Отцы и Дети. Истории...

Гудок поезда заставил всех вздрогнуть: каждый, почти каждый, кто стоял на станции, был занят своими мыслями. Зима не была морозной, как обещала профессор Трелони, хотя это никого не волновало, потому что у каждого ученика была пища для размышлений: в основном это речь Драко Малфоя и планы на каникулы, но были и те дети, которые были бы рады, чтобы только эти мысли посещали их головы. Джеймс обдумывал поступок Теи и свои чувства к ней; Роза размышляла над словами Шарлоты Дюваль; в голове Трейси Паркинсон вертелись мысли о родителях, о той ответственности, которую возложат на ее плечи; Скорпиуса не покидала мысль о вчерашнем вечере и о реакции Розы; Джена волновалась за свадьбу, а Фред - за Джену; внутри Теи что-то боролось: с одной стороны она хотела открыть тот конверт с посланием ее дяди и понять, наконец, стоит ли продолжать себя мучить, а с другой стороны - она говорила себе, что это не ее дело и открыть конверт должен именно Джеймс; Шарлота не могла отделаться от мысли, что она все-таки не безразлична Забини, а Алекс боялся, что Слизеринка рассмеется ему в лицо при первом же разговоре; Калеб Пен терзался мыслью «Зачем же Анна предпочла Пьюси», а Роберта мучили чуждые ему мысли; Анна же вообще старалась ни о чем не думать, чтобы не сгореть от стыда и чувства пустоты, - в общем, на вокзале сегодня было на странность тихо, это отметил даже профессор Вальс, который сопровождал учеников до поезда в целях безопасности студентов. Со следующего семестра к Школе будут приставлены Авроры, которые будут тщательно охранять Хогвартс от этой новой банды Последователей Пожирателей, как их окрестил «Ежедневный пророк». Просвистел гудок, оповещающий об отправке, и дети, кто с печалью, кто с радостью, смотрели на удаляющийся Замок - их второй дом. Джеймс все утро пытался заговорить с Теей, но девушка, то ли не желала, то ли не могла с ним разговаривать, она просто вставала, когда Гриффиндорец заходил, и удалялась куда-нибудь подальше от него. Это раздражало парня, он понимал, что им нужно поговорить, разобраться в случившемся, понять каковы их чувства друг к другу, хотя Джеймс был совершенно не готов к этому. - Друг, - Фред беспокоился за Поттера, - Ты в порядке? - Не совсем, - решил откровенничать Джеймс, - Я понимаю, что нужно поговорить с Теей, но, она меня игнорирует, хотя, наверное я должен сказать ей за это спасибо… Не знаю, что бы я ей смог сказать при встрече… - Ты так и не ответил, - напомнил Гриффиндорцу Джонсон, - Что ты чувствуешь к Тее Лавгуд… - Это сложно, - попытался в который раз увильнуть от ответа Джеймс. - В любви просто не бывает, - уверил друга Фред. - С каких пор ты стал экспертом? - С тех пор, как решил жениться на пятнадцатилетней Слизеринке… Ну, так что? - Я не знаю… - Давай попробуем по-другому, - предложил Джонсон, сложив руки перед собой на столик, - Она красивая? - Ну, да… - неуверенно ответил Джеймс. - Она близкая… - Похоже, слишком… - Что ты имеешь ввиду? - Ничего, - спохватился Поттер, вспоминая секрет, который хранится в маленькой светлой головке, - Но, это все равно что… - Все равно, что испытывать чувства к Лили или Розе, - размышляя, сказал Фред и не заметил как лицо друга превратилось в каменное, - Она тебе словно сестра, к которой ты вроде бы и не должен чувствовать ничего, потому что это аморально, но с другой стороны - она привлекательна, всегда рядом, сама отвечает тебе взаимностью… Эй, ты чего? - удивленно спросил парень, заметив перемену в настроении друга. - И, что мне делать? Она мне, действительно, как сестра… - Но не сестра ведь, - напомнил Джеймсу Джонсон, - Только если ты… - Что «я»? - не понял Поттер, чуть встревожившись. - Только, если ты уже не влюбился в кого-нибудь, - следя за реакцией друга, продолжил Фред чуть наклонившись к Джеймсу. Он взглянул прямо в изумрудные глаза друга, стараясь понять ход его мыслей, - Это так? - Нет, - как-то слишком резко ответил Джеймс, понимая, что соврал. - Тогда не понимаю тебя, друг, - откинувшись на спинку сидения, выдохнул Джонсон, - Ты точно парень? - Очень смешно, - сморщился Поттер. - В детстве было легче, - смотря на уже крошечный Замок, сказал Фред. - Да, - ответил сын Гарри Поттера, - Было легче… А, на другом конце поезда Роза сидела в купе с Теей, которая была подозрительно тиха. Она молчала весь день, не проронила ни слова, словно думала о чем-то. - Что с тобой? - спросила Роза. - Прости? - Тея витала в своих мыслях и слова подруги до нее с трудом доходили. - Что с тобой, с Джеймсом… - Ничего, - четко ответила Лавгуд, ей не очень хотелось говорить особенно о Нем, особенно с Ней. - Нет, - Уизли пересела поближе к подруге, - Я же вижу, что что-то не так… - Все в порядке, - Тея попыталась улыбнуться, - Правда… - Неправда, - отрезала Гриффиндорка и положила руку на ладонь подруги, - На балу что-то случилось… Что-то между тобой и… - Прошу, - взмолилась Лавгуд, - Давай не будем говорить. - О нем или вообще? - спросила Роза. - Я не хочу разговаривать, особенно сейчас… - Что он сделал? - все не унималась девушка, - Он тебя обидел? - Роза, - Тея крикнула, вырвала руку, встала и повторила по буквам, - Я не хочу говорить. Это единственное чего я прошу. Она вздохнула и вылетела из купе. А, Роза ничего не понимала, но уже шла за подругой, хотя, нет, не за ней, за Джеймсом: она решила выяснить все у него и, при случае, надавать подзатыльников. Но она не дошла, потому что из-за одной двери появился Малфой и, не обращая внимания на ее протесты, затащил в купе и закрыл дверь на замок. <Еще не открывая глаз, Роберт почувствовал это. Что-то внутри него дрогнуло, будто скорлупа, в которую было заковано его сердце, треснула. Впервые Роберт был счастлив тому, что девушка, с которой он провел ночь, не ушла, а рядом с ним. Он боялся повернуться, чтобы не разбудить ее, ведь сейчас еще очень рано, хотя солнце уже виднелось из-за горизонта. Ему не хотелось никуда идти, вообще подниматься с постели. Единственное, чего хотел Роберт - это обнять девушку, что сейчас лежит за его спиной, разбудить ее поцелуем и повторить то, что было ночью. Когда Пьюси произнес, - «Я тебя люблю», то сначала сам испугался этой фразы, ведь это значит, что он проявил чувства, значит, что он проявил слабость, значит, он оказался уязвим. Но только коснувшись плеча Анны губами ночью, пока она спала, он понял, что ему наплевать на все: на репутацию, на семью, на чистокровные законы, даже на то, что Джена считается его невестой. Ему захотелось быть лишь с Ней, Анной, постоянно, всю жизнь, бесконечно. Она была теперь для него всем, она теперь была его, как в прямом, так и в переносном смысле. Роберт осторожно повернулся, все еще не открывая глаз, протянул руку, но почувствовал лишь холод. Это насторожило парня. Он открыл глаза и увидел, что постель пуста и холодна - Ее нет, она ушла до того как Он проснулся. Роберт резко сел на кровати и огляделся вокруг: ее вещей не было, все было так, словно эта ночь ему просто приснилась, словно это была иллюзия. Пьюси уже решил, что их ночь и правда была сладким сном, но, откинув покрывало, он увидел кровь на простыне, а это значит - Она здесь была, она подарила ему свою невинность. Когда же Роберт выдохнул и случайно бросил взгляд на подушку, то заметил клочок пергамента, на котором было написано аккуратным почерком Анны: «Забудь.»> Этот вопрос мучил Пьюси весь день: он пытался найти Анну в Школе до отъезда, чтобы объясниться, чтобы понять ее чувства, чтобы понять ее реакцию на свои слова, ведь когда он говорил, то не был уверен, что она их слышала. Это было как будто только что глубоко нанесенная рана: так же невыносимо больно. Но он не смог найти девушку, ни в школьных коридорах, ни на завтраке в Большом Зале, ни на платформе на вокзале, хотя он пришел почти раньше всех. Ему было все равно на Джену, которая вернулась в Слизеринскую гостиную только утром. Ему было все равно, когда он узнал про смерть родителей Трейси. Ему было все равно, когда в его завтрак Алекс специально добавил много соли. Он искал Ее, искал, но не мог найти. Когда он сел в купе вместе с Забини и Марком Флинтом, то не смог выдержать и пяти минут нахождения в этой почти гробовой тишине: его терзали мысли, огромное количество мыслей, и боль в сердце. Паркинсон как-то сказала, что Роберт встретит девушку, которая покажет ему, что значит зияющая дыра в груди. «Похоже, она была права», - после этой финальной мысли, Пьюси вылетел из купе и направился искать Анну. Он обошел почти весь поезд: открыл, уже, наверное, дюжину дверей, но найти ее не мог. Он уже почти отчаялся, подходя к последнему вагону, но тут увидел сквозь стекло двери, ведущей в вагон, Анну и прямиком направился к ней. Тея шла в начало поезда, так как знала, что там, в первом вагоне, в первом купе, сидит одинокая девушка, которой сейчас плохо. Лавгуд пару раз натолкнулась на Слизеринцев, но, не обращая внимания на их возгласы, шла дальше. Остановившись у купе, в котором сидела Трейси, Тея чуть улыбнулась, увидев, что она одна. - Привет, - открывая дверь, сказала Тея. - Привет, - натянуто улыбнулась Паркинсон, закрывая книгу и откладывая ее в сторону, - Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть с Гриффиндорцами? - Должна, - выдохнула девушка, - Но я не могу быть с ними, пока… - Что «пока»? - спросила Трейси. - Пока все не утрясется, - ответила уклончиво Тея. - А, что должно утрястись? - На балу я поцеловала Джеймса, - закрыв глаза, выпалила Лавгуд. - Поттера? - чуть сморщившись от отвращения, сказала Паркинсон, но увидев на лице боль подруги, выдохнула, - А, он? - Я ему не нравлюсь, - ответила Тея, - Он любит другую… Я это знаю. - Тогда зачем целовала? - спросила Слизеринка. - Он мне нравится, - ответила Гриффиндорка, - Он весь день сегодня ходил с выражением лица: «Прости, я виноват». - Так в чем проблема? Простите и забудьте, - предложила Трейси. - Это не так-то просто… - Я забыла, вы - Гриффиндорцы и не можете притворяться, что ничего не было… Тея промолчала. - И, как я понимаю, тебе нужно подождать, пока эта история каким-нибудь чудесным образом забудется, - продолжила Паркинсон, качая головой, - Что ж, я могла бы предоставить тебе политическое убежище. - Что? - не понимая о чем подруга, спросила Гриффиндорка. - Я предлагаю тебе провести каникулы в моем поместье… - Это, - Тея покачала головой, вспоминая, что если она откажется, то все каникулы будет в компании Джеймса. Но с другой стороны она должна быть там, ведь она обещала быть на свадьбе Джены и Фреда, - Я не знаю… - Что не так? Или ты хочешь провести все каникулы, лицезрея физиономию Поттера? - Нет, просто я обещала, что буду там… На это Рождество у нас запланировано большое событие, в котором я принимаю не маловажную роль… - Что же, тебе решать… Спокойный праздник или физиономия а ля «Прости меня, я идиот, но я тебя не люблю»… - Зачем тебе я? - спросила Тея, пытаясь понять мотив подруги. - Официальные похороны уже проведены, остался только прием в честь погребения моих родителей, - начала Трейси, - Там будут все эти лживые лица, которые мне не очень хочется видеть… Если на приеме будет хоть одно правдивое лицо, я буду счастлива… - Я тебя не стесню? - спросила Гриффиндорка, и в следующую секунду услышала звонкий смех Слизеринки. - Ты, меня? Ты, наверное издеваешься, - прикрывая рот рукой, давилась смехом Трейси, - Три тысячи пятьсот пять гектар земли, тридцать из которых занимает поместье Паркинсонов… Я думаю, что там даже можно потеряться… Я буду только рада, если ты согласишься разделить со мной эти каникулы… - Откуда такие познания в картографии местности земли твоей семьи? - удивленно спросила Тея. - Теперь мне предстоит узнать очень много, - выдохнула Слизеринка. - Но… - Никаких «Но». Ты едешь со мной, и мы проведем эти каникулы так хорошо, что Джеймс Поттер вылетит у тебя из головы со скоростью снитча. - Нам стоит поговорить, - Скорпиус демонстративно облокотился о дверь, давая понять, что выхода у Розы нет, - Вчера ты не вернулась на бал… Я искал тебя. - У меня разболелась голова, - увертливо ответила Гриффиндорка. - Ложь дается тебе с трудом, - уверил девушку Слизеринец, садясь напротив нее. - Хорошо, - Уизли выдохнула, - Я думала над словами Шарлоты… - Ты же знаешь ее, - перебил Розу Скорпиус. - И Пьюси… Наступила тишина. Гриффиндорка продолжила: - Они оба знают тебя хорошо, - Роза чуть присела на стол, - Они знают тебя таким, какой ты был… - И, каким я был? - сощурившись, спросил Малфой. - Не надо… - Нет, раз уж начала, давай, выкладывай… - Ты был лицемерным, жестоким, азартным, самовлюбленным, ты причинял боль… - И, что ты хочешь этим сказать? - От прошлого не сбежать, как бы далеко и быстро ты ни бежал… - … - Я не знаю, кому верить… Мы не можем встречаться открыто… - Ты сказала, что не можешь, пока я с Шарлотой, - напомнил Скорпиус, - Я не тащил тебя в постель… - Я знаю, - ответила Роза, - Но… - Ты поверила Им, - выдохнул Скорпиус, понимая, что девушка права, - Ты поверила им, а не мне… - Я не знаю кому верить… - закрыв глаза сказала Роза, - Я совершенно тебя не знаю… Все что у нас было - поцелуи и встречи украдкой, которые не продолжались долго… - Чего ты хочешь? Чтобы я во всеуслышание заявил, что ты мне нравишься? Я готов… Но, нет, ты боишься за друзей, за то, кто что скажет… - Я - девушка, - возмущенно перебила его Роза, - Мне нужна надежность, а с тобой этого нет. - Я - Слизеринец - лживая скотина, - начал Малфой, со странным выражением лица, - Которая не может дать примерной Гриффиндорке стабильность и постоянство. - Нет, - прошептала Роза, - Я не то имела ввиду… - она схватилась рукой за голову. - Возможно ты права, - Малфой выдохнул, - От прошлого не сбежать… Но я стараюсь измениться для тебя… В глазах Розы блеснули слезы. - Только ты не хочешь изменяться ради меня, - продолжил он, - И кто из нас, теперь, не хочет быть вместе… Из глаз девушки покатились слезы. - Возможно, ты прав, - Роза всхлипнула, - Нам стоит… - Не видеться некоторое время… - Да, - выдохнула девушка, - Может Они правы, и нам не стоит быть вместе… - Может, - кивнув, ответил Малфой и открыл дверь купе, давая девушке проход. Роза зажмурившись, прошла, но остановилась у двери напротив Слизеринца. Она встала на цыпочки и коснулась губами уголка его губ. Скорпиусу стоило многочисленных усилий, чтобы не перехватить ее губы и не вовлечь девушку в поцелуй. Роза отстранилась и вышла из купе, направляясь туда, откуда пришла. Анна сидела тихо возле окна. Как ни старалась Миранда разговорить подругу, у нее не удавалась ничего. Калеб внимательно наблюдал за Гриффиндоркой, надеясь остаться с ней наедине, чтобы разузнать, что случилось. Миранда знала причину замкнутости подруги, но старалась не подавать вида. Финниган была словно статуя: не реагировала ни на что. < Проснувшись Анна резко села, прокручивая в голове то, что произошло прошлой ночью. Она, прикрывая тело покрывалом, посмотрела на парня, спящего рядом. Он выглядел словно… обычный человек: без всех его замашек, лицемерия, злости и грубости. Он был обычным, он улыбался во сне. Анна никогда не видела, чтобы Роберт улыбался. Но теперь эта картина засядет в ее голове надолго. Она спустила ноги на пол и почувствовала боль чуть ниже живота, поморщилась, встала, собрала все вещи и наспех оделась. Девушка бросила взгляд на постель: кровь. Это вызвало в животе девушки спазм, напоминая, с чем она рассталась. Анна почувствовала себя шлюхой, которая убегает, чтобы не услышать ворчание своего клиента, когда тот проснется. Найдя на столе парня лист пергамента, Гриффиндорка оторвала от него маленький кусочек и написала чернилами на нем: «Забудь.» Она надеялась, что он поймет, что надо забыть: не только его признание. Ведь это всего лишь одна ночь, которая ничего не должна значить для него. Ведь она - просто очередная девушка, которая теперь в его списке. Анна почувствовала пустоту от того, что убегает, от того, что лишилась девственности со Слизеринцем, от тех мыслей, что заметались в голове, от боли, которую она чувствует не только внизу живота, но и в сердце. Было сложно - решиться на Это, но она сделала то, что хотела. Теперь ее должны принять в «Орден Белых Ведем», иначе быть не может. Анна наложила на себя чары невидения, открыла дверь и быстро вышла из Слизеринской гостиной. В Гриффиндорской башне Финниган ждал Калеб, который заснул на кресле еще ночью, пытаясь поймать подругу по приходу в Башню. Анна посмотрела на друга, подошла к нему, убрала с его лица прядь волос, на рубашку Калеба капнула слеза. Анна удалилась в общую спальную, приняла душ, простояв под струями воды около часа, и отправилась собирать вещи. Она не хотела видеть ни Миранду, ни Калеба - никого. Поэтому она раньше всех пришла на вокзал, чем очень удивила профессора Вальса, села в купе и стала ждать. Когда же все начали собираться на платформе, Анна отсела от окна, надеясь быть незамеченной, но Калеб и Миранда с Полом все равно нашли девушку.> И, сейчас, Миранда старалась завести разговор, Калеб внимательно смотрел на Анну, а Пол, пытался вникнуть в ситуацию, но не мог понять ровным счетом ничего. Калебу надоело и он повернувшись к Полу, прошептал что-то на ухо другу. Через минуту Калеб остался наедине с Анной. - Ты обещала рассказать, - требовательно сказал Пен, все так же в упор смотря на подругу. - Калеб, - сказала Анна, но вышел хрип: это первое слово, которое она сказала за сегодня, - Прошу, не сейчас… - Когда? - возмущенно спросил Пен и пересел на сиденье возле девушки. - Я не хочу об этом говорить, - умоляюще посмотрела на парня Анна. - Ладно, - взяв себя в руки, сказал Пен, - Скажи только одно: это как-то связано с Пьюси? Анна поморщилась: - От части, - солгала девушка. - Слушай, - парень взял Анну за руку и чуть приобнял, - Ты же знаешь: я не осужу… - Калеб, - Анна уткнулась в плечо друга, - Я не хочу говорить о нем… Гриффиндорец понял, что Пьюси не просто проходил рядом: он что-то сделал. Калеб с трудом сдержал себя, чтобы не вытрясти у девушки все: он коснулся губами виска девушки, затем щеки. Анна ошеломленно смотрела на друга. Когда Калеб коснулся губ девушки, она выдохнула: - Калеб… - девушка покачала головой, Гриффиндорец чуть отстранился, - Прости… - Ты его любишь? - спросил Пен, следя за выражением лица девушки. - Нет, нет, - выпалила девушка, - Я просто… ты - мой друг, - понимая как глупо это звучит, - Я выйду… Анна выскользнула за дверь, зная, что если останется, то придется выяснять отношения с другом, который теперь вряд ли считается таковым. Она уже почти успокоилась, случайно обернулась и увидела приближающегося Пьюси с ярым намерением поговорить. Девушка попятилась, заметила пустое купе и зашла в него, но спрятаться не успела: Роберт уже закрывал дверь за собой, оставаясь один на один с Гриффиндоркой. Минуту они молчали и мерялись взглядами. - Ты нашел мою записку? - спросила Анна после молчания. Ее лицо было непроницаемым. - Да, и хотел выяснить, что она значит? - спросил Слизеринец, доставая клочок пергамента из кармана. - Это значит, забудь, - ответила Анна, смотря на листок: он его сохранил, не выкинул и забыл, а сохранил, - Давай представим, что ничего не было… - Как же, - Пьюси скрестил руки перед собой, - И забыть то, что я сказал тебе… - Да, - стараясь говорить как можно спокойнее, кивнула Финниган. - Слушай, - парень сделал шаг в сторону девушки, - Я никогда никому не говорил… - О, перестань, - простонала Анна, - Я уверена - это ложь. Наверняка, каждая, кто побывала в твоей постели до меня - слышали тоже самое… - Поспешу тебя разочаровать, - как-то странно сказал Роберт и неожиданно сменил тему. - Почему ты ушла? - Не хотела тебя будить, - слишком быстро ответила девушка. - И поэтому решила уйти лишь солнце поднялось над горизонтом… - Знаешь, я не хочу об этом говорить, давай просто забудем… - Ладно, - согласился Роберт, - Тогда ответь, зачем ты пришла ко мне… - Потому что хотела, - ответила Анна, - Потому что так было нужно… - Кому? - спросил Пьюси не понимая. - Мне, - строго сказала девушка, хотя Слизеринцу показалось, что ее голос дрогнул, - Я пришла к тебе и все остальное, только потому, что хотела тебе показать… - Что? - сделал еще шаг в сторону Гриффиндорки парень. - Если ты был со мной честен, и действительно я первая, кто от тебя услышал слова «Я тебя люблю»… - Я не жалею об этом, - прервал девушку парень, положив руку на ее бедро. - То я достигла того результата на который надеялась, - Анна пыталась на ходу придумать что-нибудь, что заставит парня поверить в эту ложь, - Роберт Пьюси полюбил… А, его кинули… - О чем ты? - разозлившись, Слизеринец схватил девушку за подбородок, смотря прямо в ее глаза и видя там откровенную ложь. - Я использовала тебя, как ты использовал других, - стараясь говорить как можно убедительнее, вырвала свой подбородок из пальцев Слизеринца девушка, - Я надеюсь, что причинила тебе боль… Такую же как ты причинял… - Ты лжешь, - прорычал Роберт, схватив Анну за плечи, - Я вижу это по твоим глазам - ты не умеешь врать. - Тогда зачем? - спросила Анна, посмотрев прямо в потемневшие глаза, - Зачем мне, Гриффиндорке, приходить в Слизеринскую Гостиную, прямиком в твою комнату? - Я не знаю, - как же он ненавидел эту фразу, - Но выясню… - Роберт схватил девушку за волосы, намотал их на кулак и заставил посмотреть ему прямо в глаза. - Я уже все сказала, - смотря в глаза Слизеринца, четко ответила девушка, пытаясь вырваться из его рук. Он коснулся губами шеи девушки: - Я люблю тебя, - полушепотом полурыком сказал он, поднимаясь поцелуями к лицу Анны, усиливая хватку на затылке девушки. - Не надо, - прошептала она, - Эти слова делают тебя слишком человечным, - она успела увернуться от его губ, парню досталась лишь щека девушки, - Человечность и ты - две разные вещи… Пьюси не понимал, что его разозлило больше: то, что Гриффиндорка отрицала его чувства или то, что ему не понравились ее последние слова. - Тебе больше нравилось, когда я грубый? - он дернул ее за волосы. - Я же знаю, ты ничего мне не сделаешь, - стараясь сохранять спокойствие, сказала девушка, - Потому что… - Я хочу тебя, - неожиданно сказал Роберт, резко приподнимая девушку и усаживая на стол. - Нет, - прорычала Анна, пытаясь увернуться, - Тебе было мало? - Я хочу еще, - прорычал он, касаясь руками ее тела, вызывая в памяти образ прошлой ночи. - Найди какую-нибудь другую, - попыталась оттолкнуть Слизеринца Гриффиндорка, уворачиваясь от его губ и рук. - Я не хочу другую, - переплетая их пальцы, сказал Пьюси, переместив руку, что была в волосах на ее спину, притягивая к себе. - Почему я? - спросила Анна почти взвыв, с силой стараясь оттянуть голову Роберта от своей шеи. - Потому что ты теперь моя, - прорычал Роберт и дернул за мантию, которая треснула по швам. - Нет, - также прорычала девушка, хватая парня за волосы и отстраняя от себя, - Я не твоя! - Ты отдала мне свою невинность, - констатировал факт Пьюси и коснулся их переплетенных пальцев губами. - Тогда, пол Хогвартса - твоя собственность, - воскликнула Анна, позабыв про руку в его волосах, Роберт воспользовался этим, схватил девушку за затылок и прижался к ее губам, раздвигая ноги коленом. - Я жутко хочу тебя, - оторвавшись от губ Финниган, сказал Пьюси. Он прижался лбом к ее лбу: их тела были близко-близко, и он мог чувствовать, как ее сердце бьется. А она могла чувствовать его возбуждение и желание. - Почему? - прошептала девушка, стараясь освободиться от Слизеринца. - Потому что я люблю тебя, - прорычал Роберт и сжал Анну в своих объятиях, касаясь ее губ своими. - Тебе наплевать на мои чувства? - оторвавшись от губ парня, спросила девушка, пытаясь одернуть юбку, которая задралась не без помощи Слизеринца. - Ты просто упрямая, - усмехнулся Пьсюи, касаясь ее шеи и щеки пальцами. - Так, да? - собрав последние силы в кулак, Анна толкнула парня так, что тот отстранился, хотя скорее от неожиданности, чем от ее силы, - Если хочешь знать, для меня та ночь не была лучшей… - Тебе не с чем сравнивать, - покачав головой, сказал Роберт вновь надвигаясь на Гриффиндорку. - Мне было больно, - напомнила она, выставив руку перед собой. - Поверь, в последующие разы будет приятно, - опираясь руками о стол, на котором сидела девушка, сказал Пьюси. - Следующего раза не будет, - отрезала Анна, слезая со стола. Она максимально приблизилась к парню, - То, что ты был моим первым мужчиной… - Послушай, как это звучит, - прошептал Роберт, наклонившись к уху девушки. - Не значит, что ты будешь единственным в моей жизни, - продолжила Анна, уперевшись руками в грудь Слизеринца. - Слушай сюда, - он неожиданно схватил руки девушки и сжал их сильно, словно намереваясь оставить отметины на запястьях, - Ты - моя! - он прорычал это ей в лицо, - Я был первым, и буду единственным. - Это толкает меня опровергнуть твои слова, - она сощурила глаза. - Если ты о Пене, - он сделал акцент на последнем слове. Анна вспомнила недавний поцелуй. - Лучше бы ты так вел себя со своей