Отцы и Дети. Истории...

Бал, который был приготовлен за две недели, выглядел изумительно. Все по плану Анны. Хоть она и принимала участие в подготовке, сама же не готовилась к нему. Времени не хватало катастрофически: плакаты, заклинания, разрешения, собрания, контроль всей команды, оформление. А, еще Анна, как ни странно, решила сдать экзамены. Та работа, на которую хотела устроиться девушка после учебы, требовала почти заоблачных успехов в учебе. «Я - сильная, я справлюсь», - день ото дня твердила себе Финниган. Она всегда считала себя оптимистом, всегда верила в лучшее, но только не сегодня. За два дня до бала Анна попросила Миранду выбрать для нее роль, даже дала ей палочку, и позволила купить платье. Все было бы ничего, если бы ее подруга до сих пор не отошла от той идеи, что она предложила Финниган пару месяцев назад. А, теперь Анна на весь вечер будет привязана своим же собственным правилом к Пьюси. «Попалась в собственную ловушку», - вздохнула Анна и собрала заклинанием волосы в пышный хвост, - «Как она могла? Я не хочу этого… Не желаю быть весь вечер привязанной к этому… Слизеринцу. Я рассчитывала провести этот вечер в кругу друзей, но теперь он обязательно воспользуется своим положением и испортит мне весь праздник». «Он - чистокровный наследник одной из самых древних магических династий - это то, что нужно…» - вспомнились слова Миранды. Анна очень хотела попасть в этот «Орден Белых Ведем», она зачитала до дыр библиотечную книгу о них в которой описывались обряды посвящения, их ритуалы, привилегии, заклинания, талисманы, одежду. Она знала о них почти все. Но это условие, которое было необходимо для принятие в Орден беспокоило девушку. Лишение девственности это очень ответственный поступок, ведь это будет ее первый мужчина. «… он был бы идеальной кандидатурой…», - так говорила Миранда. Да, он красив, статен, силен, опытен, но жесток, циничен, напорист, эгоистичен. Анна вздохнула и взяла в руки тунику. «Эта та жертва, которую я должна принести… Или нет?» - спросила сама себя девушка. Она совершенно не обязана делать этого именно с Пьюси. Калеб. Это тот человек, который всегда выслушает, поймет, поддержит, не осудит. Он тот с кем Анне комфортно, спокойно, уютно. Но предложить ему переспать с ней, все равно, что предложить это брату - глупо и стыдно. Надев одеяние, Финниган сильно зажмурилась и сжала кулачки, открыла глаза и надела на руку старинный древнегреческий браслет. На четвертом курсе Миранда и Пол дразнили их с Калебом парой, Анна смеялась, а вот Пен как-то слишком странно молчал по этому поводу, ничего не отвечая. «С тем же успехом можно сброситься с Астрономической Башни», - Анна сама так говорила. Она не может подойти к Калебу и сказать обо всей ситуации. Да, он не осудит, возможно, даже согласится помочь, но сможет ли принять эту помощь сама Анна. Ведь после этого они не будут уже просто друзьями - их дружеские отношения дадут трещину. Финниган еще раз вздохнула, надела тиару, выдохнула и вышла за дверь. - Спасибо, что согласился сопровождать меня, - улыбнулась Тея, подавая руку Фреду. - Я не против, - также ответил улыбкой Джонсон, - Но, я думал, что ты пойдешь на бал с Джеймсом… Что случилось? Вы не разговаривали с матча… - Как подготовка? - быстро перевела тему девушка, умоляюще смотря на друга. Не нужно было уточнений, чтобы понять, к чему готовится Фред. - Почти все готово, - ответил он, вздыхая, - Она сможет вырваться из дома с матерью, у нас будет лишь шесть часов… - Где думаешь справлять «Рождество»? - спросила Тея. Рождеством они так называли предстоящую свадьбу, чтобы не вызывать подозрений окружающих. - У Джеймса в доме, - ответил Фред, осматривая подругу, - Ты, я надеюсь, будешь там, ведь у тебя особенная роль… - Конечно, - Тея положила руку на плечо Фреда, - Я уже договорилась с родителями, они не против. Тем более их экспедиция затягивается… Твой отец будет? - Он обещал устроить что-то грандиозное, сказал, раз его сын женится, это должно быть сильно и мощно… Фред, его брат, устроил бы именно такую свадьбу, - грустно улыбнулся Джонсон, вспомнив своего дядю. - Кто ты сегодня? - резко сменила тему девушка. - Я успел выбрать себе очень хорошую роль, - вздернув нос, ответил Гриффиндорец, - На сегодня я - Посейдон. - Ты действительно успел выбрать, - засмеялась Тея. - А, кто ты? - Хотела быть какой-нибудь воительницей, - вздохнула девушка, - Но я поздно спохватилась, да и из Лазарета меня долго не выпускали, так что…осталась только Брисеида… - Троянская царевна? - улыбнулся Фред, увидев сморщиное личико подруги, - Ту, что захватили греки и отдали Ахиллесу? - Прекрати, - стукнула Гриффиндорка парня, - Я хотела независимого героя… - А, теперь придется гадать и искать своего хозяина, - засмеялся Фред. - Не волнуйся, я с удовольствием помогу найти тебе твою жену, - подколола друга Тея. - Ха, - теперь уже Фред скорчил рожицу. - Эдвард обещал пронести на бал виски, - сказала Лидия Дотс, одевая тунику. - Это будет веселый праздник, - улыбнулась Трейси, смотрясь в зеркало. Слизеринки пятого курса решили сильно не напрягаться и выбрали себе роли нимф, сирен и других мифических существ, которые сводили с ума и убивали. Такова была природа, как и греческих существ, так и Слизеринок. - Как давно ты получала письма от родителей? - спросила Паркинсон, одевая серьгу. - Вчера? - ответила Дотс, - Как обычно, писали о правилах аристократах, об этикете, о правилах хорошего тона и прилежного поведения… - Аристократы всегда должны мыслить здраво, - передразнивая отца, сказала Трейси. - Ничем не должны выказывать в обществе недовольство, печаль, грусть, растерянность, скрывая их за улыбкой и приветливым взглядом, - также, почти грубым голосом подхватила Лидия. - Принимать все как должное, - продолжила Трейси, смеясь, - И не жалеть ни о чем… - Кто вообще придумал эти правила? - спросила подруга Слизеринку. - Какой-то средневековый маг-маразматик, - четко сказала Паркинсон. - Интересно, а родители следуют этим правилам? - спросила Лидия, надевая босоножки. - Моя мама точно - нет, - ответила Трейси, - Да, и отец - еще тот блюститель… - Да, уж, - вздохнула Дотс. - Жду не дождусь, когда вырасту, - возвела глаза к потолку Трейси. - Думаешь, тогда они от тебя отстанут? - засмеялась Лидия, - Ты - очень выгодная сделка… Если тебя удачно выдадут замуж, твоя семья получит хорошие связи… - Поэтому, я жду принятия этого чертового «Закона…», - перебила подругу Слизеринка, - Не желаю жить по законам аристократии - они скучные, глупые, старомодные… Не желаю выходить замуж за того, кого не знаю… Не желаю быть марионеткой в руках родителей… Я хочу быть свободной, независимой… - Желаю удачи, - с ноткой сарказма сказала Лидия. - А, ты, я вижу, уже смирилась с участью будущей жены этого прыщавого, мерзкого, плохо пахнущего, двадцати пятилетнего лорда Дилона Харпера-третьего… - зло улыбнулась Паркинсон. - Это - запретная тема - ты знаешь, - прошипела Лидия. - Я не хочу выйти замуж за одного из таких уродов, имеющих кучу денег, которые только и ищут себе жен покрасивее, чтобы выглядеть на их фоне более привлекательнее , - воскликнула Трейси. - Ну, извини, Пьюси уже занят, - тихо, но лучше бы кричала, сказала Лидия, - Так что наслаждайся такими как Харпер. Трейси и Лидия еще минуту прожигали друг в друге дыры, а затем вздохнули и вышли из комнаты, натянув на лица улыбки, ведь аристократы не должны выказывать в обществе недовольство, печаль, грусть, растерянность, скрывая их за улыбкой и приветливым взглядом. - Сегодня ты должен быть со мной, - четко сказала Шарлота, давая понять Скорпиусу, что не отступит. - Я тебе ничего не должен, - усмехнулся Скор, оглядывая свой наряд. - Мы все еще официально помолвлены, - не унималась Слизеринка. - Не волнуйся, - почти сочувственно ответил Скор, не смотря на девушку. - На бал мы придем вместе… - Я не позволю тебе унижать меня на глазах всей школы, - воскликнула Шарлота, - Если не уважаешь себя, увлекшись Гриффиндоркой, то подумай о своей семье, как это скажется на авторитете… - Алекс позаботится о тебе, - перебив девушку, сказал Скорпиус, - И проследит, чтобы ты не сделала какую-нибудь глупость… - Ты бросишь меня на балу из-за Уизли? - возмутилась Шарлота и уперла руки в боки. - Да, - очень спокойно ответил Малфой. - Что скажет отец, если узнает о твоем увлечении? - спросила, как бы невзначай, Шарлота. - Он уже знает, - ответил Скорпиус, раздражаясь напористостью этой девицы. Сначала, Шарлота растерялась, возможно, даже испугалась, но сразу же взяла себя в руки, ведь аристократы всегда должны мыслить здраво. - А, мать? - спросила Шарлота. - Она осталась в благом неведение, - ответил Скорпиус, поправляя лавровый венок на голове, все также не смотря на свою официальную девушку. - Как ты думаешь, что она сделает, когда узнает? - Она не узнает, пока закон не примут… - Все настолько серьезно? - спросила тихо Шарлота, понимая, насколько ее голос обреченно звучит. - Да, - ответил Скорпиус, посмотрев точно в глаза Дюваль, - Я люблю ее… - Ты не умеешь любить… Аид. Это имя нравилось Роберту все больше и больше: сколько в нем злости, силы, могущества, коварства, похоти… Ему даже играть не нужно было, чтобы стать этим персонажем. Словно Пьюси родился для того, чтобы когда-то стать Аидом - Богом Подземного царства. Одежда, что была на Пьюси, полностью отображала образ Аида. Он почти забыл обо всех, наслаждаясь своей персоной, и в самый последний момент вспомнил о Джене - его невесте и спутнице на этот вечер. Разумеется, она ни от кого не принимала предложений о сопровождении: знала, что для нее это может обернуться чем-то нехорошим. Поэтому Пьюси не волновался за свою спутницу, которая выбрала роль, удовлетворяющую Слизеринца - Минта - возлюбленная нимфа Аида. Она же объяснила это тем, что роль Персефоны - жены Аида - к тому времени была уже занята, хотя она была вакантна до вчерашнего дня. Джене просто не хотелось быть его женой, даже если это всего лишь бал-маскарад. Она решила, что Персефону будет играть какая-нибудь бешено-влюбленная в Роберта девушка, которая не будет подпускать Джену к своему «мужу» близко весь вечер. Это единственное что радовало Слизеринку, но и не только это. Она решила сыграть по крупному: сделать необдуманный, сумасшедший шаг, который удивит всех кроме Анны Финниган и Розы Уизли. Пока Пьюси будет думать, кто будет играть его жену на балу, его невеста удивит всех. А, вот Роберт, действительно, гадал, кто же будет его Персефоной. Если это какая-нибудь уродина из Пуффендуя, то она испортит Слизеринцу весь вечер, а если красотка, то будет отвлекать его от наблюдений за Дженой. Это немного напрягало Пьюси. Хотя это не единственное… Пен. Калеб Пен сопровождал Анну Финниган на балу, это было ему известно уже давно, но не укладывалось в голове. Он точно не равнодушен к Анне, это заметно по его движениям рядом с Финниган, по его выражению лица, - «Полного идиота», - решил про себя Слизеринец. Он относился к ней с какой-то космической нежностью, словно Анна - фарфоровая кукла и вот-вот разобьется. Это жутко бесило и раздражало Пьюси. Внутри него словно что-то взрывалось, стоило ему взглянуть на Пена. Они следили друг за другом, словно тигры, готовые перегрызть друг другу глотки за добычу. После матча Пьюси не удавалось поймать Финниган так, чтобы она была одна: всегда либо с Пеном, либо с кем-то из подготовительной команды и постоянно занята, либо с Мирандой, которая что-то говорила Финниган отчего та злилась, либо с Уизли, которая почти боялась Пьюси, как огня, и держалась подальше, а