Мастер: Корпорация Шекай

       Дом Фауста был совершенно не таким, как я ожидал. Даже отдаленно. Каюсь, я был готов увидеть склеп, ну или хотя бы серый жуткого вида особняк. Но на деле это оказался… Ну, не знаю, будет ли оскорблением назвать жилище лича сараем? Если совсем точно, то это было деревянное строение примерно пять на пять метров, с крышей, дверью и двумя окнами, по крайней мере, с той стороны, которая была видна мне. Если Фауст спускает всю свою зарплату на лабораторию, не в состоянии обеспечить себя нормальным жильем, то мне уже не терпится заглянуть в нее.        Ну, а если серьезно, то я догадывался, что в его доме есть подземные уровни, что меня совсем не радовало. Поскольку предполагало, что я тоже буду жить под землей. Не то чтобы я имел что-то против или привередничал, но я ведь все-таки беременный, мне вроде как свежий воздух прописан. Ох, святые пробирки, куда катится моя голова, неужели я и правда подумал о себе такое? Что-то мне подсказывало, что дальше будет только хуже. Я вспомнил мамочек, сюсюкающих со своими избалованными чадами в электричке, и меня передернуло. Нет уж. Никогда таким не стану. И мой ребенок не будет отрывать пуговицы у стоящего рядом дяди.        Так, что-то я отвлекся. Пока что единственное достоинство, которое я лицезрел у дома лича, – это огород. Причем, судя по столбикам с пометками, росли тут не овощи и фрукты, а ингредиенты для экспериментов. Пожалуй, мне все же повезло, что я тогда именно с ним в лифте остался. Страшно даже представить, в каких условиях я бы оказался, будь это какой-нибудь рядовой занудный клерк.       - Что пригорюнился, это только прихожая. Ты ведь не думаешь, что у одного из верхушек мира нежити будет такая хибара? - шабнак словно прочитал что-то на моем лице, похлопал меня по плечу.        - Верхушка? А разве Фауст такой влиятельный? Я думал, он просто начальник лабораторного сектора, - честно говоря, меня эта новость малость шокировала. Конечно, как ученый, он очень ценен в определенных кругах, но я и не знал, что он имеет какое-то отношение к политике.        - Эл, ну ты как человек совсем. В отличие от живых, у темной расы власть имеют те, кто ее заслуживает, а не покупает. Фауст один из гениальнейших умов, и вполне естественно, что он имеет немалый вес в нашем обществе. Так же, как и второй. А'льяр пусть и не так высоко забрался, но его фигура тоже весьма видная. Пусть он и кажется холодной скалой, но он отличный боец, и у него на счету немало успешных боевых операций, - Ракарис говорил так, словно сам принимал участие в их жизни. В очередной раз я усомнился в том, что он просто водитель. Уж больно много всего он знал. Даже если они с Фаустом были друзьями, это не оправдывало такую его осведомленность.        - Короче, я откусил огромный кусок пирога. Все равно не понимаю. Если они такие завидные партии, почему их до сих пор никто не захомутал, даже интригой? – уж не знаю, почему меня это беспокоило, но, видимо, я на каком-то подсознательном уровне боялся, что они меня оставят одного с ребенком. Я знал, что это эгоистично, но я определенно не был готов беременеть – я даже не знал, что делать с детьми, не говоря уже о тех жутких четырех этапах, что мне предстояли. И остаться со всем этим кошмаром лицом к лицу было бы выше моих сил.        - Ты снова забываешь, что мы не люди. И омеги нежити не такие коварные и алчные, как человеческие самки. Все же менталитет у нас разный, хоть мы и происходим из одного источника. Омеги, даже те, что прошли мертвефикацию, более самостоятельны. Они получают хорошее содержание за те два года, пока альфы пребывают вместе с ними, и после этого, если у них нет своего дома, наше правительство его выделяет либо альфа покупает его сам, если хочет, чтобы чадо росло в более комфортабельных условиях. Так что, как видишь, у омег нет нужды привязывать к себе альф. А если любовь все же и случается, то такие парочки остаются вместе не на один сезон, - я часть этого уже знал из учебника по нежитиведению, но все равно услышать это от самого нежити было интереснее. Все же, мы и правда слишком многого не знали о них… точнее, теперь уже о нас. Надо привыкать думать о себе как об одном из темной расы.        