будущей женой, - напомнила ему Гриффиндорка, ткнув пальцев ему в грудь. - Спасибо что напомнила, - он перехватил ее руку и завел ее за свою шею, - Сегодня же помолвка отменяется… Глаза девушки расширились: он серьезно. - Ты - сумасшедший, - схватив Пьюси за волосы, сказала Анна, - Тебе не позволят. - Если тебя беспокоит только это, то я готов прямо сейчас аппортировать с тобой в… - Иди к черту, - прорычала и с силой толкнула девушка парня, уперев руки в боки, - Ты на это решился пойти только из-за одной проведенной со мной ночи? - воскликнула она, - Ты - чокнутый! - Возможно, - ответил он. - Я не одна из Пуффендуек, - четко ответила она, - Я не побегу за тобой только потому, что ты станешь свободным… Ты мне не нужен! - Я не верю, - также четко ответил Пьюси. - Когда же до тебя это дойдет! - воскликнула Анна, толкнув Роберта в сторону. - Если понадобится, я буду тебя добиваться, - перегородив путь девушке рукой, серьезно сказал Слизеринец, касаясь губами ее лба. Финниган засмеялась: - Из твоих уст это звучит глупо… -дернув головой. - Понадобится, я тебя запру где-нибудь и прикую цепями к… - А, это уже - угрожающе… - Я ведь Слизеринец, - он коснулся ее мочки уха губами. - Но не маньяк, - уверила девушка Пьюси и отбросила его руку, освобождая проход, - Даже если бы я захотела, что мало вероятно, у нас бы ничего не вышло. - Почему это? - усмехнулся Роберт. - Во-первых, мы из разных миров; во-вторых, мы слишком привязаны к ним; в-третьих, любя, нужно хотеть измениться друг для друга, чего мы с тобой никогда не сможем, - сказала Анна, вышла за дверь и развернулась, оперевшись рукой о дверной косяк и глубоко выдохнув, - Поверь, твои чувства ко мне испарятся за эти каникулы. Ты, как обычно, встретишь очередное смазливое личико, затащишь его обладательницу в постель и забудешь, то, что было со мной… - и направилась по коридорчику. - А, если нет, - кинул ей в след парень. - Ты сможешь, я в тебя верю, - не оборачиваясь, сказала Анна. Под влиянием зимы природа стала белой, пустой, замерзшей, беспомощной, сонной, словно из нее высосали всю жизнь. В душе Розы также была зима, которая наступила внезапно: нет, не с ее решением расстаться со Скорпиусом, не с его безжизненным взглядом, не с настоящим зимним предрождественским утром, а со словами Шарлоты. Она словно вбила последний гвоздь в гроб решимости Розы, который опустился на дно глубокого и синего озера. Внутри девушки было холодно настолько, что она не замечала того мороза, который бушует в купе, потому что Гриффиндорка решила открыть окно. Роза словно выпала из жизни: ей не было интересно абсолютно ничего, ей уже было все равно на Тею и Джеймса, ей было плохо. Она не думала, что так получится, когда Скорпиус начал разговор. Она надеялась, что Слизеринец ее переубедит, что он не согласится с ней и со своей напористостью достанет тот гроб со дна озера и покажет Ей, что их любви ничего помешать не может. Ей просто необходимо было, чтобы он ее переубедил, чтобы доказал, что Им все нипочем. Но его напористость также дала трещину, как и лед в его душе, когда они впервые поцеловались. Он действительно изменился ради нее, действительно захотел быть для нее тем, кого она хочет видеть рядом с собой. Скорпиус был действительно готов сказать во всеуслышание, что они любят друг друга. Любовь не бывает без жертв, он принес свою жертву. А, она… Роза не замечала за собой каких-либо изменений: ни появления какой-либо грубости, ни решимости - ничего. Она все также боялась, что все, кто ей близки, отвернуться от нее, узнав, с кем она встречается, кого любит. Как там говорил мистер Малфой: «Если это настоящая семья, то она поймет и примет ваше решение, каким бы оно ни было…» Они не отвернуться, это точно, они сделают больнее: они будут всеми правдами и неправдами, всеми силами: магическими и физическими стараться убедить Розу в том, что Скорпиус Малфой плохая партия для молодой перспективной Гриффиндорки, что он обманет, получив свое. Что он - не тот, кто должен быть рядом с Ней. Это хуже всего - когда твои родные стараются вопреки твоей воле навязать тебе то, что думают, стараясь сделать лучше. Но получится в итоге лишь хуже. Да, Роза не достаточно хорошо знала Скорпиуса: она не знала какой цвет нравится ему, что он предпочитает на завтрак, какой подарок хочет на Рождество, сколько ложек сахара он кладет в кружку с кофе или чаем. Но она чувствовала сердцем, душой, что он никогда бы теперь не причинил ей вреда, никогда бы не обидел, никогда бы оскорбил ее семью. Он изменился ради нее, а она осталась прежней, Роза не захотела меняться: принять все его интрижки до нее, его привычки. Она не захотела стать для него другой: той, кого бы он хотел видеть рядом с собой. Хотя он хотел видеть ее с собой такой, какая она есть, Роза не сделала единственного, чего хотел от нее Скорпиус. Она побоялась рассказать всем, что ее любовь - это Скорпиус Малфой - Слизеринец, сердцеед и задира. Слезы уже ручьем катились по лицу девушки, когда она поняла, что их расставание было ошибкой большой и глупой. Роза начала понимать, что без него она - это уже не она. Без его голоса она не сможет больше спокойно жить, а без его взглядов у нее не получится так улыбаться. Она больше никогда не сможет улыбаться, ведь он больше не посмотрит на нее, не будет рядом с ней. Это она увидела в его глазах, когда уходила: он смирился с тем, что Роза не поверила в него, в его чувства, в его любовь. Она предала Скорпиуса, и он принял это со свойственной ему Слизеринской натурой: он просто надел маску безразличия. Он просто больше никогда не заговорит с ней, никогда не подойдет к ней, никогда не коснется ее руки пальцами, потому что это было ее решение - расстаться. Роза поняла, что он нужен ей такой, какой он есть, поняла, что она готова ко всему и всем лишь бы Скорпиус был рядом. Но уже слишком поздно: он никогда не даст ей второго шанса. Он никогда не сможет простить ей предательство его любви. Теперь это было уже не в ее власти: она приняла решение не за себя, не за него, она приняла решение за двоих, убив их любовь одной лишь меткой фразой. Когда в купе зашла Тея, губы Розы уже посинели, но девушка не замечала, ни этого, ни боли в ногах и руках, слезы на ее щеках превратились в льдинки, а на волосах был иней. - Ты - сумасшедшая, - прокричала Тея, закрывая окно, - Захотела заболеть? Тея была рада, что Трейси предложила ей провести каникулы в ее поместье: это было как глоток свежего воздуха. В психологии есть такой термин - «Стоп» - это когда человеку, чтобы пережить тот или иной сложный момент в жизни будь то ссора, обида, страх, ответственность нужно просто встать и уйти на некоторое время, отгородившись ото всего, иногда это помогает. Вот и мисс Лавгуд решила, что это будет самый лучший способ, поэтому она решила отдать письмо Розе и попросить ее присутствовать на свадьбе Джены и Фреда в качестве свидетеля. Она знала, что Уизли не окажется и обязательно согласиться, поэтому Тея была спокойна, даже рада. Именно с таким настроением девушка вошла в купе, но когда увидела побледневшую от холода не двигающуюся Розу, то ее радость испарилась тут же. Она быстро подлетела к окну и закрыла его. - Что с тобой, - в следующую секунду Тея была уже у подруги, тряся девушку за плечи, но та не отвечала, - Роза, ответь! - Лавгуд коснулась ее щеки рукой - кожа девушки оказалась ледяной. Только спустя некоторое время она заметила на щеках подруги слезы, - Эй, эй, ты чего? - она резко обняла Розу, сняла с себя мантию и накинула ее на плечи подруги, - Посмотри, посмотри на меня, - она схватила Розу руками за лицо и заставила посмотреть ее ей в глаза, которые оказались почти стеклянными, а от слез они были словно льдинки, - Что случилось? - спросила она, когда заметила жизнь в глазах девушки. Роза почувствовала тепло Теи не сразу, только спустя пару минут. Она была первым и единственным, кто знал о них со Скорпиусом, поэтому Уизли выдохнула. - Скажи, - прошептала она, - Скорпиус и я - это ошибка? - Что? - не понимая, о чем говорит Роза, удивилась Тея, - Ты и Малфой? Ошибка? О чем ты? - Я совершила самый глупый поступок в своей жизни, - тихо сказала Роза, кутаясь в мантию и уже ощущая наступающую боль в кончиках пальцев рук и ног, - Я предала Его… - Малфоя? - спросила Лавгуд, смотря прямо в глаза подруги, - Как? - Не поверила ему, - из глаз Уизли покатились слезы не только от боли, - Я предложила расстаться… - Зачем? - спросила Тея, понимая, что теперь ее идея не является выигрышной, если она хочет быть с Джеймсом. - Я надеялась, что он переубедит меня, - прошептала Роза, отведя взгляд от Теи, - А, он… Он хотел рассказать всем про нас, а я побоялась… - Чего? - спросила Лавгуд, зная уже ответ на свой вопрос. - Джеймса, - ответила Роза, - Маму, папу, Хьюго… - Почему? - Они никогда не примут мой выбор. - Может, то, что вы расстались, пойдет вам обоим на пользу? - сама жалея о своих словах, сказала Тея, - Вы разберетесь в себе, поймете, чего хотите… - Он не даст мне второго шанса, - обнимая подругу, прошептала Роза, - Я не смогу улыбаться родителям и говорить, что все в порядке… - У меня есть идея, - со всей силы зажмурившись, сказала Тея, крепче обнимая Розу. - Какая? - отодвигаясь от подруги, спросила Уизли. - Общаясь с Малфоем, ты много чего пропустила, - начала Тея, - Фред и Джена хотят пожениться… - Что? - возмущенно воскликнула Роза, - Почему я об этом ничего не знаю? - Между Гриффиндором и Слизерином есть глухая стена, в которой есть лишь маленькие щелочки, поэтому приходится либо слушать то, что происходить за стеной, либо наблюдать то, что происходить у тебя перед глазами, - ответила Лавгуд, - Они собираются сделать это на Рождественских каникулах в доме, который подарил Джеймсу мистер Поттер, там будут мистер Джордж Уизли, миссис Ханна Флинт… Джеймс и я должны были быть свидетелями обряда, но… у меня другие планы. - Что? - удивилась Роза, а ее лицо приобрело уже почти здоровый вид, - Ты не будешь на свадьбе Фреда и Джены? - Да, - ответила девушка, - Я не могу… Тебе это будет нужнее… - Это из-за Джеймса? - спросила Роза. - Я просила, - Тея встала и достала чемодан, - У меня к тебе лишь одна просьба, - она открыла его и достала из конверт, - Передай это Джеймсу, - она протянула его девушке, - Это мой подарок ему на Рождество… - Что там? - спросила Роза, вертя в руках бумажный пакет. - Так, - попыталась отмахнуться девушка, - Он попросил, чтобы мой отец выслал ему пару автографов знаменитых игроков в квиддич, - соврала Лавгуд, - Передай еще: чтобы там ни было, я останусь его другом. - Ладно, - не понимая ничего, сказала Роза, убирая конверт в свой чемодан. - Я пойду, - выдохнула Тея и вышла с чемоданом в коридор. - Стой, - Уизли выбежала за подругой, - Ты куда? - Я выйду из другого вагона, - успокоила девушку Тея, - Тебе, кстати, тоже пора собираться, скоро уже приедем. Скорпиус не видел ничего вокруг себя, просто плелся по вагону неизвестно для чего и зачем. Перед глазами все еще были голубые глаза Розы, из которых катились слезы. То, что она не поверила ему, было как снег на голову. Скорпиусу казалось, что он уже давно завоевал ее доверие, но оказалось - нет. Она поверила Шарлоте и Роберту, хотя знает, что они готовы сказать все что угодно, лишь бы сделать человеку больно. Роза сказала, что человеку не убежать от своего прошлого. Да, он не убежит от своего прошлого, но он старается изменить свое настоящее ради нее. А, она этого не приняла, значит Скорпиус ей не нужен, она не доверилась ему, значит, предала Их любовь, ведь любовь строится на доверии. А между ними, похоже, доверия не было, поэтому и любви как таковой тоже и не было. Малфой заметил Роберта, в который стоял посреди купе и не двигался. - Что с тобой? - спросил Малфой. - Не знаю, - сказал Роберт, - Я сказал, что люблю, а она… - Не хочу слушать детали, - взмахнул рукой Слизеринец. - Я бы тоже предпочел этого не слышать, - тихо ответил Пьюси, все также сжимая в руке клочок пергамента, - У тебя, я погляжу, радости столько же сколько и у меня, - заключил он, смотря на лицо друга. - Только в этом виноват ты, - ответил Малфой, сурово посмотрев на однокурсника. - Я? - удивленно спросил Пьюси. - От части, - уточнил Скор, - Она поверила не мне, а тебе и… - Не желаю слушать детали, - также как и Скорпиус минуту назад, Роберт махнул рукой. - Хочу развеяться, - отстраненно сказал Малфой, смотря в окно за спиной друга. - Узнаю прежнего Малфоя, - печально улыбнувшись, сказал Пьюси, - Снимающего стресс девушками… «Темная Роза», - продолжил он. - Да, пожалуй, ведь от прошлого не убежишь… Девушка вышла из вагона в тамбур и схватилась за сердце, удивленно прислушиваясь к учащенным ударам. Это было очевидно: Ему нельзя было позволить видеть ее панику, ее страх, безысходность. Анна была обескуражена не только поведением Пьюси, не только его словами, скорее его действиями: его страстью, желанием, самоуверенностью, настойчивостью. Когда девушка решилась переспать с Робертом Пьюси, то рассчитывала лишь на одну ночь, о которой можно будет очень быстро забыть, ведь Он не останавливается ни на одной девушке больше одного-двух раз и уж точно, Анна это знала, он ни одной из своих девушек не говорил «Я тебя люблю». Он никогда не оставлял следов пребывания своей ночной спутницы, он не вспоминал о ней на следующее утро и тем более не искал ее после. Но Роберт впервые удивил Анну: он не просто сохранил ее записку, он искал ее все утро, искал ее в поезде, он не просто хотел поддразнить ее, он признался ей в любви уже, ни первый раз. Это ставило Финниган в тупик. «Этого не может быть, это невозможно: он способный на какие-либо чувства, он - игрок чужими жизнями, который никогда не раскрывает своих карт». А тут такая оплошность. Конечно, Анна не питала каких либо надежд относительно Пьюси. Она знала, что они слишком разные, слишком непохожие: он - чистокровный аристократ, который может получить все, который не знает что такое карманные деньги, который понимает лишь два слова: «хочу» и «дай»; а она - девушка, прожившая все свое детство в магловском мире, которая не знала толком материнской любви, которая помогала отцу в магазине и хорошо знала слова «надо» и «терпение». Нет, они с отцом не были бедны, скорее Симус придерживался особого воспитания: если хочешь - попроси, если нужно - потерпи. Он старался заменить Анне мать, но это получалось у Симуса с трудом: он с детства девушки был погружен в работу лишь бы забыть смерть жены, он старался дочери дать лучшее, но ей не нужно было, ни красивых платьев, ни новенького ободка, ни модных сережек. Анна была в доме хозяйкой: убиралась, ходила за продуктами, помогала отцу, готовила. Времени на побрякушки и всякую дрянь не было, поэтому Анна, появившись в Хогвартсе чувствовала себя странно: ее сверстники были увлечены магией, совами, метлами, а Анна из этого возраста - «Хочу все знать и попробовать» - выросла лет в семь. Поэтому держалась особняком, училась - это единственное, что ее привлекало, но она все также беспокоилась об отце, который без помощи девушки не мог найти в своем шкафу пару одинаковых носков. Их миры слишком параллельны чтобы пересечься. Ей не льстило то, что один их самых красивых парней Хогвратса признался ей в любви: она хотела забыть все это поскорее. Он забудет ее, она уверена в этом. По крайней мере, она на это надеется, хотя в его взгляде было столько решимости и чувств, что на это потребуется ни одна неделя и девушка. Теперь Калеб. Вот от кого Анна не ожидала проявления чувств так это только от него. Девушка думала, что он влюблен в Кесседи Гилмор - Когтевранку с седьмого курса, а к ней относится как к сестре. Оказалось, Анна ошибалась, а Гилмор была лишь отмазкой. «Как можно быть такой растяпой», - взвыла про себя девушка, - «На зельях не пропускаю ни одной мелочи, а тут, перед глазами такой овраг». Это слишком было даже для Анны: то она не была нужно никому, хотя это не сильно беспокоило ее, то вдруг понадобилась двум семикурсникам таким разным и упрямым. Сейчас они для Анны были, как палки в колеса телеги ее будущего. Они оба были вне ее плана, потому что мешали, мешали как парни, как конкуренты между собой. Теперь Анна Финниган для них как свободная земля, которую хотят заполучить в свои владения два государства: Пьюси и Пен. Все бы ничего, если бы только они ни были упорными, сильными, ненавидящими друг друга, разными. В итоге пострадают все. Чего очень не хотелось Анне: она лишь хотела доучиться эти два года спокойно, без происшествий, без интриг, тихо, на «Отлично». Но, нет! Необходимо было появиться этим двум прямо в то время, когда Лондонская магическая академия пристально наблюдает за претендентами на бюджетные места, у которых должна быть идеальная успеваемость, отличное поведение, положительные отзывы от всех профессоров. Это было почти нереально, но все эти годы Анна справлялась, не отвлекаясь, ни на что кроме учебы. «Ничего, все будет хорошо», - решила Анна, - «Я сильная, я справлюсь…» Девушка прошлась по вагонам, освежая голову от ненужных мыслей. Найдя Миранду, Анна частично рассказала ей все что произошло. - Все будет в порядке, - касаясь плеча подруги, подбодрила Финниаган Когтевранка, - Пьюси ветреный, он забудет не только о своих словах за эти каникулы, он забудет о твоем существовании, я в этом уверена… И ты вновь заживешь по-старому… - Нет, - обреченно вздохнула Анна, - Калеб уже не тот Калеб, которого я знала. - Не делай из мухи слона, - возвела глаза к потолку девушка, - У тебя есть два варианта: первый - просто делать вид, что ничего не произошло… - Что будет выглядеть глупо, - перебила старосту Финниган. - Тогда, второй - сказать Пену, что ваш поцелуй это была нелепая случайность, что ты не хочешь терять его как друга, что он тебе как брат и все в таком духе, - начала Миранда, - Это, конечно, ударит по нему, но он переживет. Калеб - сильный парень. И к началу семестра он уже вновь будет твоим милым старым другом. - Гордон, - Анна была готова ударить девушку, - Ты так говоришь, словно отшивала так парней уже раз двести… Тебе не стыдно проверять на своем друге методику, подтвержденную лишь теоретически. - С Полом вышло, - как бы невзначай тихо сказала Котевранская староста. - И ты молчала, - ткнула ее в плечо Финниган, раскрыв рот, - Ты - настоящий садист. - На себя посмотри, - засмеялась Миранда, - Заарканила Слизеринца и Гриффиндорца старше тебя на год и сидит тут сопли распускает… - Гордон, - Анна чуть посерьезнела, - Я еще не разучилась использовать «Селенцио». Алекс, выходя из вагона на перроне 9 и ¾, пытался найти взглядом Шарлоту. Она должна была выйти уже минуту назад и сесть в карету Малфоев. Хотя, Скорпиус не намеревался появляться в Малфой-Менторе в ближайшие часы, оплакивая свое расставание с Уизли, Шарлота стремилась в поместье, намереваясь повидать Асторию. Зачем? Малфой-младший, хоть и расстался с Уизли, о чем Дюваль конечно узнала, но не поменял своих планов насчет расторжения помолвки. Поэтому Шарлота и бежит прямиком к матери Скорпиуса, дабы попросить ее убедить, а возможно даже, и настоять на их договоре с семьей Дюваль. Алексу не понравилось то, что Шарлота собирается насильно привязать к себе Скорпиуса: в начале учебного года ему было все равно, но теперь он изменил свою точку зрения, зная, что отец поддержит его, но вот мать - вряд ли. Пусть Шарлота не любит Алекса, пусть, но она должна понять, что Скорпиус испытывает такие, же чувства и к ней - холодное безразличие с ноткой жалости. Поэтому парень отдал приказ отвезти его чемоданы в поместье Забини, быстро нашел карету Малофев, сел в нее и стал ждать Слизеринку, которая не заставила себя долго ждать. Она быстро села в карету, не замечая Алекса, отдала приказ ехать, но повернувшись и увидев Забини, ошарашено сказала: - Стой! Карета затормозила. - Что здесь делает мистер Забини? - спросила она у извозчика. - Я решил навестить Драко Малфоя, дождусь Скорпиуса, и мы поиграем в шахматы, затем… - Все, - прервала его Слизеринка, - Вперед, - сказала она мужчине, и карета тронулась, - А, теперь прошу истинную причину. - Ты рушишь его жизнь, - сказал Алекс, наклоняясь чуть в сторону девушки, - Он тебя не любит. - А, я тебя, - строго сказала Шарлота, смотря в окно и скрестив руки на груди, - Я к тебе ничего не чувствую… - Он к тебе тоже. - Ты ошибаешься. - Еще в августе я не сказал бы тебе ничего подобного, но теперь все изменилось: ты, я, он… - Это бессмысленный разговор, который не приведет ни к чему, - Шарлота попыталась закрыть тему. - Пусть ты не любишь меня, - Алекс выдавил это с большим трудом, - Но его… - Что ты хочешь этим сказать? - спросила девушка с подозрением. - Если любишь - отпусти… - Почему бы тебе не последовать своему же совету? - Я тебя не держу… - Но суешь свой нос в мою, слышишь, в мою жизнь! - Ты наломаешь столько дров, что будешь собирать щепки до конца своих дней… - Ты - любитель крылатых выражений… - Ты сделаешь несчастным его, - пояснил Забини. - Он со мной будет счастлив, я подарю ему все: будущее, наследника, уют, семью… - Но не любовь. - И любовь, - не слушая друга, закончила девушка. - Невзаимную, - продолжил Алекс, - Он будет несчастен, а ты его знаешь, если он несчастен, то несчастны и все, кто находится в радиусе пятистах миль от него… - Рано или поздно он меня полюбит… - Или возненавидит. Воцарилась тишина. - Я не могу его отпустить, - выдохнула Шарлота, - Он - все что у меня есть: он - мое будущее, теперь я смогу быть лишь с ним, что мне по душе… - И тебе все равно, что ты забираешь у него свободу? - спросил тихо Алекс. - Ему было все равно, когда он забирал мою невинность, что привязало меня к нему, так почему я должна о чем-то волноваться? - Не опускайся до его уровня… - Поздно, - прошептала Шарлота, посмотрев прям в глаза Забини, - Я не могу отступить. - Детская жизнь закончилась, - сдавленно сказал Алекс. - Начинаются взрослые игры, - выдохнула Шарлота, пытаясь понять, что же она все-таки чувствует к этому парню. Джеймс наблюдал за Фредом и Дженой: они были так счастливы и рады находиться друг с другом. Словно кроме них в мире никого нет, их не волновало ничего, когда они смотрели друг другу в глаза и касались рук. Их радость лилась через край, заставляя чувствовать тоже что и они всех вокруг. Фред и Джена были действительно две половинки одного целого: они могли не говоря ничего узнать мысли друг друга, они улыбались друг другу, а Джеймс ощущал себя кем-то вроде глухого, который не слышит шутки, но видит, что все вокруг смеются. - Вы - идеальная пара, - заключил Поттер, снимая с полки свой чемодан, - Как такое возможно? - Друг, - Фред засмеялся, - Я сам все еще нахожусь в неком шоке от того, что Джена со мной… - Он так будет всю жизнь, - улыбнувшись, предупредил Эббот Джеймс, - Ты проснешься, а он будет смотреть на тебя и повторять себе под нос «Я не верю что ты со мной». - Ты считаешь, этого стоит опасаться? - вставая, спросила Джена, обнимая Фреда за талию. - Думаю, да, - кивнул Поттер и получил легкий толчок под ребро от мистера Джонсона. - Не пугай ее, а то она передумает выходить за меня замуж, - обнимая Слизеринку за плечо, сказал Фред, касаясь ее волос губами, - Если она это сделает - ты - труп, всю жизнь буду тебя мучить. - Джена, - Поттер обратился к девушке, - Теперь ты просто обязана выйти за него, хотя бы чтобы спасти меня. - О, Джеймс, - она потрепала его по взъерошенным волосам, - Я подумаю, что смогу сделать во имя твоего спасения. Девушка засмеялась, а вслед за ней и два друга, которые всегда были и будут вместе, что бы ни случилось. - Я оставлю вас, - Джеймс вышел из купе, давая возможность попрощаться Джене и Фреду. - Я надеюсь увидеть тебя в ближайшее время, - касаясь губ парня своими, прошептала Эббот. - Я буду ждать у алтаря, - проведя по ее волосам рукой, также сказал Джонсон, - Чтобы тебя своей женою сделать… - Люблю тебя, - прошептала она, отодвигаясь от своего любимого к выходу из купе и все также держась за руки - Люблю, - прошептал он, стараясь сдержать себя от яростного порыва в груди обнять ее. - До свидания, - нехотя расцепив пальцы, сказала Джена и выскользнула в коридор, стараясь не оглядываться. - Скоро вы будете вместе, - кладя руку на плечо друга, сказал Джеймс, уже выходя из вагона. Он попытался найти глазами Тею, хотя в такой толпе несложно и самому было потеряться. Он взглянул направо, затем, налево, вновь направо, и опять налево, ища глазами белокурые волосы. - Кого-то ищете? - неожиданно из толпы показался Гарри. - Отец, - Джеймс обрадовался и подался к нему, обнимая, - Я рад тебя видеть. Где мама? - Она готовит великолепный обед, - ответил Поттер-старший, - Кстати, Фред тоже приглашен. - О, мистер Поттер, я бы с радостью, - начал, было Джонсон, - Но… - Это не обсуждается, - Гарри Поттер использовал самую убедительную интонацию, - Ты не видел Розу, а то Гермиона за нее беспокоится… - Она должна быть с Теей, хотя, - Фред стал оглядывать толпу, - Вон она. - Роззи, Роззи, - Гарри помахал рукой, - Иди сюда. Сквозь толпу, с чемоданам в одной руке, и конвертом для Джеймса в другой, мисс Уизли махнула рукой, и уже в следующую секунду Джеймс нес чемодан Розы, который был не очень то легким. - Что ты туда натолкала? - спросил Поттер-младший, потирая затекшую руку. - Все самое необходимое, - уверила кузена Роза, - Кстати, это тебе. - Что это? - смотря на конверт, спросил Джеймс. - Тея передала, - Гриффиндорка посмотрела на брата, стараясь уловить хоть какие-либо посторонние чувства. - Ты ее видела?