Куда приводят карточные долги

      В день осеннего бала все сходившие на кануне с ума в момент притихли. Учителя, родители учеников, Татьяна Арнольдовна, что представлялась Карцеву как непробиваемая бронированная машина, по сравнению с предыдущими встречами была неузнаваемо притихшей. Даже директриса сегодня молчала. Сидела по правую руку Мэра, тряслась мелкой дрожью, сцепив сложенные на коленях пальцы в крестик и молчала.       В зрительном зале было не протолкнуться.       Удивлённо приподнятой брови заслужил и трудовик, по случаю одетый в нечто, отдалённо напоминающее строгий галстук…       А также его собственное, какое-то будоражащее нетерпение. Карцев поморщился. Вспомни сколько тебе лет, придурок!       Он оказался зажат одной полной сентиментальной мамашей справа и белокурой преподавательницей первоклашек слева в одном из первых рядов по центру. Свет был приглушён. Разговоры постепенно стихали под первые приветственные слова, произнесённые со сцены. В дверях боковой стены маячили макушки участников концерта. Возможно, одной из них была голова волнующейся Морозовой — Карцев не смотрел.       Удивляясь самому себе, весь остаток дня той репетиции, когда её увидел, он дал себе слово сегодня держать себя в руках. Никаких спонтанных фантазий, никаких поступков озабоченного маньяка. Ему пришлось себе напомнить, что игра стала затягиваться. Игра, итог которой может основательно подпортить его делишки. Не приводящая ни к чему конкретному и уже становящаяся слегка больной.       И всё же, тончащее чувство предвкушения ещё одной трёхминутной мысленной дрочки вынуждало пробуждаться вполне обоснованную злость. А это уже нихера не смешно. Даже близко.       С каменной миной, он сидел, пока зал катался со смеху над неуклюжей малышнёй. Пока серьёзные сальные мужики в серьёзных костюмах толкали торжественные речи. Половину концерта — непроницаемое лицо.       — Всё в порядке? — спрашивает его протеже сбоку.       Ему лень отвечать. Пусть лучше продолжает карабкаться ногтями дальше по его ноге, несмотря на сидящих вокруг людей. Или сожмёт ему яйца. Это прибавит концентрации.       Карцев сидел в позе ценителя, удерживая локти на подлокотниках и уперевшись подушечками пальцев друг в друга на уровне подбородка, около двух часов. Вперив взгляд куда-то вперёд. Номер за номером, концерт набирал обороты.       Вот по залу разлилась благозвучная музыка. Три пары закружились в вальсе, заставив зрителей жить одним дыханием. Это действительно было красиво. Особо трогательные приложили платочки к глазам. Танец успокоил и его натянутые нервы. На время.       Объяснений того, что Карцев весь подобрался на месте в то время, как на сцену выходила фигурка в красном платье, можно подобрать множество. Он очень, очень… очень давно не занимался сексом. Казалось, целый хуллиард лет. Его слишком долго и настойчиво возбуждали, а потом останавливали. Однажды и чётким движением пятки в пах. Всё это вносило свою лепту.       Пожалуй, единственным несвязанным с этим моментом был случайный минет. Той, что сейчас проходилась по его ширинке. Но если б это было в данный момент, она б захлебнулась. И он с удовольствием дал бы этому случиться. Хоть посреди этого душного зала, на глазах ошарашенной соседки-мамаши.       Скрипнув зубами и для надёжности сильнее сцепив руки, Карцев позволял думать своей грудастой учительнице первоклашек, что напрягшиеся мышцы — её заслуга. Он позволял этим успокаивать себя.       Но глаза, выйдя из-под контроля, ловили каждое движение Морозовой. Каждую волну её изящной спинки и лоснящейся ножки. Если б взгляд передавал всю энергию, Морозова рухнула и забилась в конвульсиях уже несколько раз подряд. Потому что сегодня она была ещё привлекательнее. Наверное, бьющий в кровь адреналин давал её улыбке ещё больше искренности, взгляду — огня. Или ещё что-то. Хотя, если честно, ему было срать, в чём здесь секрет.       Морозова самозабвенно танцует на сцене. Он, смотря на неё, исходится возбуждением в зале. А слева чуть ли не надрачивает ему чужая женская рука.       Что за ирония?       Пусть продолжается бесконечно желание ничего не останавливать и не менять.       По окончании номера, зал взорвался аплодисментами, убрав руку с его брюк и вернув его в реальность. Хватило сил даже похлопать. Но сконфуженно.       Морозова, откланявшись, скрылась за кулисами, а Карцев отсчитал ещё пять минут, прежде чем выйти покурить. Несколько пролётов лестницы и сигаретный дым пойдут на пользу.       — Это было классно, Кристи.       