Мы, наконец, подошли к «сараю», и Ракарис дернул за веревочку. Где-то внутри раздался звон колокольчика. Примитивно, но куда интереснее современных электронных звонков. Я пребывал в легком замешательстве. А'льяр и Фауст остались на работе, так кому он звонил? У них жил еще кто-то? И вот дверь открылась, и я получил ответ на свой вопрос. На пороге в плаще поверх строгого костюма стоял омега-вампир, еще один вид довольно редкой нежити. Отличительной их чертой были красные глаза и слегка зеленоватый оттенок кожи. С годами этот вид нежити приобретал вид худосочных лысых гоблинов, но этот экземпляр был еще молод и выглядел весьма внушительно.        - Добро пожаловать. Мое имя Эйсельс, я секретарь господина Фауста, мне было поручено показать вам дом, - на лице вампира не дрогнул ни один мускул, и он смотрел словно не на меня, а сквозь. Вот еще одна отличительная неприятная черта вампиров – они ненавидели себе подобных, в смысле других вампиров. А поскольку я гибрид и пахну для него как свой, то хорошего отношения к себе ждать не стоило.       «Интересно, а что стало с Земелестесом? Или он был не секретарем? В общем, этот тип мне определенно не нравится», - я вдруг вспомнил секретаря-лешего, который приходил за мной, когда я впервые попал в офис Фауста. Может, вампир тогда в отпуске был?        - Время – деньги, приятель, шевели своей плоской задницей, - Ракарис довольно грубо рыкнул на омегу, и тот инстинктивно сделал шаг назад, пропуская нас в дом.        «Чего это они? Неужели знакомы и, видимо, не с лучшей стороны? И похоже, близко, потому что лично я под плащом не смог бы рассмотреть его зад, даже если бы мне в голову пришла такая мысль», - я вздрогнул и тряхнул головой. Не хватало еще о чужих задницах думать.        Вампир смерил шабнака уничижительным взглядом, но все же повернулся и провел нас сквозь скудно обставленную комнату к огромному камину с человеческий рост. Я немного удивился, когда секретарь вошел прямо в него и остановился, поворачиваясь к нам лицом. И поскольку Ракарис проделал то же самое, я с чистой совестью вошел следом, решив, что массовое самосожжение в их планы не входило. Внутри сбоку оказался небольшой пульт. Эйсельс нажал на одну из кнопок, и прямо перед нами опустилась решетка, а в следующий момент камин, оказавшийся лифтом, тронулся вниз. Судя по тому, как долго мы спускались, дом Фауста находился не в подвале, а в Элесиуме. Наконец, мы опустились в довольно обширный холл. Решетка поднялась, и я вышел наружу, осматриваясь.        Камин был прямо напротив входной двери, с двух сторон окруженный лестницами, ведущими наверх. В боковых стенах было по одной двустворчатой двери. Убранство холла вычурным было не назвать - простенько, но со вкусом. Впрочем, окон тут не было, но учитывая то, что мы были под землей, в них не было особой нужды.        - Прошу за мной, я покажу вам вашу комнату, - секретарь двинулся наверх по одной из лестниц, и мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Ракарис, судя по всему, тут уже бывал или просто не нашел дом интересным, чтобы осматриваться по сторонам. Наверху оказался длинный коридор с дверями, видимо, ведущими в спальни. Вампир прошел до самого конца и открыл последнюю дверь.       Я никогда не был привередой в плане жилья, но переступил порог своего будущего жилища с внутренним напряжением. Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, тут имелась кровать, и шкаф, и стол, и все. По сути, я не мог требовать от лича большего, но почему-то мне стало обидно от такого пренебрежительного отношения.        - Эта комната смежная, за дверью справа - ванная, слева - вторая комната, которая будет переоборудована под детскую, - Эйсельс продолжал монотонно декламировать, словно читал отчет о разработках на очередном собрании. Мне оставалось только надеяться, что не придется с ним часто сталкиваться. – Прошу за мной.        Вампир снова вышел в коридор и, проходя мимо первой двери на этаже, указал на нее пальцем.        - Это спальня господина А'льяра, - он не остановился, а я с интересом бросил взгляд назад. В коридоре было шесть дверей, выходило, что остальные пусты. Фауст не походил на того, у кого часто бывали гости, да и потом, меня поселили в самую дальнюю, значит, остальные заняты? Или, может, она единственная смежная? С другой стороны, то, что у лича уже сорок сезонов никого не было, не значило, что и раньше так было. Может, в остальных комнатах жили его дети или партнера.        