следовательно и Анна вместе с ней. Это еще более накаляло обстановку, заставляя кровь пульсировать в висках. На балу Финниган будет прикована к кому-то, скорее всего к Пену, а он - Роберт - к своей Персефоне, и он не сможет толком даже вновь почувствовать этот глупый запах жимолости, что преследует его по ночам, ускользая с рассветом. С каждой ночью этот запах все незаметнее и незаметнее, он ускользает. Роберт почти перестал спать, чтобы хоть как-то сохранить этот жутко возбуждающий запах, но и этого было мало Гриффиндорке. Она смотрела в спину Пьюси, наверняка зная, что он чувствует ее взгляд, словно оценивала, прикидывала что-то, решалась на какой-то поступок. Стоило же Пьюси повернуться, она отворачивалась или удалялась, оставляя Слизеринца в жутком раздражении, которое медленно смешивалось с возбуждением. Гриффиндорка уходила, а Слизеринец оставался неудовлетворенный и злой, срываясь на первом попавшемся студенте. Все шло наперекосяк. Он давно хотел уже покончить с Ней, затащить насильно в какой-нибудь класс или угол и избавиться от похоти и возбуждения, но в следующую секунду останавливал себя, он не хочет слышать ее всхлипы боли и плач. Нет… Он хочет слушать ее стоны и мольбы, ласкающие слух… За полчаса до начала бала, Гермиона решила прогуляться по замку, вспомнить былые времена. Спускаясь по лестнице, женщина ощущала рукой шероховатость перил, таких древних и таких родных. Идя по коридорам, она касалась ладонью стен, вспоминая школьные годы. Послышался чей-то смех, и Гермиона обернулась. Нет, это не может быть Луна, ее голос уже не такой высокий и детский. Проходя мимо статуй и картин, в памяти всплывали шутливый голос Фреда, веселый смех Джинни, задумчивое сопение Невилла, критическое фырканье Лаванды, взрыв от очередного заклинания Симуса или вспышку фотокамеры Колина. Столько всего вспомнилось… Женщина и сама не заметила, как оказалась в том самом коридоре, у той самой сены, которая знала много, но не могла рассказать ничего. < Он уже был здесь, ждал ее. Комната на этот раз была в темных тонах, как раз так как нужно: старинная кровать была заправлена черным шелковым бельем, на окнах весели тяжелые черные шторы из плотной ткани, чтобы не пропускать свет солнца, который так некстати, огонь в камине тоже, как ни странно, был черным. В ее руках была газета с кричащим заголовком на первой странице «Убийства маглов - месть или демонстрация?», а на глазах - слезы. - Два квартала, - сказала девушка в пустоту, - Всего два квартала… Парень повернулся. - Они убили ни в чем неповинных людей… За что? - спросила она, и не ожидая ответа, продолжила, - За то что они - маглы, грязь под их начищенными ботинками, - с презрением говорила Гермиона, смотря прямо в серые глаза, а затем, перешла на крик, - Они были всего в двух кварталах от дома моих родителей! - но в следующую секунду зажала рот рукой, понимая перед кем сейчас говорит. Из глаз покатились слезы, она зажмурилась, швырнула газету в огонь и подошла к шторам, становясь спиной к Малфою. - Почему все так? - спросила она, проглатывая жгучий комок в горле, - Что мы сделали такого, что на нас свалилось такое безумие? Драко подошел к Гриффиндорке сзади, он понимал, что сейчас лучше молчать, дать ей выговориться. Он положил руки ей на плечи и чуть сжал. Гермиона повернулась к парню. - Они ничего не знают… Теперь я для них - никто… В его глаза она увидела немой вопрос. - Мне пришлось это сделать… - прошептала Гермиона и почувствовала, как его рука легла на талию, - Я стерла им память и отправила далеко отсюда… - он притянул ее к себе, обнимая, - У них больше нет дочери… - теперь его рука гладит ее волосы, - У меня больше нет родителей… - Все будет хорошо, - прошептал Драко, касаясь губами ее лба. Гермиона резко подняла голову и встретилась глазами с Ним. - Поцелуй меня, - прошептала она и почувствовала, как его рука касается ее лица, стирая соленые капли слез, - Сделай это, прошу… Драко наклонился и коснулся ее губ так легко, словно боялся, что это сон, и от поцелуя он проснется, оказавшись в темной Слизеринской спальне. - Не так, - плача, сказала Гермиона. Драко выдохнул и прижался губами к губам девушки, раскрывая их. > Миссис Уизли провела по стене рукой, вспоминая тот день - их первый поцелуй. - Ее больше нет, - сказал Драко Малфой, облокотившись о стену. Женщина вздрогнула от неожиданности. - Что ты здесь делаешь? - спросила она, отходя от стены. - Предаюсь воспоминаниям, - ответил Лорд Малфой, подходя к бывшей Гриффиндорке. Она отшатнулась от него, встряхнув головой, отгоняя воспоминания, - И, похоже, не я один, - он провел рукой точно там же, где минуту назад касалась Гермиона. - Ты решил прийти на праздник? - спросила женщина, отходя от стены и мужчины. - А, как иначе, - ответил Драко, смотря прямо ей в глаза. - Я уже ухожу, - спохватилась Гермиона, отворачиваясь. - Зачем же? - наслаждаясь это игрой, спросил Малфой, - Может, мне уйти? - Нет, нет, - не оборачиваясь, сказала Уизли, - Ты оставайся… - Куда же делось твое «ВЫ»? - спросил Драко, засунув руки в карманы. Гермиона резко обернулась. - Зачем, зачем ты все усложняешь? - спросила она, подходя к нему, - Тебе нравится играть? - Я не играю, - ответил медленно Малфой, - Я пытаюсь понять… - Что? - спросила Гермиона, повысив голос. - Тебя, - тихо ответил мужчина, внимательно смотря на женщину, словно запоминая каждую черточку ее лица снова и снова. - Это замкнутый круг, - возведя глаза к потолку, выдохнула женщина. Она стояла близко к нему, только рукой подать. - Да, - согласился Драко, - Это замкнутый круг, который невозможно разорвать… - Нет, - строго и четко сказала Гермиона, пятясь, - Я знаю, как его разорвать… - Конечно, - улыбнулся Малфой, - Ты все всегда знаешь… - Держаться от тебя подальше, - не слушая мужчину, сказала она, развернулась и почти побежала к лестнице. Уже спускаясь, женщина услышала голос Малфоя: - Ты не все знаешь. - Чего же я не знаю? - Все скоро закончится… Закон примут. - Что? - удивленно спросила Гермиона, остановившись на ступенях - она не верила своим ушам. - Наши дети не будут страдать как мы, - сказал мистер Малфой и отошел от перил, скрываясь из виду. - Малфой? Тишина. Он стоит, облокотившись о стену, и глубоко дышал. - Драко? Желание подойти к перилам и увидеть ее глаза, было невыносимы, но он устоял. Не зря же он - Малфой. - Дорогие дети, - начала профессор МакГоногал, обращаясь к студентам, которые ее совсем не слушали - они обсуждали предстоящий бал, - Прошу внимание, - женщина оглянула зал. Ей нравилась идея с греческой тематикой, это было как-то ново, загадочно, интересно. Все преподаватели поддержали Миневру и стали помогать ученикам. Зал был просто великолепен: белые ткани струились по стенам, преображая обстановку, даря ей что-то необычно-волшебное и старинное. Студенты были одеты прямо как в книжках: туники, браслеты, бусы, прически, обувь. Если бы Миневра не знала, что это бал-маскарад, то решила бы, что случайно использовала маховик времени и оказалась в Древней Греции, настолько все выглядело правдоподобно. Рядом с директором стояли бывшие ученики Хогвартса. Они были удивлены не меньше МакГоногал: еще чуть-чуть и Гарри Поттер обронит очки, а у Лаванды Бранут упадет челюсть и стукнется о пол, - Студенты! - громко сказала Миневра и улыбнулась, зная какой эффект произведет на учащихся повышенный тон директора, - Прошу немного внимания, - ор в Главном Зале стал стихать, - Я рада приветствовать Вас на нашем Рождественском Бале-Маскараде. Как вы уже поняли, тема этого года - Греческая Мифология, это одна из самых увлекательных исторических эпох, - Миневра сложила руки перед собой, - Посмотрите вокруг, - она обвела рукой весь зал, - Как великолепен сегодня зал… За это нужно сказать «Спасибо» нашей подготовительной группе: они успели за две недели произвести преображение нашего Большого Зала в Древнегреческий Амфитеатр - это почти титанический труд с их стороны, и я думаю, они достойны похвалы, - Миневра захлопала в ладоши, ей вторил весь зал. - Я, также хочу поблагодарить преподавательский состав, который поддержал идею и помог ребятам осуществить их задумку, - по залу опять раздались аплодисменты. - Сегодня у нас особые гости, - директор отошла в сторону, открывая бывших учеников Хогвартса, - Они сегодня пришли, чтобы поздравить вас с Рождеством. Миневра ушла со сцены, позволяя Героям Войны сказать слово. - Эм, - Гарри Поттер почесал затылок. - Ну, вобщем, бал великолепен, - он жутко волновался. - Знаете, Рождество - это загадочный и очень красивый праздник, который позволяет поверить в чудеса даже самого неверующего человека, - Золотой Мальчик оглядел всех детей и понял, что должен сказать. - Это праздник, в день которого невозможно быть слишком взрослым или слишком юным, это день, когда забывается все плохое и вспоминается только хорошее. В этот праздник могут сбыться все мечты, если очень этого захотеть. В Рождество каждый может получить прощение, зная, что его не осудят и простят, и начать все заново, понимая, что в этот день все возможно… - он почему-то решил, что именно в этих словах нуждаются студенты. - Поэтому, я желаю вам, чтобы вы дольше оставались детьми, ведь детство - протекает быстро, так и не заметишь, как пролетят эти мгновения. Я желаю вам веры в чудеса: пока в вас живет вера в чудеса, живет и мир, который целиком и полностью состоит из чудес. Я желаю вам исполнений ваших желаний: только самые искренние желания могут исполниться. Я желаю вам, чтобы вы умели прощать и были прощены, ведь никто не без греха… И, самое главное, что я могу вам пожелать, так это хорошей учебы, сдачи всех экзаменов на «Отлично» и того будущего, которые вы для себя готовите… Гарри Поттер помахал рукой ребятам и отошел в сторону, ему вслед посыпалось море аплодисментов. - Что я могу сказать вам, - вздохнула Гермиона, выходя на середину сцены, - Этот вечер прекрасен своей необычностью: эта тема, зал, костюмы, атмосфера - все завораживает и заставляет вспомнить то, каким были для нас школьные годы, - женщина вспомнила Святочный Бал, - Тот бал был сказкой для нас, казался совершенным, мы, ну, по крайней мере я, считала, что такое нельзя повторить… Это был сказочный вечер. Но, сегодня, стоя здесь, я ощущаю себя немного неловко от того, что не вписываюсь в обстановку, теперь я понимаю, что дети вашего поколения, дети будущего могут сделать все намного сказочнее, красивее. Я не думала, что когда-то буду завидовать вам, - она протянула руку, указывая на всех, хотя смотрела лишь на Хьюго, Розу, Джеймса, Альбуса и Лили. - Я знаю, что ваша жизнь будет лучше нашей, что вы будите счастливее нас, - Драко Малфой невольно взглянул на женщину, и Скорпиус это заметил. - Вы - лучше нас, у вас светлое будущее. И, кто бы, что бы ни говорил, у вас есть будущее: вы сильные, смелые, красивые, а самое главное, что вы умнее всех нас - ваших родителей, - Гермиона заметила на лицах детей улыбки, - Помните это, и никогда не сдавайтесь… Миссис Уизли отошла к Гарри и сжала его руку: - Твоя речь была просто великолепной, - сказала она шепотом Золотому Мальчику. - Мне тебя не переплюнуть, - засмеялся Гарри и вдруг посерьезнел: вперед вышел Драко Малфой. - Здравствуйте дети, - начал он, прочищая горло, - Я уже не могу пожелать вам счастливого Рождества, светлого будущего… - он смотрел лишь на детей-аристократов, так как обращался именно к ним. Когда Гермиона закончила свою речь, Драко понял, что должен подарить надежду обреченным детям, он должен намекнуть на то, что у них есть право свободно выбирать. - Я могу лишь