Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

В углу закрытой камеры сидел, поджав под себя колени и плача, весь в крови, слезах и поту сидел Иккинг. На минуту успокоившись, он завыл и со всей силы ударил по стене своей окровавленной рукой. Он начал биться головой об стену, каждый раз удар был сильнее и сильнее. Слезы уже кончились, а горе осталось. С каждой минутой горе возрастало, жажда мести увеличивалась, так же как и желание убиться об стену. Мести за брата. За названного брата, который всегда мог развеселить. Он всегда его поддерживал, защищал, а Иккинг не смог. Не смог его защитить, когда он в этом нуждался. И убили брата из-за одного проворливого человека, который не смог сдержать язык за зубами. И самое главное - этого человека Иккинг любил. И он его предал. Она его предала. Астрид. От ее имени на лице Иккинга вновь оставила свою дорожку одинокая слеза. Зачем она это сделала? В голове у Иккинга было куча вопросов, которые сплелись воедино. Иккинг, пытаясь их распутать, запутал их еще сильней. В голове вновь всплыла та картина. Самая ужасная картина в его небольшой жизни. Перед ним вновь всплыли глаза дракона, которые просили его о помощи. Они делали это в первый раз за все время, а Иккинг не смог. Он бездарь, бездарь, который ничего не может без чьей либо помощи. За это он винил себя еще сильней. Дальше в его ушах послышался рев дракона. Он был настолько жалостлив, что Иккинг не смог его слушать. Он со всей силы, которая осталось в нем закричал. Просто закричал от безвыходности. И это помогло. Рев прекратился, но на его место пришли воспоминания. Как близнецы зажали его, чтобы Иккинг не вырвался. Как Рыбьеног, стоящий за Стоиком, что-то записывал в свой блокнот, каждый раз смотря на Иккинга и усмехаясь. Как Стоик и еще несколько викингов связали Беззубика веревками и цепями, и как Стоик был рад тому, что Ночная Фурия будет убита. Как Сморкала выломал Беззубику крыло, и взяв меч, вознес его над Фурией. Как был слышен последний рев Беззубика. Как его глаза закрылись и его тело больше не пыталось вырваться из цепей. Как близнецы бросили его к трупу самого близкого ему существа. К Беззубику, который больше не когда не полетает, не сделает милую мордочку для того, что бы Иккинг дал ему очередную порцию рыбы, больше никогда не собьет своего наездника хвостом, не издаст своего победоносного рыка. Этого больше никогда не будет. Его одежда и обувь в секунду окрасилась в багровый. Его руки были в крови. Он обпер слезы, из-за чего его лицо оказалось как и руки, кровамым. Почему они не убили его, сразу, там же и на том же месте. Ему больше не нужна жизнь, его предали все. Один Плевака встал на его защиту. Один Плевака хотел просто выпустить Ночную Фурию, обьясняя это тем, что она никогда не убивала людей, а если Иккинг ее приручил, она не будет нам мешать. Но его не слушали. И еще перед его глазами встал силуэт. Астрид. Если бы она промолчала,сейчас бы всем было хорошо. Никто бы не знал, что Иккинг водит дружбу с драконом, и Иккингу было бы хорошо с названным братом. Но нет, она так не захотела. Она уже выбрала свой путь. И все, кто принимал участие в убийстве, понесут свое наказание. Рано или поздно, если Иккинг не сможет, их покарает судьба. От мыслей Иккинга оторвал скрип двери. Он посмотрел в сторону света. Вынесли приговор, ну и хорошо. Сейчас убьют. Где, чем и когда Иккингу было наплевать. Главное, что убьют. Избавят его от горя. Иккинга безцеремонно схватили, взяли как мешок, и понесли куда то. А он даже не сопротивлялся. Пока он и еще несколько виккингов шли, Иккинг понял, что его несут не на главную улицу, не на овраг и даже не к дому вождя. Его несли на причал. Иккинг это понял и без каких либо имоций, но не очень громко сказал. - Опустите меня на землю, я сам пойду. Виккинг ничего против не имел, и поставив Иккинга на ноги отошел. Как Иккинг и предтолагал, шли они на причал. Как только они подошли, Иккинг увидел шлюпку. Тут до него дошло. Он сам подошел к ней и бросив на всех злой взгляд проговорил. - Я буду мстить, - после этих слов Сморкала не выдержав смех сказал. - Ты. Будешь. Мстить, - он специально выделял каждое слово, что бы еще сильней разозлить Иккинга. - Ой как мы все боимся, - после этих слов смеялись все. - Ты только побыстрее начни... - начала говорить Забияка, но Задирака закончил мысль. - ... А то не успеешь, помрешь с голоду и холоду. Примерно сегодня что ли. А нет ты же оружие не поднимишь. - Да, конечно, но не забудьте: Хорошо смеется тот, кто смеется последний, - садясь в шлюпку, проговорил Иккинг. После этих слов, некоторые викинги замолкли, но те, кто принимал участие в убийстве даже не подумали замолчать, нет. Иккингу было наплевать. Он уже отплыл от берега и плыл туда, куда его несет волна.