Я подавил в себе какую-то иррациональную ревность. Глупо было ревновать к тем, кто был здесь, когда меня еще и на свете не было. Стоп. Какого черта я вообще ревновал? Фауста даже любовником назвать сложно, просто отец ребенка. Ни о какой любви и речи быть не могло. Да и вообще, этому городу всего четверть века, так что не могло тут никого быть… если только верхний город не был построен на подземном. Эта мысль никогда не приходила мне в голову, но сейчас, когда я об этом думал, то это очень даже походило на правду. Возможно, темная раса жила в этом месте столетиями, а когда вышли на свет, то и город решили строить над ним. Удобно и практично.        Пока я предавался размышлениям, мы снова спустились в холл и вампир открыл левую от входа дверь. Там оказалась библиотека, она же столовая. Огромный деревянный стол стоял посреди зала, по периметру которого находились стеллажи с книгами. Давненько я не видел такого количества в частных руках. Это помещение было гораздо уютнее, чем все остальные. Секретарь тем временем открыл другую дверь с противоположного конца холла. Там тоже был коридорчик с тремя дверями.        - Кухня, - Эйсельс указал на дверь справа. – Склад, – слева, а затем прямо: – Лаборатория. Господин Фауст просил, чтобы вы туда не ходили без его ведома.        Судя по тону, которым это было сказано, омега предпочел бы, чтобы я вообще не выходил из комнаты. В принципе, дом оказался не большим, но тут было все что нужно, кроме, пожалуй, одной детали.        - А где спальня самого Фауста? – вероятно, она была на том же этаже, что и моя, но вампир нарочито этого не сказал.        - Там, - я проследил за его пальцем, указывающим в том же направлении, что и находилась лаборатория. А я думал, я псих, помешанный на исследованиях. Оказывается, лич еще больший фанатик науки.        - Ладно, показал, можешь валить и заниматься своими делами, мы тут как-нибудь сами. Пока вещички перетаскаем, - Ракарис неожиданно снова влез в наш разговор, нависая над вампиром. Сколько бы раз не наблюдал, всегда жутко веселило, насколько же омеги нежити пасуют перед альфами – бедный пацан весь напрягся и втянул голову в шею. Кстати, у меня, по идее, тоже был этот инстинкт. Пока не довелось проверить, но думаю, реакция будет похожей. Мне аж даже захотелось позлить шабнака, чтобы самому прочувствовать, как это будет происходить. Все же, в том, что я стал нежитью, можно найти и плюсы. Теперь мне дорога открыта ко всем тайнам темной расы.        - Постарайтесь ничего не сломать. Всего хорошего, - Эйсельс демонстративно развернулся и покинул коридор, в котором мы так и стояли. Спустя минуту послышался звук опускающейся решетки.       - Он тебе чем-то не угодил? – мне было жутко интересно, почему же мой друг так взъелся на этого паренька.        - Паразит из отдела Альтернативных Изысканий, если ты вдруг не знал, это шпионский отдел нашей корпорации. И как только Фауст его терпит? Небось, этот проныра голову ломает, кто ты такой и как оказался партнером Фауста, если пахнет от тебя вампиром, - Ракарис вдруг расплылся в широкой улыбке: – Черт, как же, наверное, это классно было бы – выпустить тебя в зал на какой-нибудь бал и понаблюдать.        - Эй, я тебе не игрушка. Я же не виноват, что для каждого вида пахну сородичем, ну или почти для каждого. Шестнадцати неразумных видов в той сыворотке не было, так что для них я, видимо, буду пахнуть как нежить неопределенного рода, - я надулся, изображая обиженного. Ну не говорить же, что мой внутренний ученый тоже загорелся этой идеей.        - Не злись. Просто твой случай действительно слишком необычный, так что ты еще не раз привлечешь внимание, а особенно теперь, когда официально заключил партнерский союз с Фаустом. Я ведь говорил, он фигура видная. Так что проверок тебе не избежать, - шабнак коварно оскалился, и я тут же представил толпы репортеров у двери и пачки шпионов за каждой шторкой.        - Вот уж счастье так счастье. Ладно, пошли уже, что ли, вещи перетаскивать, а то скоро вечер, - я только сейчас понял, как же мне будет не хватать этого порой безалаберного и дурашливого парня.