сказать пару слов, - он вздохнул, - Когда началась война, - все резко повернулись в его сторону, никто из взрослых не хотел говорить при детях о тех годах, а в зале стало очень-очень тихо. - Я был на перепутье: за Пожирателей Смерти или же за Орден Феникса, за войну или за мир, за Лорда Волан-Де-Морта или за Золотого Мальчика. Первоначальный мой выбор был ни за кого-либо из вышеперечисленных, первоначальный мой выбор был за семью. Я вступил в войну вслед за семьей, решив, что семья знает лучше, решив, что с семьей мне будет все не по чем… - все не понимали к чему клонит Лорд Малфой, и только дети-аристократы вслушиваясь в слова одного из них понимали каждое слово, - Я ошибся… Я понял это слишком поздно, потерял то, что сейчас уже не могу назвать своим, а могу лишь жалеть о том, что никогда не смогу вернуть… Однако, вступив на истинный путь, я помог множеству людей: Лорд Волан-Де-Морт пал, а вместе с ним и все, кто ему служил: Пожиратели и их семьи, и их дети. Чистокровные волшебники, прислуживающие Реддлу потеряли многое из-за своих предрассудков, из-за своего нежелания принимать что-то новое, из-за влияния старших, - Драко Малфой краем глаза заметил, как по щеке Гермионы скатилась слеза. - Теперь на Нас наложено вечное клеймо - Дети Пожирателей Смерти. Каждый из Нас всю жизнь будет убеждать всех вокруг и себя самого в том, что мы не такие как наши родители. Мы всю жизнь будем стараться стереть это жуткое клеймо с себя… - он говорил очень спокойно, словно речь шла о погоде, все удивлялись его спокойствию, понимая как тяжело говорить о тех страшных временах, и лишь немногие знали как больно было Драко Малфою бередить эти старые раны. - Поэтому, я желаю вам, чтобы вы не повторяли Наших ошибок и шли на зов сердца, а не на зов семьи… Если это настоящая семья, - он посмотрел не Скорпиуса, а затем на Алекса Забини, - То она поймет и примет ваше решение, каким бы оно ни было… Когда он отошел в сторону, в зале все еще стояла гробовая тишина. Скорпиус и Алекс захлопали первыми, им вторили Джена Эббот и Трейси Паркинсон, затем - Роберт и Роза, а затем - и все остальные: просто для того, чтобы не выглядеть дураками. И лишь Шарлота Дюваль стояла и молча следила за Драко Малфоем, который почти прямым текстом дал понять детям-аристократам, что они могут принимать решения в независимости от дозволения их родителей, он дал понять обреченным детям, что их будущее определит их решения, а не решения их родителей. Он дал им надежду на то, что они могут стать свободными от родительского гнета. Он почти прямо сказал, что, если будут мировые выборы, то они могут проголосовать «ЗА», и после принятия «Закона…» им не будет ничего. Он дал безнадежным детям зеленый свет. Драко Малфой объявил тихую холодную войну. После пожеланий мистера Малфоя все были чуточку обескуражены и поэтому желали ученикам стандартные вещи: отличного окончания школы, хороших оценок, счастья, здоровья, успехов и так далее. - Ну, что ж, - сказала профессор МакГоногал, вздохнув, - Я бы хотела сейчас огласить правила, которые вы должны будете исполнять во время проведения бала. Эти правила были вывешены в гостиных факультетов, но я все равно повторю их, - она вздохнула и продолжила, - Оглянитесь по сторонам, посмотрите на своих соседей, - директор дождалась, когда ученики выполнят ее просьбу, - С этой минуты они больше не ученики Школы Волшебства и Чародейства Хогвартс. С минуты и до полуночи Вы будете теми персонажами, которых выбрали для себя на сегодняшний вечер. Сегодня вы должны будете вести себя так, как подобает вашему персонажу. Вы пришли на бал со своей парой, но сейчас вы расстанетесь с ней. Вашей парой на сегодняшний вечер станет персонаж, который предписан вам историей, - директор еще раз вздохнула, - Это ведь на много интереснее чем просто бал. Это намного увлекательней, чем, если бы вы просто пришли в костюмах и потанцевали. Это интересный поворот событий, способный сплотить вас, помогающий вам понять друг друга, позволяющий провести время с незнакомым человеком. А, сейчас я передаю слово тому персонажу, который позволил всем нам узнать тайны Греческого Мира - Гомеру, - Миневра МакГоногал отошла в сторону, и на середину сцены вышел Джордан Линч, исполняющий на сегодня роль Гомера - легендарного древнегреческого писателя-сказителя. - Всем привет, - начал сегодняшний Гомер, - Я рад приветствовать всех вас на сегодняшнем балу в честь наших Богов. Сегодня я буду вашим Гидом в древнегреческий мир. И, я рад представить вам великого Зевса и его неповторимую жену - Геру. Скорпиус под руку с Розой вышел на середину сцены. Он был рад, что хотя бы сегодня ему не нужно притворяться, что он любит ту, которая стоит рядом с ним. Гермиона смотря на эту пару не верила глазам: они так похожи на Них, они так странно смотрят друг на друга, когда Роза улыбается Скорпиусу, ее щеки начинают гореть, а глаза - светиться. Женщина медленно повернулась в сторону Малфоя, заметив тень улыбки в уголках его губ. Драко так же медленно ответил ей взглядом, заметив удивление в глазах женщины, которую он не забудет никогда. Это было как видение: дети родителей были вместе, пусть и просто на людях, просто для бала, но для Них это значило на много больше. Скорпиус и Роза заставили вспомнить те вечера и ночи, проведенные в комнате, которой больше нет, заставили нахлынуть воспоминания с такой силой, что терпеть ее - все равно, что удержать ветер в руках. Воздуха катастрофически не хватало, сердце начало убыстрять темп, а на глаза стали наворачиваться непрошенные слезы. - Гарри, извини, - глубоко дыша, сказала Гермиона, - Я выйду на воздух: здесь очень душно. - Да, да, конечно, - засуетился Поттер, - Тебе помочь? - Нет, - успокоила друга женщина, - Все нормально, я скоро вернусь… - Ладно, - в глазах-изумрудах можно было прочесть беспокойство. Гермиона почти выбежала из Зала в коридор, но не заметила, как одинокая тень проскользнула за ней. - А, сейчас, я представляю вам Посейдона - бога морских глубин: океанов, морей, ручьев, озер и протоков, и его супругу - Амфитриту, - воскликнул сегодняшний Гомер, приглашая на сцену Фреда Уизли и его спутницу на сегодня. Джонсон поднялся по ступеням, помахал рукой ученикам и стал оглядываться по сторонам, намереваясь найти свою жену. Пока все аплодировали, Роза Уизли сделала жест рукой, который заметил лишь Алекс Забини и встал рядом с Робертом. На сцену вышла Амфитрита. Зал стих. Сначала, Фред удивился, подумал, что это с ним что-то не то, но когда повернулся и увидел Джену. Она улыбнулась, подошла к Гриффиндорцу, вложила свою руку в его, и подняла вверх. - Что ты делаешь? - шепотом спросил Фред. - То, что хочу, - улыбаясь, ответила Джена, смотря прямо на Роберта, которого уже почти держал Алекс, - Сегодня праздник, который я хочу провести с тобой. - Я видел списки, - все никак не веря в происходящее, возмущался Фред. - Видишь Алекса, который держит Пьюси? - сказала Эббот, Джонсон кивнул. Первой захлопала в ладоши Розы, вставая со своего трона, ей вторил Скорпиус, который ничего не зная об их плане, решил поддержать Джену. Он взглянул на Роберта и произнес одними губами: «Это всего лишь бал». Затем, зааплодировал весь зал. - Это был мой план, в котором мне помогли Анна, Роза и Алекс, - присаживаясь на свой трон, продолжила девушка. - Забини? - удивился Фред. - Он хороший парень… - Да, этот вечер полон сюрпризов, - улыбнулся сегодняшний Посейдон и сжал ладошку свой невесты. - Ты сегодня какая-то мрачная, - взволнованно сказала Калеб. - Все хорошо, - попыталась улыбнуться Анна, - Я просто устала после экзаменов, да и Миранда прожужжала мне все уши про этот бал… - Кстати, - будто что-то вспомнив, сказал Пен, - Я так до сих пор и не знаю, кто ты. - Скоро узнаешь, - ответила девушка, следя за своей подругой Гордон, - Скоро узнаешь… - И, ты не хочешь спросить, кого играю сегодня я? - удивился Гриффиндорец, наблюдая за происходящим на сцене. - Глупый, я видела списки, ты - Тесей, - вздохнула Анна, наблюдая уже за настроением Роберта Пьюси. - Да, точно, - почесал затылок Калеб. Он был почти восхищен поступком Джены Эббот - она, не боясь злости Пьюси, выбрала роль жены Посейдона - Фреда. Все знают, что Роберт и Фред на ножах из-за Джены, но она сделала свой выбор, отдав себя Джонсону. Этот поступок вдохновил Калеба на одну идею, которую он хотел воплотить в реальность только на выпускном. Можно сказать, что Джена подтолкнула мистера Пена. Роберт Пьюси за последнее время сильно часто маячит на его горизонте. Они часто мерялись взглядами, а Калеб иногда замечал, как плотоядно, дико смотрит на Финниган Пьюси. Он будто бы ждет, когда она останется одна, чтобы наброситься. Слава Мерлину, Анна не была одна все время, пока готовили праздник. Было видно, как Пьюси бесится от того, что не может достать Анну, как сжимаются его кулаки, как раздуваются его ноздри стоит пройти Анне рядом. Сегодня она тоже не должна быть рядом со Слизеринцем, потому что это не правильно. Сегодня Анна должна быть рядом с ним - с Калебом, потому что это - правильно. Сегодня Калеб скажет Анне, что любит ее. Он уже открыл было рот, но Анна его перебила: - Я пойду, скоро мой выход… - Да, иди, - натянуто улыбнулся Пен. - Не скучай, - Анна коснулась щеки парня ладонью. - Пол ведь рядом, - уверил подругу Гриффиндорец, - Так что не переживай за меня… Когда она удалилась, Калеб глубоко вздохнул и отпил большой глоток пунша. - Что это значит? - возмущенно воскликнул Роберт, вырываясь из рук Алекса. - Это значит, что она на сегодня Амфитрита, - ответил Забини, пытаясь сдержать напор друга. - Ты знал? - прошипел Роберт. - Да, - ответил Алекс, - А, если бы ты был повнимательнее, то тоже знал бы… - Что ты имеешь в виду? - воскликнул Пьюси. - Ты слишком много времени уделял Финниган и забыл о Эббот. - Да, как ты смеешь? - Что тебя больше оскорбляет: то, что Джена предпочла тебя Джонсону, или то, что ты в кои-то веки теряешь контрольная ситуацией? - Да, пошел ты… - Роберт вырвался из рук друга и зашагал в сторону сцены - сейчас его выход. - А, теперь прошу внимания, - воскликнул Джордан Линч, - Я хочу представить вам владыку подземного царства, бога мертвых - Аида. Роберт Пьюси, словно делая одолжение, чуть поклонился залу, девушки Пуффендуя захлебнулись воздухом. Он оглядывал зал в надежде найти свою Персефону, но никого подходящего не мог найти. - Как ты? - спросила Миранда Анну. - Как невиновный на казни, - мрачно взглянула девушка на подругу. - Не говори глупостей, - поправляя полоску на голове Анны, вздохнула Миранда, - Ты выглядишь великолепно… Он не устоит. - Мать отдает дочь в лапы Царя Подземного Царства? - усмехнулась Гриффиндорка. - Это для твоего же блага, - уверила сегодняшняя богиня плодородия подругу. - Не уверена, что для моего… - А, теперь, его прекрасная, неукротимая жена - Персефона, - воскликнул как раз в этот момент Линч. Роберт, делая непринужденный вид, искал глазами девушку - его спутницу. Когда все зааплодировали, Пьюси понял, что нужно обернуться. - Прошу любит и жаловать - Персефона - дочь Зевса и Деметры, жена Аида, - восторженно говорил Гомер, а девушка с тиарой на голове подошла к Роберту и вложила свою руку в его. Он резко притянул ее к себе, вдыхая приятный аромат жимолости: - Сегодняшний вечер наш… - Позволишь себе лишнее и я сломаю тебе руку, - кипя от злости сказала Анна, ища глазами Калеба, который стоял ни жив ни мертв. - Сегодня ты - моя. Я не упущу этого момента, - касаясь губами виска девушки, прошептал сегодняшний Аид, прижимаясь своим телом к ее. - Ты отвратителен, - прошипела