- спросил Поттер-младший, смотря на конверт так словно это снитч. - Да, - Роза кивнула и дала неслабый подзатыльник кузену. - Эй, - он потер конвертом ушибленное место, - За что? - Не знаю, - честно ответила девушка, - Но Тея была расстроена сегодня весь день. Она не сможет справить с вами «Рождество», - она сделала акцент на последнем слове, смотря на Фреда, - Поэтому попросила меня участвовать в организации… - Почему? - удивленно спросил Джеймс. - Тебе ли не знать, - фыркнул Фред, - Я ее не виню и понимаю… - он взглянул на друга и покачал головой. - Я чего-то не знаю? - уперев руки в боки, спросила Роза, стоя уже на почти опустевшем перроне. - Так, детки, - Гарри сложил все чемоданы в тележку, - Поговорите об этом дома… - Поговорим. Не сомневайся. - Роза посмотрела на Джеймса испепеляющим взглядом. Когда два блондина вышли из вагона, перрон был уже почти пуст. Скорпиус и Роберт не желали сейчас быть дома, в их поместьях, поэтому решили направиться в «Темную розу» чтобы отвлечься от насущных проблем и отдаться животным инстинктам. Пройдя к карете Роберта, они остановились и осмотрелись вокруг, намереваясь, каждый, найти ту, чье имя выжжено сейчас на их сердцах. Скорпису заметил Розу, стоящую у старенького автомобиля. Она была почти рада, только взгляд ее был печален. С чего бы? Она недавно отвязалась от самого большого балласта, который мешал ей двигаться по тому пути, который она для себя выбрала. Что тогда с ней сейчас? Неужели жалеет о своем решении расстаться? Вряд ли… Скорпиус хмыкнул и взглянул на друга, который неотрывно смотрел, как скрывается в простенькой карете Анна. Она была напряжена, это было заметно даже с такого расстояния. Странно, что она с Гордон, а не с Пеном, который как собачка бегает за ней не отставая нигде. Роберт не просто смотрел, он прожигал взглядом Финниган, которая решила отказаться от такого парня как Роберт Пьюси. Он ожидал какой угодно реакции от Анны, когда сказал ей в очередной раз о своих чувствах. Он ожидал чего угодно, но не отречения. Анна была для него раскрытой книгой, это да, но на непонятном языке. Роберт не поверил ей, когда она сказала, что переспала с ним в отместку за всех других девушек, и она это знала. Также она знала, что он докопается до истины, найдет причину ее смены поведения на одну ночь. Когда Анна сказала Пьюси, что между ними ничего не может быть, Роберт тоже не поверил, ведь противоположности притягиваются. Взять хотя бы Малфоя и Уизли. Хотя… Роберт усмехнулся и взглянул на друга. Не очень удачный пример. Слизеринцы сели в карету и направились туда, где по идее, есть возможность забыть двух Гриффиндорок. - Спасибо, что позволила спрятаться у тебя, - Тея выдохнула спокойно только тогда, когда они оказались за десять миль от вокзала, - Они никогда не догадаются где я… - Нет проблем, - кивнула Трейси, ложась на сиденье, - Мы сейчас заедем на несколько минут в магазин. - Зачем? - спросила Гриффиндорка, осматривая город, такой знакомый и незнакомый одновременно. - Я не уверена, что в твоем чемодане есть вечернее платье для приемов, - сказала расслабленно Паркинсон, закрывая глаза. - Нет, но, - Лавгуд была не готова к такому повороту событий, она думала, что просто отсидится в гостевой комнате пока не закончится прием, - Я на приеме? Ты верно шутишь… - Нет, - Слизеринка посмотрела на подругу так, словно та сказала какую-то глупую шутку, над которой смеяться было бы просто нелепо, - Я хочу, чтобы ты была на приеме. - Но, я ведь совсем не знаю твоих родителей, да и никого вообще, - Тея пыталась дышать ровно. - Не волнуйся, - Трейси вновь села и положила свою руку на руки подруги, - Я знаю тебя, это - главное… Тем более там будут чистокровные семьи, а значит и их дети, которые, кстати,учатся в Хогвартсе… - Трейси, - взмолилась Лавгуд. - Я прошу тебя, - Паркинсон взглянула на Тею так, словно сейчас заплачет, - Я не смогу быть там долго в одиночестве. - Ладно, - выдохнула Гриффиндорка. Трейси тут же улыбнулась, будто ничего и не было: - Не волнуйся за деньги, - сразу предупредила она, - Если что, потом отдашь когда сможешь... - Паркинсон, - Тея скорчила гримасу, - Шляпа была права когда отправила тебя на Слизерин. - А то, - откинувшись на спинку сиденья, кивнула Трейси. - Тебе не кажется, что десять сот миль вдали от магического Лондона - это странно, - Миранда начинала нервничать. Девушки направлялись в место, которое им было назначено - поместье Сан-Де-Морте - тайное местонахождение «Ордена Белых Ведьм». - Успокойся, Миранда, - Анна коснулась руки подруги, - Какое бы это было тайное общество, если бы оно находилось в центре Лондона? Мы так долго этого ждали, что отступать поздно. Мы с тобой теперь просто обязаны стать Белыми Ведьмами. - Я не знаю что говорить, - Гордон начала волноваться. - На собеседовании мы будем вести себя обычно, чтобы не создать ложного впечатления, - начала Анна, повторяя слова самой Миранды, - Говорить будем спокойно, обдумывая каждое слово… - Ты права, - Гордон начала глубоко дышать, понемногу успокаиваясь, - Я так волнуюсь… - Это нормально, - успокоила подругу Финниган, - Еще долго? - обращаясь к извозчику, спросила она. - Минут пять-десять, - ответил тот, чуть прибавляя ходу. - Как собираетесь справлять Новый Год? - спросил Гарри, отряхивая от снега шапку, когда все вошли в дом на площади Гриммо, 12. - Я думал справить его в том доме, что ты подарил мне, - сказал Джеймс, снимая с себя куртку, - Давно там не был. - А, как же семейный ужин? - спросил главный Аврор. - Это естественно, - сказал Фред, - Мы после аппортируем… - Кого еще с собой возьмете? - все никак не унимался Мальчик-Который-Выжил. - Роза, Фред, Джордж, - начал Джеймс. - Джордж? - удивился Гарри. - Да, - уклончиво ответил Фред, смотря на Джеймса с крупицей укора, - Он обещал достать пиротехнику… - Мы, значит, старики, вам не нужны там, - как-бы вызывая жалость у детей, сказал Поттер-старший. - Да, ладно тебе Гарри, - выйдя из кухни, сказала Джинни, - Пусть дети повеселятся, а у нас тут будет свой праздник. - А, Джордж, значит, еще молод, - возмущенно сказал Гарри, укоризненно смотря на Джеймса и Фреда. - Ты же знаешь, он в душе вечный ребенок, - засмеялась миссис Поттер и провела всех к столу. - Как вам, миссис Поттер, - Роза попыталась сменить тему, - Удается удивлять нас постоянно, творя все эти вкусности? - До вкусностей твоей бабушки мне еще расти, и расти, - улыбнулась Джинни, заливая торт малиновым сиропом. - Что вы собираетесь дарить Джеймсу? - спросила Роза тихо-тихо. - Хитрюга, - притворно возмутилась миссис Поттер, - Я знаю, что вы с Джеймсом близки… - Я не скажу ему, - ответила Уизли, - Честно… - Джеймс, - женщина развернулась к гостям, - Помоги Розе отнести этот торт наверх. Она с шутливой строгостью посмотрела на девушку и протянула ей поднос. - Мам, - подлетел к Джинни Джеймс, беря из рук Розы поднос, - Во сколько я родился? - Зачем тебе это, милый? - спросила Джинни будничным голосом. - Задание на каникулы от профессора Кобса - нумерология, - ответил Джеймс, вдыхая сладостный аромат малинового варенья, - Если я буду знать время своего рождения, то смогу вычислить свой жизненный цикл. - Джеймс, не трогай торт, - Джинни хлопнула сына ладошкой по плечу, когда тот попытался коснуться пальцем бока торта, - Дай вспомню, - Джинни начала вытирать руки полотенцем, - Ты родился в ночь с двадцать второго на двадцать третье июля, не хотел подождать пары часов чтобы стать Львом. - А, время? - спросил Джеймс уже поднимаясь по лестнице. - Без семи минут двенадцать, - крикнула Джинни, а когда обернулась, встретилась с суровым взглядом мужа, - Что? - удивленно спросила она. - Зачем ты ему все это сказала? - спросил он. - Домашнее задание, - ответила она, не понимая в чем причины его недовольств, - Ты ведь слышал… - Как же наш договор? - спросил он резко. - Ты настолько стал подозрительный, - покачав головой, сказала миссис Поттер. - Он может все узнать, - все не унимался Гарри. - Он может все узнать, если ты будешь вести себя так, - она акцентировала внимание на последнем слове, - Успокойся, - женщина погладила мужа по щеке, - Все произойдет в свое время… - Он еще не готов, - чуть простонав, сказал Гарри. - Все будет хорошо, - прошептала Джинни, - Чего вы там затихли? - обращаясь уже к детям наверху, - Джеймс, я тебе сказала не трогать торт, - она покачала головой и направилась на второй этаж, - Если вы ищите подарки, как это делаете каждый год, не стоит. Не найдете. - А, вдруг, - раздался голос Джеймса где-то с чердака. Гарри улыбнулся: - На чердаке мы прятали подарки два года назад, - крикнул он, уже поднимаясь по лестнице. Миссис Уизли изучала документы в своем кабинете, пытаясь разобраться, в чем там была ошибка, и почему мистер Поул не принял их. Вроде бы ни одной ошибки, цифры правильны, все сложено по порядку, закладки там, где нужно. Она полистала эти бумажки уже раз десятый и, кажется, знала уже каждую строчку, но найти ошибку не могла. Когда же в коридоре послышалось некое подобие шума, женщина не обратила на это внимания. Но когда в ее кабинет почти влетел Драко Малфой, его лицо было искажено злобой. - Это не займет много времени, - громко сказал он секретарше и закрыл дверь на замок. Гермиона была поражена состоянием мужчины, что не могла ничего сказать, - Ваш секретарь, миссис Уизли, просто непреступная крепость, - уже обращаясь к Гермионе, выдохнул Малфой и направился к столу женщины. - Что ты здесь делаешь? – спросила, наконец, миссис Уизли, вновь опуская взгляд на бумаги. - Вот что, - он со свистом швырнул на стол «Ежедневный Пророк», - Скитер - хоть еще и жива, но выжила из ума уже давно… - он ткнул пальцем в статью на первой полосе. - И ты пришел пожаловаться на нее ко мне? - удивилась Гермиона, отодвигая газеты пером, словно она была чем-то мерзким, - Извини, это не в моей компетенции… Правоохранительный отдел двумя этажами выше. - Грейнджер, - начал было Малфой. - Уизли, - перебила его женщина, оторвавшись от документов и вновь вернувшись к ним. - Грейнджер, - сквозь зубы прорычал мужчина, не желая мириться с ее нынешней фамилией, - Ты об этом что-нибудь знаешь? - Почему я должна что-то знать? - спросила Гермиона, словно действительно не знала о чем речь: она просто не хотела заводить с Ним разговор. - Да, ладно, Грейнджер, - Малфой сел на стул возле стола и откинулся на его спинку, но затем наклонился вперед, специально кладя руки так, чтобы они перекрывали часть документов, - Поттер - главный аврор, он не мог не знать об этих, - он указал взглядом на газету, - И от тебя бы долго не смог держать это в секрете… Уизли - его правая рука - тоже наверняка в курсе… - Чего ты хочешь? - выдохнула Гермиона и посмотрела прямо серые глаза собеседника, сердце участило ритм, - Что ты так всполошился? - «Последователей Пожирателей», - он смотрел также в глаза женщины, стараясь запомнить блеск ее глаз, - Скитер сбрендила… Пожирателей давно не существует, я сам участвовал в уничтожении последних из них. Гермиона судорожно выдохнула, огляделась по сторонам и решительно наклонилась к мужчине, зная, что это не самая лучшая идея, но у стен в Министерстве есть и уши, и глаза, и рот: - Но, они знают то, чего могли знать лишь Пожиратели при Волан-Де-Морте, - прошептала женщина, ощущая его дыхание очень-очень близко, - Это не могут быть просто маги со стороны… - Частые убийства - это не повод будоражить Магический Мир, вспоминая Пожирателей… - тихо произнес Малфой, смотря не на глаза, а на губы женщины. - Ты помнишь дату свадьбы Ленстриджей? - спросила Гермиона, глубоко вдохнув запах одеколона Лорда Малфоя. - Зачем это тебе? - спросил он, взглянув прямо в ее глаза и найдя там решимость, кивнул. - Первое нападение было совершено именно в ту дату, - запоминая лицо мужчины, прошептала Гермиона. - Совпадение, - помотал головой Драко. - Дальше - интереснее, - чуть усмехнувшись, сказала миссис Уизли, - Они знают многое, о чем в протоколах и документах не написано… Что ты прочитал в «Пророке» о нападениях? - Что убиты четыре магла и два мага при помощи Авады Кедавры, а до этого было применено заклинание Сектусемпра, - ответил Малфой, вспоминая строчки из статьи, - И лишь к одному магу и одному маглу применили Круциатус… - Так действовали Струпьяр и Сельвин, - прервала Малфоя Уизли, -«Последователи Пожирателей» знают такие детали, которых нельзя найти в Министерских документах и архивах, - помотала головой она. - Тогда, откуда знаешь ты? - спросил Малфой с подозрением. - Гарри допрашивал их обоих, и Струпьяра и Сельвина, - тихо сказала Гермиона, начиная задыхаться от присутствия бывшего Слизеринца, - В его тетради есть много заметок на такие темы… Они очень последовательны: соблюдают почти все даты. - Значит, кто-то знает подробности действий Пожирателей… - Гарри считает, что таким образом они показывают свою верность и причастность к деятельности Пожирателей, - отклонившись от Малфоя, сказала женщина, вставая со стула, - Что-нибудь тебе известно? - В наших кругах такие сплетни расползаются быстро, - почесав лоб, сказал Малфой, - Но я не уверен, что кто-то из нынешних чистокровных стал бы в этом участвовать… - Почему? - спросила Уизли, отворачиваясь к окну, обхватывая себя руками. - Все, кто был когда-либо причастен к Волан-Де-Морту, уже имеют семью, детей, и им незачем подставлять их под прицел Министерских ищеек, - вставая, выдохнул Драко, смотря на женщину, которую любит, такую одинокую и прекрасную. - Они держат своих детей в страхе, одержимые соблюдением традиций… - сказала Гермиона, не поворачиваясь. - К чему ты клонишь? - удивился Малфой, подходя к женщине. - Так, мысли вслух, - отстраненно сказала Уизли, словно уже забыла о присутствии мужчины. Неожиданно ее развернули властные руки: - Ты что, думаешь, если аристократы пытаются сохранить традиции, то это значит, что они всю свою историю прислуживались лишь злу? - возмущенно затряс женщину Драко, - Ты действительно так думаешь? Гермиона смотрела на мужчину, словно впервые его видела: - Не преувеличивай, - сказала она, - Хоть Волан-Де-Морт и искалечил жизнь многих, это еще не делает его Вселенским Злом. - Я не о том, - зажмурившись, четко сказал Малфой, - То, что чистокровные стараются сохранить традиции предков, которые с каждым годом рассыпаются, как песчаный замок - это не преступление… - Ты сам стал жертвой таких традиций, - прошипела женщина, все еще ощущая его руки на своих плечах, - Ты говорил мне, что идешь за семьей, боясь ее неодобрения и их смерти, но в итоге страдал ты, оплачивая ошибки своих родителей в угоду себе, потеряв все, заплатив многим..! Это была запретная тема для них обоих - их встречи в Выручай-комнате, их отношения, их любовь. - Раньше было все иначе, - прорычал Малфой, приближая свое лицо к лицу Гермионы, если бы сейчас кто-то зашел, то он бы подумал, что они вот-вот поцелуются, хотя внутри них были совершенно противоположные чувства другу к другу - ненависть, - Раньше не было выбора: либо ты с Ним, либо ты - труп. Возможно, в войне и виноваты родители… - Во всем были виноваты традиции! - воскликнула Уизли. - Если бы не они, возможно, и войны бы не получилось, потому что вас бы не держали на коротком поводке, заставляя исполнять волю родителей, которые, опять же, из-за традиций старались очистить Магический мир от грязнокровок и предателей крови! - она уже почти кричала, смотря прямо в глаза Малфоя, понимая, что права и видя тоже в его глазах. - В происходящем были виноваты ни вы, ни ваши родители, ни Волан-Де-Морт, который лишь воспользовался истинной причиной войны - традициями, - уже тихо сказала женщина, понимая, что по ее щекам текут слезы, - Ваши традиции сломали жизнь не только вам и вашим семьям, ваши традиции погубили многих… Из-за них сейчас убивают, и Гарри ничего не может сделать, виня себя в их смерти… - она уже обнимала Драко за шею, старательно пряча взгляд, а он гладил ее по голове, словно маленького ребенка, придерживая одной рукой за талию. - Я не знаю кто эти «Последователи Пожирателей», - тихо, вдыхая ее запах, прошептал Малфой, - Но я тебе обещаю, что выясню и сотру в порошок Пожирателей тех и этих из страниц истории Нашего мира, - он взял ее лицо в свои руки и провел большим пальцем по щеке, стирая слезы, - Мы жили в страхе друг за друга всю войну, - прошептал он, - Больше я не хочу этого чувствовать. Я не смогу жить без тебя… - он приблизил свое лицо к ее лицу, - Не хочу думать, что есть хоть единый намек на отсутствие твоей безопасности, - его губы почти касались ее рта, - Ты - то чем я живу, то с чем я просыпаюсь по утрам и ложусь спать вечером… - женщина была словно в трансе, смотря прямо в глаза цвета пасмурного неба. - Не надо, - прошептала Гермиона, не в силах пошевелиться. - Я все еще не могу тебя забыть, - его губы прошлись по подбородку женщины, - Я не могу перестать думать о тебе, - коснулись щеки, пробуя ее слезы, - Я не могу дышать, зная, что тебя нет рядом, - уголок губ, - Я тебя лю… - Нет! - прокричала Уизли, отталкивая от себя самого желанного и нужного мужчину, и зажала уши руками, -Не смей говорить это! Он непонимающе смотрел на женщину, которой грезил все эти годы. - Ты женат, я замужем, - она смотрела на Него, пытаясь построить логическую цепочку для выхода из этой ситуации, - Ты меня бросил! - Если бы я… - начал было Малфой, но в его грудь уже упиралась палочка из виноградной лозы и драконьей жилы. - Каждый раз, когда я стараюсь забыть тебя, - она смотрела на мужчину с ненавистью, смешенной с болью, - Ты появляешься, и все мои старания рушатся с неимоверной скоростью! Ты должен быть рад тому, что мы не продолжили наши отношения после войны, должен быть рад тому, что тогда бросил меня! - Рад? - он сделал большой шаг вперед, резко сокращая расстояние между ними, - Ты соображаешь, что говоришь? Знала бы ты, как мне было больно и страшно оставлять тебя! Ты - единственная кто держал меня Хогвартсе, кто держал меня вдали от Тьмы! - он смотрел на Гермиону так, словно готов убить ее за ее слова, - Но ради твоей безопасности и жизни я шагнул в нее, отрезав все пути назад! Я всю жизнь буду жалеть о своих словах, о своих действиях! Я желал, чтобы ты осталась жива в обмен на мою жизнь, если это понадобится! Я не знал, что Уизли придется так кстати и предложит тебе то, чего я не смог бы никогда: безопасность, чистую репутацию и спокойную жизнь! - он кивнул на кольцо на пальце женщины, - Я был готов его убить, когда узнал о вашей свадьбе! Но я был ему и благодарен, Мерлин, что я говорю, за то, что он помог тебе выжить в этой войне, помог не увязнуть в ней, помог сохранить тебя такой, какой я тебя запомнил… Теперь женщина молчала, пытаясь найти в глазах Малфоя ложь, но не находя там ничего, кроме боли и любви. - Пусть ты боишься этих слов, которые я так и не произнес для тебя, - он закрыл глаза, - Но ты знаешь, что я это чувствую… И я знаю, что ты это чувствуешь. - Малфой… - начала женщина. - Ты говоришь о вреде традиций и правил, установленные века назад, хотя сама держишься за них, боясь, что твой выбор не поймут, боясь, что от тебя отвернуться, боясь, что тебя возненавидят… - Тут другое… - Нет, Грейнджер, тоже… - Слишком много времени прошло… Ничего изменить нельзя… - Никогда не поздно… - Для нас - поздно… - женщина отвела палочку в сторону, и замок открылся, - Прошу, уйди… - От этого не так-то просто уйти, от прошлого не убежать, - заключил он и вышел за дверь, оставляя Гермиону Грейнджер одну. Войдя в старинный замок, Анна и Миранда были поражены красотой и старинностью архитектуры. Было такое ощущение, словно они попали в прошлое или в картинку из учебника истории. - Здравствуйте, - их встретила молодая женщина. - Добрый день, - Когтевранка протянула руку для пожатия, - Я - Миранда Годрон, а моя подруга - Анна. У нас встреча назначена, - женщина терпимо посмотрела на руку Миранды, но не приняла жест: - Да, я рада вас приветствовать, - Анна поспешила убрать руку подруги, - Меня зовут Лика, я провожу вас к Габриелле, - она указала на лестницу и направилась по ней. Анна и Миранда поспешили за женщиной. Они прошли лестницу, которая также вызвала восторг, если бы здесь оказался магловский историк-искусствовед, он бы умер от счастья. - Арель обещала нас встретить здесь, - касаясь перил, сказала Гриффиндорка. Лика минуту шла, ничего не говоря, а затем развернулась к девушкам: - Арель предупредила, что вы придете сегодня… - вновь развернулась и стала подниматься. Миранда глубоко дыша, смотрела только вперед, стараясь не сбиться с мысли, прокручивая в голове свою речь. А Анна осматривала все вокруг, стараясь запомнить: кто знает, когда еще можно будет увидеть такое великолепие. Все двери были ручной работы, это было заметно, потому что ни одна дверь не повторялась. - Сколько лет этому замку? - спросила Анна Лику. - Очень-очень много, - сказала женщина, не поворачиваясь, - Здесь было первое собрание… - Разве не в подземельях нового Камелота? - удивилась Анна, вспоминая книгу, которую читала раз двести. - Да, - сразу же ответила женщина, - Камелот - это первое место, где начали собираться Белые и Черные Ведьмы, а здесь - лишь Белые. - Понятно, - отозвалась Анна. Они остановились возле дверей, ведущих в большую библиотеку, как поняла Гриффиндорка. - Подождите здесь, - сказала Лика, - Я сейчас предупрежу Габриеллу о вашем приходе, - и вошла в двери, плотно закрывая их за собой. - Что ты зацепилась за этот Камелот? - удивилась Миранда. - Ни в одном источнике не сказано, что поместье Сан-Де-Морте - штаб-квартира Белых Ведьм, - пояснила Анна. - Какое же это тогда тайное общество, если его местонахождение будет написано в учебнике истории? - уперев руки в боки, спросила Когтевранка. - Да, ты права, наверное, - выдохнула Финниган, стараясь дышать глубоко и следить, чтобы ее сердце не выпрыгнуло от волнения. - Прошу, - Лика раскрыла двери и впустила девушек, которые были заворожены громадной библиотекой Сан-Де-Морте. Это было не просто великолепно, слова здесь неуместны. Девушки осторожно прошли к столу, за которым сидела молодая женщина, по всей видимости Габриель. Ее одежда была похожа на чью-то форму, но Анна не могла вспомнить на какую. Это была длинная мантия черного цвета с застегнутым наглухо горлом, остроконечным капюшоном и ромбовидной нашивкой на руках, плечи накидки были острые: предостерегающие. Светлые волосы женщины были разбросаны по плечам, будто отрицая всю строгость костюма. Они доходили лишь до плеч, чуть доставая лопаток. Выражение лица Габриель казалось каменным, но стоило ей чуть повернуть голову в сторону учениц Хогвартса, лицо приобрело румянец и улыбку. - Я рада приветствовать вас Анна и Миранда, - она улыбнулась еще шире, приглашая девушек присесть в кресла возле стола, - Я помню нашу первую встречу, словно она была вчера. - Здравствуйте, Габриелла, - улыбнулась Миранда, - Мы тоже рады видеть вас. - Я так понимаю, вы выполнили часть своего договора, раз пришли к нам, - она на мгновение встретилась взглядом с Ликой. - Да, - кивнули девушки. - Вы готовы к тому, что вам предстоит? - спросила Габриель. - Мы ждали этого по года, - Анна смотрела на женщину и не верила, что их первая встреча была пол года назад, как раз в августе, перед началом учебного года, - Это было сложно, но мы справились. - Сложно? - удивилась Габриель. - Не для всех лишение девственности - простой шаг, - пояснила честно Анна. - Через это проходят все: рано или поздно, - успокоила девушку женщина, - Так зачем попусту чувствовать эту боль, если можно получить от своего партнера такой подарок… - Я так и не поняла, зачем нужно было это? - спросила Анна. - Девочка моя, - Габриелла встала из-за стола и подошла к полкам с книгами, достав оттуда фолиант в старинном твердом переплете. Она открыла его и нашла нужную страницу, - «Дева, что лишится самого сокровенного с сильным магом, вберет в себя часть сил его. Чем сильнее маг, тем больше сил скопит в себе дева. Она будет готова на большие дела, о которых смертным знать не положено. Ее внутренняя сила сможет свернуть горы, повернуть русло реки. Если дева выберет правильный путь, ее сила не пропадет, даруя простым людям добро, если она выберет иной путь, ее сила будет обращена на разрушения и хаос, который может погубить весь род людской, оставив после себя лишь пустоту и тишину…» - Значит, вам нужны сильные ведьмы, а сильной ведьма может стать лишь лишившись девственности с магом? - спросила Миранда. - Зачем