***

       Ракарис ушел незадолго до ужина. Я кое-как разложил свои вещи, не утруждаясь их аккуратным размещением. У меня еще завтра официальный выходной, так что, успею. В голове у меня по-прежнему были жуткий хаос и смятение. Я подумал, что хорошо, наверное, что за мной присматривает такой влиятельный человек, не знаю, как бы я смог работать в таком состоянии.        Решив, что раз уж я тут вроде как нахлебник, то стоит хотя бы поесть приготовить, я спустился вниз и вошел на довольно большую кухню, светлую и, на удивление, почти идеально чистую. То ли лич тут никогда не готовил, то ли у него жутко педантичная уборщица. Открыв холодильник, я, слабо сказать, впал в шок. В моем холодильнике такой ассортимент продуктов был только… никогда. Даже на праздники у меня не набиралось и половины того, что было здесь.        Вот интересно, у него всегда так, или он ЭТОМУ ради меня приказал все купить? По сути-то нежить в большинстве своем питается деланным мясом, хотя Ракарис говорил, что у него не слишком приятный вкус. Думаю, лич думал так же, потому что этого продукта я тут вообще не нашел. Хотя, конечно, может статься, что Фауст втихомолку продолжает подъедать человечинку. От этой мысли меня передернуло, и я предпочел об этом не думать.        В готовке я не мастер, но все же кое-какие блюда соорудить могу. Поэтому, когда в кухню резко вошел нацыга, я аж подпрыгнул, едва не перевернув мясное рагу с овощами. То ли он подумал, что к ним ворвались воры и решили заодно приготовить себе поесть, то ли не ожидал, что этим вором окажусь я, но альфа замер и впился в меня пытливым взглядом. По коже сами собой побежали мурашки. Ох уж мне эти омежьи гены, ни минуты покоя.        - Ужин почти готов. Если тоже будете, то подождите в столовой, я уже почти закончил, - я снова повернулся к плите, призывая к порядку разбушевавшиеся гормоны.        Однако А'льяр и не думал уходить. Вместо этого он подошел ближе, прижимаясь ко мне сзади и зарываясь носом в мои волосы, собранные в вечно лохматый хвост. Я замер, позволяя двигаться только руке, помешивающей жаркое. Сердце пустилось вскачь, а одна часть тела, которая в последнее время все чаще бунтовала, заинтересованно запульсировала. Запах, исходящий от альфы, был очень приятным, и от него немного кружилась голова, но я не мог позволить себе утонуть в нем.        - Постой, я же у плиты, - я попытался запротестовать и отцепить от себя руки альфы, но на мои жалкие потуги не обратили внимание. Кажется, сейчас я во всей красе смогу убедиться, что реагирую, как и подобает омеге.        Нацыга опустил руки ниже и одной накрыл мой напряженный пах, а второй прямо сквозь легкие домашние штаны и трусы надавил на колечко ануса. Между ног тут же стало горячо и немного влажно. Я уже собирался возмутиться по этому поводу, но тут вспомнил, что было написано в книге по поводу первого этапа беременности. Мне нужен секс с отцом ребенка минимум раз в три дня. И как после этого я мог сопротивляться? Все равно же скрутят и поимеют.        Я попытался сосредоточиться на процессе готовки, убавляя огонь под кастрюлей до минимума. Видимо, сообразив, что бунт подавлен, А'льяр уверенно потянул мои штаны вниз – и вот я уже, совсем как молодая жена, стоял у плиты с голой нижней частью тела и краснел вплоть до самых пяток. Я старательно делал вид, что ничего не происходит, пытаясь смотреть только на рагу.        Нацыга, тяжело возбужденно дыша, опустился на колени и ухватил руками меня за ягодицы, слегка шлепнув по внутренней стороне бедра и заставляя расставить ноги шире. А в следующий момент я вообще забыл и о рагу, и о том, где я и с кем. Если бы пару седмиц назад кто-нибудь сказал мне, что начальник охраны засунет язык мне в зад, я бы вмазал ему так, что искры посыпались. А сейчас я был словно сам не свой от охватившего меня возбуждения. До чего я докатился: занимаюсь всякими непотребствами на кухне, да еще и с наглой нежитью, которого совсем недавно терпеть не мог.        