сегодняшняя Персефона, выкрутилась из объятий «мужа», сделала плавный реверанс и потянула Роберта к тронам. - Моя жена от меня ни на шаг не отойдет, - тихо сказал Пьюси, сжимая ладонь своей «любимой», - Иначе, гнев Бога царства Мертвый будет ужасен. - Сколько месяцев я могу находиться вне твоей досягаемости? - задала вопрос Анна. - Одну треть года, - завораживающе сказал Роберт. - Будем считать, что этот вечер и есть моя свобода… - Нет, - резко сказал Бог подземного Царства, больно сжимая руку своей «жены». - Ты слишком долго от меня бегала: то с Гордон, то с Уизли, то с Пеном, - фамилию Калеба он сказал, будто выплюнул, - То с Эббот… - он многозначительно посмотрел на свою спутницу, давая понять, что разгадал их план. - Сегодня я - твой муж, я - твой бог, я тот, с кем ты проведешь весь бал… - Это всего лишь игра, и ты переигрываешь, - вырвав свою руку из цепких лап Роберта, сказала Анна и взглянула на сцену, где уже представляли ее сегодняшнюю мать - Деметру - Миранду. - Да, - тихо сказал Пьюси, касаясь колена девушки так, чтобы никто не видел, - Детская жизнь закончилась. Начинаются взрослые игры… Гермиона вышла на балкон подышать, забыть то, что пришлось вспомнить, отстраниться от всех, от них, от Него. Женщину не волновал ни холод, ни снежинки, опадающие на плечи. Она облокотилась о перила балкона и запустила руки в волосы, сжимая ладонями голову. Как можно было себя не сдержать? Как можно было совершить такую оплошность, ведь он все видел - он следил за ее реакцией, следил и наслаждался, пытался предугадать реакцию, выявить щель в броне защиты женщины. И ему это, к величайшему ее сожалению удалось. Гермиона знала, что с Ними что-то не так, что они - и Малфой, и она что-то испытывают друг другу, только боятся сказать, бояться, что не выдержат взгляда друг друга, боятся, что потом не смогут остановиться. Эти их встречи, пусть и случайные, тому подтверждение: каждый раз он начинает подводить разговор к этой теме, и ему, похоже, все равно, что будет дальше: убьют они друг друга или кинуться обниматься. Но Гермиона знала, что любовь это не повод забывать про свою честь, семью, достоинство, совесть. Поэтому она останавливала его каждый, каждый раз, стараясь отойти от Этого разговора. Лучше держаться подальше от соблазнов: ему и ей, потому что запретный плод сладок. Гермиона выдохнула и чуть всхлипнула. «Как же легко было тогда, в начале первого года Их обучения», - думала миссис Уизли, - «Мы точно знали, где добро, где зло; где враг, где друг. Наши сердца не были еще запутаны так сильно, что дышать было больно… Никаких секретов, загадок - все открыто: будь то первая влюбленность или первая ненависть». Все было настолько просто и правильно тогда, что сейчас Гермиона жалела о тех днях, о тех невинных, сказочно-естественных моментах. Слезинка скатилась по щеке, - «А, сейчас, все очень сложно: теперь уже понимаешь, что не бывает абсолютного добра или абсолютного зла, теперь мы видим не два цвета: черный и белый, в каждом человеке мы видим теперь лишь серый цвет в котором преобладает либо чуть больше черного или же чуть больше белого. Теперь открытые фразы значат слабость и невинность, которые безжалостно искореняются. Сейчас больно осознавать, что у человека есть два мотива для всякого поступка: один - который красивый, и второй - подлинный*. Раньше этого Мы не знали, знали лишь то, что твой враг делает гадость тебе из-за ненависти, а друг - добро из-за любви к тебе». Гермиона вздохнула и услышала шаги за спиной. Не нужно было поворачиваться, чтобы узнать кто это. - Уйди, - женщина попыталась сказать четко и ровно, но голос предательски дрогнул. Никто не ответил, - Я хочу побыть одна. Опять тишина. Бывшая Гриффиндорка сильно зажмурилась, отгораживаясь от всего мира, от Него. Пара шагов за спиной, и тело уже чувствует его присутствие, натянувшись как струна. Гермиона выпрямилась, все еще держась за опору. Она поджала губы, понимая, что Драко Малфой никуда не уйдет, и выдохнула: - Они так на нас похожи… - Более чем, - отстраненно сказал Малфой, подойдя к перилам и положив на них руки. - Так похожи, - повторила Гермиона, закрывая глаза, - Я боюсь… - Чего? - удивился мужчина, повернувшись к ней. - Того, что они так на нас похожи… - Не понимаю тебя… - Когда родители и их дети очень похожи, - начала женщина, - Их судьбы повторяются… - она вздохнула и обхватила себя руками, - Я не хочу, чтобы они совершили ту же ошибку что и мы… - Ты так уверена, что-то, что между нами было это - ошибка? - удивился Драко. - А, разве нет? - возмущенно спросила миссис Уизли, медленно поворачиваясь. - Что, если это нам с тобой урок, - спокойно сказал Малфой, хотя его сердце обливалось кровью - ведь она считает Их любовь - ошибкой. - Теперь я тебя не понимаю… - Вдруг, это мы с тобой совершили ошибку, отказавшись друг от друга, - приближаясь к Гермионе, почти шепотом сказал бывший Слизеринец, - Быть, может, если бы мы с тобой… - Мы? - возмутилась женщина, - Ты бросил меня на Башне… - Хорошо, - попытался успокоить ее мужчина, - Если бы я тебя тогда не бросил, если бы остался с тобой, то все было бы иначе… - Если бы, если бы, - передразнивая Малфоя, сказала Гермиона, - Ты и я: мы сделали свой выбор… Ничего уже не изменить… - А, что, если судьба показывает нам, какая была бы наша жизнь, будь мы вместе, - прошептал Драко, беря ладонь женщины в свою, но она не обратила на это внимание. - О чем ты? - Что, если нам демонстрируют нашу с тобой ошибку на их примере… Глаза Гермиона выражали одновременно удивление и злость: - Что ты имеешь в виду? Драко смотрел на миссис Уизли, словно видел ее впервые. - Моя дочь и твой сын… что? Малфой молчал: Роза Уизли - вся в мать - побоялась сказать близким о своих отношения со Слизеринцем, с Малфоем. - Слушай меня внимательно, - Гермиона ткнула пальцем в грудь Драко. - Моя дочь не наступит на те же грабли что и я. Как ты там сказал: на вас лежит вечное клеймо? - женщина понимала, что сейчас скажет полную глупость и сильно ранит Его, но злость и боль переполняли ее и она выпалила все на одном дыхании. - Так вот, моя дочь никогда не будет встречаться с твоим сыном, потому что ты - Сын Пожирателя смерти, и Скорпиус - сын Пожирателя Смерти. Он - Малфой, а значит такой же, как и ты, такой же, как и Люциус! - женщина вырвала свою руку из ладоней Малфоя и быстро вышла с балкона. Минуту Драко Малфой стоял на одном месте, вряд ли он даже моргал. Только тяжело дышал, его руки чуть дрожали, а по скулам бегали желавки. Спустя некоторое время он коснулся правой рукой предплечья левой, там, где была метка, а сейчас не осталось и следа. Да, он - сын Пожирателя Смерти, он сам - Пожиратель. Но Гермиона не права - его сын не такой же. И он докажет ей это. Теперь он просто обязан доказать. Пусть она ненавидит Его, пусть никогда не простит, но Скорпиус не должен быть из-за нее несчастен как Драко. Он должен быть счастливым, он должен стать свободным, чтобы выбрать Ту, которую любит. Бал был в самом разгаре: все веселились, танцевали, участвовали в различных конкурсах, разговаривали, смеялись, шутили. Только Тея стояла в стороне - ей было не до веселья. Она старалась не сталкиваться с Джеймсом, держаться дальше, но чем дальше она была от него, тем больнее было им обоим, тем сильнее хотелось к нему прикоснуться, погладить по непослушным волосам, услышать его голос, почувствовать его запах, когда обнимает, увидеть его глаза. С каждым днем становилось все тяжелее. Тея настолько погрузилась в работу, чтобы забыться, что сдала все экзамены на «ОТЛИЧНО». Их с Малфоем проект был почти безупречен: профессор Офул сказала, что их обогнали всего три проекта - это проект Розы и Алекса, проект Анны и Роберта и проект Саманты Гойл и Фреда. Это чуточку успокоило Гриффиндорку, но не надолго. Камень тайн, висевший на шее девушки, утяжелился, когда к нему добавились последние события. Тее казалось, что она стоит перед пропастью, куда ее тянет вся тяжесть этого камня, она балансирует, пытаясь удержаться за все возможные ниточки, связывающие ее с нормальным сознанием. Но каждая из них постепенно рвется или выскользнет из рук. Такими темпами Лавгуд скоро упадет в эту самую пропасть. Но, Тея глубоко вздыхает каждый раз, когда терпеть уже невозможно, и силы прибывают хоть и крошечными, но все же порциями. Вот так, балансируя на грани, Тея стояла в стороне ото всех, стараясь стать как можно незаметнее, но ее Ахиллес - Марк Флинт - постоянно находит ее и тащит в центр зала. Увидев его сверкающую макушку вновь, Гриффиндорка выдохнула и решила покинуть зал, надеясь найти тихое укромное место. Она вышла в пустующий коридор и натолкнулась на Гермиону Уизли. - Добрый вечер, - тихо сказала Тея, обходя женщину. - Добрый, - также обреченно ответила мать Розы Уизли, - Ты ведь Тея - дочь Луны Лавгуд. - Да, - почти прошептала девушка, - Я ее дочь. - Как там она? - начала разговор Гермиона, присев на подоконник. - Она вся в работе: экспедиции, исследования… - Мне ее не хватает, - выдохнула женщина, похлопав по месту рядом с собой. - Она о вас много говорит, - чуть подбодрила ее Гриффиндорка, - Рассказывает какая вы умная, честная, красивая, счастливая… - Да, уж, - усмехнулась миссис Уизли, - Ты что-то грустная… - Просто, этот праздник для меня как-то некстати… - Что-то произошло? - Скорее происходит, хотя… Зачем вам это знать? - Расскажи - станет легче, вот увидишь… Да, и я отвлекусь от своих проблем. - Это слишком долго, сложно и тяжело… - Хорошо, - кивнула Гермиона, - Не хочешь - не говори, только вот все в себе держать - очень сложно, больно и тяжело, уж я то знаю, - она вспомнила свой первый разговор с Джорджем, - Возможно первый раз будет тяжело все это говорить, даже, наверное - глупо, - женщина коснулась руки девушки, - Но это только в первый раз… В первый раз всегда больно… - Некому рассказать… - подняв голову к потолку, чтобы слезы не текли по щекам, сказала Тея, - Мой камень, тянущий вниз состоит из множества тайн множества людей - моих друзей. Если я расскажу одному все эти тайны - я предам других… - Да… - прошептала Гермиона, удивляясь поразительному сходству Луны и ее дочери, только различие в том, что Луна никогда не плакала. Тея поморгала, улыбнулась миссис Уизли и сказала: - Спасибо, что выслушали, - от ее печали не осталось и следа, так показалось Гермионе, - Забудьте все, что слышали… Это просто переходный возраст, скоро все пройдет… - Все точно в порядке? - удивляясь такой быстрой перемене настроения, спросила женщина, взяв в руку ладошку девушки. - Да, - еще раз улыбнулась Гриффиндорка, почти заставляя поверить миссис Уизли, - Я пойду, а то там меня ждут… - Ладно, - прошептала Гермиона и выпустила руку девушки. Вряд ли она знала, как тяжело было Тее на самом деле играть. Лавгуд зашла за укол, прошла еще пару шагов, а затем ее ноги подкосились, она села на пол возле стены, зажала рот ладонью и из ее глаз покатились слезы: ей было больно сыграть перед Гермионой эту сценку, потому что она действительно хотела помочь ей, просто выслушать, облегчить состояние Гриффиндорки, не требуя взамен ничего. Тея всхлипывала и, зажмурившись, обхватила руками колени, притянув их к лицу. Она хотела стать очень-очень маленькой: закрыться от всех проблем, спрятаться ото всех людей друзей и врагов. Но в коридоре послышались чьи-то шаги… Трейси веселилась, танцевала с фавнами, сиренами, с минотавром… - Как тебе праздник? - спросила Лидия подругу. - Нормально, - сказала Паркинсон, отпивая из стакана пунш, куда Том Росбери любезно добавил огневики, - Я рада, что пришла сюда… - А, не