нам простые ведьмы, которых полным полно вокруг? - спросила отстраненно Габриелла, - Мы совершаем великие дела, значит, нам нужны сильные, решительные, смелые ведьмы, готовые на все ради добра… - Как определяется, у какого мага ведьма взяла энергию? - все не унималась Анна. Ей было интересно сравнить написанное в книге с реальными событиями. - Это простой обряд, который используется в семьях чистокровных волшебников для определения первого мужчины, - ответила Габриель, доставая другую книгу с полки и протягивая ее девушкам, - С помощью этого обряда легко вычислить личность мага и его силу. Вы готовы? - Да, - ответила сразу Миранда. - Тогда, дай мне свою руку, - Габриель достала ритуальный нож. - Зачем это? - спросила Анна, беспокоясь за подругу. - Чтобы взять немного крови, - пояснила женщина и уколола Миранду, на ноже осталась капля крови девушки. Габриель подошла к котлу и капнула туда кровь, в нем уже было приготовленное зелье, - Осталось произнести нужные слова, - сказала она и стала говорить на латыни. Анна поняла не много, так как учила лишь азы, но там были такие слова, как «Кровь», «Первый», «Ночь», «Знак», «Сила». - Вот, посмотри, - женщина подозвала к себе девушек, - Это твой первый мужчина, - на поверхности котла было видно лицо Пола. Анна укоризненно посмотрела на подругу, - Это маг, у которого оба родителя маги, но отец его отца был маглом, поэтому нельзя сказать, что он чистокровный. - Что это значит? - с беспокойством спросила Миранда. - Он не сильный маг, но ты взяла от него все самое необходимое. - Теперь ты, - женщина снова обрела улыбку и повернулась к Анне. Девушка посмотрела на нож, вздохнула и протянула руку. Через секунду капля крови уже летела в котел с зельем. Минуты две Габриель повторяла слова на латыни, предварительно попросив девушек отойти. Минуту она смотрела в котел не моргая, словно ждала чего-то. Наконец Анна увидела очертание лица Слизеринца, вырисовывавшееся на поверхности зелья. Габриель посмотрела на Лику так, словно увидела что-то странное даже для волшебника, она подозвала к себе девушек и заговорила спокойным голосом, хотя в ее глазах играли огоньки: - Это твой первый мужчина… Это маг, у которого родители испокон веков были магами чистой крови. Его чистые линии буквально струятся в его теле. Он один из самых сильных Магов. Кто он? - спросила женщина, посмотрев на Финниган, ожидая от нее ответа. - Он - Роберт Пьюси, - нехотя ответила Анна. - Пьюси? - белокурая женщина посмотрела на Лику, и та чуть кивнула, - Единственный наследник рода Пьюси? - Да, - тихо ответила девушка. - Этого не может быть, - прошептала женщина, - Их род всегда следил за чистотой своего семени… - Пока в их роде не появился наследник, которым правят первобытные инстинкты, - продолжила Анна, чуть сморщившись. - Ты его ни чем не опоила? - забеспокоилась Габриелла, - Он добровольно согласился на ночь с тобой? - Это не я его уговаривала, - устав от расспросов, сказала Анна, - А, он меня, а я лишь дала ему то, что он хотел… - Это же великолепно… В тебе сейчас столько силы, что она может не просто свернуть горы, она сможет… - женщина замолкла, - Это просто фантастика… Сама судьба привела тебя к нам, - она взяла руку девушки в свою и повернула к себе внутренней стороной ладони, - У тебя великая судьба, Анна Финниган. Ты - дар Мерлина. Анне не очень нравились слова Габриель, и она поспешила отойти от нее, схватив за руку Миранду. Видимо, женщина поняла, что девушки неразлучны, и если Миранду не принять в круг, то и Анна не пойдет. Поэтому она решила: - В мае состоится посвящение. Вы обе нам подходите, поэтому готовьтесь. Вы должны сохранить как можно больше энергии до мая, - она улыбнулась Лике и кивнула, та выскочила за дверь, - А, теперь идите… - она сложила руки перед собой, провожая взглядом девушек. Когда за ними захлопнулась дверь, в библиотеку из потайной комнаты вышел мужчина. - Мы наши ее, - лицо Габриелла приобрело какое-то странное выражение лица, - Ворожея была права, она пришла добровольно, отдав свою девственность сильному магу… - И, что дальше? - спросила мужчина. Его одеяние было точь-в-точь как одеяние Габриель. - Готовьтесь, - она вздернула нос, - Прикажи следить за ней, она не должна пострадать до начала мая. - Почему Май, Габриелла Ликас?- спросил мужчина, опираясь на трость с фамильным гербом - он был чистокровным волшебником. - Потому что мы должны быть последовательны, - сказала женщина, накинула остроконечный капюшон и растворилась в клубе черного дыма, оставляя чистокровного волшебника в его поместье. В поместье Паркинсонов было весело: за один день здесь прозвучало столько счастливых детских возгласов, сколько не прозвучало и за пять лет. Тея и Трейси бегали по замку, радовались, играли, словно они были пятилетние девчонки. Трейси нашла в кабинете отца ключ, и Пьер наконец-то открыл свой сундук с игрушками, который отец закрыл еще год назад, а Тея забыла обо всем плохом, заряжая позитивной энергией, свою подругу. Мисс Лавгуд была словно лучиком света, словно глотком чистой воды в жаркий день. Она была чистой, слишком чистой для этого мира, где доминирующими были не смех и честность, а ложь и лицемерие. Ее голубые, словно чистое небо, глаза, обрамленные длинными ресницами, выражали лишь радость и теплоту, а ровные брови почти никогда не хмурились. Чуть длинный нос девушку совсем не портил, скорее, давал понять, что она не совершенство, не ангел, у которого все идеально, а всего лишь человек, но не простой - «Дар с небес». Щечки Гриффиндорки всегда были покрыты легким румянцем от смеха или радости, а чуть полноватые губы почти всегда были растянуты в улыбке, показывая ее белые ровные зубы. Она не пользовалась косметикой, хотя это ей было ни к чему. Чуть округлое лицо девушки было обрамлено редкими кудрями, которые вились сами по себе, от природы, а те волосы, что были прямыми - светились на солнце, словно золото. Такой Тея Лавгуд была, пока не задумывалась о том, что ее ждало за пределами поместья. Трейси сразу видела, когда подруга начинала вспоминать школу, Розу, а самое главное - Джеймса. Ее взгляд переставал светиться, улыбка пропадала, а румянец со щек исчезал, будто спешил куда-то. Но, с каждым днем таких моментов становилось все меньше. Сейчас Пьер, держа в одной руке игрушечную шпагу, а в другой - щит, сражался с Гриффиндоркой, явно пытаясь победить в бою. Но и Тея не хотела сдаваться: «Не в правилах Гриффиндора», - как она говорила. Тут щит девушки отлетел в сторону, а пятилетний Пьер с торжествующей улыбкой на лице произнес: - Ты осталась без защиты! Сдавайся! - Трейси, твой брат мухлюет, он использовал явно запрещенный прием, и теперь мне нужно подкрепление, - она взглянула на Слизеринку, ожидая увидеть в ее глазах согласие. Трейси сидела за отцовским столом, пытаясь разобраться в бумагах. Забавно было наблюдать за огромным столом пятнадцатилетнюю девушку, перебирающую сложные юридические документы. Мисс Паркинсон вздохнула, встала из за стола и сказала громко: - Пьер Паркинсон, вас ожидает большое поражение! И направилась четкой походкой в сторону брата, который ойкнул, перевел взгляд с сестры на гостью, которая с задорной улыбкой тоже стала надвигаться на него и выскочил из кабинета, несясь по коридору. Девушки ринулись за ним, смеясь. Они настигли мальчика в холле, опрокидывая его на софу. - Все, все, сдаюсь, - визжа от смеха, сказал Пьер. Тея его держала за руки, а Трейси щекотала ребра, - Я признаю свое поражение, - почти задыхаясь от смеха, кричал Пьер. - Все, - Трейси выдохнула, обнимая брата, - Я тебе говорила, что ты потерпишь поражение… Когда Трейси окончательно отпустила мальчонку, то не заметила, как тот незаметно схватил с тумбочки маленький графинчик с водой, - Теперь мы отдохнем… - Как бы ни так! - воскликнул Пьер и вылил на платье сестры содержимое графина, - Слизеринцы никогда не сдаются! - Ах, ты, - вдохнула Трейси, чувствуя холодную воду кожей. Наступила тишина. Пьер медленно отошел от сестры, Тея молча смотрела на подругу, а Трейси прожигала взглядом брата, - Пьер Паркинсон, - на ее лице не было ни единой эмоции, - Я объявляю тебе войну, - после этой фразы уголки ее губ дрогнули, - Сейчас я, - она стала подниматься, - Догоню тебя, - поправила волосы, выжимая из них воду, - Вытащу на улицу, - она сделала шаг вперед и лучезарно улыбнулась, - И затолкаю тебе за шиворот столько снега, что отогреть тебя сможет лишь Адское пламя… Мальчик засмеялся, видя как глаза сестры засветились улыбкой, подбежал к сестре и обнял ее за талию. - Кхм, - послышалось со стороны входа. Это оказался Остин Рейнольдс - личный адвокат семьи Паркинсон, - Мисс… Трейси все поняла: сейчас будет очередной мозговой штурм. Мистер Рейнольдс приходил раз в два дня, чтобы обговорить все дела, помочь с документами и так далее. Слизеринка отстранилась от брата. - Нет, - Пьер вновь обхватил сестру за талию, давая понять мужчине, что он не отступит, - Мы играем… Это не может подождать? - Считаю до ста, - Тея встала с софы и закрыла глаза руками. Пьер резко отстранился от сестры и взглянул на Гриффиндорку, - Один, два… - поняв, к чему клонит девушка, мальчик стал искать место, которое подошло бы для отличного укрытия, - Пять, шесть… Когда Пьер скрылся за поворотом, Тея улыбнулась подруге и направилась искать мальчика: - Десять, одиннадцать! - громко говорила она. - Пройдемте, - выдохнула Трейси, на ходу очищая палочкой платье, - У вас что-то серьезное? - Дело, не требующее отлагательств, - поспешил заметить адвокат. Трейси зашла в кабинет, убрала с пола щит брата и хлопнула в ладоши: - Бинни, - перед ней появился домовой эльф, - Принеси нам кофе, - понимая, что разговор затянется, сказала девушка. Эльф поклонился и испарился в воздухе, - Что вы хотели мне сказать? - Да, ваш отец… - начал Остин Рейнольдс. Его прервал эльф, вновь появившись и поставив на письменный стол поднос с двумя чашками кофе. Как только он испарился, адвокат продолжил, - Вы же знаете, какое сейчас время… Этот закон, который обсуждается всем Магическим Миром… - Я была бы рада, если бы его приняли, - четко сказала девушка, отпивая из чашки кофе с терпким запахом. - Это недопустимо, - возразил Рейнольдс, - Ваш отец основал свое дело именно на традициях: его партнеры - чистокровные волшебники наивысшего класса, все его дело основано на связях с ними. Он потратил на это дело всю жизнь… - Заключая деловые контракты по средствам объединения семей? - усмехнулась Трейси, - Если каждый контракт так заключать, нужно иметь чуть ли не дюжину детей… - Не утрируйте, мисс Паркинсон, - покачал головой адвокат, - Если вы, как наследница, проголосуете за принятие этого закона, от вас отвернутся все партнеры, потому что они готовы проголосовать против. - Значит, - Трейси начала учащенно дышать, - Нужно искать более цивилизованных партнеров, которые не будут опираться лишь на традиционные устои… К чему все это может привести? Наше общество начинает гнить. Недавно, два студента Хогвартса демонстрировали проект о чистокровных так называемых «чистых линиях». - О чем вы? - спросил мистер Рейнольдс. - В зале были Чистокровные Слизеринцы… Знаете, как нам было стыдно, когда они говорили о родстве каждого из нас: все мы в том или ином поколении были переплетены… Мы гнием от своей же крови… - Сейчас дело не об обществе, а о деле, - стал переубеждать девушку мужчина. - Именно из-за таких людей как вы, - она ткнула пальцем в воздух рядом с адвокатом, - И ломаются жизни: ваши то дети сами выбирают, кого и когда любить, с кем встречаться, на ком жениться и с кем разводиться… - Вы должны проголосовать против, - настаивал мужчина, - А, еще было бы лучше, если бы вы вышли замуж за одного из акционеров… - Что? - не поняла Трейси. - Так вы сможете отойти от дел, предоставляя эту ношу своему мужу… - Вы о чем? Хотите, чтобы я отдала дело всей жизни отца какому-нибудь постороннему, который будет только рад жениться на осиротевшей наследнице скольких слитков магического серебра? - она схватила бумагу со стола, просматривая ее: это была бумага из банка «Гринготс» с состоянием счета ячейки Паркинсонов, - Семи миллионов слитков! - Это необходимо, - все никак не унимался Остин Рейнольдс, - Вы не можете в пятнадцатилетнем возрасте управлять делом вашего отца! - Это мне решать, - воскликнула она, поднимаясь из-за стола, - Это моя жизнь, мой дом, мои слитки, мой выбор и мои правила: родители всю жизнь жалели, что первым родился не сын, а дочь! Я не хочу и не желаю отдавать дело отца в чьи-то гадкие руки! Я сама смогу управлять отцовским делом! - активно жестикулируя, говорила Терйси, - Пиксли! - крикнула она, и через секунду перед хозяйкой стоял эльф, - Проводи мистера Рейнольдса! Он уже уходит! - Мисс, - адвокат встал со стула, зная, на что способен эльф, повинуясь хозяину, - Подумайте над моим предложением! Это будет выгодная сделка, - Пиксли уже подталкивал мужчину к дверям, - Будьте благоразумной! Не топите дело отца! Только когда Остин Рейнольдс исчез с территории Паркинсонов, аппортируя у ворот поместья, девушка выдохнула, сжимая переносицу указательным и большим пальцами. Это было немыслимо: Трейси старалась избавиться от такой опеки родителей, но даже после смерти они диктуют ей как жить и что делать. Это было сложно, странно и больно: ощущать влияние родителей даже после их ухода из жизни. Девушка резко зажмурилась, да так, что голова начала кружиться. Дверь скрипнула: - Пьера забрали на обед, - Тея сделала шаг вперед. - Да, да, - покачав головой Слизеринка, - Время… - Что-то случилось? - спросила Гриффиндорка, видя состояние подруги, - Этот мужчина, он сообщил тебе что-то плохое? - Нет, - с ноткой сарказма сказала Паркинсон, - Я всего лишь должна проголосовать против принятия «Закона о защите Чистокровных Наследников» и, по возможности, быстрее выскочить замуж, чтобы не пустить дело отца Гиппогрифу под хвост, - на одном дыхании выпалила девушка. - Но, - Гриффиндорка понимала, о чем говорит подруга, - Ты ведь можешь избежать этого… - Мой отец потратил на это дело всю свою жизнь, поднимая авторитет семьи после войны, - Трейси коснулась подушечками пальцев висков, - Отец постоянно винил маму в том, что первым родился не сын, а дочь… Я всю жизнь слышала его упреки… Я хочу доказать, что я сильная женщина, что я могу не только быть аппаратом для производства и откармливания детей. Я хочу доказать отцу, что я способна на большее! - девушка глубоко дышала. - Но, - Тея быстро подлетела к подруге и обняла ее за плечи, - Его уже нет… Зачем доказывать что-то тому, чье тело уже бездыханно лежит под тремя метрами земли? - Гриффиндорка понимала, что эта формулировка очень груба, но лишь так можно было вывести Трейси из транса. - Да, - Слизеринка отстранилась от подруги, - Он уже мертв, но он здесь, - она указала пальцем на висок, - Он в моих воспоминаниях! И постоянно напоминает о себе, о своем мнении, о том, кто я. - Что ты намерена делать? - Тея с опаской взглянула на подругу, - Ты же не собираешься потакать этому адвокату и выходить замуж? Это, по меньшей мере, глупо. Если ты сделаешь это, то окончательно потеряешь свою фамилию, наследство, будущее Пьера и дело отца, потому что стервятники, которые налетят на твою семью не оставят и мокрого места от четы Паркинсонов… Три дня. Ровно три дня Скорпиус провел без Розы, в объятиях распутных девок из «Темной Розы». Они с Робертом как только не пытались забыться: за одну ночь могли быть с тремя-четырьмя девушками, менялись партнершами, были с одной. Хоть девушки и были проститутками, они все понимали: видели и слышали, о ком грезят Слизеринцы и старались быть мягче, позволяли многое. Наверное, Скорпиус и Роберт просадили в этом заведении столько, что хозяйка «Темной Розы» сможет пристроить к своему зданию еще пару этажей только на их деньги. Когда Малфой засыпал, то видел перед глазами Розу. Он понимал, то, чем он сейчас занимался - это предательство, измена, что если любишь, так никогда не поступишь. Она его предала, тогда почему он не может. Не всю же жизнь теперь, как монах, не подходить к женщинам. Если он не может быть с той, которую любит, то должен, хотя бы удовлетворить свои животные желания, пусть и с ее именем на устах. Во снах Роза не винила его, улыбалась и касалась его волос руками. Ее чуть рыжеватые волосы струились по точеным плечам, а голубые глаза светились радостью, остренький носик морщился, но лишь от смеха, а пухлые щечки так и манили, чтобы их поцеловать. Губы были чуть красные от поцелуев, а острый подбородок не дрожал от слез. Шея манила прижаться к ней губами, чтобы почувствовать пульсацию крови, а тонкая талия была прямо таки для того, чтобы ее обнимать. Но это был сон, который проходил с наступлением утра. Он открывал глаза и понимал где и с кем он находится. Девушки, с которыми спал Скорпиус были очень разные: блондинки, брюнетки, рыжие, голубоглазые, кареглазые, смуглые, бледнолицые. Но все во время секса он называл лишь одним именем. Одна девушка даже предложила воспользоваться ее способностью к метаморфомагии, но Малфой отказался, понимая, где грань между любовью и сумасшествием. К концу третьего дня Скорпиус поостыл, усмирил свои инстинкты, а вот Роберт с каждым днем становился все ненасытнее и ненасытнее. Как-то, в перерыве между очередным сеансом удовлетворения его возбуждения, Пьюси сказал, что он намерен найти смазливое личико. Он с каким-то хищническим остервенением бросался на девушек, но они не жаловались, говоря, что редко встречаешь такого мужчину, который сочетает в себе такую мощь, жестокость, мастерство и удовольствие. Он мог быть очень жестоким, но при этом доставлять такое удовольствие, что у них искры сыпались из глаз, а чувство эйфории оставалось надолго. Конечно, Скорпиус не был таким уж гурманом женщин, не был настолько Мастером Постельных Дел, но Роберт превышал все немыслимые пределы, которые мог достичь. Он почти не уставал и останавливался, чтобы поесть, а затем вновь в бой, в бой с собой, со своей болью, со своим желанием. Девушка, что предлагала Малфою воспользоваться метаморфомагией, была рада помочь и Пьюси. Он согласился, но после одного раза больше не звал ее. После нее, он час никого не подпускал к себе. Скорпиус хотел спросить почему, но Пьюси лишь усмехнулся: «Ее взгляд не был бы таким покорными». И Малфой все понял. Как бы его друг ни хотел забыть Финниган, Гриффиндорка его не отпускала, сама того не осознавая, она подняла со дна глубокого и холодного озера что-то, что теперь не позволит вернуть назад сам Пьюси. В его глазах читалось желание даже после трех дней проведения в «Темной Розе». Да, он на некоторое время удовлетворил свои плотские желания быть в ком-то, но желание его тела, души и сознания быть в Ней и с Ней не удовлетворено. Два Слизеринца стояли на улице со школьными чемоданами. Девушки из «Темной Розы» еще долго не хотели отпускать парней, но Роберт был непреклонен. - Куда теперь? - спросил Скорпиус, огладывая улицу в поисках кареты, которую он вызвал. - Домой, - серьезно ответил Роберт, - Нужно сказать отцу, что я отказываюсь от свадьбы с Дженой Эббот. - Думаешь, он позволит? - удивленно спросил Скорпиус. - Ему придется принять это, - Роберт сделал акцент на слове «принять». - Он, да и Флинт, будет недоволен, - объяснил Малфой другу. - Меня это не волнует. Это моя жизнь, и отцу придется играть по моим правилам. - Ты слишком самонадеян, - усмехнулся Скорпиус, садясь в карету, - Ты подумал о Джене? - Я ее не опорочил, - сказал Пьюси. - Тебя не волнует, что отказавшись от Джены, ты опозоришь ее семью? - спросил Малфой. - Джонсон не оставит горевать малышку Дженни одну, - ответил без всякой эмоции наследник рода Пьюси. - Флинты никогда не отдадут свою дочь за сына владельца лавки вредилок, даже если эта лавка приносит небывалый успех, а Джордж Уизли гребет сикли и кнаты лопатой, - возразил Скорпиус. - Для Эббот Джонсон самый подходящий и доступный вариант, - вновь без эмоций ответил Роб, - Так что Джена должна быть мне благодарна за то, что я от нее отказываюсь, и за то, что я отгораживаю от нее остальных претендентов. - Везде найдешь выгоду, - усмехнулся Малфой. - Хватит обо мне, - встрепенулся Пьюси, - Как ты собираешься поступить со своей невестой? - Я собираюсь поговорить с отцом, он меня поддержит, затем с матерью, - парень вздохнул, - А, после - с Дамьеном Дювалем. - Тебе будет сложнее отказаться от роли жениха, - теперь уже пришло время Пьюси усмехаться, - Ты уже спал с ней, и не раз. - Даже, если бы этого не было, она бы меня просто так не отпустила, - чуть поморщившись от вида белоснежно-белого снега на полях, сказал Скорпиус, - Шарлота вцепилась в меня, словно я - единственный на всем свете. - Ну, если рассуждать логически, то - да, ты теперь для нее единственный мужчина, - потерев подбородок, пояснил Пьюси. - Если этот закон примут, - выдохнул Скорпиус, - То я смогу освободиться от Шарлоты, и Алекс получит ту, которую любит. - А, ты получишь свою Гриффиндорку, - продолжил мысль Роб. - Не уверен, что она теперь моя, - отстраненно ответил Малфой. - Если любишь, то добивайся… - И, это мне говорит Слизеринец, страдающий от того, что его бросила Гриффиндорка, и пытающийся забыть ее посредством удовлетворения своих животных инстинктов, - печально усмехнулся Малфой. - Она не просто меня отвергла, - также отстраненно сказал Пьюси, - Она заставила меня что-то чувствовать, а затем растоптала все… Так, - резко помотав головой, встрепенулся парень, - Хватит о Них, давай подумаем, чем мы займемся? - Бал у Паркинсонов, - ответил охотно Скорпиус, - Там-то уж точно ничего не будет напоминать о Гриффиндоре… - Трейси будет рада меня видеть, - хищно улыбнулся Роберт. За три дня до наступления Нового Года в доме на площади Гриммо, 12 подготовка к празднику шла полным ходом: Джеймс и Гарри колдовали над елкой, Роза и Джинни готовили Рождественский ужин, Рон и Хьюго украшали третий этаж, Фред, Джордж и Альбус украшали второй, а Гермиона и Лили - первый этаж и дворик на улице. Все были при деле. Джеймс почти забыл о конверте, который передала ему Тея, закинув его на верхнюю полку массивного шкафа, который стоял в его комнате. Он был полностью поглощен процессом создания идеального праздника дома, и идеальной церемонии для Джены и Фреда. Дома все шло как по маслу, а вот со свадьбой пришлось немного повозиться: не каждый священник в праздничные дни готов покинуть семью, чтобы тайно обручить двух очень молодых людей, да еще и не в церкви. Но, с этим помог справиться Джордж, а вот с Розой Джеймсу никто не мог помочь справиться: она была как обычно вежлива, добра, весела, но в ее глазах было что-то, что настораживало парня, что заставляло его беспокоиться о Ней. Будто внутри Розы сидит обида или боль, которую она не хочет показывать, чтобы не испортить предпраздничное празднование. Ее можно было часто застать одну, сидящую на подоконнике на третьем этаже: оттуда видна вся улица и маленький парк. В зимнее время он выглядел как произведение искусства, созданное природой, все: качели, деревья, песочницы, горки, скамейки покрыто снегом, плотным слоем инея. - Привет, - сел на подоконник рядом с девушкой Джеймс, - Как идут дела на кухонном фронте? - Нормально, - она взглянула на кузена своими голубями глазами, но от парня не укрылся тот уголок, в котором была печаль, - Джинни дала мне передохнуть. Нам нужно еще сделать эклеры и парочку салатов… Как насчет Фреда и Джены? - Там тоже все отлично, - кивнул Поттер, - К назначенному сроку домовики все приготовят, священник будет, Ханна вместе с Дженой смогут вырваться. - Ты не получала вестей от Теи? - спросил неожиданно Джеймс, почему то чувствуя себя предателем по отношению к Розе. - Она мне не писала, - покачала головой, - Это странно… Словно сквозь землю провалилась. - Ты знаешь ее адрес? - спросил Джеймс, решив написать девушку письмо, только теперь он чувствовал себя уже подонком, который, вместо того, чтобы сказать все глаза в глаза, собирается писать дурацкое письмо, боясь увидеть небесно-голубой взгляд. Потому тогда он не сможет сказать ничего. - Да, - ответила ничего не подозревающая Роза. Она волновалась за подругу, ведь ее родители уехали в экспедицию, а значит, Новый Год девушка проведет в одиночестве, поэтому Уизли хотела пригласить подругу на праздник к ним. - Ты так и не сказал мне, что между вами произошло на балу, - напомнила Роза, вспоминая, как ее кузен увиливал от этого разговора каждый раз. - Это не важно, - быстро ответил парень и захотел встать, но его задержала рука, девушка, и разряд тока прошелся по его телу. Он сдался, - Она меня поцеловала. Глаза Розы расширились от удивления: - А, ты? - Я не смог ей ответить, - тихо сказал Джеймс и тут же получил подзатыльник. - Ты… Я даже не могу подобрать слов! - возмутилась девушка, - Она - отличная девушка, которая проявила к тебе интерес, а ты ее так унизил… Нет ничего унизительнее, чем быть отвергнутой и брошенной. - Ты-то откуда знаешь? тоже