Дневник Евы

Привет. Меня зовут Ева О'реган. Мне 17 лет. Я живу в городе. Я люблю собак. Я люблю теннис. Мои таланты – рисование, пение и танцы. Я живу в семье, состоящей из 4 человек – чудесные родители, я и мой младший любимый брат Томас. Для этого нужен чертов дневник? Записывать бесполезную общую информацию, а затем со слезами на глазах бегать за мелкими мальчишками в коридоре и орать, умолять, что бы отдали «абсолютно секретную тетрадь»? Для этого нужен чертов дневник? Что бы писать обо всем, что происходит? Или же записывать свои мысли на бумагу? Депрессия, депрессия, депрессия. Привет. Меня зовут Ева О'реган. Мне 17 лет. Ненавижу абсолютно все вокруг. Мои таланты – их нет. А может и есть, но забитые глубоко, никому не нужные. Привет. Меня зовут Ева О'реган. Мне 17 лет. Я живу в семье, состоящей из 4 человек . Мои родители, которые живут вместе лишь из-за принципов, лишь из-за «детей, которым нужны не разведенные отец и мать». Сдохли бы они со своими мнениями, с фразами, кои вычитаны из определенных книг. Подумали бы они, что говорят, когда замахиваются на «детей, которым нужны не разведенные отец и мать». Подумали бы они, что говорят, когда продают очередную вещь из дома ради выпивки. Подумали бы они, что говорят, когда просыпаются на полу, облеванные, с побоями на вонючих телах, взявшихся «ниоткуда». Мой младший любимый брат Томас, который уже много месяцев – лишь труп. Да-да, труп, ибо в этом мире его уже нет давно. Он в своих фантазиях. Он за пределами сего пространства. Он под очередной дозой наркоты. Привет. Меня зовут Ева О'реган. Мне 17 лет. И я уже давно лишилась остатков оптимизма в данной ситуации. Я много курю. Дымлю, как паровоз, вот так выражаются мои друзья, которых нет. Хожу одна по улицам ночами. Пью отвратный коньяк. Трахаюсь с первым встречным. Наркотики не берут. Я не знаю, где я сейчас. Нахожусь в совершенно незнакомой квартире. Рядом со мной, на огромной роскошной кровати – человек, имя которого не помню. Темно. Пишу эти строки при слабом свете луны. Ничего. Я привыкла, привыкла к темноте. Горчит в горле. Смотрю в пепельницу на тумбочке рядом – куча недокуренных до фильтра сигарет, слабый дымок все еще вьется над пеплом. Malboro. Мерзость. Дышу ели, будто начался приступ астмы. Пора уходить, как я это делала всегда. Ночью, тихо, так же, как ухожу из жизней ненужных мне людей, которым так нужна я. Голова болит, но в животе все еще слышно приятное тепло. Очевидно, я выпила неизвестное дорогое пойло. Впрочем, судя по обстановке квартиры, живет тут далеко не бедный человек. Но мне-то какое дело? И какое ему дело до меня… Может, он вообще принял меня за проститутку. Была бы рада, если бы он заплатил смертью. Рывок, пытаюсь подняться – новый приступ мигрени. Ох, как же тяжело, как же тяжело-то, мною быть. Встаю, кровать не создает ни единого звука – новая кровать. Однако, вдруг, легкое посапывание рядом со мной исчезает. Очевидно, у очередного моего партнера чуткий сон. Он потягивается. Приподнимается и включает настольную лампу. Сейчас я увижу его лицо, он увидит мое. Ах, дайте же мне спокойно уйти. Дайте же спокойно дожить. Разучилась ли я, тихо исчезать?