Альфа довольно грубо оглаживал мои бедра, глубоко проникая в меня языком. Перед моим взором все плыло, и я начал инстинктивно поводить бедрами, насколько это было возможно. Внизу все горело огнем. Как бы жутко это не звучало, но я хотел чужого члена. От осознания этого факта хотелось плакать и биться в истерике. Сейчас я прекрасно понимал, что изменился и в какую ситуацию попал. Не важно, что я сам думал по этому поводу, мое тело теперь всегда будет жаждать мужчину. Не могу сказать, что это плохо, мне нравилось то что происходило, но сознание все еще не могло поверить, что я делаю такие вещи не по любви.        А'льяр оторвался от моего колечка, вызвав у меня стон неудовольствия, и встал. Десять секунд на шорох одежды, а затем я содрогнулся всем телом, ощущая, как он прижался ко мне сзади. Последнее здравое действие, которое мне удалось сделать, – это погасить огонь под ужином, а в следующий момент нацыга приподнял меня за одну ногу, заставляя упереться в плиту, и толкнулся внутрь. Кажется, у них какая-то страсть к этой позе, хотя, надо сказать, что для положения стоя, она очень удобная. Я неосознанно сравнил обоих моих партнеров. Это второй раз, когда я занимался сексом, и второй раз – стоя на одной ноге.        Было немного больно, что определенно подействовало отрезвляюще на мой неработающий мозг. Я застонал, но меня только крепче прижали к горячему даже сквозь одежду телу. Господи, и как во мне умещалось два члена во время течки, вспомнить страшно. Сейчас мне казалось, что и одного как-то многовато, размерчик-то не детский. Альфа вошел на всю длину и начал двигаться назад, вызывая неприятное жжение, но моя плоть от этого и не думала опадать. Запах обволакивал меня, стимулируя возбуждение, и я знал, что дальше должно быть лучше. Мышцы внутри сокращались, пытаясь подстроиться под вторжение и облегчить мои страдания.        Я начал машинально помешивать жаркое в кастрюле, хотя в этом уже не было нужды, просто мне нужно было на что-то отвлечься. Нацыга слегка изменил угол проникновения, и я вскрикнул, потому что боль резко изменила направленность и теперь растекалась волнами сводящего с ума чувства. Единственная нога, которой я стоял на полу, подкосилась, но благо, я упирался в плиту, да и А'льяр держал меня довольно крепко.        Я пытался хоть немного проанализировать свои чувства, чтобы понять, чем это может отличаться от того, что чувствуют люди, но каждый раз, когда альфа погружался в меня на полную длину, мысли раскатывались по голове, не в состоянии собраться. Все это было странно и непривычно. Так внезапно приобретенная личная жизнь сбивала с толку, но одно я мог сказать наверняка – никогда я не скажу, что секс мне неприятен. Я все глубже погружался в водоворот охвативших меня чувств, ощущая, как сзади все беспорядочнее двигался мой любовник. Я опустил руку на собственную уже сочащуюся семенем плоть, пользуясь тем, что у нацыги руки заняты и меня он остановить не сможет.        - Ну что за бардак? – твердый голос, прозвучавший в тишине, до этого нарушаемой только нашим тяжелым дыханием и моими полустонами, прозвучал как гром в небе. Меня словно молнией прошило. Я выгнулся, прокусывая губу до крови, изливаясь в собственную руку и чувствуя, как внутри меня раздувается узел альфы.        Если бы я в данный момент не был слегка пришибленным после оргазма, точно сгорел бы от стыда. Мало того, что лич нас застукал занимающимися не пойми чем на его же собственной кухне, так еще и смотрел так, словно это было вполне ожидаемо. Фауст сделал шаг вперед, и я неожиданно услышал глухое рычание за своей спиной, от которого дрожь пробежала по позвонкам. Нацыга прижимал меня к себе, словно босс претендовал на что-то, что принадлежало только ему.        - А ну не рычи, щенок. Эл вон весь аж сжался, - Фауст подошел почти вплотную, беря со стола полотенце и слегка прикрывая мое опавшее достоинство. – Давайте договоримся, что для подобных целей вы будете использовать спальню.       - Прости, - кажется, мой мир только что перевернулся. Я и правда услышал раскаяние в голосе нацыги или у меня слуховые галлюцинации? Мне стало совсем не хорошо. Если для нежити такое поведение не проблема, то меня вся эта ситуация вводила в состояние истерики. И сейчас, когда возбуждение сошло, меня начала бить крупная дрожь. Это все так неправильно для моего человеческого сознания. Я горестно всхлипываю, и внимание альф тут же переключилось на меня.        - Эл, тебе больно? – лич осторожно приподнимает мое лицо за подбородок. Он был взволнован, но это меня совсем не радовало.        - Я не должен быть здесь. Я не должен делать этого. Я ученый, а не чья-то жена, - ну все, докатился, у меня началась истерика, и я уже больше не мог сдерживать слез. Не будь мне так плохо, точно бы посмеялся – я стою полуголый на кухне с членом в заднице между двух мужиков и реву, словно они меня насилуют.        - Все хорошо, малыш, поплачь. Твое сознание сейчас переживает сильный стресс, оно меняется, так что в слезах нет ничего постыдного, - Фауст встал плотнее, обнимая меня спереди. Кажется, я даже услышал звук затрещины, отвешенной явно нацыге. И я просто позволил себе реветь в его дорогую мантию. Они и так уже видели мои худшие стороны, вряд ли я смогу опозориться еще сильнее. Эти двое - они ворвались в мою жизнь подобно урагану, внеся в нее столько смуты, неуверенности и раздрая, что мне казалось, я никогда не смогу восстановиться.        Мы простояли так довольно продолжительное время, пока А'льяр наконец не смог освободиться из моего тела. После этого он по указке лича отнес меня в спальню и усадил в ванну, а затем ушел, предоставив мне возможность подумать. Я погрузился в теплую воду по самый нос. Второй раз я перенес значительно легче и тело почти не болело, разве что слегка ныло в пятой точке. С другой стороны, сегодня во мне был только один член, и если они больше не станут так экспериментировать, то я привыкну. Два года... или больше. Это очень большой срок, и я, правда, смогу ко всему это привыкнуть, вот только я не хочу. Вернись обратно моя скучная одинокая жизнь.

***

       Отмокнув и приведя немного мысли в порядок, я испытал желание утопиться в этой самой ванне, но вовремя вспомнил, что я уже мертв и так умереть не смогу. Меня пожирало чувство стыда, не столько за ту скандальную сцену секса, сколько за свое невменяемое поведение. И чего, спрашивается, я разрыдался? Ну да, жизнь несправедлива, но я вроде это уже и так усвоил, зачем возвращаться к тому, чего не исправить? Конечно, у меня был выбор наплевать на все, включая собственного ребенка, и пусть развивается как хочет, без вливания силы альф. Но разве смог бы я так поступить? Конечно, нет. Пусть я не был готов стать отцом, пусть я понятия не имел, как вообще смогу дальше жить, но, по крайней мере, родить я просто был обязан его сильным и здоровым.        Вода остыла, и мне пришлось-таки из нее выбраться, переодеться и, набравшись храбрости, спуститься в столовую. Я бы, может, и отсиделся сегодня в комнате, но проблем это не решит, да и есть уж очень хотелось. Последний раз у меня съестное во рту было с утра, да и «упражнения» меня немного вымотали. Фауст о чем-то вещал нацыге, когда я осторожно приоткрыв дверь, заглянул внутрь.        - Как ты себя чувствуешь? – лич указал мне на стул около себя. При этом я отметил, что А'льяр сидел с другого края стола. Хоть тот и не был таким уж длинным как в каких-нибудь дворцах, но меня от нацыги все равно отделяло четыре стула. Это немного радовало, потому что я чувствовал себя неудобно и не хотел сейчас находиться к нему слишком близко.        - Нормально… Простите, я вел себя не очень хорошо, - может, он и сказал, что все нормально, но я чувствовал, что должен извиниться.        - Не волнуйся об этом. Ал, будь добр, принеси ему поесть, - Фауст довольно сурово посмотрел на нацыгу, и тот молча поднялся и вышел на кухню. Видимо, секс на волка действовал умиротворяющее, потому что мне показалось, что начальник охраны даже не обратил внимания ни на фамильярную кличку, ни на то, что по статусу омеги - это мне положено их обслуживать. Все же кое-что я усвоил хорошо из своих курсов нежитеведения и теперь надеялся убедиться, насколько учебник разнится с жизнью. Лич тем временем сосредоточился на мне: – Надеюсь, комната пришлась тебе по вкусу. Мы не стали заставлять ее вещами: когда немного придешь в себя, я выкрою время и мы съездим к деревенщику, где ты сможешь заказать любую мебель, какую пожелаешь.       - Да, спасибо, - мне вдруг снова стало жутко стыдно от того, что я подумал, будто лич собирался содержать меня, как дешевого любовника.        - Теперь по поводу сегодняшнего. Я понимаю, что тебе пока тяжело с этим смириться, но нам все же придется выдерживать минимальные нормы контактов. Я поговорил с А`льяром, и он обещал, что больше таких экспромтов не будет. О своем «визите» мы будем сообщать заранее и, чтобы свести их к минимуму, иногда будем делать это вдвоем. Что скажешь? – альфа выжидающе смотрел на меня, а я просто не знал что ответить. По сути, мне и так шли на огромную уступку, хотя могли иметь меня каждый день. Наверное, я все же эгоист, но вся эта ситуация меня угнетала.        - Хорошо, - я кивнул, не зная, что еще сказать.        - Относительно твоего статуса… - Фауст выудил откуда-то сбоку папку. В этот момент как раз вернулся нацыга и поставил передо мной дымящуюся тарелку с моим жарким, чашку травяного чая и тосты. – Поскольку факт того, что ты нежить, мы больше скрыть не можем, я сделал документ мертвефикации задним числом. По официальной версии ты не выжил после взрыва в своем доме. Скончался от тяжелых ран в нашем корпусе Центральной больницы. Если кто-нибудь будет спрашивать, постарайся придерживаться этой версии. Компания решила, что не может потерять твой мозг, и тебе была сделана принудительная мертвефикация. Вот документ, который ты должен подписать, здесь отказ от претензий на то, что тебя вырвали у смерти. Кроме того, я оформил тебе новые документы, так что теперь ты полноправный член темного общества.        - Похоже, с самого начала не стоило притворяться, что я человек, это все равно рано или поздно вскрылось бы. Эммм, а каким видом вы меня записали? – я шумно выдохнул, мысленно поздравляя себя с очередным изменением в жизни.        - Ну, я не мог сделать тебя личем, поскольку наше обращение слишком отражается на внешности, поэтому, если ты не против, я записал тебя вампиром. Для нас это самый приемлемый вариант, да и не будет никто особенно вдаваться в подробности, - Фауст улыбнулся, протягивая мне все оставшиеся документы. По идее, стоило бы их, конечно, прочитать, но я сейчас был слишком обескуражен и все равно не уловил бы подвоха, если бы он там был. Так что я молча поставил свою подпись везде, где указал альфа, и принялся за еду. Солонки на столе, конечно, не было, так что сегодня мне придется довольствоваться несоленой пищей, а уж потом я позабочусь, чтобы соль была у меня с собой. Я пока не настолько готов смириться со своим новым статусом, чтобы отказаться от нее совсем.        После этого лич еще много чего говорил о расположении дома, о том, куда я могу здесь ходить один, а куда не стоит. Я слушал его в пол-уха, потому что на тело снова накатывалась усталость и я старался быстрее доесть свой ужин, чтобы, наконец, устроить себе свидание с кроватью. Наверное все дело было в моем постепенном переходе к окончательному варианту нежити - ведь сыворотка не могла так быстро изменить меня всего и, вероятно, будет что-то "достраивать" еще не один месяц - поэтому я так уставал. Думаю, пройдет еще не один день, прежде чем я окончательно осознаю, что живу теперь в Элесиуме с двумя взрослыми мужчинами. Да что там, я еще с мыслью о ребенке толком не смог свыкнуться.