возмутился Джеймс. - Это женский инстинкт, - отрезала Роза. Минута прошла в молчании. - Теперь я понимаю, почему она вела себя так в поезде, но я не могу понять, почему она на меня разозлилась? - спросила девушка, но скорее саму себя. Джеймс знал, почему Тея разозлилась именно на Розу, но говорить ничего не стал. - Раз уж у нас разговор по душам, то скажи и ты мне, почему у тебя все каникулы взгляд побитой собаки? - спросил Гриффиндорец, смотря прямо в глаза девушки. - Ничего подобного, - ответила Роза, - Я просто устала… - Ложь дается тебе с трудом, - Джеймс сказал точно такую же фразу что и Скорпиус, напоминая девушке о ее боли, она поспешила отвернуться. Но парень перехватил ее подбородок и, развернув к себе, увидел в ее глазах слезы, - Что? Я что-то сделал не так? - спросил Джеймс, притягивая к себе Розу. - Нет, - прошептала она, обнимая кузена за талию, - Просто… Я не хочу об этом говорить, - она вытерла слезы со щек, - Это глупость… - Нет, - возразил Джеймс, - Из-за глупости не плачут. На лестнице раздались шаги: - Роза, - это была миссис Уизли, - Тесто же поднялось… Пора… Девушка быстро встала и, повернувшись, хотела быстро уйти, но Джеймс успел схватить кузину за руку. - Отпусти, - прошептала Роза, пытаясь освободиться от цепких рук брата. - Это из-за Малфоя? - только и спросил Джеймс. Девушка была поражена его догадливостью, но попыталась скрыть удивление. Хотя это у нее получилось очень-очень плохо. Парень увидел в ее глазах понимание и некоторое согласие. Когда он это сказал, то надеялся, что получит какой-то знак, отрицающий причастность Скорпиуса Малфоя, но Роза не возразила, не вырвала руку, не закрыла глаза - она не сделала ничего, чтобы опровергнуть его гипотезу. Джеймс, ошарашенный этим, невольно отпустил руку девушки, все также смотря ей в глаза. Роза попятилась, а через пару шагов резко развернулась и побежала вниз: - Джинни, не начинай без меня, - крикнула Роза, как ни в чем не бывало, хотя Джеймс знал, что это игра, с помощью которой его кузина пытается пустить пыль в глаза всем, почти всем. Ощущение какой-то напряженности не покидало, даже когда он оказался дома. Внутреннее чутье подсказывало Скорпиусу: что-то должно произойти. Это ощущение заволакивало парня, словно кокон, заставляя дышать глубже, будто ища воздух. Такое с ним, это точно, было впервые. Малфой медленно поставил чемодан и прошел по коридору. Сразу же появился домовой эльф и схватил багаж хозяина, испарившись. В доме было пусто, не то, чтобы раньше здесь было много людей, чувствовался холод, будто лет двести никого не было здесь. Вдруг Скорпиус услышал приглушенные голоса где-то вдалеке. На первый взгляд могло показаться, что это сквозняк, но, нет. Он сделал еще пару тройку шагов и отворил резные двери, ведущие в очередной зал. Там, сидя за столиком, Шарлота и Астория пьют чай из маленьких чашечек, они смеялись притворным смехом, чтобы показать уважение друг к другу, их движения были слишком наиграны и отрепетированы. Даже будучи один на один они вели эту глупую игру в благородных девиц и светских дам, воображая, что они - жены мужчин семнадцатого-восемнадцатого столетия. В моду вновь вошли длинные платья с корсетами и большим количеством юбок, поэтому Астория и Шарлота седели прямо, изнемогая от мелких приступов удушья. Это было жуткое зрелище на которое Скорпиус не собирался смотреть. Он уже повернулся, чтобы подняться наверх в свою комнату, как его окликнула Астория: - Скорпиус, - ее голос был сладок и притворен, - Прошу тебя, - она поставила чашку с чаем на столик со стуком, - Мне нужно с тобой поговорить… Нам нужно… - она перевела взгляд на Шарлоту. Девушка чуть качнула головой, давая понять, что не хочет присутствовать при их беседе. Она резко встала и осторожными шагами пошла в сторону парня. Когда они были на одном расстоянии, Слизеринка посмотрела на своего суженого многозначительным взглядом, давая ему понять, что разговор будет не из легких. Она сделала реверанс легкий, о и этого хватило, чтобы Скорпиус чуть сморщился от отвращения, чего девушка попыталась не заметить. Когда же Шарлота удалилась, Астория чуть похлопала по шелковой обивке стула: как по-домашнему, но это лишь наигрыш. Малфой выдохнул, подошел и сел на стул, намеренно смотря в глаза матери, стараясь разглядеть в ее глазах хоть каплю эмоций. Хоть это качество досталось сыну от матери, и он знает, что эмоции таким способом считать невозможно, парень все равно решил попытаться. - Как дела в Школе? - начала Астория издалека. - Все в порядке, - выдохнул сын женщины, - Как дела дома? - Почти все хорошо, - ответила мать, сделав акцент на слове «почти». - Понятно, - парень намеренно не обратил внимания на акцент женщины. - Знаешь, почему? - настойчиво спросила Астория, и не получив ответа сама ответила, - Потому, что мой муж занят глупым, провальным делом из-за которого может лишиться партнеров. Мой сын хочет опозорить нашу семью, отказавшись от такой солидной и перспективной невесты, как Шарлота, в чем его поддерживает его неотесанный и свободолюбивый отец! - она чуть повысила голос. - О чем вообще ты говоришь? - сощурил глаза Скорпиус. - Думаешь, я не знаю о миссис Уизли и чувства моего мужа к Ней! Он наверняка рассказал тебе историю своей печали, - теперь женщина была в ярости. - Только ты не знаешь, какого было мне! - она показала сыну руку на которой красовалось семейное кольцо Малфоев, - Он думал о ней, а мне, что было делать? Я была с ним повязана! Он знал, на что идет, он понимал, что обратного пути уже не будет, его не волновало то, что он сломает жизнь не только себе, но и мне! - она перевела дух, глубоко выдохнула, поднесла к губам чашку и сделала пару глотков. - У меня, ведь, тоже были свои планы, в которые не вписывался Драко Люциус Малфой. Но, если мой отец решил, что я должна выйти замуж именно в семнадцать лет и именно за Малфоя, то я была готова ради семьи на все, потому что знала, от меня и от этого брака зависит будущее положение моей семьи. - И, теперь ты хочешь, чтобы я тоже испортил жизнь себе и Шарлоте? - спросил Малфой, вставая со стула. - Так заведено еще со времен Мерлина: родители в ответе за своих детей, они обязаны устроить их будущее… - Мы сами в состоянии построить свое будущее, - возмущенно ответил Скорпиус. - В твоем возрасте кажется, что ты можешь все, что ты - самостоятельный, но это не так… То, что ты сейчас воспринимаешь серьезно: на самом деле - незначительно, то, что для тебя сейчас важно - на самом деле не нужно, то, что сейчас ты считаешь любовью - на самом деле окажется влюбленностью… А, родители смогут оградить вас от этих ошибок. - Но, разве жизнь не должна состоять из проб и ошибок, чтобы, в конце концов, обрести свое счастье? - спросил Скорпиус с вызовом. - Нет, - резко сказала Астория, - Только не для чистокровных детей. Для вас одна маленькая ошибка, например расторжение брака, может повергнуть в хаос всю жизнь, ведь чистокровные волшебники злопамятны и старомодны… - Я не хочу зависеть от стариков, помешанных на традициях, - возмущенно сказал сын и встал, направляясь в сторону лестницы - Если ты откажешься от брака с Дювалями, семья падет очень низко! - строго и громко сказала Астория вслед сыну, - Пусть Драко и говорит, что он готов помочь… Тебе он поможет спасти свою репутацию, оставшись с Уизли, а кто поможет ему спасти репутацию: его положение итак шатко в связи с этим законом, если ты откажешься жениться на Шарлоте, все, чего добивался твой отец за все эти годы, полетит ко всем чертям. Мы потеряем все: доверие, связи, партнеров, деньги, сторонников. Ты этого хочешь? Она бежала по зимнему лесу в одних босоножках на голую ногу. В ее голове вертелась лишь одна мысль: «Убежать и выжить». Как никогда, она была напугана. Ее мучила жажда и боль: все мышцы ныли, требуя отдыха, язык был, словно наждачная бумага, а из глаз текли слезы. Деревья хлестали девушку по всему телу, задевая лицо, руки, ноги. Холод и сугробы делали эту «прогулку» еще более «увеселительной». Она слышала их шаги: зима - удивительная пора, когда даже малейших вздох было слышно за мили. Девушка остановилась для отдышки, ноги совсем ослабли, и она упала в белый снег, который чуть успокоил ноющие мышцы. Не задумываясь она набрала в руки ледяного снега и запихала его в рот, с трудом глотая. Послышался скрип снега, и она резко обернулась, но было поздно: «Авада Кедавра» уже летела в нее. Девушка не успела увернуться или наклониться. - Как она смогла убежать? - спросила одна из фигур в темном капюшоне, по голосу можно было определить крайнюю степень недоуменности. - Это тебя нужно спросить, - возмущенно сказала другая фигура, в голосе которой звучала ярость. На них были надеты маски, которые искажали голос, поэтому невозможно было догадаться кто под ней, - Но, не зря ее считали самой смелой… Как долго она продержалась? - спросила фигура, переворачивая ногой мертвое тело девушки. - Неделю и два дня, - сказала первая фигура. - Сообщи, что Хлоя Саливан вне игры, - пустив в воздух ядовито-зеленую искру, проговорила вторая фигура, - Возьми то, что нам нужно и выбрось ее… Пусть Министерские ищейки найдут нашу маленькую Хлою… И, да, не забудь про отметину… - Да, - наклонившись к девушке, четко сказал первый человек. Он протянул к ней палочку, из ее груди в дерево перелетела маленькая ниточка золотисто-красного цвета, затем человек достал маленькую пробировку и переложил туда нить так аккуратно, словно это было сокровище. - Осторожнее, - возмущенно прорычала первая фигура и резко вырвала из руки пробирку и, плотно закупорив ее, испарилась. - Морсмордре, - сказала вторая фигура, и на груди девушки появилась Черная Метка. Она прожгла одежду Хлои, оставляя красноту вокруг себя, - Левикорп ат фортес, - еще одно заклинание, и тело девушки оказалось у окраины леса, там, где заметить мертвую Хлою не составит труда. Какого было вновь ощущать себя дома? Наверно, для кого-то это что-то особенное: вновь быть там, где тебя ждут, любят. Роберт же принимал все как должное: ему было все равно, да и родителям, приедет ли он домой из Хогвартса или же останется в Школе. Самое главное, что он должен быть там, где есть другие волшебники, чтобы продемонстрировать всем идеальную чету Пьюси. Все, конечно, знали, что Эдриан не примерный отец и муж, что Кларисса закрывает глаза на многие «шалости» мужа, терпя его гнев и черствость, скупая все в бутиках и магазинах, словно стараясь убежать от одиночества и боли. Все также знали о репутации Роберта, потому что ни одна девушка, будь то чистокровная, маглянка или полукровка, побывала в его постели, после чего он забывал о ней, переключаясь на другую. Поэтому семью Пьюси нельзя было назвать идеальной, хотя Эдриан поддерживал эту идею на людях. Вот и теперь, когда в гостях у Пьюси был Маркус Флинт с женой и дочерью, Кларисса сидела возле мужа, улыбалась, держа его за руку, хотя с радостью бы ушла наверх или вылила весь чай из чашки на голову мужа. Как только Роберт сделал пару шагов по коридору, то почувствовал чье-то чужое присутствие. Это не насторожило парня, не смутило, скорее придало уверенность. Роберт щелкнул пальцами, и появился домовик, одежда которого была сшита из старых белых носков. - Хозяин? - поклонившись, спросил эльф не смотря на парня. - Отнеси это наверх, - приказным тоном ответил Роберт. - Да, сэр, - пропищал домовик и схватил чемодан. - Кто у нас? - спросил Роберт. - Мистер Флинт с женой и дочерью, - покорно ответил эльф и испарился. - Отлично, - усмехнулся Пьюси и направился прямиком в гостиную. - Это было смешно, поверьте, - улыбнулся Маркус Флинт, отпивая из кружки чай с виски, - То, как он пересчитывал эти купюры, с выражением лица тупого тролля… Все покатились от смеха, лишь Джена сидела, будто она была за прозрачной стеной и не слышала этой шутки. - Всем доброго дня, - кивнул Роберт и припал губами к кисти матери, затем - Ханны, а после - Джены. - Что же так официально, - спросил Эдриан сына, - Поцелуй же свою невесту… Роберт посмотрел на отца, затем - в глаза Джены. Заметив там дольку страха, парень улыбнулся. - Я не хочу портить репутацию этой юной леди, - ответил он, глядя в глаза голубого оттенка: такие похожие на Ее глаза, только те с икринкой зелени и непокорности. - Теперь все зависит от тебя, - сказал Маркус, - Какова будет ее репутация… - Не могу принять столь тяжкий груз на свои плечи, - тонко намекнул Роберт, посмотрев на отца. - От чего же? - сощурив глаза, проговорил Эдриан, - Можешь… - Прости, - Роберт вновь повернулся к Джене, - Ты идешь на бал к Трейси? - спросил он, не замечая взглядов недоумения вокруг, девушка чуть кивнула, боясь навредить себе и матери, - Вот, и отлично… - он протянул ей руку, чтобы еще раз ее поцеловать, пока он это делал, в ладошке Джены оказался маленький клочок пергамента, в котором были написаны всего десять слов, которые могут вселить надежду в нее, на то, что их затея, Фреда и Ее, небезнадежна… Когда же гости ушли, а Кларисса отправилась в сад, Эдриан решил поговорить с сыном. - Что за концерт ты устроил? - спросил он, как только Роберт переступил кабинет отца. - Я лишь только намекнул, - отстраненно ответил Пьюси-младший. - На что? - воскликнул отец, - На то, что она не станет твоей женой? - Ты очень догадлив, отец, - проговорил Роберт, сев в кресло и покрутив перед собой какой-то прибор. - Она станет твоей женой, - возразил Эдриан. - Нет, - покачал головой сын, откладывая от себя замудреную штуку и смотря прямо в серые, словно сталь, глаза отца. - Да, - кивнул он и оперся руками о столешницу. - Я сказал - нет, - Роберт тоже встал и оперся о стол руками, они смотрели друг на друга, словно звери, - Я не хочу ее, - Эдриан неожиданно схватил сына за затылок так, чтобы он не смог увернуться. - Я не для того растил сына, чтобы он, когда придет время, стал перечить мне, - возмущенно прорычал отец сыну в лицо. Парень смог вывернуться из под рук отца. Он отошел от него: никогда Эдриан раньше не поднимал руки на него. - Я ее не люблю, - возразил Роберт, потирая шею. Пьюси-старший рассмеялся: - Когда тебя стало интересовать это чувство? - спросил он, пытаясь зайти с другой стороны. Парень не ответил, - Ты не понимаешь, что за выгодная сделка нам предстоит? - спросил Эдриан, чуть присаживаясь на угол стола. - Теперь это так называется? - отрезал Роберт. - Что с тобой? - спросил отец. - Я не женюсь на Джене, - четко сказал сын, - Мне плевать на сделку, на свадьбу, на репутацию… Я не хочу жить, так как вы с матерью: ненавидеть друг друга, играть на людях. Я хочу быть с той, которую люблю, с той, чей разум, тело и душа будут принадлежать лишь мне… Она должна сама принять это решение. - Где ты набрался этой сентиментальной чепухи? - сморщившись, словно от лимона, спросил Эдриан, - Подожди-ка… Малфой… - И, я его поддерживаю, - подтвердил Пьюси-младший, - И, голосовать буду «за», а не «против»… - Не думал, что он пустил свои клешни так глубоко, - тихо сказал отец, - Нет. Не бывать этому закону! - Не смей мешать естественному ходу событий, - сказал Пьюси. - Что? - спросил мужчина, услышав непривычное для его ушей слово. Он стал надвигаться на сына медленно, но верно, - Да, как ты смеешь указывать мне, что делать! Щенок, - он схватил Роба за ворот мантии, - Каких слов он набрался, таская по углам шлюх! Ты - никто без меня! - он откинул парня к стене, - Ты женишься на Джене Эббот! - он замахнулся и врезал сыну по челюсти. - Нет, - четко ответил Роберт и, сгруппировавшись, ударил отца в солнечное сплетение. Тот, не ожидая ничего подобного, ухнул и чуть отошел назад: его шатало, - Это мое решение, и тебе придется с ним смириться! - продолжил парень, вытирая с лица кровь. - Вон!!! - крикнул Эдриан, держась за живот: его печень вряд ли была ему благодарна, а на старости лет такой удар не сможет пройти бесследно, - Пошел вон!!! - С радостью, - усмехнулся Пьюси и, щелкнув пальцами, приказал быстро вынести все его вещи и незамедлительно уложить их в бездонный чемодан. Минута, и Роберт Пьюси уже сидел в карете, которая везла его туда, где нет лжи. Дверь парню открыл домовик, одежда которого сильно отличалась от одежды домовиков его семьи: у него были шортики и футболочка, на ноги были надеты ботиночки. Только в одной семье домовиков считали не предметов интерьера или магическим мусором, а живым существом, которые имеют право на уважение и гуманность. - Проходите, - тоненьким голоском поприветствовал Роберта домовик. Через пару минут в коридор вышел темноволосый парень с теплыми и радостными глазами - Алекс. - Могу ли я остаться у тебя до конца каникул? - спросил Роберт, смотря прямо в глаза друга. - Да, конечно, - Алекс был немного шокирован, - Я не буду спрашивать, что случилось… Он заметил небольшой синяк на скуле друга и пригласил его в гостиную, а домовик взял чемодан и отнес его в гостевую комнату. - Мы тут развлекаемся, - почесав затылок, сказал Забини. Он окинул рукой место возле камина: мама Алекса - Мелани - сидела на полу, и вертела в руках коробку, на которой было изображено озеро. Рядом полулежал Блез Забини и раскладывал на дорогом ковре какие-то мелкие обрезки. Заметив Роберта, миссис Забини встала и, подлетев к парню, обняла его крепко-крепко: - Добрый вечер, Роберт, - улыбнулась она и взяла лицо парня в свои руки. Заметив синяк, женщина стала внимательно его разглядывать, - Скажи, что упал, и я тебе поверю, - усмехнулась она и взяла со стола ложку, - Приложи, пока… Я найду сейчас настой… - Не стоит, миссис Забини, - сразу сказал Роберт, - Ведь раны украшают мужчину… - Не спорь, - сказала Мелани, - Синяк не может украсить лицо взрослого и симпатичного мальчика, тем более он не подходит твоему цвету лица, - она достала из старинного серванта колбу и подошла к парню, - Выпей. Роберт послушался и выпил содержимое сосуда, и уже через секунду почувствовал как тупая боль начала проходить. А, мать Алекса тем временем вернулась на ковер к мужу и сыну. Роберт тоже подошел: - Что это? - спросил он, удивленно смотря на кусочки чего-то непонятного. - Это - пазлы, - пояснил Блез, - Мелани была в мире маглов и зашла в один из магазинчиков. А, через неделю продемонстрировала мне свою первую картину из пазлов. - Она всех нас этим заразила, - засмеялся Алекс, прикладывая маленькую деталь к середине собранной картины, - У нас уже есть пара-тройка таких вот интересных картин, - он указал на стену: там, в дорогой раме висела недвигающаяся картина. На первый взгляд она показалась обычным натюрмортом, но если чуточку напрячь зрение, то можно было заметить, что она была составлена из мельчайших частей. - Как это может быть интересным и увлекательным? - спросил Роберт, но все же присел рядом с четой Забини. - Это довольно занятное дело, хоть и требующее терпения и внимания, - уверил парня мистер Забини, - Зато каков результат: можно гордиться собой, ведь это сделал ты сам, своими руками, без палочки… - Хотя, первый раз Блез хотел уже плюнуть на все и использовать магию, - начала смеяться Мелани, - Хорошо, что он этого не сделал… Нужно было видеть его выражение лица, когда последний пазл лег: его восторгу и гордости не было предела. Роберт и сам не заметил, как втянулся в эту глупую магловскую забаву. Вообще, семья Забини была, словно белой вороной, среди всех остальных семей: они говорили то, что думали, поэтому с ними хотели иметь дело. В их семье не было игры или фальши: если они смеялись, то искренне, если ругались, то с битьем дорогущей посуды и криками, если недолюбливали, то старались не сталкиваться с этим человеком. Мелани Форкс вышла за Блеза совсем не из-за денег или статуса, хотя все считали наоборот. Когда появился Алекс, она решила растить его сама без гувернанток и нянек. Когда же она явилась на прием не в шикарном пышном платье с корсетом, а в платье по колено, пусть элегантном и дорогом, когда такой наряд считался повседневным, ее подняли насмех, а она улыбалась всем, держа мужа за руку. Блезу же было все равно на общественное мнение и шепоты за спиной, он любовался своей женой, которая на фоне всех этих напыщенных дамочек выглядела словно ангел, сошедший с небес. На самом же деле все женщины Чистокровного общества ей завидовали: у нее есть муж, который ее любит и дорожит ею. Блез Забини был, почти ли не единственным, кто не имел любовницы, потому что его любовницей была его жена. Они были счастливы и рады жить вместе. Их домовые эльфы носили одежду, которую им подарили Забини, этим освободив их, но домовики отказались уходить, оставшись добровольно служить этой семье. Ведь служить в семье, где царит гармония, порядок и любовь - это праздник, а не работа. Спустя некоторое время Забини решили поужинать. Все смеялись, разговаривали, шутили, не было такого привычного для слуха Роберта звука ударов о посуду столовых приборов. Роберт молчал, старался не выделяться: он наблюдал за этой удивительной семьей, можно сказать, восхищался ею. - Роб, - Блез откинулся на спинку стула, протирая руки салфеткой, - Ты какой-то не разговорчивый… Что-то случилось? - Вы же знаете положение дел в мире? - Да, - ответил Забини-старший, - Я не просто знаю, я обязан знать обо всем, что творится в Магическом Мире… - И, вы, наверняка, знаете, что не без помощи Драко Малфоя в министерство протолкнули «Закон о Защите Чистокровных Наследников»… Что вы об этом думаете? - Оу, - выдохнул Блез и посмотрел на жену и сына, - Я знаю об этом законе и думаю, что это довольно неплохая идея… - Мой отец думает иначе, - сказал Роб и потер то место, куда пришелся удар отца. Мелани закрыла рот ладошкой, проследив за движением парня и поняв, откуда появился недавно исчезнувший синяк, - Он намерен помешать тому, чтобы его не выдвинули на выборы… - Эдриан всегда был вспыльчив, - покачал головой хозяин поместья, - Этот закон необходим для будущего наших детей, - он посмотрел на сына, - Я после войны столько повидал несчастных и разбитых судеб: почти все мои друзья решили, что долг перед родом и семьей гораздо важнее, чем долг перед сердцем, - Мелани сжала руку мужа. - Ведь, когда за тебя решает кто-то, можно делать все что вздумается, зная, что за тобой уберет тот, кто принимал решение, свалить всю вину на него: мол, меня заставили, мне приказали, поставили перед фактом. Поэтому все они: и твой отец, и Малфой - как бы они ни пытались это скрыть – несчастны и обижены, - он вспомнил свои школьные годы, где все было просто и легко. - Когда же принимаешь решение самостоятельно, не находясь не под чьим-то гнетом, выбор делать сложнее, так как уже понимаешь, что сам будешь держать ответ перед своей совестью и не на кого будет свалить всю вину, поэтому стараешься делать обдуманные шаги… Я благодарен Мерлину за то, что я сам принимал решение… - Вы, получается, рады тому, что ваши родители мертвы? - спросил Роб, понимая, что этот вопрос слишком бестактен. - Ни в коем случае, - покачал головой Блез, совсем не обидевшись на парнишку, - Но, если бы они были живы, то, я вряд ли бы смог позволить себе жениться на Мелани, вряд ли смог бы достичь того, чего достиг, вырастить такого сына и стать тем, кто я есть, - как бы больно ни было говорить ему об этом, но мистер Забини продолжил, - Если бы мои родители остались живы, я был бы таким же как и мой отец: таким же озлобленным на вес мир прожигателем своей жизни и жизни своих близких… Я был бы ненавистен сам себе, чего не хочу для своих детей… - Вы очень смелый, - искренне сказал Роберт, - Вы идете против всех и не боитесь… - О, - улыбнулся мистер Забини, - Если бы… - Но, разве… - Свобода и независимость - это дар и проклятие одновременно… Знайте, мальчики, - Блез обратился к Алексу и Роберту, - Чем больше свободы вам предоставлено, тем больше будет не вас возложено ответственности. Если сейчас за вас все решают ваши родители, и вы не знаете никаких проблем: нужно лишь следовать их указке, то, когда закон примут, вы всё будете делать самостоятельно и познаете все тяготы и проблемы своих решений… Иногда свобода срывает крышу и тогда - человек пропал… Когда свобода становится чем то новым, появляются те, кто будут рады принять в свои круги опьяненных… - Что это значит? - спросил Алекс. - Как появились Пожиратели Смерти? - спросил Забини-старший и сам ответил на свой вопрос, - Чистокровные Волшебники почувствовали свободу действия… Тогда то и появился Том Редлл, внушив им, что они имеют право решать, кто достоин, а кто - нет… - Вы говорите о «Последователях Пожирателей», которые могут приобрести такую же мощь, что и прошлые Пожиратели, если получат нас? - спросил Роберт. - Будьте осторожны, - кивнул Блез, - Вы - будущее… Только от вас будет зависеть весь Магический Мир: путь, который вы выберите, может вознести весь мир на новый уровень, а может - повергнуть все в хаос. Искушение, которое вас ждет, может быть слишком большим, - мистер Забини чуть наклонился к столу, чтобы быть ближе к мальчикам, - Вам будет на много сложнее, чем было нам в наше время… С каждым годом, с каждым