хотела? - удивилась Дотс. - Нет, - ответила Трейси, - Не хотела идти из-за Пьюси, но он с Финниган, которая для него как непреступная крепость, так что сегодня он придет ко мне… - Ты так уверена? - спросила Лидия. - Да, - усмехнулась Паркинсон, - Я знаю… Он смотрит на нее, словно она уже в его постели… Но она - подружка Пена, который не позволит своей девочке лечь с Пьюси, так что я сегодня вряд ли засну. - А, если… - Дотс, - воскликнула Трейси, - Ты хочешь испортить мне весь праздник? - Нет, но… - Вот и молчи. Тут, в окно, возле которого стояла Паркинсон, постучалась сова. - Это не твоя сова? - спросила Лидия, указывая на птицу за окном. - Нет, отцовская, - ответила Трейси, открывая створку и впуская темно синюю сову, - Я выйду в коридор, прочту что он прислал мне… Месяца три я не получала писем от родителей, а тут, на тебе, отцовская. Трейси вышла из зала с птицей на руке. Поставила ее на подоконник, отвязала письмо и отправила в совятню. Открыв письмо, девушка удивилась - почерк не отца и не матери, а их доверенного лица - Остина Рейнольдса. Пробежав по письму глазами, девушка сначала ничего не поняла. Прочитав же письмо во второй раз, она не заметила, как письмо выпало из ее рук и растворилось в воздухе. Трейси со стеклянными глазами пошла куда-то вдоль коридора, прокручивая в голове то что прочитала: Лихорадка Морганы… выезд из Лапландии в связи с ухудшением состояния… опека… наследство… долг… Пьер Паркинсон слишком молод… колдомедецина бессильна… срочно домой… скорбим… отец… мать… мертвы. Тея вытерла слезы рукой и, опираясь о стену, встала. Шаги приближались, а девушка пыталась настроиться и привести себя в порядок. Из-за угла вышел Джеймс, как ни странно. Увидев подругу, он резко остановился. - Тея? - удивленно спросил он. - Привет, - стирая остатки слез со щек, ответила девушка и попыталась пройти мимо парня, но он перегородил ей путь. - Что с тобой? - задал вопрос Джеймс, заметив чуть покрасневшие глаза подруги, - Тебя кто-то обидел? - Нет, - улыбнулась Тея, стараясь скрыть истинные чувства: боль и печаль, - Кто меня может обидеть? - Хватит притворяться, что все в порядке, - закипая, сказал Джеймс, хватая девушку за плечи, - Если сначала ты пудрила мне мозги, то теперь - не выйдет. Я знаю - тебя что-то тревожит. Скажи, я же твой друг. По щеке Лавгуд прокатилась слеза. - Друг, - повторила она, смотря куда-то чуть выше плеча парня, - Да, мы ведь друзья… - комок в горле все нарастал. - Вот именно, - воскликнул Поттер, а у Теи от его слов, таких искренних, закрылись глаза, и по щеке скатилось уже две слезинки, - Что с тобой? Если это из-за матча, то я прошу прощения, - начал Джеймс, а Лавгуд, открыв глаза, смотрела на него, словно видела впервые: он говорил глупости, бесконечный бред, который резал уши. - Мне тебя не хватает, - тут Тея резко сфокусировала взгляд на Джеймсе, пытаясь понять к чему он клонит. - Без тебя я - это уже не я. Я скучаю по нашим разговорам, по нашим шуткам, по… - тут Поттер заметил с каким вниманием его подруга слушает. - Что? Я что-то не то сказ… - он не успел закончить, потому что Тея резко приблизилась и коснулась его губ своими, она зажмурилась, чтобы не видеть его взгляда. Она не делала никаких попыток углубить поцелуй или обнять его, она просто стояла, прижавшись к его губам своими. Джеймс сначала не понял, что произошло, но когда осознал, что Она делает, ему не захотелось отстраняться, почему-то, ему было приятно чувствовать ее губы. Джеймс понимал, что это не правильно, что так не должно быть, что он любит Розу, хотя и к ней тоже чувствовать ничего не должен. Он запутался, он слишком долго думал, он уже хотел ответить на поцелуй, когда Тея резко отстранилась, оттолкнула его от себя, в ее глазах стояли слезы, который Поттер раньше не видел. Она произнесла губами: «Прости» и убежала. Джеймс хотел догнать ее, успокоить, так больно ему было от ее слез, но он этого не сделал: он слишком запутался, слишком устал, он потерял друга, но приобрел ли кого-то другого? Он не знал. Джеймс облокотился о стену, схватился за голову и сжал ее так сильно, как только смог, затем развернулся и направился в Зал. Ему нужно было найти одного человека. - Могу ли я забрать у Вас свою дочь на минутку? - подойдя к Роберту и Анне, спросила Миранда, изображая из себя Деметру. Пьюси, держа свою спутницу за талию, ответил: - О, Деметра, - воскликнул он, сжимая ребра Анны, - Моя жена сегодня обещала, что будет подле меня весь вечер… - Эй, - Анна подала голос, чуть морщась от боли, - Я здесь… Меня никто спросить не хочет? Будь моя воля, я бы держалась от вас двоих подальше. - И, все же я настаиваю, - она потянулась к руке Анны, но Роберт резко развернулся, закрывая собой девушку. - Пьюси, - скрипя зубами, сказала Миранда. - Гордон, - ответил Роберт, играя с Когтевранкой, - Моя жена, то есть она, - он чуть встряхнул Гриффиндорку, - Будет со мной. - А, ты чего молишь? - удивленно спросила сегодняшняя Деметра свою «дочь». - И ты еще спрашиваешь?… - с сарказмом задала вопрос сегодняшняя Персефона и зло посмотрела на Миранду. Пьюси еще сильнее притянул к себе Анну и коснулся губами виска. - Я на минуту, - отодвигаясь от Роберта, иронично сказала Анна, - Если не вернусь - можешь считать, что сбросилась с Астрономической Башни, лишь бы не быть рядом с тобой… - Стой, - строго прорычал Пьюси и притянул к себе Анну так близко, у девушки затрещали кости, - Я за тобой слежу… - он прижался к ее губам, чуть раскрывая их. Он держал ее голову, чтобы она не отвернулась. Финниган не закрывая глаз, смотрела прямо в серо-зеленые глаза: она не уворачивалась, не предпринимала никаких попыток отстраниться или сопротивляться, она просто стояла, словно тряпичная кукла. Это совсем не понравилось Пьюси и он, отстранившись от девушки, чуть дернул ее за волосы: - Помни, я слежу… - А, как иначе… - сказала Анна, сузив глаза и прошипев, как кошка Девушки отошли в сторону, но Гриффиндорка все равно чувствовала Его взгляд. - Что ты хотела? - спросила Анна, не смотря на подругу. - Ты готова? - спросила Когтевранка. - А, ты не видишь? Я пытаюсь играть роль прилежной жены… - Он ведет себя так, словно твой хозяин. - А, я о чем? Я тебя предупреждала! - Извини, что заставила тебя… - начала извиняться Миранда, понимая, как подставила подругу. - Так, Гордон, - строго сказала Финниган, проведя рукой по лбу, - Я терпела твои выпады, твой глупый поступок, а ведь я тебя предупреждала, но теперь нечего говорить. Я сделаю это, ты довольна? - Прости, Анни… - Не стоит, - чуть наморщив лоб, сказала Гриффиндорка, - Я не хотела так, с Ним. НО теперь, после того как терплю его эгоистическое отношение к себе, я должна получить от него хоть что-то… Анна отошла от подруги, развернулась и пошла вглубь зала: подальше от Миранда и Роберта. Трейси поняла, где оказалась - Северная Башня. Ее здесь никто не найдет - она уверена. Девушка прошла к окну и сев на него, перекинула ноги через подоконник, оказавшись ногами за пределами башни. Сейчас на душе была пустота: ни боли, ни печали, ни обиды, ни слез, ни скорби - просто пустота. Где-то внутри девушка понимала, что скоро, очень скоро все эти чувства вытекут наружу и будет в десять, нет, в сто раз больнее испытывать их. Это как обезболивающее: пока оно действует - не больно, но когда конается срок действия препарата, то боль приходит быстро, а самое главное, что, для того, чтобы опять не чувствовать ее, нужно будет новая и более большая доза. Но у Трейси не было второй дозы, поэтому единственное, чего сейчас ждала девушка, так это того момента, когда на нее накатятся все эти страшные, болезненные, печальные мысли вперемешку со слезами. Сердце все еще не принимало то, что было написано в письме, а разум уже понимал, что это конец, конец беззаботного детства, ведь детская жизнь закончилась. Начинаются взрослые игры. Она была к этому совершенно не готова, Трейси вспомнила свои недавние слова: «Не желаю жить по законам аристократии - они скучные, глупые, старомодные… Не желаю выходить замуж за того, кого не знаю… Не желаю быть марионеткой в руках родителей… Я хочу быть свободной, независимой…». Это все, чего она хотела, а теперь все рухнуло в один миг все рухнуло, оставив Слизеринку лицезреть лишь остатки ее прошлой жизни. Дверь открылась и вошел человек, но Трейси не заметила этого: она была сильно погружена в свои мысли. Девушка посмотрела вниз - на землю, - которая показалась Трейси очень далекой, настолько далекой, что падать до нее было бы очень долго. Паркинсон чуть придвинулась к краю подоконника и почувствовала как сильный порыв ветра хлестнул по лицу, но она не почувствовала, а лишь придвинулась еще к краю, попытавшись почувствовать себя птицей, свободной птицей в последний раз, ведь завтра все они разъезжаются по домам, и жизнь Трейси изменится кардинально. Человек медленно подошел сзади. Слизеринка сильно-сильно зажмурилась и вытянула шею настолько сильно, как только смогла: она не заметила, как оказалась совсем на краю - одно неверное движение и полет, недолгий и болезненный, ей обеспечен. Но руки незнакомца быстро схватили Трейси за платье и поволокли прочь от злосчастного окна. - Ты что, совсем свихнулась, - это была Тея - хоть и недавняя, но такая родная знакомая, - Ты могла упасть! Что с тобой такое? Пунш в голову ударил? Трейси смотрела на Гриффиндорку и не знала то сказать. - Голову совсем потеряла? Тут из глаз Слизеринки потекли слезы - ее обезболивающее оказалось недолговечным. - Эй, ты чего? - спросила Тея, присев рядом с подругой. Когда она зашла в башенную комнату, то не думала кого-то здесь встретить: здесь холодно, одиноко - не самое лучшее место для празднования. Но, увидев Паркинсон, да еще и сидящую, почти висящую, на подоконнике, она забыла о Джеймсе, о Розе, обо всем: она медленно и тихо подошла к Трейси и силой стянула ее с окна, - Что случилось? - Не твое дело, Гриффиндорка! - рыдая, прокричала Паркинсон. - Слушай сюда, Слизеринка, - воскликнула Тея, пытаясь унять дрожь в руках от злости, печали и боли, - Мы с тобой, по-моему, уже все выяснили… - Нет, это ты послушай! - крича и плача, встала Трейси и уперла руки в боки, - Ты возомнила себе, что мы с тобой друзья? Ха! У меня нет друзей, нет знакомых, у меня никого нет!!! Тея резко развернулась, подлетела к подоконнику, схватила горсть снега и швырнула его в лицо девушки. Та быстро успокоилась: замолчала, осела на пол и, закрыв лицо руками, стала плакать, так беззвучно, словно она научилась это делать. Лавгуд подошла к подруге, села рядом с ней и положила руку на ее плечо. - Все получилось, - светясь, словно солнце, проговорила Роза, - Я не думала, что будет так… - Как? - удивленно спросил Скор. - Так волшебно, - выдохнула «Гера», «Зевс» засмеялся, - Что? - Ты - волшебница, а говоришь так, словно это - первое волшебство в твоей жизни, - ответил Малфой, сжимая ладонь девушки. - Ты не понимаешь, - возразила Роза, - Я не то имела в виду… - А, что? - заинтересованно спросил Скор, смотря прямо в голубые глаза. - Волшебство - это не только взмахи палочкой, - начала Гриффиндорка, - Это - время, проведенное с любимым человеком, это - хорошее настроение, это - когда все твои друзья и близкие счастливы и рады… - Интересно, - вставая со своего трона, сказал Скорпиус и протянул руку своей спутнице, приглашая ее на танец. - Что ты делаешь? - удивилась Роза, принимая приглашение. - Хочу пригласить на танец самую умопомрачительную и сексуальную девушку вечера, - охрипшим голосом сказал парень, притягивая к себе Гриффиндорку, и отмечая про себя, как возбуждающе