Карцев застыл посреди коридора. Повернулся на пятках. И, о боже… чтоб тебя. Раскрасневшаяся Морозова выходила из коморки, смущённо улыбаясь. Ей высказал комплимент один из прыщавых молокососов.       Карцев понял его взгляд. И взгляд некоторых школяров тоже. Он прекрасно знал, что могли чувствовать эти пришибленные гормонами подростки. То же, что и он, собственно.       Не нужно было быть знатоком, чтобы прочитать это.       «Держи свой хер в штанах, утырок», — мысленно пожелал он, намереваясь наконец побыстрее выйти на улицу.       Разворот. Шаг вперёд. В кармане накаляется пачка сигарет.       — Ты была… прям супер. Слушай, а ты на дискотеку остаёшься?       Карцев повернул голову, скептически оглядев пацана: незрелая субстанция из кадыка и эрекции. Ты действительно пользуешься такими подкатами, парень?       Но его лицо вмиг стало непроницаемым. Морозова, с переброшенными через плечо волосами, зарделась в ответ.       Это ещё что за хуйня?       — Абрамов! — гаркнул Карцев, отчего не замечавшая его до этого парочка подпрыгнула на месте. — Ты презентацию сделал?       — Олег Викторович, Вы… ж сказали, что на следующей неделе можно?       — Чтоб в эту среду была у меня!       — Да я… ну, у нас каникулы эту не…       Перепуганный насмерть ученик проглотил слова при виде надвигающегося на него учителя.       Но тот даже не смотрел в его сторону. Грозно сдвинув брови, он пролетел мимо, схватив Морозову за руку и потащив её в сторону лестницы.       — Чёрт… — выдохнул парень. До этого не подозревающий, а сейчас твёрдо убеждённый, что у одноклассницы по-видимому очень много хвостов по информатике.       — Мне не нужно делать никакой презентации! — тараторила Кристина, быстро–быстро перебирая ногами и отстукивая каблуком на каждой ступеньке лестницы, чтобы не счесать пол-лица в попытке поспеть за решительной походкой впереди идущего мужчины.       Но он как будто не слышал.       — Олег Викторович…       Раз. И выдернула.       Он развернулся молниеносно, отчего она по инерции ещё продолжала движение. Затормозив только от его стальных клешней, что впились в её плечи.       — Как ты сказала?       — Что вообще происходит… я...       — Мое имя! – потребовал он       — Олег Викторович, — повторяет Морозова в смятении.       Карцев приблизил своё лицо почти вплотную.       — Слушай сюда: либо мы сейчас переходим на «ты», либо я добавлю ещё одну весомую причину сделать это, растянув тебя между пролётов, ясно?       Морозова уставилась на него во все глаза.       — Да Вы что, под наркотой?       — Я предупреждал, — выдохнул Карцев, потянув её к ближайшему поручню.       — Ладно-ладно! — торопливо согласилась девушка.       Учитель, остановившись, с секунду изучал её мимику, а потом отступил, сложив руки на груди.       С трясущимися коленями и ещё не восстановленным дыханием после выступления, Кристина набрала полную грудь воздуха. Абсолютно убедившись, что информатик окончательно свихнулся.       — Э-эм… ты… под наркотой? — проговорила она, раздражённо наблюдая как растягивается улыбка собеседника.       — Видишь, совсем не сложно.       — У меня чуть язык не иссох.       — Переживёшь, — кивнул он, продолжая ухмыляться.       А на самом деле, желая свернуть ее хрупкую шейку. Эта маленькая овечка только что мило краснела от икоты Абрамова, но его даже после всего случившегося назвала полным именем. Карцева будто прошиб разряд тока. И если бы она сейчас не пошла на компромисс, её юбка уже б торчала выше головы.       — И что это было? — снова подала голос Морозова.       Олег вопросительно понял брови.       — Что за психи? — уточнила она, указав на вершину лестницы.       У Карцева сошла улыбка.       — Не перегибай.       — Я «не перегибай», — возмутилась, тыкая в себя пальцем. — Вы только что стащили меня с лестницы!       — Я спас тебя от незащищённого секса с озабоченным подростком.       Кристина обомлела.       — Да он меня на танец хотел пригласить! — воскликнула, поражаясь до глубины души, что человек действительно может верить в то, что произнес.       — Когда ты поумнеешь? — Было ей ответом.       Морозова покачала головой, не веря, что могла такое услышать. Отступила назад. Взгляд Карцева становился острее. Холоднее… но он молчал.       Она отвернулась и поспешно направилась вверх.       — Морозова, — окликнул Олег. — Ты была сегодня… очаровательна.       Кристина чуть не споткнулась на третьей ступеньке. Вцепившись в поручни, прикрыла глаза, когда сердце зашлось в ударах. Медленно повернувшись, произнесла:       — Видишь? Совсем не сложно говорить комплименты.       Учитель беззаботно пожал плечами.       — Меня чуть не стошнило.       — Это пройдёт.