поколением хочется все больше и больше, а законных способов получить желаемое становится все меньше… И, поэтому, чтобы получить что-то, люди готовы продать душу… - Все, - воскликнула Мелани, закрывая уши руками, - Все! Хватит страшных сказок на ночь… Пара спать! - она резко встала со стула, - Мальчики, мигом спать! Оба взрослых парня, словно пятилетние мальчишки, сорвались с места и помчались по лестнице. - Зачем ты их пугаешь? - спросила Мелани, обхватив себя руками. - Я всего лишь предостерегаю, - покачал головой Блез. - Они, я уверена, справятся со всем, что преподнесет им судьба, - выдохнула миссис Забини. - Я тоже, - улыбнулся ее муж и крепко обнял за талию, - Но, они всегда должны быть на стороже… Особняк был подготовлен к приему гостей. Это все, что хотела слышать Трейси. Гости все прибывали и прибывали, словно на похороны четы Паркинсонов приехали Чисокровные со всего мира. Все смотрели на девушку сочувствующим взглядом, предлагали свою помощь, дамы знакомили со своими сыновьями: было тошно смотреть на все это. Ведь совсем недавно эти же самые дамы держали своих сыновей подальше от Трейси, боясь за репутацию своего «ребенка», ведь мисс Паркинсон не была сторонницей светских встреч, скорее объектом сплетен для них. Про нее говорили такое, что иногда Трейси просто заливалась смехом от всей этой чепухи: нет, они ни разу не была сразу с пятью парнями, никогда не брала деньги за секс, и не спала ни с кем кроме Роберта, ну, может быть с кем-то еще, но их было от силы человека два. Светские сплетницы говорили, что это досталось девушке от матери, которая по молодости была еще той шлюхой. Но, теперь все иначе, теперь Трейси для всех этих мамочек не дочь шлюхи, а наследница немалого состояния без отца и матери. Теперь она была добычей любителей больших кошельков и подлизывания задниц. На них всех было тошно смотреть: рекламируют своих сыновей, словно корову продают на ярмарке. Единственное, что успокаивало Слизеринку, рядом была Тея, которая держала ее за руку. Эта девушка, хоть и Гриффиндорка, но держится, словно всю жизнь училась на Слизерине. - У них скулы не сводит так широко улыбаться? - спросила она, наблюдая за тем, как все эти люди скалятся. - Поверь мне, это у них от рождения, - улыбнувшись очередной старой леди, сказала Трейси. - Как можно так стелиться? - удивилась Тея, - Это же всем понятно, что улыбки фальшивые… Глаза их выдают с потрохами. - Как это? - усмехнулась Трейси, посмотрев на подругу. - Ну, - Гриффиндорка облизала губы, - У того мистера в цилиндре в глазах лишь жажда денег… Он так смотрел на твое фамильное украшение: я боялась как бы он не прыгнул на тебя… У дамы с синим веером глаза так и бегали, будто искали кого-то, но когда пришел парень, как его? - Спенсор - ее сын, - Слизеринка поняла про кого говорит ее подруга. - Да… Он пришел, и в глазах его матери четко заблестело ваше будущее, - засмеялась Тея, но когда поймала взгляд сквозь пенсне очередного старикашки, проглотила улыбку. - Ты очень проницательна, - улыбнулась старику в пенсне Трейси, - Ты словно видишь людей насквозь… Я начинаю тебя бояться, - усмехнулась студентка пятого курса Слизеринского факультета. - Не говори чепухи, - улыбнулась Тея и повернула голову в сторону входа, надеясь не увидеть никого, но, не тут то было, - Это Забини? - спросила девушка, вспоминая картинку с фотоальбома матери. - Да, - кивнула Трейси, - А, с ними Пьюси, - хмуро продолжила она, зная, чем может закончиться этот прием для нее, - Как всегда в своем репертуаре: мне на всех наплевать, я пришел сюда развлечься… Настроение упало до самого пола. Трейси уже совсем забыла, зачем этот прием. - Трейси, - Мелани Забини была одета в темно-синее платье: все кроме нее были одеты в светлые тона. Женщина подошла к девушке и обняла ее крепко-крепко, - Мне так жаль… Если что-то будет необходимо мы всегда рады помочь… Тея смотрела на миссис Забини с удивлением: ни одна дама не позволяла себе такого поведения. Ни одна не подошла и не обняла Трейси, не сказала слов скорби, не предложила помощи: все лишь сочувственно жали руку и клали ладони на плечо ей в знак печали. Трейси же была рада приходу семьи Забини: Мелани Забини была живым цветком среди всех этих пластиковых венков. Она всегда говорила то, что думала и не судила о людях предвзято. - Мелани, я рада вас видеть, - целуя щеку женщины, сказала Трейси, - Вы самый желанный гость… - Трейси, девочка, - Блез Забини тоже обнял ее, - Если что-то только понадобится… совет или что-то еще… Возможно вопросы по делам отца… - У меня есть к вам несколько вопросов, - сразу же сказала Трейси, - Но об этом позже… - Хорошо… - кивнул Блез и повел свою жену в зал. - Добрый вечер, дамы, - поцеловав кисть хозяйки поместья, сказал Алекс: он как всегда был галантен. Он был пока единственным из Слизеринцев, кто не смотрел на Тею ошарашенным взглядом. - Ее еще нет, - тио сказала Трейси, зная, о ком в данный момент думает парень, когда оглядывается по сторонам. - Она прибудет с Малфоями, - кивнул Алекс и повернулся к Тее, - Рад знакомству, - он поцеловал кисть руки Теи, - Алекс Забини. - Тея Лавгуд, - чуть сделала реверанс девушка. - Знаю, - улыбнулся Забини, - Твое падение на мачте изменило ход игры… - Я держалась до последнего, - осторожно сказала Тея. - Ты отличный пример того, как один человек может переломить ход событий… - Приму это как комплемент. - Безусловно… - Да ладно тебе, - Роберт не выдержал светской беседы, - Я очень рад, что мы выиграли. - Пьюси, - чуть прошипела Тея, - Держись подальше от меня и моей палочки, - пригрозила она ему. - Не то что? - спросил парень. - Рада тебя видеть, - осторожно кивнула Трейси. - Надеюсь, вечер мне понравится, - Пьюси посмотрел на сокурсницу, словно хищник на жертву. Бал длился слишком долго, так думала Тея. Все эти беседы, взгляды, танцы, музыка - все это было слишком странно для нее. Девушка отошла к дальнему столику и попивала из бокала сок. Она хотела испариться и больше никогда здесь не появляться, чтобы ненароком не попасться на глаза миссис Сальвадор или мистеру Пиджкобу, которые смотрели на нее словно на мусор, который лежит среди белоснежно-белой комнаты. Неожиданно откуда-то сбоку появился Малфой. - Что ты здесь делаешь? - первая фраза, которую он задал Гриффиндорке на протяжении всего бала. Когда он со своей семьей подошел поприветствовать хозяйку, то был удивлен присутствием здесь Теи. Она просто не должна быть здесь. - Отдыхаю, - отстраненно ответила девушка. - Не похоже твое состояние на отдых, - усмехнулся Малфой. - Тебе то что?- спросила Тея, - Я не имею ни малейшего желания разговаривать с тобой. - Что так? - удивился Скор. - Ты ее бросил, - ответила Гриффиндорка, не называя имени. - Я? - воскликнул парень, не смотря на девушку, - Она предложила расстаться… Чтобы остаться с Поттером. Тея резко повернулась к Малфою. - Ты - кретин! - воскликнула она, - Ничего не понимаешь! Она тебя любит! - Тогда почему сказала это все? - все никак не унимался Слизеринец, смотря на танцующие пары. - Потому что растеряна! Знаешь, какого это, когда не знаешь, что будет завтра? - спросила Тея, - И Джеймс тут не причем. - Ну-ка, - он посмотрел в глаза девушки, - Неужели ты втюрилась в Поттера? - О, неужели ты втрескался в Уизли? - с сарказмом в голосе спросила Лавгуд. - А Поттер печется о сестренке, - усмехнулся Скорпиус, но понял, - Или не просто печется… Тея зажмурилась. - Это тебя не касается, - покачала она головой. - Он в нее влюбился, - все рассуждал Малфой, - Только… Мерлин, да он - чертов извращенец…! Тея сжала зубы и влепила Слизеринцу пощечину: - Заткнись! - воскликнула она и развернулась, чтобы уйти, но рука на плече остановила ее. - Почему ты ему ничего не сказала? - спросил Скорпиус, когда девушка повернулась: он почему-то понимал ее чувства. - А, смысл? - глубоко вздохнув, сказала Тея, - Он меня не видит… - Значит, Розу видит, а тебя - нет, - рыкнул Малфой. - Слушай, - набрала в легкие воздух Гриффиндорка, - У тебя есть время до конца каникул… - Что ты имеешь ввиду? - спросил парень. - Если она тебе нравится, поторопись, - покачала она головой. - В каком смысле? - Джеймс скоро узнает что-то, что может поменять его, - вспоминая конверт, сказала Тея, - Он сможет бороться за Розу… - Как это… Стой, а, ты? - Я ничего не смогу предпринять! И, вообще, с какой стати тебя интересует, что будет со мной? - Но, ведь ты его любишь. - Это ничего не значит… - Ты - сумасшедшая, - чуть ли не прокричал Скорпиус, - Что вообще происходит? - Я не могу тебе сказать всего, - тихо сказала девушка, - Итак сказала больше, чем было нужно… - Лавгуд, не баламуть воду! - прорычал Скорпиус. - Ты любишь Розу? - четко спросила Тея шепотом. - Да, - ответил Скорпиус и зажмурился, совсем как Тея несколько минут назад. - Тогда скажи ей об этом! - воскликнула Тея, - Она готова ради тебя на все! - Но, она сама… - Покажи всем в школе, что она твоя! - сказала Тея, - Она готова к этому… Роберт искал в толпе Джену, которая уже появилась, как ему сказал один домовик. Он пробирался сквозь толпу разодетых в смокинги и длинные платья людей. Но найти ту, что искал, не мог. Откуда не возьмись, появился Эдриан и, подхватив сына под локоть, провел его к балкону. - Давай поговорим, - начал отец, - Мы оба вспылили… - Давай все проясним, - прервал Эдриана Роберт, - Ты напал на меня, ударил и грозился лишить наследства, когда я отказался жениться на Эббот… Это странно и оскорбительно. - Ты не поминаешь, - покачал головой Пьюси-старший, - Если мы сейчас откажемся от этого брака, то потеряем не только невесту и влиятельную семью, мы потеряем уважение, связи… - Мне плевать, - смотря в толпу, проговорил Пьюси-младший, - Я ее и пальцем не тронул… - Ты хочешь подставить меня? - начал вновь закипать Эдриан и сжал руку в кулак. - Ты хочешь ударить меня? - вопросом на вопрос ответил Роберт, - Я не собираюсь всю жизнь ходить по струночке, лишь бы угодить тебе… Ты потерял уважение в моих глазах, когда поднял руку на сына… Хотя, нет, ты потерял мое уважение и преданность, когда начал изменять матери. - Ты забываешься, - прорычал отец сыну. - Нет, это ты забываешься… - сын ткнул пальцем в грудь отца, - Я - единственный наследник рода Пьюси - буду сам решать с кем и когда мне быть… Буду сам решать свою судьбу и выбирать себе невесту. - Ты вырос, - сказал Эдриан, понимая, что слова сына - правда. - Скорее перерос, - уточнил Роберт, - Тебя… - Но, ты знаешь, что я буду бороться до конца, - предупредил сына Пьюси-старший. - Не в правилах Слизерина сдаваться, - понимающе, кивнул Пьюси-младший. - Давай договоримся, - Эдриан попытался решить этот вопрос дипломатическим путем, - Если закон не примут, ты женишься на Джене Эббот… - Нет, - громко возразил отцу парень. - Но, если его примут, я даю тебе полную свободу, - не слушая сына, продолжил отец, - Я оставлю тебя в покое… - Не в правилах Слизерина идти на компромисс, - воскликнул Роберт, - Тем более, я свободен от твоей опеки. Мне уже давно семнадцать… Парень развернулся и направился в толпу, различив там копну волос цвета пшеницы. Он нагнал ее быстро и резко развернул к себе. Джена вздрогнула. - Тихо, - резко прошипел Пьюси. - Что ты задумал? - спросила Джена, доставая из сумки фамильное кольцо. - Не жениться на тебе, - строго сказал Роберт. - Что случилось? - спросила Джена, беспокоясь за парня, хотя, с чего. - Ничего между нами не будет больше, - отведя глаза в сторону глаза, ответил парень. Девушка чуть улыбнулась, но все же спросила с опаской: - Что так? Пьюси смотрел на сокурсницу, словно на сумасшедшую: - Тебе хочется продолжения? - Нет, - сразу ответила Джена, - Просто, я знаю, когда все это началось… - Еще скажешь хоть слово, придется тебя заткнуть! - прорычал Роберт, - Или Джонсон тебе уже надоел..? - Анна… - Закрой рот! - прикрикнул на Слизеринку Роберт, она чуть подпрыгнула, - Еще одно слово… - Она вряд ли подпустит тебя к себе близко… - боясь за свою жизнь, пискнула Джена. - Уже подпустила, - прорычал Роберт. - Она не та, что западает на богатеньких и красивых парней, - предупредила его девушка. - Тебе надоела собственная жизнь? - угрожающе спросил Пьюси. - Чтобы получить такую, как она, быть просто тобой недостаточно, - посоветовала Джена, - Если хочешь, чтобы она была… - Еще раз повторяю, пошла вон! - прорычал Роберт и сам направился сквозь толпу, захватив с собой бутылку огневики из под стойки. В зале было слишком шумно, поэтому Шарлота решила выйти на балкон, хотя, наверное, не стоило: там было холодно. Она так устала улыбаться и притворяться, что все хорошо: рассказывать о фальшивых великолепных отношениях, о будущей свадьбе, которая на самом деле весела на волоске. Шарлоте, вдруг, захотелось заплакать, но этого делать было нельзя: по красным глазам все сразу все поймут, и поползут слухи. Вдруг захотелось глубоко вздохнуть и впустить в легкие ледяной воздух, но это было невозможно: чертов корсет мешал не просто дышать, он препятствовал любому движению. Девушка оперлась о подоконник ладонями и почувствовала, будто тысячи мелких иголочек вонзились в кожу: снег. Но Шарлота была только рада этому: так она ощущала себя живой. Изо рта валили клубы пара, исчезая во тьме. Наверное, именно такая жизнь ее ждет, если она выйдет замуж за Скорпиуса: темнота и постепенное исчезновение не только в глазах мужа, в своих глазах. Она уже почти прекратила быть кем-то в глазах своего жениха. Она очень-очень устала. Чего она хочет? Как и все девушки: быть счастливой, любимой, выйти замуж, родить детей, состарится с любимым… Но, похоже, это все ей не светит. - Эй, - она почувствовала, как на ее плечи накидывают что-то теплое, - Шарлота… Алекс. Этот парень всегда появляется в нужный момент, словно следит за ней. - Я хочу побыть одна, - попыталась сказать девушка, но вместо этого прошептала: голос немного сел от длительного нахождения на холоде. А, сколько она была на морозе? - И совсем закоченеть? - Забини резко повернул к себе Шарлоту и начал водить ладонями по ее плечам, согревая сквозь пиджак, который он набросил на плечи девушки, - Нет, уж прости, мое воспитание не позволяет непросто стоять и смотреть как моя подруга коченеет на морозе… - Алекс, иди, веселись, - прошептала девушка, попытавшись вздохнуть, - Я могу сама о себе позаботиться… На крайний случай, у меня есть жених. - Я его здесь не вижу, - покачал головой парень. - Тебе и не нужно, - в глазах девушки блеснули слезы, и она толкнула друга. Дышать хотелось очень сильно, но чертов корсет на давал этого сделать. Она прошла пару шагов и оперлась о стену, пытаясь сделать глоток воздуха. - Что с тобой? - заволновался Алекс, подойдя к девушке. - Уйди, прошу, - умоляющим тоном прошептала Шарлота и стянула с плеч пиджак парня: сразу стало холодно и одиноко. Она оттолкнулась от стены, сделала шаг и чуть не упала, если бы руки Алекса не успели ее подхватить. - Воздух, - простонала Слизеринка, и Алекс, не долго думая, разорвал шнуровку на корсете: странно, для этого не потребовалось много усилий. - Что ты творишь? - спросила девушка, жадно глотая воздух. - Спасаю невесту друга, - печально констатировал факт парень, - Ты сколько в нем была? - спросил он, указывая на испорченную вещь. - Почти весь день, - ответила на автомате Шарлота, вновь натягивая на себя пиджак: под корсетом хоть и была одежда, но без него было ощущение, словно - ничего. - Мода требует жертв? - усаживая подругу на скамью у входа в зал. - Хотела понравиться гостям, - все еще отвечала «по инерции» девушка. Она спохватилась лишь через пять минут, когда почувствовала теплое дыхание Алекса у своих рук, - Как я появлюсь в таком виде? - указывая на испорченный корсет, спросила Слизеринка. Алекс усмехнулся: даже перед страхом смерти эта девушка будет думать о том, что о ней подумают другие. Парень взмахнул палочкой, и корсет превратился в изящную накидку, которая великолепно скрывала область груди и подчеркивала женственность фигуры. Он быстро накинул ее на плечи подруги: - Вот. Только, она будет такой недолго, около получаса. Так что тебе нужно либо поспешить домой, либо придумать, как объяснять всем присутствующим в зале, твой вид. - Заклинание «Репаро» подошло бы лучше, - укоризненным тоном возразила Шарлота. - Ты хочешь, чтобы я вернул все назад? - спросил Забини готовый взмахнуть палочкой. - Нет, - поспешила перебить друга девушка, - Я забыла свою палочку… Но, все равно, спасибо. Шарлота быстро встала и сделала шаг в сторону зала, но резко развернулась и нагнувшись, поцеловала Алекса в уголок губ. Скорее, она целилась в щеку. Хотя, кто знает… Секунда, и Алекс вновь остался один. Драко Малфой разговаривал с Блезом и еще парочкой мужчин, когда к ним буквально подлетел Пьюси-старший. В его глазах читалась ярость и брезгливость, но его голос был вежлив как никогда. - Драко, - его притворно-доброжелательный тон резал уши только двум людям: Забини и Малфою, остальные же предпочитали не слышать фальши в голосе Эдриана, - Могу ли я поговорить с тобой один на один? - Конечно, - без особого энтузиазма ответил Малфой и отошел в сторону, подальше от толпы, чтобы говорить так, как того требовал тон Пьюси. Они прошли к стойке, туда, где мало народа, туда, где нет лишних ушей, - Чего тебе? - Твои нравоучения дурят нашим детям головы, если ты не заткнешься по поводу свободы выбора и собственных решений, я сделаю так, что твоя задница окажется далеко за предали Магического Лондона, да так, что… - начал Эдриан, чуть ли не захлебываясь собственной слюной от переполняющей его ненависти. - Послушай сюда, - тихо прервал бывшего сокурсника Драко, он сказал это так, что любой дракон бы упал в обморок от страха - это одно из тех качеств, за которые мужчина был благодарен отцу, - Я буду говорить то, что думаю и хочу. То, что я пытаюсь спасти будущее наших детей, тебя не касается. Если твое мнение иное - проголосуй «против» или ты боишься? - усмехнулся бывший Слизеринец. - Ты хочешь посостязаться в силе и власти? - ткнул пальцем в грудь мужчины Эдриан, - Я могу это устроить. Ты уже потерял свое уважение, когда решил оплатить идею этой паршивой Грязнокровки… - выплюнул он, и палочка Малфоя оказалась у горла Пьюси так, чтобы лишь он смог почувствовать холод дерева. - Заткни пасть, ублюдок, - вырвалось у Малфоя, - Твое слово против моего? Ты хочешь играть исподтишка? Я не против… Только, будь уверен, проголосовавших «за» будет больше. А, знаешь, почему? - спросил он и увидел в глазах соперника негодование и понимание, - Наших детей больше, и они хотят свободы… - Я этого не допущу, - прорычал Эдриан, пытаясь достать свою палочку из кармана. Но Малфой неожиданно схватил его одной рукой за ворот мантии. - Это мы еще посмотрим, - оскалился Драко, - Как ты можешь говорит за других, если не можешь удержать собственного сына? Хочешь войны? Хорошо, я принимаю вызов. И ты проиграешь! - прорычал бывший Слизеринец и толкнул бывшего сокурсника в плечо, подтверждая свои слова, - Уж, я то об этом позабочусь! - Только не забывай, - вслед мужчине сказал Пьюси, - Я пользуюсь не только разрешенными методами, а Грязнокровочка такая беззащитная и доступная… Изрядно подвыпивший Роберт Пьюси шел по залу: никто не замечал его пошатывающейся походки и странного взгляда, хотя, может никто и не хотел этого замечать. Тот, кто видел бы Слизеринца впервые, сказал бы, что парень перебрал лишнего с непривычки, о те, кто знали его, скажут, что он выпил, потому что пытался заглушить боль. Вот и Трейси, заметив среди знатных людей пьяного Роберта поспешила к нему, хотя и знала, что в таком состоянии он может многое, и иногда это «многое» не всегда хорошее. Парню казалось, что боль везде: в кончиках пальцев, в голове, ногах и глазах, но сильнее всего она была в груди, там, где по идее должно располагаться сердце. Эта боль будто сдирала в него кожу, а алкоголь помогал унять все это. - Роберт, - Трейси подтащила его к восточному коридору, - Ты в своем уме: напиться на похоронах моих родителей… - Да, ладно, - его голос звучал на странность точно и прямо, - Все собравшиеся здесь знают зачем нужен весь этот бал… - И? - спросила Трейси, сложив руки на груди. - Затем, чтобы выдать тебя поскорее замуж за одного из этих правильных, но хитрых мальчиков, затем полностью отлучить тебя от дел отца, а затем и вовсе упрятать куда-нибудь… - Ты пьян, и у тебя есть два выхода: либо быстро протрезветь, либо удалиться с моего вечера, - сжав зубы, проговорила Паркинсон, понимая, что слова ненавистного Слизеринца - чистая истина. - Я не могу уйти с вечера, - надул губы Пьюси. - Еще как можешь, и уйдешь, иначе мне придется принять меры, - прервала его хозяйка поместья. - Я еще не получил удовольствие от проведенного вечера, - пояснил Роб, не обращая внимания на слова подруги. - Каждый в этом зале знает, где ты провел последние два дня, - сощурив глаза, воскликнула Трейси, - Неужели не смог утопить свою боль там? - Нет, - покачал головой парень, - И поэтому пришел к своей персональной шлюхе… - Увы, - сжав кулаки, сказала Паркинсон, - Ты обратился не по адресу. - Да, ну, - усмехнулся Пьюси, - Неужели ты не хочешь меня пожалеть, приласкать… - Финниган пусть ласкает, - бросила девушка, - Хотя, нет, она скорее поцелуется с Пивзом. - Это ты зря, - в глазах Пьюси появились огоньки гнева, - Про Финнигна вспомнила… - Неужели в «Темной Розе» успел ее забыть? - засмеялась Трейси и развернулась, - Я так не думаю, - и направилась в сторону зала, где «развлекаются» интеллигенты. Но, она не успела сделать и шагу, как цепкие руки мистера Пьюси схватили ее за кисть и толкнули к стене, той, которая скрыла их от глаз всех гостей. Тея почувствовала это еще, когда разговаривала с Малфоем: страх, тревога, паника. С каждой секундой она нарастала и нарастала, заставляя с каждой минутой все сильнее задыхаться. И, девушка стала оглядываться в поисках подруги, которой не было. Она должна быть на виду у всех гостей: улыбаться им и принимать соболезнования, но она будто сквозь землю провалилась. Это придало мучившему Тею чувству новую силу. - Что случилось? - спросил Скорпиус Гриффиндорку, увидев состояние девушки: бегающие глаза, учащенное дыхание, бедность кожи. - Беда, - только и выговорила она и бросилась с места по залу. Ей было наплевать на гостей, которые озирались на нее как на сумасшедшую. Малфой, естественно, пошел за ней и, когда нагнал, схватил за локоть и резко развернул к себе. - Что случилось? - повторил он свой вопрос, внимательно всматриваясь в глаза Теи. - Трейси, она пропала, а у меня такое чувство, словно что-то должно случиться, - выпалила Лавгуд. Малфой лихорадочно соображал, что могла случиться, а потом вспомнил: пару минут назад он заметил пьяного Роберта. - Да, может случиться что-то, - Скорпиус тоже стал озираться по сторонам. Гриффиндорка заметила какое-то движение в стороне Восточного коридора и дернув пиджак Слизеринца, помчалась. То, что она увидела, повергло девушку в легкий ступор: в углу коридора Роберт Пьюси пытается изнасиловать ее подругу. Это было как снег на голову: никто в Гриффиндоре себе и половины того, что делал этот мерзавец, не позволил бы. Скорпиус же не растерялся: он быстро оказался возле друга и резво оттащил его от Трейси. Для некого отрезвления Малфой ударил Пьюси в челюсть, как раз туда, куда пришелся удар отца. - Ты в порядке? - спросила Тея, подбежав к Трейси. Она пыталась одновременно поправить платье девушки и гладить ее по волосам. Чуть покачиваясь, Роберт встал и, собрав все силы в кулак, ударил им по лицу Скорпиуса, а затем и вовсе толкнул в стену. - Не лезь! - крикнул он и вновь направился к Паркинсон, намереваясь продолжить то, что начал. Но палочка Теи уже была направлена в сторону Слизеринца. - Не подходи, - дрожащим голосом сказала Тея. Странно, Гриффиндорка тряслась больше, чем ее подруга. - Вперед, - Роберт подошел близко, так, что палочка девушки упиралась ему в грудь, - Скажи. - Я не шучу! - воскликнула Тея, прикрывая собой Трейси. - Скажи! - прокричал Пьюси, - Все равно больнее мне уже не будет! - Сумасшедший! - также крикнула Лавгуд, - Уходи! - она сильнее ткнула кончиком палочки в грудь Пьюси. - Стой, Тея, - подала голос Трейси, - Он пьян и не соображает, что делает. - Проверим? - спросил Роб, делая шаг вперед, но палочка Гриффиндорки резко поднялась к горлу Слизеринца. - Ты сумасшедший! Не понимаю, как я могла тебя любить? - воскликнула Паркинсон, чуть выходя из-за спины подруги, - Я надеюсь, что Финниган тебе не достанется… Я надеюсь, что ты не получишь ее никогда! Роберт чуть поморщился, отошел к противоположной стене, а, затем и вовсе испарился в воздухе. - Где этот..? - спросил Малфой встав с пола. Он ненадолго потерял сознание. - Где-то, - проговорила Трейси, - Заклинание «Раноренс». - Понятно, - поморщился Скорпиус, касаясь пальцами раны, которая образовалась, когда он ударился о стену головой. - Ты прости его, Трейси, - сказал Малфой, оправдывая друга, - Ты же понимаешь, он выпил, да еще и эта Финниган… - При