ее щечки покрылись румянцем от смущения, - Я сказал что-то не то? - Наверно, - ответила девушка, - Это для меня - слишком… - засмеялась она. - Привыкай, - предупредил парень свою спутницу, - Потому что я привык говорить лишь правду… - О, да, - засмеялась Роза, положив руку на плечо Скорпиуса, - Слизеринец, говорящий правду, это - что-то новое… Я плохо на тебя влияю. - И, я этому рад, - притягивая к себе Уизли, сказал Малфой. Роза улыбнулась и чуть обняла Скорпиуса. - Хм, какая идиллия, - раздалось со стороны, - Идеальная пара… - Шарлота, - в голосе Слизеринца послышалась злоба. - Как праздник? - спросила «Елена Трянская». - Шарлота, где Алекс? - спросил Малфой, чуть отстраняясь от Розы, но не отпуская ее руки. - Не все ли равно? - невозмутимо сказала Слизеринка, смотря на Гриффиндорку, - А, ты… - Дюваль, - начала, было, она. - Не стоит… Я хочу сказать одно… - Извини, - Малфой извинился перед Розой, схватил Шарлоту за руку и попытался увести, но та вырвалась. - Я не отдам его тебе… Ты - Гриффиндорская сучка, тварь, которую я растопчу… Ты и он - небо и земля… Вы никогда не будите вместе… Ты, - она ткнула пальцем в воздух рядом с девушкой, - Не унизишь меня перед обществом… Ты - дочь Грязнокровки и Предателя Крови - не заставишь меня краснеть перед всем чистокровным обществом. Ты - ничтожество передо мной. Я уничтожу тебя, Уизли! - последнюю фразу она выплюнула. Роза смотрела на Дюваль так, словно видела ее впервые - никогда эта сдержанная аристократка не позволяла себе ничего подобного: ни оскорблений, ни упреков, ни, даже, угроз и повышения голоса. Что-то изменилось в ней. Роза понимала ее: она любила Скорпиуса и боялась потерять, она не хотела оказаться брошенной, она боялась того, что скажет общество Чистокровных аристократов и отец, она не хотела быть обузой для своей семьи. Все в зале уже стали оглядываться на Слизеринку. - Все будет хорошо, - тихо сказала Роза, сама не понимая почему, - Скоро все закончится… - Если ты о «Законе…», я не хочу его принятия… Знай, - Шарлота заметила краем глаза приближение Алекса, - Я его люблю и не отдам тебе… Окружающие замерли. - Я не трофей, - возмущенно сказал Малфой, надвигаясь на девушку, - Ты - просто избалованная девчонка, которой хочется все и сразу… - Мы с тобой одинаковые… - прошипела разъяренная Слизеринка, выворачиваясь из рук Забини, - Только я не сплю со всей Школой. А ты, - она посмотрела на Гриффиндорку, - Помни: он поиграет с тобой, как со мной, утолит свои желания, ему надоест, и он бросит тебя… - Шарлота, - уволакивая девушку, говорил Алекс, - Прекрати… - Забини, - рычала Дюваль, - Не лезь… Ты ничего не понимаешь… Тут Алексу надоело, и когда они уже вышли их Зала, он закинул девушку на плечо - она оказалась очень легкой - и понес подальше от всех. - Прости, - начал было Скорпиус. - Нет, - не смотря на него, сказала Роза, - Все в порядке… Все окружающие внимательно слушали, а музыка все играла. - Так, чего все замолчали, - это был Фред, которому явно не нравилось такое ярое внимание к подруге, - Это бал или урок? Все быстро разошлись. - Я выйду на воздух, - сказала Гриффиндорка, когда шум опять появился в Зале. - Шарлота, - возмущенно сказал Алекс, усаживая девушку на подоконник в коридоре пятого этажа, - Что на тебя нашло? - Иди к черту, - возмущенно проговорила девушка, отворачиваясь, - Зачем ты вообще в это лезешь? - Потому что не могу видеть тебя в таком виде, - он указал рукой на мятую тунику, испортившуюся прическу, чуть размазавшийся макияж. - Тебя-то уж точно не должен волновать мой вид, - махнула рукой девушка, - Алекс, - она выдохнула, - Иди, празднуй, радуйся, оставь меня в покое… - Ты же знаешь, я не могу этого сделать… Шарлота прямо таки затряслась: - Чертовы манеры! Отстань от меня, оставь меня в покое, - она спрыгнула с подоконника и стала колотить в его грудь кулачками, - Я ненавижу тебя… Ты всегда рядом, - удар, - Ты всегда выслушаешь, - еще удар, - У тебя всегда есть время для меня, - и еще удар, а из глаз покатились слезы, - Ты не такой как Скорпиус, от твоей добродетели подчас бывает тошно! - тут силы ее покинули, она стала падать, если бы Алекс ее не подхватил, - Уйди, прошу… - Я не могу, - прошептал Забини, подхватил девушку на руки и, облокотившись о подоконник, обнял ее, - Я хочу быть рядом с тобой, хочу, чтобы ты была счастлива, хочу, чтобы с твоего лица никогда не слетала улыбка… - Ты - хороший, - всхлипнув, сказала Дюваль, обнимая руками шею парня, - Ты слишком хороший… Он улыбнулся и прижался губами к макушке девушки. - Зачем я тебе? - выдохнула девушка, закрывая глаза. - Вокруг столько достойных: более красивых, чистых, свободных, веселых, беззаботных… - Мне не нужны другие, - прошептал он, чуть укачивая девушку: она не казалась ему тяжелой, скорее пушинкой, - Ты - особенная… Ты та, которую я люблю, которой мое сердце уже отдано… Алекс очень боялся этих слов, в основном, потому что эти слова могут изменить их отношения: Шарлота станет относиться к нему как то иначе, возможно опасаться или бояться, презирать или игнорировать. Она может просто отстраниться от него, чего Алекс не хотел. Он ждал ее реакции на свои слова, но девушка молчала. Забини чуть нагнулся, чтобы увидеть лицо Шарлоты. Она смотрела в одну точку, не моргая. - Эй, - тихо сказал Алекс, - Ты чего? Шарлота все молчала и не моргала, казалось даже, что она не дышит. - Шарлота, что с тобой? Ты меня слышишь? - парень потряс девушку за плечо. Девушка неожиданно набрала в легкие воздуха. - Ты меня любишь? - спросила она. Алекс неуверенно кивнул. - И, тебе все равно, что я не могу ответить тебе тем же… Чуть сморщившись, парень опять кивнул. Девушка посмотрела в глаза друга: - Зачем? Почему? - Любить - значит видеть чудо, невидимое для других, и ты меня - чудо… - Но, ведь я тебя не люблю… - Я могу подождать… - Сколько? - Столько сколько нужно… - Как они так могли? - спросила Трейси. - О чем ты? - удивилась Гриффиндорка, - Кто? - Мои родители, - чуть всхлипнула Паркинсон, - Всю мою жизнь они контролировали меня: сиди прямо, туда не ходи, так не смотри, урок латыни - важен, дружба лишь с проверенными родителями друзьями, это не делай, - она крепко зажмурилась, - Я стала такой, - она покачала головой, - Потому что хотела быть независимой, хоть на дюйм свободной от «трепетной» опеки отца и матери. Я решила стать взрослой быстрее и переспала с Пьюси, потому что он не нравился моим родителям; на светских вечерах меня все воспринимают как легкомысленную дуру, держат своих сыновей от меня подальше, от чего отец бесился. Я не хотела быть папенькиной дочкой, не хотела зависеть от решений родителей, - Трейси сжалась, - Месяц назад они решили поехать в Лапландию: я давно от них не получала писем. Там зимой бушует старая и, сама по себе, безопасная Лихорадка Морганы, но родителей это никогда не волновало: частный семейный колдомедик всегда рядом. А, тут они приехали с этой болезнью, потом им стало хуже, хуже и хуже… Через две недели они стали словно овощи: не разговаривали, не двигались, не шевелились, лишь дышали и моргали. А, сегодня мне прислал письмо Остин Рейнольдс - личный представитель родителей - и написал, что они умерли, оставив все наследство старшему ребенку, то есть мне. Пьер - мой брат - еще мал, чтобы быть главой компании, так что… - девушка смахнула слезинку, - Я должна буду отказаться от свободы. Моя жизнь превратиться в ад, как и хотели мои родители. Им стоило догадаться раньше: умереть - это самый быстрый и надежный способ повлиять на меня, заставив стать такими же, как они, стать ненавистной самой себе. - Но, - удивилась Тея. - Вся моя жизнь: стремления, успехи, маленькие победы перед родителями - все это гиппогрифу под хвост. - Тебе нужно держаться, - тихо сказала Гриффиндорка. - Да, - согласилась Паркинсон, - Но там будут они: все эти аристократы. Каждое их слово - актерская игра, каждый жест - ложь, каждый взгляд - ненависть и презрение, а их пожелания, словно яд. - Это ведь похороны твоих родителей, - настаивала Тея, - Я не думаю, что на похоронах они будут вести себя именно так? Слизеринка засмеялась: - Лавгуд, ты живешь среди чистокровных, а не знаешь простых истин… Каждый, буквально каждый, из них ненавидит тебя, особенно на торжествах, в которых ты на первом плане, даже если это похороны твоих родителей, - Трейси выдохнула, - Они перемоют тебе кости лишь бы найти изъян… Каждый из них готов верить слухам… Они жаждут твоего падения, однако, когда речь заходит о их выгоде, каждый аристократ будет тебе улыбаться, пока не высосет то, что ему нужно до последней капли… - Трейси поморщилась, представляя фальшивые улыбки каждого, - Они будут готовы подтирать тебе зад и ждать того момента, когда ты оступишься и упадешь, чтобы посмеяться с друзьями. Хотя, нет, - она покачала головой, - Не с друзьями, с такими же стервятниками… - А, как же дружба? – чувствуя, как на ее глаза наворачиваются слезы, - Есть же друзья и знакомые, которые рады за тебя в случае твоей победы, и беспокоятся за тебя в случае поражения… - Ты когда-нибудь видела чтобы кто-то из Слизеринцев выказывал истинные чувства? - повернувшись к девушке, спросила Трейси и, дождавшись, когда та покачает головой, продолжила, - Слизеринский факультет - это Чистокровное общество в миниатюре… Если здесь и есть друзья, то их очень мало, и они не умеют, по большей части, демонстрировать чувства, поэтому их и не выражают, боясь быть не понятыми… - Твой мир очень сложный, - понимая теперь какого это - быть Наследником Чистокровного Рода, вздохнула Тея. - Да уж… Расскажи о своем мире, - устраиваясь на плече у подруги, сказала Трейси. - Мой мир? - удивилась Тея, поглаживая подругу по волосам. - Про мой мир, теперь, ты знаешь много… - Да, и он сплетен из интриг, недоверия и боли, - печально улыбнулась Лавгуд. - Твой мир такой же? - подняв голову, спросила Паркинсон, а в ее глазах была детская надежда. - Может, - пожала плечами Гриффиндорка, - Я не много о нем знаю… Всю жизнь я жила с родителями… - Какие они - твои родители? - Они вместе всегда, - вспоминая вечерние посиделки родителей у камина, - Они счастливы… У них есть друзья… Шармботон чем то похож на твой мир, но я в нем не ужилась, - чуть улыбнулась Тея- - А, здесь? Как в Гриффиндоре? Там какие отношения к друзьям? Я слышала, что там все всем делятся, - отстраняясь от Гриффиндорки, улыбнулась Трейси. - Гриффиндор - это улей, в котором всегда кипит жизнь: да, там все друг друга всегда готовы понять, выслушать; там все как в обычном обществе: нет элиты, есть друзья и враги, есть влюбленные - тайно влюбленные в Слизеринцев, просто тайно влюбленные и влюбленные ответно… В Гриффиндоре все стараются поддержать друг друга в трудную минуту, прийти на помощь как можно скорее. - Вы - сумасшедшие, - засмеялась Паркинсон, толкнув в плечо Тею, - Но дружные и верные, у вас нет секретов, тайн друг от друга… - Да, - ответила девушка, вспомнив свой нелепый поцелуй. - Что-то не так? - удивленно спросила Слизеринка девушку. - На самом деле все не так радужно… - печально улыбнулась Тея. - О чем ты? - удивилась Трейси, - Вы всегда веселые, смешные, забавные. Поверь, любой Слизеринец готов продать все свои богатства лишь бы иметь таких друзей, такое наплевательское отношение к мнению общества, да, любой из Нас готов убить за обладание той свободой, которой обладаете Вы. - Есть друзья, - кивнула Лавгуд, - Но и друзей есть тайны, о которых они не хотят говорить: будь то чья-то любовь к Слизеринцу или происхождение, или невероятное влечение к кузине, или секретная операция по названием «Рождество»… Каждый