здесь слово — «божественно».       Танцевальная площадка всё больше наполнялась людьми. Колонки в углу зала отбивали ритмичные басы, а первые танцующие уже занимали места в центре. Стукнувшись стаканами под тост Марата о похмелье и выпускном классе, парни двинулись вперёд, на ходу расстёгивая пуговицы приталенных пиджаков, а Ким, пританцовывая, шепнула подруге на ухо, что видела, как учитель информатики отправился домой. И, не дождавшись, пока Морозова ответит, что ей эта информация ни к чему, уже растворилась вне зоны слышимости голосовой волны.       Через полчаса практически все оставшиеся на вечер в стенах школы толпились в небольшом затемнённом пространстве холла, отчего температура воздуха поднималась с критической быстротой. Выбор одежды, состоящей из блестящей маечки с пересекающейся на спине шуровкой и простых тёмных брюк, нашёл своё оправдание. Морозова с усмешкой наблюла за отпустившим всякую скованность, отжигающим под римиксованную латинскую музыку, Маратом; отпивала из стакана, до конца так и не разбирая, что именно было содержимым. Хохотала вместе с Ким над Васькой, старательно изображавшего робота. А позже, подхваченная под локоть возмущённым другом, танцевала с ним на пару отработанные движения песни «Макарэна».       Толпа сгущалась, оставляя всё меньше пространства для кислорода. Не обращая внимания на выступившую испарину и не чувствуя во рту ничего, кроме вкуса алкоголя, Кристина присела отдохнуть у подоконника, в то время как зазвучала медленная музыка.       Из динамиков раздался хрипловатый голос солиста, будто по волшебству рассеивающий одинокие фигуры по периметру, оставляя в центре лишь несколько медленно кружащихся пар. Она заметила чуть помедлившего в своём порыве рыжика, но всё-таки приобнявшего Юлю за талию, и губ коснулась улыбка. Они были такие трогательные в нерешительности своих движений, что под рёбрами кольнуло странной ностальгической радостью. Даже Васька, который по-видимому хотел присоединиться к ней у окна, был приглашён одной блондинистой девушкой и хоть слегка удивленный, позволил себя увести к остальным танцующим.       Взгляд поневоле обратился к присматривающим за ними учителям. По склонённой голове трудовика трудно было разобрать: читает ли он газету, либо просто спит, предварительно снизив слышимость в своём слуховом аппарате. Два остальных учителя стояли в сторонке, переговариваясь между собой.       Там мог бы быть Карцев. Мало ли. Мог бы также стоять у колонны, скучающе обводя взглядом толпу. Расстегнув пару пуговиц у горла, засунув руки в карманы. Ей бы представилась возможность подробнее рассмотреть его, освещённого льющим из-за спины светом, оставаясь незамеченной здесь, в темноте. Интересно, пригласил бы он её?       П-фф, ну и мысли. Разве не ясно. Он не сделал бы этого при остальных. Они ничего не делали при свидетелях. Однажды он основательно разозлился на её фразу, сказанную в коридоре и всякую маломальскую возможность быть услышанной кем-то посторонним. В его голове не родилось бы даже такой идеи; скорее всего, ей пришлось смотреть то, как он бы повёл под руку учительницу начальных классов. И от этого ей под ребро опять что–то кольнуло — Кристина не разобрала. Перевела взгляд на Юлю и Марата, и снова уголки губ слегка приподнялись. Вот, что правильно. Они выглядели правильно. Осипов, крупный статный парень, смущённый донельзя, и Ким, понимающая, с добротой в глазах, тихо о чём-то рассказывающая своему партнеру.       Кристина не нашла ничего лучше, как опять отпить из стакана.       Карцева здесь нет. И вряд ли он дома — можно не сомневаться. Он не стал бы проводить свой свободный вечер на школьной дискотеке — не его уровень. Она — не его уровень.       А ведь скоро он вообще уйдёт, вернётся к своим студенческим будням; место преподавателя займет пожилой, чуть полысевший учитель, отдохнувший и рассказывающий очередные байки своей молодости на очередном уроке информатики.       К танцующим присоединилась ещё одна пара. Тот самый парень, что будто бы запал на её танец, пригласил Катю Макаренко. Замечательно. В носу противно защипало. Все её возможные кавалеры — это самодовольный преподаватель, играющий с ней как мышью, тайком от остальных, лишь когда скучно станет вариться в школьном котле. Тот, к кому она даже не может толком обратиться на «ты», хотя, пожалуй, является единственным, с кем она по-настоящему целовалась.       Поставив стакан на подоконник, Кристина направилась на улицу. Ночной воздух покрыл мурашками нагретую кожу. Хрипловатый, проникновенный голос солиста за закрытыми дверями доносился приглушённо. На парковке ещё оставалось несколько машин, а порожки, где недавно ещё стояли зрители концерта, теперь были абсолютно пусты.       Друзья там, в зале, наслаждаются вечером. А она здесь, чуть ёжится от холода и шмыгает носом. Рядом нет никого, кто мог бы отговорить её от глупого поступка.

***

      Карцев, устроив ноги на журнальном столике, лениво щёлкал компьютерной мышью, просматривая присланные другом по электронной почте фотографии, попутно переговариваясь с ним по телефону:       — Да, я понял, но здесь, думаю, нужно было пустить свет «по ушам», было бы мягче… нет, я пока не работал… — В трубке послышались перебои, и, чуть отстранив телефон от уха, Олег взглянул на дисплей. Мигающим светом высвечивалось «Малая».       Скинув со стола ноги и сев прямее, Карцев перебил продолжающего говорить друга:       — Подожди, у меня вторая линия.       Немало удивившись, он принял звонок.       — Да? — В ухо ударил осипший голос, после непродолжительной паузы сказавший:       — Здрасьте.       В спине будто мгновенно выровнялся железный прут от пробежавших за секунду в голове мыслей. С ней что-то случилось? Она плакала? Её обидели?       Губы сжались в тонкую линию.       — Ты где? — резко отозвался Карцев.       — Э-э... возле школы, под тополями.       — Жди там, скоро буду.