чем тут Анна Финниган? – спросила Тея. - Но… - споткнулась на первой же фразе Тея, - Ведь у него было столько девушек. - Финниган - та, в которую Пьюси по-настоящему влюбился, - пояснил Скорпиус, выделяя слово «по-настоящему», - Он может спать с кем угодно, говорить и делать что угодно, но думает теперь он только об одном… - О чем? - спросила Гриффиндорка. - Об Анне, и о том, почему она не с ним, - ответила Трейси, поправляя свое платье заклинанием. - Что такого? Он любил уже ни раз, - все никак не могла понять Тея, - Он и Джену любил, пока не подвернулась Анна. - Ты не понимаешь, - выдохнул Скорпиус, - Роберт Пьюси никогда и никого еще ТАК не любил… - он посмотрел в глаза Гриффиндорки, давая понять, что любовь Слизеринца к Гриффиндорке - это уже не ново: Скорпиус и Роза тому пример. - Разве Пьюси может любить? - удивилась Тея. - Сами удивлены, - усмехнулась Трейси, - Но, все ведь мы люди и имеем права на такое чувство как любовь… Даже такой как Роберт Пьюси. Утро после рождества было каким-то странным и сказочным. Это было сложно не заметить: такое ощущение было, что снег пропитан магией, а елки были словно живые, красуясь своими нарядами перед гостями. Им наверняка льстило, что в это утро все без исключения были подле них в поисках своих подарков. Лишь в одном доме, на площади Гриммо, 12, в это утро еще лежали под елкой четыре подарка, которые были предназначены лишь Гриффиндорцам. Держа в руках букет белых роз, Джена волновалась, хотя была готова к шагу, который ей приподносила. Руки девушки тряслись так, что Роза беспокоилась о лепестках на цветах: так сильно они дрожали. - Джена, ты точно в порядке? - спросила уже в который раз Гриффиндорка. - Да, - чуть кивнула Слизеринка, поправляя фату, - Я просто… немного волнуюсь и боюсь… - Чего? - усмехнулась Роза. - Всего, - выдохнула Джена, рассматривая в зеркало белое платье, которое для нее выбрала ее подруга: пышное длинное платье, с большим количеством оборок и украшений. Оно оголяло плечи и ниспадало небольшим подолом. - Я волнуюсь за Фреда, за то, что все раскроется раньше времени, за то, что что-то пойдет не так - за все, - выпалила Джена, пытаясь сдержать внутри все чувства, которые на нее нахлынули в этот момент. Неожиданно девушка поняла всю опасность своих действий: если все пойдет не так, как задумано, то пострадает не только Джена, пострадает Ханна, Фред, Джеймс, Роза, миссис Уизли, мистер Джонсон. От этих мыслей Слизеринке перестало хватать воздуха, кислород просто отказывался поступать в легкие, глаза девушки забегали, а платье стало будто на пять размеров меньше. Она резко села на стул возле камина, в котором медленно потрескивали бревна, недавно зажженные домовиками. Огонь в камине словно предал паранойе Джены сил, заставляя сердце сжаться. - Роза, - позвала подругу Слизеринка, - Роза, - выдохнула она, - Я не могу… - Анна, - крикнул отец явно с кухни, - Спускайся вниз, пора подарки открывать! - Уже иду, пап, - девушка уже спускалась с лестницы. Это рождество она провела с отцом и его новой знакомой - Николь Льюис. С этой женщиной Симус познакомился полгода назад и ждал момента, когда же сможет познакомить свою дочь с ней. Анне она не очень нравилась, но то, что отцу было с этой женщиной хорошо, заставляло девушку закрывать на все глаза. Она была слишком настойчивая, вела себя у них дома уже почти как хозяйка и пила из кружки матери, которая стояла нетронутой уже шестнадцать лет. В гостиной была огромная елка, которой мистер Финниган очень гордился: он сам ездил в лес и срубил эту старушку, естественно посадив вместо нее маленькую елочку. На этом дереве было большое количество игрушек. С давних пор Анна помнила, как отец делал ярусы из игрушек. В этом году елка состояла из шестнадцати ярусов, каждый из которых означал каждый год жизни Анны. Симус покупал много разных игрушек, поэтому девушка всегда помнила каждый Новый год своей жизни. - Ну, же, - выходя из кухни с подносом в руках, сказала Николь, - Анна, открывай подарки… - Первый - мой, - настоял мужчина, протягивая небольшую подарочную коробку с пестрой оберткой. Анна начала разрывать ее. - Он какой-то легкий, - усмехнулась девушка, - Для таких размеров… - В этом то и весь сюрприз, - кивнул отец. - Ключи? - спросила Анна, держа в руках брелок, - От чего? - Тебе уже исполнилось шестнадцать, а значит, что машина ждет тебя в гараже, - улыбнулся Симус. - Спасибо, папа, - также улыбнулась девушка и в который раз заметила большое сходство с отцом. - Теперь, мой, - подсела быстро Николь, подталкивая к девушке маленькую коробочку. - Что это? - удивилась Гриффиндорка, открывая маленькую крышечку, - Кольцо? - Это маленькое колечко, - улыбнулась подруга отца, - Я заметила, что у тебя нет ни одного украшения, что странно для красивой юной девушки… - Спасибо, - натянуто улыбнулась девушка, стараясь повернуться так, чтобы отец не заметил той фальши, что сочилась из нее. Следующие подарки были от Миранда - книга про «Белых Ведьм» и от Пола - мольберт с красками. А, следующий подарок был от Калеба. - Кто это? - сразу спросила подруга отца, - Твой парень? - Сокурсник из частной школы, мы с ним хорошие друзья, - поспешила ответить Гриффиндорка, пряча в карман его письмо, вложенное в подарок. - Что он тебе подарил? - спросил мистер Финниган. - Перо и чернила, заказанные у эль… - резко прервала себя Анна, посмотрев на отца - он не рассказал Николь про то, что он - волшебник, - Сделанные на заказ. Интересный подарок… - А, это от кого? - спросила Николь взяв в руки плоскую, бархатную маленькую коробочку, совсем не похожую на подарочную, - Весомая… - Не знаю, - пожала плечами Анна и взяла из рук женщины бархатную коробочку. - Открывай скорее, - Николь не терпелось увидеть, что же это за подарок. Анна сжала зубы: не нравилось ей то, с каким рвением эта женщина пыталась стать для нее лучшей подругой. Девушка медленно открыла плоскую коробочку и чуть приоткрыла рот: это был маленький, явно не дешевый, кулончик на серебряной цепочке. На ней было клеймо эльфов, значит, этот подарок прислан был из Магического Мира, но кому могло прийти в голову дарить ей этот кулон? - Ничего себе, - выдохнула Николь, увидев подарок из за плеча Анны, - Прелестная вещь… - она в мгновение ока взяла цепочку в руки и застегнула ее на шее Гриффиндорки, лишь за мгновение до этого Анна увидела руну, которая, словно замок, застегивала цепочку на шее и никто, кроме первоначального хозяина не мог расстегнуть ее. - Не нужно, - слишком поздно выдохнула Анна, ругая Николь за изрядную торопливость. - Что это? - спросил Симус, пододвигаясь ближе к дочери, - Ух, ты? Кто это тебе подарил? - Я не знаю, - выпалила девушка, - Поэтому и не хотела ее надевать… - Ох, прости, - прижала руку ко рту Николь, - Я сейчас ее сниму… - Нет, - выкрикнула Анна и сжала цепочку на шее, - Я потом это сделаю. - А, это что? - спросил отец, потянув за веревочку на шее дочери. Через секунду на ладони отца лежал еще один кулон, скорее, амулет: лунный камень, обтянутый обрезками синей кожи зеленого Морского Прыгуна, но что-то в нем было не так, - Что это, Анна? - он почти помнил, что означает этот амулет. - Я купила в магазине, - выпалила девушка, выхватив из рук отца амулет, - Он защищает от неприятностей и помогает в учебе… - она быстро сняла его и накрутила на кисть, словно браслет. На самом деле этот талисман Анне дала Лика, когда они с Мирандой уходили. Она сказала, что этот талисман поможет им сохранить силы, что копит и не дает им выхода, пока не наступит время. Но, и сама Анна заметила, что в этом украшении что-то не то, что-то лишнее. - Вот, Симус, - Николь попыталась привлечь к себе внимание, - А, ты говорил, что у твоей дочери нет поклонников… - Папа, открой мой подарок, - быстро сменила тему Анна. Мистер Финниган быстро распаковал подарок дочери: это оказался старый бинокль семнадцатого века, - Я нашла его в том же магазине… - Анна, - выдохнул Симус, - Это же дорого… Он же старинный, очень… - Однако, это не помешало мне исполнить твою пятилетнюю мечту, - улыбнулась девушка. Все шло отлично: отцу еще подарили пару тройку антикварных вещей, Николь же подарила ему золотые запонки, которым отец был рад, но Анна то знала, что отец не будет их носить. А, когда он достал кольцо матери, Анна поняла к чему вся встреча и празднование вместе. Это было глупо - ревновать отца к Николь, но все же было больно смотреть на то, как Симус одевает на палец этой женщины, такой чужой и незнакомой, кольцо, которое он подарил матери Анны в день их бракосочетания. Когда они начали целоваться, девушка не выдержала, и под предлогом пойти посмотреть машину, вылетела на улицу к гаражу. Плюхнулась в машину и, сложив руки на руле, задышала глубоко-глубоко, чтобы не заплакать. Анна быстро сняла со своей руки кольцо - подарок Николь - и швырнула его в бардачок: было противно на него смотреть. Неожиданно почувствовался холодок: серебряный медальон неизвестного поклонника кольнул голую кожу. Анна засунула руку в карман и почувствовала там письмо Калеба, раскрыла его и прочитала. Там было много слов: о том, что он не прав, что они могут остаться друзьями и забыть тот нелепый случай в поезде, что он готов все забыть и вновь быть тем Калебом, каким был, и в знак примирения шлет ей перо и чернила, сделанный на заказ эльфами - знак дипломатичности и солидарности. Это письмо было маленьким светом в тьме, которая сейчас была в сердце девушки. Еще она неожиданно поняла, что все еще держит в руках ту бархатную коробочку. Она быстро ее осмотрела, потрясла, из под дна вывалилась маленькая бумажка, где аккуратным почерком было написано: «Это еще не конец…». Поднимаясь на лифте до десятого этажа Министерства Магии, Гермиона Уизли держала в руках камень Хризоаль - старинный, не дорогой, завораживающий и такой желанный. Вспоминала то, о чем не мог знать никто кроме двух людей. < Та комната, что таила столько секретов, была теперь лишь только Их: каждый предмет в ней был выучен уже наизусть, напоминая о их судьбе, о их предназначении, о их будущем выборе. Каждый раз одна и та же комната: старинные надвигающиеся картины, плотные темные шторы, завешивающие окно, которого не видно с улицы, большая кровать с темно-синим балдахином, древние тумбы из резного дерева, огонь, напоминающий погребальный костер. Подушки на полу, словно разбросанные специально, мягкий теплый ковер такой рыжевато-коричневый и домашний, будто противостояние холодному и жестокому полу из старинных серо-синих плит. Драко говорил, что это напоминает нас: такие же противоположные и несовместимые, разные и далекие, но помещенные в одной комнате и уже давно привыкшие друг к другу. Сегодня был первый день после каникул, они пришли сюда вновь. Гермиона боялась, что Он не придет, что комната не откроется, что больше никогда не увидит Его. Весь день был словно в тумане, который рассеялся лишь, когда она увидела Драко. Он уже был в Их комнате, сидел в кресле у камина, ждал ее. Гермиона чуть улыбнулась этой мысли и тихо закрыла дверь. Пройдя пару шагов, она поняла, что в комнате что-то не так, что-то в ней появилось, чего обычно нет. - Это тебе, - не поворачиваясь, сказал Драко, смотря на языки пламени. Гриффиндорка медленно подошла к камину,туда, где сидел Слизеринец. Она взяла в руки маленькую шкатулку - ту вещь, которой здесь никогда не было - и отрыла ее. Гермиона не раз читала о Хризоале - камне последней надежды. Это был странный и такой нужный подарок. Она и представить не могла себе, как он выглядит: определенно, рисунки в книгах врут - он вовсе не красный, скорее, нежно коричневый, и вовсе не грубый и твердый, а гладкий и приятный. Девушка не заметила, как перед ней вырос парень, он смотрел не нее, словно любуясь ей, также как она любовалась камнем. Это подарок, который был просто необходим сейчас Гермионе. - Тебе нравится? - как-то странно спросил Драко: в его голосе звучала неуверенность и беспокойство. - Он прекрасен, - Грейнджер подняла глаза на того, за кого переживала все каникулы, - Как ты? - Все в порядке, - ответил Драко, хотя его голос и глаза говорили об обратном. - Обними меня, - попросил он так, что отказать ему было бы сродню преступлению. Медленно Гермиона обхватила его талию руками и прижалась к его груди, вдыхая запах мяты. - Я так устала, - прошептала она, - Каждый день я смотрю в Их глаза, - не нужно было слов, чтобы понять о ком она говорила, о Роне и Гарри, - И говорю им, что все будет хорошо, что войны не будет, что этого можно избежать, и сама уже не верю в это. С каждым днем сил бороться все меньше и меньше… - она не говорила это Ему, она говорила это себе, - Но, я знаю, если я опущу руки, то не смогу помочь Гарри, и он потеряет веру, надежду… Он не сможет бороться. Я очень устала. Неожиданно она почувствовала его дыхание у своего уха: - Ты сильная, ты справишься… У тебя все получится… Мальчик-Который-Выжил не должен, слышишь, - он чуть повысил голос, - Не должен проиграть в этой войне, не должен терять надежду, не должен сдаваться… Эти слова были так необходимы Ей, сейчас, от Него, чтобы не упасть в пропасть… чтобы помочь Гарри Поттеру… и спасти весь Мир. Но вряд ли она тогда знала, что на левом предплечий, под слоем заклинания уже появилась яркая, болезненная Черная Метка?> С тех пор Гермиона каждый год, на Рождество, получает один Хризоаль - камень последней надежды. Их уже скопилось довольно много: некоторые она выбросила еще во время войны, не желая помнить о Нем, а потом решила, что воспоминания, которые остались у нее в памяти об этом камне были одними из лучших. Поэтому стала собирать их в шкатулку, зная, что каждый камень - это год жизни без Него. Неожиданно дверь лифта открылась, и вошла Астория Малфой. Ее глаза сразу сузились при виде ненавистной соперницы. Она старалась вести себя прилично, хотя нервы были на исходе. Взгляд голубых глаз зацепился за камень, который Уизли держала в руках: это стало последней каплей… < - Касти, - хлопнула в ладоши Астория, стоя посреди кабинета мужа. - Да, хозяйка, - пискнул эльф, поклонившись. - Кто это был? - спросила женщина. - Приходил мистер Селл - ювелир: принес хозяину сверток, - ответил домовик скривившись. - Что за сверток? - спросила Астория, оглядывая пергамент в который было что-то завернуто. - Касти не знает, хозяйка, - покачал головой эльф, - Хозяин приказал Касти молчать… Сказал, это - подарок… - Подарок? - удивилась миссис Малфой, уже вертя в руках сверток, - Кому? - Хозяин приказал Касти молчать, - пискнул эльф, переминаясь с ноги на ногу. - Так, - чуть улыбнулась женщина: в ее голове уже вертелись мысли, точнее, одна мысль, - Ступай, - она махнула рукой, и эльф испарился. Астория не задумываясь, развернула сверток, в нем она обнаружила камень: маленький, гладкий, аккуратный, элегантный. Это был камень Последней Надежды - Хризоаль. - Что Драко хочет этим сказать? - размышляя, вслух спросила Астория, и уже про себя: «Может, он дает Нам последний шанс, может, с этого Рождества Мы попробуем все вновь? Может, этот подарок положит конец его холодности ко мне? Подарив мне его на Рождество, он скажет, что готов вновь попробовать полюбить меня?» Эти мысли, словно тайфун, повлияли на Асторию, заставляя поверить, что все наладится, вселяя надежду на то, что Ее муж все-таки обратит на нее взгляд. Она была так увлечена своими мыслями, что совсем не заметила маленькую открытку под камнем. Лишь успокоившись, женщина увидела ее и, взяв в руки, прочитала: «Ты всегда была в моем сердце… Только раньше я хотел отгородиться от этих мыслей, и лишь сейчас понял, как ты мне нужна…». Именно эти слова, аккуратно выведенные почерком Драко, вселили в Асторию надежду. Все еще радуясь своим мыслям, миссис Малфой быстро положила на пергамент сначала открытку, затем камень, и, завернув все это, выпорхнула из кабинетa.> Но, на Рождество Астория Малфой получила от мужа не этот камень, а дорогое украшение гоблинской работы. Тогда она чуть не заплакала, но сдержалась, улыбнувшись мужу, который так холодно и быстро коснулся губами ее щеки. Она запомнила каждый изгиб этого камня, так важен он был для Астории, запомнила каждый бугорок. А, теперь, эта Грязнокровка держит в руках Её подарок, ощущает пальцами теплоту, которая предназначалась Ей, получила ту открытку, которая должна была оказаться в Её подарке. Именно это привело в бешенство Асторию, и она молниеносно нажала на кнопку «СТОП», которая отрезала все возможные пути назад как для миссис Малфой, так и для миссис Уизли. Тея вернулась в пустой дом, хотя тоски и боли не было. Она прекрасно провела время вместе с Трейси и ее братом, бегая по замку, играя в снежки и лепя с Пьером снеговиков. Боль будто бы ушла куда-то, оставляя место, которое тут же заполнилось радостью и счастьем. Она получила подарки от родителей - еще один амулет от матери, который великолепно дополнял ту коллекцию, что была у нее на руке, а отец прислал ей экземпляр его книги, где на первой странице было написано, что она посвящена его дочери. Это был один из самых лучших подарков. Роза тоже прислала подарок - набор ухода за метлой. Они с Трейси обменялись самодельными подарками, которые состояли из аппликационных картин и ожерельев из подручных материалов, а Пьер решил, что шпага, которой он победил Тею, будет лучшим его подарком и тонким намеком на реванш. Ее комната была такой же, какой она ее помнила с рождения: старинный балдахин, игрушки на подоконнике, различные колдографии из самых разных мест, большое количество гербариев и работ родителей, где они описывают различных животных магического мира, обои в цветочек. На письменном столе у окна стоит старое деревце неизвестного происхождения, которое каждое полнолуние издает странные звуки, напоминающие пение жар-птицы, так говорил отец. Сколько мама ни просила поменять старый тряпичный ковер на новый шерстяной, Тея была против, потому что он напоминал ей о детстве. Он пах маслом лаванды, пролитом Теей в пять лет, детскими красками, опрокинутыми прямо посреди ковра в семь лет и мылом, которым в четырнадцать лет девушка оттирала с ковра неусвоенный завтрак маминого кота по кличке «Счастливчик». Все в этой комнате было легким, детским и непосредственным: таким, каким должно быть в идеале. Подойдя к зеркалу, Тея остановилась и взглянула на свое отражение: большие голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, аккуратные брови, чуть вздернутый нос, розовые щеки, полные губы, острый подбородок, белые зубы, длинные белые волосы, спадающие на плечи и талию. Она чуть оттянула свитер, на шее, слева, чуть ближе к ключице, был небольшой шрамик: последствие лазания по дереву во дворе. Она не была некрасивой, ее даже можно было назвать очень симпатичной, почти идеальной, вот только не все этого могут заметить. Ведь красота заключается не только снаружи, но и внутри. Выдохнув, Тея пару раз провела по волосам расческой и собрала их в хвост. Это был самый обычный день… так ей казалось. - Что значит, ты не можешь? - удивилась Роза, подлетев к Джене. - Я подумала и решила, что затея была глупой и ненужной, опасной и безрассудной… - начала тараторить Слизеринка, - Я не могу подвергать опасности Фреда, тебя, Джеймса… - она сдернула с головы фату и бросила ее на пол. - Подожди, - взмолилась Роза, не зная, что делать, не понимая, что может помочь подруге. Тея бы наверняка знала, как справиться в такой ситуации. Роза решительно развернула Джену к себе и дернула ее за плечи, заставляя встрепенуться, - Посмотри на меня, - Слизеринка подчинилась, - Вдохни глубоко… - еще раз подчинилась Джена, - А, теперь послушай меня внимательно: паника - это обычное состояние любой девушки в ответственный момент, самое главное не поддаваться ей. - Вы можете пострадать, - выдохнула Джена осипшим голосом, - Фред может… - Нет, - строго сказала Роза, - Кто об этом знает кроме нас? Никто. Нам некому говорить об этом, да и незачем… Мы все знаем и понимаем, на что идем… - И, на что же вы идете? - спросила Джена, стараясь дышать глубже, заставляя страх и панику отступать. - Мы хотим спасти одну Слизеринку, которая настолько добра и хороша, что не может ни заслужить отличной жизни и великолепной судьбы… - начала Роза, обретая ту силу воли и уверенность, которой обычно обладала Тея. - И, мы идем на это, потому что знаем, ты поступила ради каждого из нас точно также… Ты всегда, чтобы ни случилось, будешь нашей малышкой Дженни… - Все будет хорошо? - прошептала Слизеринка, ощущая как паника уступила место умиротворению и радости. - Все будет хорошо, - ответила Роза и вновь надела на голову подруги фату, - Ты сегодня просто великолепна… - Спасибо, - улыбнулась Джена. - Пора, - шепнула Гриффиндорка и открыла дверь туда, куда Слизеринке было страшно и радостно одновременно идти. - Миссис Уизли, - обратилась Астория к Гермионе, отрезая все пути отступлению. Гермиона даже сначала не поняла, что произошло: только когда заметила взгляд миссис Малфой и то, как она нажала на кнопку «СТОП». - Да, - она старалась говорить осторожно и спокойно, чтобы понять, как добраться до кнопки, - Вы что-то хотели? - Я иду к мужу, - задрав нос, сказала Астория. - Этого следовало ожидать, - начала Гермиона, - Вы здесь не работаете, а значит можете прийти или по делам или к мужу… Если вы не против, - она потянулась к панели к кнопками, - Я бы хотела все-таки добраться до места своей работы… - Я еще не закончила, - повернувшись и закрыв собой панель, Леди Малфой посмотрела на соперницу, - У вас есть то, что принадлежит мне… - Что же это? - удивилась Гермиона, чувствуя кожей тепло Хризоаля. Астории надело ходить вокруг да около: - Первое: мой муж, - строго сказала она, - Оставьте его в покое! - Я не… - начала было бывшая Гриффиндорка. - Второе: камень, который вы держите в руках, - прорычала Астория, - Верните его! - Вы сошли с ума, - начала паниковать миссис Уизли, - О чем вы говорите? - Грейнджер, - крикнула миссис Малфой, - Ты забрала у меня все, что могла забрать: мужа, любовь, отличную жизнь, счастливый брак! - покраснела от гнева женщина, - Этого ты мне вернуть не сможешь, тогда, хотя бы верни мне Хризоаль, что держишь в руках… Он - моя последняя надежда… - На что, Грингасс? - также назвала Асторию по девичьей фамилии Гермиона, - То, что я тебе его верну, не будет означать, что твоя последняя надежда восстановить все сбудется, - ей было действительно жаль Леди Малфой. - Зато, я смогу показать ему твое решение, - по щеке Астории покатилась слеза, - Когда ты приняла от него этот подарок, ты дала повод… - На что? - возмущенно воскликнула миссис Уизли. - Знаешь, - собрав всю волю в кулак и нажав им на кнопку, отодвинулась женщина и, усмехнувшись, продолжила, - Ты, вроде бы умная, но иногда хочется снять с тебя пару сотен баллов, как в Хогвартсе, за идиотизм, - женщина протянула руку ладонью вверх и стала ждать. Как бы ни хотелось Гермионе не расставаться с Хризоалем, который, так мирно грел ладонь, она протянула руку и вложила камень Последней Надежды в руки той, которой она действительно была нужна. Двери лифт открылись, за ними уже столпилось большое количество народа в недоумении, что же случилось и почему лифта так долго нет. - Ты сделала правильный выбор, - сдерживаясь от слез, улыбнулась Астория и вышла в коридор. - Что чувствуешь, друг? - похлопав по плечу Фреда, спросил Джеймс. - Скажу, когда приведу мысли в порядок, - усмехнулся Джонсон, поправляя галстук-бабочку: ему казалось, что она сильно мешает поступлению кислорода в легкие, хотя та уж слишком свободно висела на шее жениха. - Успокойся, - засмеялся Поттер, - У тебя сейчас такое выражение лица, как тогда, когда МакГоногал поймала тебя в Запретном Лесу… - Нашел с чем сравнивать, - глубоко вдохнув, прервал его Фред, - Это - другое… - Прекрати вести себя, как Пуффендуец перед Вальсом, - строго сказал Поттер, - Не заставляй меня принимать экстренные меры в виде пощечины… Фред засмеялся и резко открыл оконные ставни, впуская в комнату клубы белого пара. - Это странное ощущение, - нервно улыбнулся жених, поправляя запонки на рукавах, - Знать, что тебя ждет, но все равно волноваться… - Пожелаешь мне никогда этого не испытывать? - спросил Джеймс, плюхаясь в кресло. - О, нет, друг, - погрозил пальцем Фред, - Ты испытаешь это, обязательно… - Ты жесток, - шутливо насупился сын героя войны, - Я уже боюсь жениться… Так мучиться? Увольте… - Влюбишься: поймешь, - покачал головой Джонсон, случайно обронив запонку, - Черт… Джеймс затих, пока Фред искал ее под столом. - Чего молишь? - поднимаясь на ноги, спросил жених и заметил в глазах друга кое-что, - Задумался о ком-то? - Просто… - Не отпирайся. Я знаю тебя с трех лет, и выучил уже все твои жесты и взгляды наизусть, - улыбнулся Фред. - И о чем же я сейчас думал? - оперевшись на колени руками, спросил Поттер с вызовом. - О той, которая сидела у тебя сначала здесь, - он указал пальцем на голову, - А, теперь утвердила свои позиции здесь, - он похлопал по груди, в районе сердца, - О