имеет тайну, о которой не хочет говорить друзьям… - А, ты, похоже, много знаешь тайн, - вздохнула Трейси, поглаживая по волосам подругу. - Я - ларец, в который можно спрятать все это, - выдохнула Тея, закрывая глаза, чтобы не заплакать, - Но этот ларец не бездонный… Хотя, мало кто знает о том какое количество тайн там уже спрятано, - прошептала Тея, понимая, что в ее ларчик юная Слизеринка тоже уже сложила свой секрет. - Прости, - понимая, о чем подумала подруга, сказала Трейси, - Я не думала, что тебе так тяжело… Если бы я знала, никогда бы не стала тебя… - Ничего, - ободряюще улыбнулась Тея, - Одной тайной больше, одной меньше… Я уже привыкла. - Но, ведь любая тайна рано или поздно выходит наружу… - Что ты имеешь в виду? - удивленно спросила Лавгуд. - Когда это произойдет, тебе станет легче, потому что это будет уже не тайна, - чуть сжав плечо подруги, сказала Трейси, - Ты только потерпи немного… - Возможно, - закрыла глаза Гриффиндорка, надеясь на слова подруги. Роберт искал Анну. Он обошел пол зала в надежде найти ее. Пьюси потерял Ее из виду, когда отвлекся на истерические крики Шарлоты, а когда обернулся, Миранда Гордон уже стояла одна, потирая лоб ладонью. Роберт направился к ней. - Где она? - спросил Слизеринец, хватая за руку Когтевранку, - Куда она пошла? - Эй, что ты себе позволяешь? - вырывая локоть из лап «Аида», возмутилась «Деметра». - Я спрашиваю, где она? - не слушая Миранду, задал еще раз вопрос Роберт, - Ты знаешь, что я ее найду, и когда я это сделаю… - Ты ей ничего не сделаешь, - лицо Гордон искривилось, когда Роберт вновь схватил девушку за руку, - Ты бы лучше так беспокоился о своей будущей женушке, а не то оставит она тебя с носом… - С ней я тоже разберусь, но сейчас меня интересует место нахождения моей спутницы, - сквозь зубы прорычал Пьюси, злясь на Когтевранку и себя за то, что позволил ее увести, - Последний раз спрашиваю, где Анна? - Что с твоими глазами? - удивившись, спросила Миранда, - Ты пьян? Нет… - она поняла в чем дело, - Ты ее хочешь… Так хочешь, что глаза темнеют… - Не твое дело! - прорычал Пьюси, отбрасывая руку Миранда и направляясь вглубь зала. Его очень злило то, что Анна ушла, то, что Миранда поняла все его чувства, что Джена его почти не интересует больше. Роберт видел выражение лица Пена, когда Анна вышла на сцену: это - морда потерянного щенка, который не знает что случилось и почему. Она не сказала ему, кого будет играть на балу, значит их отношения не такие уж и крепкие. На лице Калеба было четко видно желание напиться и забыться. Это подстегнуло Пьюси к действию: враг повержен, на время, по крайней мере, и вне игры. Как только Пьюси выпустил из своих рук Анну, то пожалел об этом в следующую секунду: она была его воздухом весь вечер, а теперь Роберт как бы остался без кислорода - этого пьянительно-возбуждающего запаха жимолости. Роберт был в бешенстве от ее безразличия к своей персоне: она не обращала внимания на его взгляды и прикосновения, ее взгляд был безразличен, когда она смотрела на него, а тело не дрожало, когда они становились близко. Никогда такого не было с Пьюси - он всегда был желанным мужчиной, всегда, только посмотрев на девушку, он мог получить ее, а с Анной было по-другому: она была словно непреступная крепость, которую хочется взять, потому что не знаешь что внутри. Это было словно зависимость, словно наркотик, магнит. Она его мучила так, как ни мучила, ни одна девушка. Даже Джена была не такой, наверное, потому что он знал, что может получить ее рано или поздно… А, Анна была непредсказуемой, прыткой, строптивой, и от этого еще более желанной, такой какой Он хотел видеть ее. Роберт обыскал почти весь зал, когда заметил темную макушку Калеба Пена у стола с напитками, а рядом с ним Анна. Это привело Пьюси в бешенство - он направился прямо к этой «сладкой парочке». Но дорогу ему перегородила Люси Лоранн - Пуффендуйка, которая была сильно влюблена в Роберта. - Эй, Роб, - она попыталась поймать взгляд парня, который был устремлен на двух Гриффиндорцев, - Я тут подумала… - Тебе думать вредно, - не смотря на Пуффендуйку, сказал Пьюси и попытался обойти Люси, но она вновь перегородила парню путь собой. Единственное что Роберт смог понять из разговора Анны и Калеба так это то, что Гриффиндорец обижен и недоволен тем, что девушка ему ничего не сказала. - Стой, - почти умоляюще сказала Лоранн, - Я хочу тебе предложить… - Тебе нечего мне предложить, - также не глядя на Пуффендуйку, сказал Роб, взял девушку за плечи и отодвинул. - Ты уверен? - спросила она, перехватив руки парня, - Ты же помнишь, как нам было хорошо вместе… Я согласна повторить… - Слушай, Лоранн, - Пьюси теперь посмотрел на девушку, - Я был пьян и вряд ли соображал что делаю, ты оказалась единственной девушкой поблизости в тот момент, я тебя использовал, уяснила? - Что? - удивленно спросила Люси, когда на ее щеках появились слезы, а Пьюси увидел, как Пен взяв за руки Анну, говорит ей что-то явно не о мандрагоре и северной звезде. - А, теперь, извини, мне нужно убить одного Гриффиндорца. - Калеб, прости, что не сказала тебе, - в который раз говорила Анна, беря руку друга в свою ладонь, - Я виновата, извини… Я тебе потом все объясню… - Когда? - устав от этого замкнутого круга, спросил Пен. - Скоро, не сейчас, но скоро… - Прошу, избавь меня от этого… - Калеб, мы с тобой друзья… - Да, друзья, - обреченно выдохнул Пен, - Слушай, - он подошел к Анне близко, взял ее за руки и сжал в своих ладонях, - Расскажи мне, я ведь знаю, что ты не просто так скрыла от меня свою роль… Скажи мне что не так. Ты ведь знаешь: я не осужу, не упрекну, не обижу… Я всегда рядом, что бы ни случилось… Мы справимся… - Я знаю, - сжав руки друга, улыбнулась Анна, понимая свою ложь, - Я расскажу тебе… Но не сейчас… - Анна, - выдохнул Калеб, но не успел набрать в легкие воздух, потому что девушка внезапно приблизилась к нему и обняла за шею. - Ты мне веришь? - спросила она, почувствовав, как парень кивнул, она продолжила, - Я тебе все расскажу… Но не сейчас… - девушка почувствовала как ее друг напрягся, - Ты чего? - Я полагаю, это из-за меня, - раздалось за спиной, и Анна, сдерживая гнев, закрыла глаза и повернулась к своему «мужу». - Дорогой, - притворно улыбнулась «Персефона», - А я, то думала, что ты так долго? - Как только смог тебя разыскать, - подавая руку своей «жене», сказал «Аид», смотря в упор на «Тесея». - Я думала, ты всемогущий, - не реагируя на жест Роберта, сказала Анна, все еще держа руку Калеба, - Оказывается - нет… - О, ты еще можешь почувствовать мою мощь… - многообещающе посмотрел на девушку Слизеринец. - Что ты имеешь в виду? - вступился Калеб, делая шаг вперед, - Ты угрожаешь ей? - Тебя это не касается, - Роберт повторил жест, подавая руку Анне. Та вздохнула и приняла ее. - Стой, Анна, - Калеб не отпустил другую руку девушки, - Ты пойдешь с Ним? - Не вмешивайся, Пен, - прорычал Роберт, смотря на него словно на врага, что собственно так и было. - Калеб, - Анна стала отстраняться к Пьюси, заставляя на лице Пена появиться суровое выражение лица, а у Роба - улыбку Чеширского кота, - Прошу… Я тебе потом все объясню… Помнишь? - Анна, нет, - покачал головой Пен, - Он смотрит на тебя, как животное… Если он что-то с тобой сделает… - Кто бы говорил, - будто устав от этой игры, выдохнул Роб и резко дернул Анну на себя, - Следи за своими действиями и взглядами… - Что? - удивленно спросила Гриффиндорка, переводя взгляд то на Гриффиндорца, то на Слизеринца. - Анна, - Калеб судорожно выдохнул - не так он хотел сказать ей о своих чувствах, - Понимаешь… - Миранда, - почти закричала Анна, увидев подругу, - Иди сюда… Она притянула к себе подругу и прошипела на ухо ей: - Отвлеки Калеба… - Нет, - решительно сказала Гордон, - Я поняла, что совершила ошибку, решив, что Пьюси - идеальная кандидатура… - Поздно, - почти простонала Анна, - Помоги мне… - Нет, - строго сказала Миранда. - Я столько вытерпела от Него, но теперь я должна взять с него все что возможно… - Ладно, - выдохнула Когтевранка. - Девушки, - Роберт чуть потянул на себя Гриффиндорку, - Нам пора идти… - Подожди, - прорычала Анна и вырвала свою руку из лап Слизеринца, - Я хочу попрощаться… Она резко обняла Миранду: - Отвлеки Калеба чем хочешь, а я пойду исполнять супружеский долг. Она улыбнулась Калебу через плечо подруги и отстранилась от Пуффендуйки: - Пока… Миранда сглотнула и сказала лишь губами: «Удачи…». Анна кивнула и печально улыбнулась, отдаваясь в звериные объятия самого дьявола. Гермиона шла по коридору, ища Гарри. Он куда-то запропастился после речи, наверное, пошел в кабинет директора к Дамблдору и Снейпу. - Миндальные бабочки, - сказала женщина пароль и вошла в кабинет директора. Он не изменился с того последнего раза когда она была здесь в последний раз: МакГоногал очень ценила Дамблдора, была его другом и поэтому оставила все так,как было при нем. - Гарри? - сказала в комнату женщина, - Ты здесь? - Да, - сказал он. Гермиона прошла дальше в кабинет и нашла своего друга возле стеллажа с альбомами выпускников, - Помнишь? - он показал ей их курс, - Фред еще был жив, Римус и Нимфадора… - Гарри, - бывшая Гриффиндорка подошла к другу и села возле него. - Они бы радовались, увидев, каким вырос их сын, каких успехов он добился, кем стал… Фред был бы тоже рад видеть какими стали его племянники… - Я до сих пор вижу их лица во сне, - признался Поттер, сжимая переносицу. - О, Гарри, - Гермиона обняла Поттера, - Они пожертвовали собой, чтобы мы и наши дети жили в мире… Ты ни в чем не виноват, - напомнила она ему. - Если бы передо мной стоял выбор: ты или жизнь, я бы выбрала тебя, потому что лишь с тобой, с твоей победой мы обрели мир и спокойствие… - Нет, - покачал головой Гарри. - Что ты? - миссис Уизли провела по непослушным волосам друга рукой, - Не вини себя… - В этом году участились случаи нападения на маглов, полукровок… - Что? - переспросила Гермиона, отстраняясь от друга. - Не знаю… Все нападения происходят в определенные даты… - Что за дата? - Восьмое декабря, - сказал Гарри, выдыхая. Гермиона подумала, а потом прижала ладонь к губам: - День, когда Магический Мир узнал о существовании Пожирателей… Гарри кивнул. - Но, все приспешники Волан-Де-Морта ликвидированы… - Видимо, не все… - Как? Мы проверяли раз десять… - Я не знаю, Гермиона… Самое первое нападение было второго мая этого года… - День Его смерти… - прошептала женщина, а затем спохватилась, - Май месяц! Почему ты молчал? - Не хотел тебя пугать ложными предположениями… - Поттер, - Гермиона толкнула Гарри, - Как ты мог? Кто еще знает? - Рон… - Так вот почему этот прохвост проводит со мной так мало времени, - воскликнула она, - Боится, что я узнаю… - Он действительно был в командировках, - возразил Гарри, - Узнавал о том, были ли случаи нападения в других городах и странах. - И как? - успокоившись, спросила миссис Уизли. - Ничего, - покачал головой мужчина, оперев локти о колени, - Похоже, те, кто все это затеял, набирают силы и не собираются пока распространяться по миру, сохраняя свои ряды… - Значит, их легче выследить и уничтожить… - Ты думаешь, мы не делали этого? Все это время мы следим за их действиями, стараемся угадать мотив, и последовательность, но - ничего: они появляются в разных местах и выбирают разные и странные даты, такие как, например, дата свадьбы четы Лестрейнджей… - Странно… - нахмурила брови Гермиона, - Они знаю Такие даты… - Они хорошо осведомлены о многом… - О чем, например? - То, как любила пытать Белатрисса, то какой почерк был у Люциуса, какой знак любил оставлять на своих жертвах Сивый, сколько заклинаний пускал в беззащитных маглов Долохов, как любили развлекаться Кэроу, когда магия надоедала… - Боже… - закрывая глаза руками, сказала бывшая Гриффиндорка. Анна вздохнула и потянула Роберта в противоположную сторону - подальше от Миранда и Калеба. Пьюси не сопротивлялся, лишь внимательно следил за девушкой. Она остановилась возле стола с напитками и набрала пунш в два стакана. - Здесь жутко жарко, - сказала она, поворачиваясь к Слизеринцу, - Вот, держи, - и протянула стакан парню. Тот сделал маленький глоток, наблюдая за тем, как его спутница осушает стакан одним глотком. Сердце девушки сильно колотилось о ребра, заглушая разум: она никогда так не боялась, это был самый глупый и безрассудный поступок за всю ее жизнь. То, что она скажет Пьюси, навсегда сотрет границы, которые она воздвигала так тщательно и долго. Пьюси не отрывая глаз смотрел как жадно пьет пунш его спутница и как изящно запрокидывая голову, она открывает свою шею для похотливого взгляда парня. Девушка со стуком поставила стакан на стол, отметив, что Роберт лениво разглядывает ее. И когда он сделал очередной глоток, Анна сказала на выдохе: - Ты все еще хочешь меня? Пьюси поперхнулся пуншем: - Что, прости? Девушка вдохнула и, подойдя к Слизеринцу очень близко, повторила свой вопрос: - Ты все еще хочешь меня? Роберт приблизил свое лицо к лицу девушки, намереваясь уловить тень насмешки в ее глазах. Но не найдя в них ничего кроме решимости, взял ее руку прижал к своему паху: - Разве не заметно? - спросил он, закрывая глаза от удовольствия. - Скажи это, - подойдя к нему еще ближе, касаясь своим телом его, прошептала Анна. - Я. Хочу. Тебя. - осевшим голосом ответил Роберт, почувствовав, как рука девушки коснулась его затылка. Издали можно было предположить, что они целуются. - Тогда, пойдем, - касаясь его щеки губами, сказала Финниган и потянула Роберта в сторону выхода. Парень не мог поверить своим ушам, это было что-то неописуемое: Она только что дала понять, что не против секса. Это было странно, интригующе, возбуждающе, эротично. Он был готов прямо здесь перекинуть ее через плечо и направиться прямиком в комнату, но нужно было соблюдать некое подобие приличий, поэтому он просто шел за Анной, довольствуясь лишь ее рукой, которую держал в своих ладонях. Они уже почти вышли из Зала, Финниган окликнул Патрик Верона. - Анна, - крикнул он, подходя к девушке. - Что? - удивленно спросила она, заметив взволнованность на лице парня, - Что-то случилось? - Тебе нужно на это посмотреть, - покачал головой староста. - Не сейчас, Верона, - прорычал Роберт, понимая, что все его планы, как и Его девушка сыплются, словно песок сквозь пальцы, - Ты не вовремя, - загораживая Анну, сказал Пьюси таким голосом, что Аид поперхнулся бы от страха вином, услышав его. - Слушай, Анна, - не смотря на Слизеринца, сказал Патрик взволнованно, - Я бы не беспокоил Вас, - он сделал акцент на этом слове, смотря прямо в глаза Роберта, - Но это может поставить под угрозу весь Бал… Пьюси почувствовал, и ему это очень не понравилось, как Анна пытается рассоединить их сплетение рук. - Нет, - прорычал он, смотря на девушку, - У нас есть дела… - Пьюси, не будь ребенком… - Финниган, - прорычал Пьюси, - Не играй со мной… - и, направился в противоположную сторону от девушки, сжимая кулаки от напряжения. Джеймс почти бежал, пытаясь найти Фреда - друга, который поможет разобраться во всей этой паутине. Поттер был удивлен поступком Теи, напуган своим желанием ответить на поцелуй, разочарован потерей Их дружбы, обижен, потому что Лавгуд убежала, зол на себя, потому что не остановил ее. Столько всего было в голове и сердце Джеймса, что казалось воздуха совсем не осталось. Гриффиндорец почти влетел в Зал, ища глазами Фреда. Столы, вазы, костюмы, голоса: все пролетало мимо парня. Он почти задыхался, но когда заметил чуть рыжеватую шевелюру, то сразу стало легче. Фред весь светился, держа за руку Джену: они смеялись, танцевали, пили пунш - у них был свой идеальный мир на один вечер. Мир, который не мог нарушить, по крайней мере сегодня. Джеймс за этот год ни разу не видел ее такой счастливой, ведь ей не нужно скрываться от Пьюси, не нужно бояться упреков братьев. На сегодня она та, какой должна быть: светлая, улыбающаяся, радостная пятнадцатилетняя девчонка. Но это только на один день, который подходит к концу: осталось всего пара часов, и улыбка девушки спадет, глаза снова потухнут, румянец со щек спадет. Но это будет завтра, ведь до завтра еще очень далеко, и кто знает, может быть к завтрашнему дню что-то изменится… - Джеймс, - заметив парня, сказала Джена улыбаясь, - Привет… Не видела тебя весь бал. - Прости, - ответил Джеймс, на секунду позабыв о своих проблемах, потому что вокруг этой пары все становились веселее и счастливее, - Мне нужен Фред… - Что-то случилось? - спросил Джонсон, улавливая нотку тревоги в голосе друга. - Эм, - Джеймс шел сюда, чтобы посоветоваться, но подойдя, он на смог подобрать нужных слов, - Тея… - Что-то с Теей? - вступила в разговор Джена. - Нет, - покачал головой Поттер, - Она меня поцеловала… - А, ты что? - спросил Фред. - Она убежала, - ответил Гриффиндорец. - А, ты что? - повторился Джонсон. - Я не остановил ее… - Почему? - удивилась Эббот. - Я хотел… - Поттер остановился, - Ее остановить… - Ты уверен, что хотел именно остановить? - спросил Фред. - Что ты имеешь в виду? - удивленно посмотрел на друга Джеймс. - Она хоть и твой друг, но она ведь девушка, - продолжила мысль Джена, - Довольно симпатичная, не глупая, интересующаяся тем же, чем и ты… - К чему ты клонишь? - начиная понимать, о чем говорит Слизеринка, все-таки задал вопрос Поттер. - Когда она тебя поцеловала, - осторожно спросила Эббот, - Тебе не захотелось ответить? Джеймс промолчал. В Слизеринской гостиной почти никого не было: все веселились и праздновали на балу, ведь до часу ночи еще далеко, а так хочется не забыть этот вечер. Всем сегодня повезло: каждый получил свою порцию удовольствия, радости, смеха, экстаза. Пьюси был разочарован в сегодняшнем вечере как никто другой: Джена весь вечер рука об руку с Джонсоном, так что им по любому весело, Трейси куда-то пропала, ее не видно было весь вечер, а Анна, пообещав рай, сбежала. Так что день, да и вечер, безнадежно испорчен. Приняв душ, он обмотал вокруг бедер полотенце и склонился над умывальником, смотрясь в зеркало: серо-зеленые глаза, нос правильной формы, чуть пухлые губы, массивные скулы, твердый подбородок… От любой части его тела девушки были готовы на все. «Чем же от них отличается Финниган?», - подумал Роберт и провел по щеке рукой с перстнем на среднем пальце. Он посмотрел на него через зеркало. Статус, деньги, власть, имя: все это тоже привлекало девушек, только не Финниган. Для Анны Пьюси - просто клякса от чернил, оставленная на пергаменте ее домашней работы. Ей все равно на его статус, имя, внешность. Она словно сделана изо льда, об который Слизеринец бьется головой. Гриффиндорка не подпускает его к себе, делаясь при этом еще более желанной. Она красива, стройна, умна, серьезна, загадочна, амбициозна. Это и нравилось Роберту в девушках, но еще, ни разу он не встречал сочетания всех этих качеств в одной девушке. До встречи с Анной, Роберту казалось, что такой девушки не может существовать ни в магическом, ни в магловском мире. «Ты ни разу за всю свою жизнь не говорил: «Я тебя люблю»…», - внезапно вспомнились слова Марии. Она права, Роберт ни разу за всю свою жизнь не сказал этих трех слов ни матери, ни отцу, ни Джене, ни Трейси, ни одной из его девушек. Это было ни к чему, так считал Пьюси: он принимал как должное подарки отца и матери, Джена бы и так ему досталась, хоть говори, хоть не говори этих слов, Трейси не нуждалась в них, а девушки сами прыгали в постель к нему. Роберт вышел из ванной и открыл окно, морозный ветер с радостью ворвался в теплую комнату, пробираясь по полу своими белыми лапами. Пьюси убрал все вещи со стола, отвлекая себя от странных мыслей того, как бы он сейчас мог великолепно провести время вместе с Анной. Он уже почти расстался с мыслью о ночи с Анной Финниган, потому что она не прейдет, как в дверь постучались. «Трейси», - пронеслось в голове Роберта, - «Или Люси Лоранн, решила предложить свои услуги…» Он подошел к двери и отрыл ее, но Пьюси не ожидал увидеть на пороге своей комнаты Анну. - Как ты..? - удивился Слизеринец, не веря своим глазам. - Единый пароль для всех старост, - ответила девушка. - Но, ты не староста… - Миранда, - перебила его Анна. - Но, что ты здесь делаешь? - спросил Роберт, понимая всю глупость своего вопроса. - Пришла поцеловать тебя на ночь, - Пьюси заметил, как уголки губ девушки нервно подрагивают, пытаясь сложиться в улыбку. Финниган сделала большой глоток воздуха, - Если ты сейчас скажешь, что я пришла зря, я тебя убью… - она сделала шаг в комнату, дверь за ее спиной закрылась, отрезая путь к отступлению. Девушка резко сократила расстояние между ними, стараясь не обращать внимания на то, что он в одном лишь полотенце. Она коснулась его щеки губами и почувствовала, как тело Слизеринца задрожало. Анна спустилась чуть ниже, касаясь уголка его губ. Это выглядело со стороны глупо, потому что, чтобы достать до губ Роберта, Анне пришлось встать на цыпочки. Как только она прижалась губами к его рту, в парне что-то изменилось: до этого момента он стоял, словно статуя, а теперь его руки обнимали Анну, а язык с жадностью исследовал каждый уголок рта девушки. Роберт подхватил Финниган за руки, развернулся и, не отпуская девушки, сел на кровать так, что Анна оказалась сидящей на его коленях. - Подожди… - Роберт, с трудом оторвался от губ девушки: его интересовал один единственный вопрос, - С чего вдруг такие перемены? - хриплым голосом спросил он, чувствуя как пальчики девушки скользят по его плечам и торсу, и от этого становилось труднее думать. - Тебе не нравится? - спросила Анна шепотом и каснулась губами мочки его уха. Она понимала, как глупо это звучит, но нужно было отвлечь его, - Разве ты меня не хочешь? - Хочу, - чуть улыбаясь, ответил Роберт, касаясь ее туники руками, - Просто… - Тогда заткнись и поцелуй меня, - прорычала девушка, и в следующую секунду почувствовала требовательные губы парня на своей шее. Затем ее наряд спал с плеч, обнажая тело. Все было как в тумане: руки, губы. Роберт словно не мог насытиться телом Анны, словно впервые видит девушку. Он открывал в ней все новые и новые загадки, которые хотел разгадывать. Их совсем не тревожил холод в комнате, потому что между их телами было жарко. Роберт, касаясь руками тела девушки, притянул ее к себе так сильно, что ребра Анны почти хрустнули. Она и не заметила, как он оказался без полотенца. Она придвинулась ближе к Слизеринцу, чувствуя бедром жар тела парня. Оба они покрылись капельками пота. Вот их уже не разделяет ни сантиметр одежды. - Ты точно этого хочешь? - почему-то неожиданно спросил Роберт осевшим голосом, прижавшись лбом ко лбу Анны. - С каких пор тебя интересует желание девушки? – усмехнувшись, спросила Анна таким же голосом. - С недавних, - ответил Роберт. Ему, почему то было нужно знать это. Его действительно раньше не волновало мнение девушки, но не теперь, не когда с ним Анна. Он почувствовал, как что-то кольнуло в груди. Финниган прижалась в страстном поцелуе к губам Роберта, чуть приподнялась и опустилась на напряженный фаллос Пьюси, отрезая все пути к отступлению… Последнее, что всплыло в памяти - она почти засыпает, укутавшись в одеяло, а над ухом шепот Роберта произнес «Я тебя люблю»…