Тее… - С чего ты взял, что это Тея? - возмущенно, похоже, слишком, спросил Поттер. - А, кто это может быть еще? - усмехнулся Фред, - Она, по-моему, единственная, кто так сильно задела твое самолюбие… Или я чего-то не знаю? - он внимательно посмотрел в глаза друга, - У нас не было друг от друга секретов никогда… - Нет, нет, это она, ты прав, - солгал впервые Фреду Джеймс, - Просто… - Ладно, - Фред вновь лучезарно улыбнулся, - Будите в Школе, ты поговоришь с ней… - Не… - Надо, Джеймс, - похлопал по плечу Поттера жених, - Надо. < - Экспеллиармус! - Редукто! - Бомбарда! - Ступефай! - Резче, мистер Поттер, - крикнул профессор Снейп, наблюдая за сражением двух учеников, - Соблюдайте дистанцию! - Петрификус тоталус! - прокричал Гарри. - Протего! - Экспеллиармус! - Мистер Малфой, будьте внимательнее! - возмущенно прорычал Снейп, заметив, как ученик его факультета в самый последний момент отразил заклинание Гриффиндорца. Это задание было теперь привычным на уроках Защиты от Темных Искусств: ученики разных факультетов практиковались в защитных заклинаниях, учились защищать себя. Это была личная инициатива Дамблдора, которую поддержал Серерус Снейп. Но, то, что происходило в данный момент не походило на простую практику: это было настоящее сражение двух сторон. Было видно, с какой злостью Гарри Поттер посылал в Драко Малфоя боевые заклинания. С какой ярой силой отражал их Слизеринец, с какой опаской смотрели на них однокурсники, было заметно даже, как профессор переживает за своих студентов, сомневаясь уже в том, что он правильно поступил, предоставив этим двум парням возможность продемонстрировать свои умения. - Экспелиармус! - крикнул Гарри, делая сильный выпад вперед. - Инкарцеро! - отразил заклинание Малфой, не выражая никаких эмоций: ни страха, ни боли, ни усталости, лишь бисеринки пота на его лице говорили об усталости, - Редукто! - Протего! - ответил Поттер, - Кэвэнтион! Первое заклинание Драко Малфой отразил, а второе попало ему прямо в лицо, задев скулу. Неожиданно, кожа, словно масло под острым горячим ножом, разошлась и оттуда хлынула кровь, заливая всю щеку парня, но Слизеринец даже не шелохнулся, продолжая посылать и отражать заклинания. Это немного ошеломило Поттера и в следующую минуту ему пришлось сильно постараться, чтобы не упасть от напора заклятий, посылаемых противником. Все заворожено смотрели на двух парней: кто на рану Слизеринца, кто на уставшего, но все еще отражавшего нападки Гриффиндорца. Когда капля Малфоевской крови упала на пол, Гермиона Грейнджер не выдержала: - Профессор, остановите бой! - Мисс Грейнджер, вы хотите заменить своего сокурсника? - спокойно задал вопрос Снейп, хотя в его взгляде читалась благодарность за то, что хоть кто-то не остался равнодушным. Прозвучал колокол. - Гарри, - возмущенно прошипела Гермиона, - Как ты мог применить заклинание «Кэвэнтион»? Задание было: лишь обезоружить соперника, а не калечить его, - говорила она, складывая наспех учебники, - Это не настоящее сражение! - Я… - начал было Поттер. - Вы ведете себя, как дети! - посмотрела она на своих друзей, увидев, как Рон одобрительно кивнул Гарри, улыбаясь, и быстро вышла из класса, заметив, как Пенси Паркинсон стирает с лица Малфоя кровь белым платком, который в мгновение окрасился в ярко-красный цвет. Она видела, как Малфой продолжил сражаться, будто отгородился от боли. - Что ты почувствовал, когда тебя коснулось заклятие Гарри? - просила Гермиона, сидя в Их комнате. Она читала какую-то книгу, но не вникала в ее суть: девушку интересовало другое. - Ничего, - отстраненно ответил Дарко, его перо неожиданно замерло над пергаментом: он делал домашнее задание по Травологии. - Было много крови, ты должен был почувствовать боль, - все не унималась Грейнджер. - Я не почувствовал ничего, - чуть повысив голос, сказал Малфой. - Почему? - демонстративно отложила книгу Гермиона. Она сидела у камина, в кресле, а Он сидел у кровати, за столом. - Потому что не почувствовал, - ответил как можно спокойнее Драко. Ему не хотелось говорить о сегодняшнем уроке, о том, почему он не почувствовал боли, когда заклинание его поразило. Единственное, что почувствовал парень, то, как кровь стекала по его щеке. - Это странно, - покачала головой девушка и, встав, подошла к парню, ожидая, когда он тоже встанет, чтобы встретиться с ней взглядом. Драко вздохнул и развернувшись, встал со стула в мгновение оказавшись выше Гриффиндорки на голову, - Ты должен бы почувствовать хоть что-то… - она медленно подняла руку и коснулась того места, где еще час назад была рана. - Ничего странного, - смотря прямо в глаза девушки, сказал Малфой, словно внушал, - Я не почувствовал ничего, потому что это была незначительная рана… - его взгляд потемнел, словно закрывая от Гриффиндорки свои чувства. Тогда Гермиона медленно закрыла глаза. Драко на мгновение забыл обо всем, что его тревожило, когда звонкая пощечина опустилась на лицо парня, на то самое место, где была рана. - А, теперь? Теперь ты чувствуешь боль? - резко спросила она. - Что ты себе позволяешь? - тихо произнес Малфой, хотя его взгляд кричал. - Хочу добиться от тебя хоть каплю эмоций, - также ответила Гермиона, когда его руки сильно сжали ее плечи, - Что с тобой? - она была в бешенстве, - Как можно не чувствовать ничего? - Очень просто! - прорычал он и резко развернувшись, впечатал ее в стену у стола. Он нависал над ней, словно коршун над добычей, которая вот-вот умрет. Гермиона не стала ничего предпринимать, лишь следила за его реакцией. - Ты думаешь, если мы с тобой сидим в одной комнате, то ты можешь разговаривать со мной также как со своими паршивыми друзьями? Думаешь, что знаешь меня? Думаешь, что сможешь спасти? - его лицо было очень близко, настолько, что Гермиона ощущала его дыхание на щеке. - Тебя часто нет в Школе, - начала она, - А, когда ты возвращаешься, то мрачен как туча… Где ты бываешь или лучше спросить с кем, потому что Их движение можно отследить по статьям в «Ежедневном Пророке»? - Не твое дело, Грязнокровка! - прорычал он, сильнее сжимая ее плечи, желая оставить там следы - напоминание о том, кто она и что это не должно ее волновать. - Что Они с тобой делают? - прямо спросила она, - Что с тобой делает Волан-Де-Морт? - Заткнись! - прокричал он, - Заткнись или… - Ты ничего не почувствовал от заклинания Гарри, потому что чувствовал боль сильнее, не сравнимую с заклинанием «Кэвэнтион»… Что это за заклинание? Круц..? - Заткнись, - он сильно зажал ей рот рукой, так, что Она чуть ударилась головой о стену, - Замолчи! Она смотрела на него взглядом разъяренной фурии - взглядом осуждения и ненависти вперемешку с жалостью и состраданием. Он прижался к своей руке - преграде между их губами - словно хотел ее поцеловать: - Ты ничего не понимаешь… Она не сопротивлялась, не кричала, не возмущалась, не пыталась освободиться. Ее правая рука медленно и осторожно поднялась к лицу парня, коснулась его щеки, затем спустилась к шее, медленно пробегая по шейным позвонкам пальчиками, после провела рукой по его левому плечу, спустилась к предплечью и сжала его прямо там, где уже была Черная Метка, словно знала, что она там. Драко прижался к ее лбу своим и медленно убрал руку от ее лица, переплетая ее пальцы со своими, стараясь уберечь ее от той горькой правды, что была от Гермиона так близко. - Это Они? - спросила она шепотом, будто боясь, что их услышат. Драко медленно кивнул, закрыв глаза, стараясь забыться в ощущении ее дыхания на своей коже. - Они хотят сделать из тебя орудие для убийства… - она уже знала, что то, что она сейчас скажет, может сбыться, - Чтобы ты мог убивать и не чувствовать сожаления или печали… Чтобы ты не чувствовал ничего. «Они хотят, чтобы я убил Дамблдора», - поправил ее мысленно Слизеринец. - Я почувствовал, - также прошептал он, открыв глаза и взглянув в глаза девушки не отодвигаясь, - Когда ты меня ударила, я почувствовал боль… Твою боль… - Значит, еще не все потеряно, - слабо улыбнулась Гермиона. Она медленно расцепила их пальцы и коснулась пальцами того места на щеке Малфоя, куда пришлось заклинание и ее пощечина, - Ты должен чувствовать… Это делает тебя таким какой ты есть… Делает тебя Драко Малфоем… Он коснулся ее щеки рукой и стер слезинку, что катилась по нежной коже. Она прижалась губами к губам парня, словно ребенок к щеке матери, и резко отстранилась: - Всегда есть выбор… Всегда… Помни. «Нет, не всегда, Гермиона», - прошептал про себя Драко и вновь прижался губами к губам Гриффиндорки. > Именно эти слова помогали Драко Люциусу Малфою на протяжении всей войны: «Всегда есть выбор… Всегда… Помни». Они, словно колокол, раздавались в его голове, когда казалось, что ситуация безысходная. Когда Драко шел против семьи, спасая из подземелий Малфой-Ментора пленных, когда шел вопреки приказам Волан-Де-Морта, когда тайно вступил в Орден Феникса, когда бился в полсилы в Хогвартсе со своими однокурсниками, когда помогал Гарри Поттеру, предоставляя ему необходимую информация инкогнито - все это время в голове звучали Ее слова. Она была, как всегда, права: выбор есть всегда, даже когда ты летишь в пропасть и кажется, что конец уже близок. Ее улыбка снилась ему каждую ночь, моля, нет, заставляя поступать не так, как подобает Пожирателю Смерти. Драко медленно коснулся шрама на лице. < Когда Люциусу доложили о том, кто егери привели Гарри Поттера, парень молился, чтобы Ее с ним не было. Не мог быть Поттер настолько тупым, чтобы подвергнуть ее такой опасности. Но, когда привели всех их: Поттера, Уизли и Ее, сердце упало и разбилось о пол с такой силой, что Ему казалось, весь замок слышал. За каждую Ее царапинку Драко готов был убить егерей и Поттера с Уизли. Она выглядела очень бледной и напуганной: никогда раньше он не видел ее такой. Ее взгляд бегал по комнате в надежде найти хоть что-то, что сможет спасти ее друзей. Друзей, не ее. Это Драко понял еще тогда, что она выбрала поиск крестражей с Мальчиком-Который-Выжил вместо безопасной отсидки под присмотром Ордена. Она пойдет на все, лишь бы спасти своих друзей, на все. Она упорно не хочет смотреть на него, потому что знает, Он выбрал сторону, за которую будет бороться и вряд ли поможет ей спасти друзей. - Драко, подойди, - произнесла Нарцисса холоднее обычного. Драко медленно подошел к Поттеру и взглянул на него, словно боясь, что Люциус или его мать заметят того, что он понял, что парень, стоящий перед ним - тот кто им нужен. Малфой-младший видел, что Гриффиндорец тоже прячет взгляд, стараясь не встречаться взглядом с давним школьным врагом. За спиной Слизеринца раздавались голоса: кто-то о чем-то спорил, но Драко не слышал ничего, словно в ушах вата. Он старался не упустить из виду Гермиону и держащего ее Сивого. - Ну, что Драко, - спросил Люциус с огромным интересом, - Это он? Это Гарри Поттер? - Н-не знаю… Не уверен, - постарался как можно убедительнее ответить Слизеринец. Его охватила паника, что если Беллатриса все узнает, то не жить ни Поттеру, ни Уизли, ни тем более Гермионе. - Да, ты погляди хорошенько! Подойди к нему поближе! - нетерпеливо подтолкнул сына Люциус, - Драко… Если мы передадим Поттера в руки Темного Лорда, нам все простят… Вдруг Фенрер - егерь - что-то возразил, и Малфой-старший оттолкнул Драко от Поттера и стал сам осматривать его опухшее лицо. Ему явно не нравилось то, что лицо не такой, какое должно быть на самом деле. - Здесь что-то виднеется, — прошептал он. — Может быть, и шрам, только туго натянутый… Драко, иди сюда, посмотри, как следует! Как ты считаешь? Он подтянул сына к Гриффиндорцу, заставляя внимательнее вглядеться в черты лица Поттера. Драко смотрел на него с усталостью, боясь выказать все свои эмоции. Он мельком взглянул на Гермиону, которая одним лишь взглядом поняла, что Слизеринец все знает. Она, резко зажмурившись, наверняка, молила его молчать и не говорить о том, что тот узнал. - Не знаю я, - пробормотал он, резко отошел к Нарциссе, что стояла у камина и резко развернулся, смотря на огонь. - Мы должны знать наверняка, Люциус! - крикнула она мужу холодно, хотя раньше не позволяла себе такого, - Нужно совершенно точно убедиться, что это Поттер, прежде чем вызывать Темного Лорда… Эти люди сказали, что взяли его волшебную палочку, - добавила женщина, внимательно разглядывая палочку из терновника, - Однако она совсем не подходит под описание Олливандера. Если тут ошибка и мы зря побеспокоим Темного Лорда… Помнишь, что он сделал с Долоховым и Роулом? - А, грязнокровка? - прорычал Фенрир. Драко резко зажмурился. - Постойте, - выдохнула Нарцисса. - Да! Она была с Поттером в ателье у мадам Малкин! Я видела фотографию в «Пророке»! Смотри, Драко, это Грейнджер? Она дернула сына за мантию. - Не знаю… Может быть… Вроде да… - как же Драко хотелось сейчас хотелось вновь стать маленьким, чтобы не осознавать того, что сейчас происходит. - А это - мальчишка Уизли! - вскричал Малфой-старший, остановившись напротив Рона. - Это они, друзья Поттера! Драко, взгляни, это действительно сын Артура Уизли, как его там?.. - Вроде да, - не оборачиваясь, повторил Драко, стараясь не взреветь от неожиданной догадливости своих родителей. - Может, и он… Открылись двери и вошла та, кого ненавидел Драко с конца Шестого курса - Беллатриса. - Что здесь происходит? В чем дело, Цисси? - спросила она, оглядывая все присутствующих. Она медленно, словно зверь, обошла Золотое Трио кругом и остановилась справа от Поттера, посмотрев на Гермиону. - Это же та самая грязнокровка! - прорычала она, - Это Гренджер? - Да, да, Грейнджер! - подхватил Люциус, - А рядом с ней, похоже, Поттер! Поттер и его друзья попались наконец-то! - Поттер? - воскликнула Беллатриса и приблизилась к нему, чтобы лучше рассмотреть парня, - Ты уверен? Так нужно поскорее известить Темного Лорда! Она быстро засучила левый рукав и достала палочку. - Я сам собирался призвать его! - Люциус попытался выхватить палочку из рук Белластрисы, - Я вызову его, Белла! Поттера привели в мой дом, и потому мое право… Родственники начали спорить. Это вызвало у Драко отвращение: он ненавидел теперь отца за то, что он превратил жизнь собственной семьи в вечную войну. Это было словно жалость к самому себе. Он медленно и осторожно повернулся и взглянул сначала на Поттера, который ошарашено смотрел на Беллатрису и Люциуса, затем перевел взгляд на Уизли, который старался держать Сивого ближе к себе и подальше от Гермионы, кидая на нее неоднозначные взгляды, стараясь не упустить из виду и перепалку и Гермиону: он о ней беспокоиться? Это заставило Драко глубже дышать. Он перевел взгляд на Гермиону, которая смотрела просто перед собой: ее в отличии от остальных членов Золотого Трио не волновала перепалка родственников Драко. Она наверняка прокручивала в своей голове все возможные планы. Вдруг она чуть вздрогнула: один егерь полетел на пол. - Где вы взяли этот меч? — крикнула Беллтриса, выхватив волшебную палочку из обмякшей руки Фенрира. - Как ты смеешь? - зарычал он в ответ, - Отпусти меня, женщина! - Где вы нашли меч? - повторила вопрос Ленстридж, тыча клинок ему в лицо. - Снейп отправил его на хранение в мой сейф в Гринготтс! - Он был у них в палатке, - выдохнул с хрипом Фенрир. - Отпусти меня, я сказал! - Драко, убери отсюда этот сброд, - указала она племяннику на лежащих без сознания людей, - Если самому их прикончить характера не хватает, оставь их во дворе, я потом займусь. Драко сжал зубы: она припомнила ему его задание, с которым он не справился. - Не смей так разговаривать с Драко! - возразила Нарцисса, но Беллатриса крикнула: - Помолчи, Цисси! Положение серь… Драко быстрым движением сковал егерей и почти бегом направился с ними ко двору, используя заклинание ливитации. Он наложил на них «Остолбеней» и приказал следить за ними, а сам вернулся в гостиную. - Отведите пленников в подвал, Фенрир, - приказала Нарцисса оборотню, когда Драко вернулся. Он облегченно вздохнул: он сможет воспользоваться потайным ходом и вывести Гермиону и ее друзей из замка незамеченными. - Постойте! - вмешалась Беллатриса, - Всех, кроме… Кроме грязнокровки…> - Милый, - Астория как всегда была не вовремя, - Ты не занят? - Нет, - выдохнул Драко, отгоняя от себя воспоминания, - Ты зачем здесь? - Хотела сделать тебе сюрприз, - лучезарно улыбнулась женщина, - Ты так быстро сегодня ушел из дома, что я и опомнится, не успела, а ведь только вчера было Рождество… - Работа не ждет, - соврал Малфой, зная, что работы то как раз нет. Ему нужен был лишь предлог, чтобы уйти из этой притворно-семейной обстановки. Он принялся что-то писать на пергаменте. - Вижу, - продолжая улыбаться, сказала Астория, - Ты весь в делах… - она демонстративно повертела в руках камень, но муж упорно не хотел смотреть на жену. - Знаешь, - решила перейти к наступлению Леди Малфой, - Я тут в лифте встретила одну очень занимательную особу… - Да? - на автомате спросил Лорд Малфой, - И кого же? - Гермиону Уизли, - посмотрев точно на мужа, сказала Астория. Мужчина сначала прекратил писать, будто осмысляя то, что сказала жена, а затем и вовсе взглянул на нее, словно надеясь увидеть в ее глазах ложь. - И? - спросил он невозмутимым тоном. - Мы мило побеседовали, и она отдала мне это, - она с силой ударила Хризоалем по столу, - Сказала, что ей его прислали по ошибке, у кого-то очень старая сова… Драко сузил глаза. - Я была странно удивлена, - притворно возмутилась Астория, - Как думаешь, кто мог так ошибиться и послать ей Хризоаль? - Понятия не имею, - процедил сквозь зубы Малфой, - Мне нужно уйти… - Да-да… Конечно, - чмокнула жена Драко в щеку, - Не буду мешать… - Вот именно, - мужчина резко встал и, подхватив пиджак и папку с какими-то документами, быстро вышел из кабинета, оставив Асторию одну. Она зло улыбнулась и кинула уже ненужный камень на стол мужа. Большими шагами парень пересек улицу и остановился у дома, адрес которого ему дали. Он крепко сжимал в кармане брюк кусочек пергамента, который так резко перевернул все то, что Роберт ценил и чтил. Он резко и сильно постучал в дверь от нетерпения. Дверь открыла Мария - девушка из «Темной Розы». Она медленно осмотрела парня, словно вспоминая его, затем, не спрашивая ничего, отступила, пропуская гостя в дом. Пройдя на кухню, Роберт увидел две кружки горячего, только что приготовленного кофе. - Я знала, что ты придешь, - сказала она, указывая а стол с кружками, - Но, рассчитывала, что к этому времени кофе уже остынет… Значит, что-то в твоей жизни изменилось… - Сможешь узнать что-то по этому? - он вынул из кармана клочок пергамента с почерком Анны. - Ее? - спросила Мария, бережно взяв из рук парня листок, - Скорее хочется узнать, что же она за девушка такая… - Она написала там… - Забудь, - прочитала девушка, - Содержательно… - А, еще, что так было нужно, - усмехнулся Роб, присаживаясь на стул, - Что ей нужно бело переспать со мной, чтобы припадать урок, но… - Это ложь, - подхватила слова Слизеринца Мария, - Я знаю, и она знает… - Расскажи, для чего она это сказала, - настойчиво проговорил Пьюси. - Чтобы скрыть то, что она таит, - улыбнулась Мария, - Я слышала, ты устроил настоящую оргию в «Темной Розе»… Пытался ее забыть… И как? - Если бы забыл, вряд ли бы пришел к тебе? - стиснув зубы, прорычал парень. - Да, - возвела глаза к потолку девушка, не пытаясь скрыть улыбки. - Ну, так что? - Ладно, - все также улыбаясь, согласилась она, закрыв глаза и держа в руках пергамент, - Твоя девушка очень странная и скрытная… Ей не нужны ни деньги, ни бриллианты, ни дорогие подарки… Она держит за руку парня… - Роберт насторожился, - Не тебя… Темноволосого, родного ей человека… Его черты лица словно противоречат всему: в них есть и жесткость и нежность, и решимость и скоромность… Но он не может получить то, что хочет: ее… И ты не можешь… - она улыбнулась, - Мерлин, как можно отказаться от таких красавцев. Она - сумасшедшая… Она идет по дороге, которая устлана красными розами, но… Под ними кровь и трупы, - брови Марии нахмурились, а затем она резко открыла глаза, - Не могу… - Что это значит? - воскликнул Роберт, - О чем ты говоришь? - Я никогда не видела столько мертвых, - она словно потеряла рассудок, смотрела в никуда и повторяла это, - Никогда… - О чем ты? - озабоченно спросил Роберт, взяв за руку Марию. - Если… - начала девушка, но ее голос надломился, когда пальцы Пьюси коснулись ее, - Ладно… Слушай. Мария сделала глубокий вдох. - Это как старый телевизор, - начала она, неотрывно смотря в глаза парня, - Сначала набегами, с помехами, а затем, четкая картинка… - ее глаза стали медленно закрываться, - Четкая, но темная картинка… - Что ты видишь? - спросил Роберт, когда почувствовал, как ладонь Марии крепко-крепко сжала его руку. - Что-то надвигается, что-то, чего никто не ждет, - покачала головой Мария, - Лицо, такое незнакомое, новое… Но, словно его уже все знают, ему не подвластно время… Он зол и опасен, силен и непредсказуем… Твоя девушка поможет, сама того не зная, убить целые толпы… Он ее пощадит, потому что благодаря ей он придет к власти… Он получит невероятную силу и первым делом убьет тех, кто его предал… - из глаз Марии потекли слезы, - Но вместе с силой, он получит чувства, которые будут убивать его… Он полюбит белокурую девушку, но она не ответит ему взаимностью, поэтому его первым врагом станет Ее любимый… Я слышу столько криков боли и мольбы о помощи, что хочется закрыть уши, - она попыталась это сделать, но Роб держал ее крепко, чтобы не разрывать контакт, - Тебе придется выбирать: спасти Ее или спасать всех… Ее друг уже сделал свой выбор… Она будет связана с Ним, поэтому Вам придется преодолеть многое, чтобы ее найти и спасти, а затем у… Она умрет, тогда, когда умрет Он… поэтому тебе стоит задуматься… Белокурая девушка будет пытаться его убить снова и снова, но Он будет прощать ее, заставляя страдать… Ему будет все равно, кто есть кто, и разногласия между чистокровными и магллорожденными будут стерты… Мир погрузится в хаос, пока твоя девушка будет жить, потому что именно в ней будет Его жизнь, - Мария стала чаще дышать, а затем резко отдернула руку и прервала контакт, хотя в ее голове все еще мелькали образы мертвых и страдающих, - Уходи. - Что? - не понял Роберт. - Уходи и больше не приходи. Никогда. - четко сказала Мария. - Что ты видела? - спросил Роберт, вставая из-за стола. - Свою смерть, - крикнула девушка, - Он видел меня… Он смотрел сквозь время и увидел меня… Я видела свою смерть по Его приказу от твоих рук, - она стала толкать его к выходу. - Кто Он? - возмущенно схватив руки девушки, прорычал Пьюси. - Дьявол… - прошептала Мария, - Если хочешь спасти Ее, - она вложила в руку парня клочок пергамента, - Сделай все, чтобы ближайшие пол года она не натворила еще больше глупостей… А, она их уже начала совершать глупости, когда переспала с тобой… - Да, как ты..? - встряхнул Роберт девушку. - Когда девушка отдает добровольно свою девственность сильному волшебнику, то в ее теле появляется большое количество энергии, способное одним заклинанием совершить невозможное… - Что именно ты имеешь ввиду? - Воскресить мертвого… - вырвав руки из лап Слизеринца, выдохнула девушка. - Когда это начнется? - Уже началось, - воскликнула Мария, - Только в «Ежедневном Пророке» об этом нет ни слова… Пропадают девушки… Ты не замечал чего-то странного в последнее время? - Нет… - Тебе стоит присмотреться… - Откуда ты это знаешь? - Я не знаю, - она резко открыла входную дверь, - Я вижу, - она прижала палец к виску, - Здесь… Во снах, и каждый раз - это боль и страх… - Что мне теперь делать? - Защити Ее, даже от самой себя. Если не сможешь сейчас – придется ее убить потом, и это будет для тебя сложно. В следующую секунду дверь перед носом Роберта резко закрылась. Белое платье было просто идеальным: настолько, что слепило глаза. Но несложно было заметить то, как в другом конце зала лучезарно улыбался Фред, Ее Фред. Как можно теперь отступить, видя в его глазах такую любовь и радость. Вот чего Джене не хватало для решимости: Фреда Джонсона, который будет держать ее, не даст упасть, поддержит в любой ситуации, свернет все горы для нее. Шаг. Он - ее солнце с чуть кудрявыми бронзовыми волосами и голубыми-голубыми глазами, с чуть вздернутым носом и доброй улыбкой, с лукавым взглядом и сильными руками. Он - все, что Ей нужно для существования. Шаг. Рядом с такой же лукавой улыбкой стоял Джеймс. Наверное, это первый раз, когда Джена видит его в костюме, который так не вяжется со старым другом и отличным товарищем. Но нужно отметить, что парад Поттеру к лицу. Шаг. Чуть дальше от парней стоит Джордж. Его лицо светится от счастья, когда он видит своего радостного сына и своего не менее любимого племянника. Он совсем не изменился за это долгое время: будто семнадцатилетний Джордж сошел с колдографии и улыбается сейчас, словно зная, что нарушает все законы природы и времени. Шаг. С другой стороны от алтаря стоит Роза. Такая радостная и заботливая, такая родная и смелая. Ее темно-каштановые волосы собраны в хвост и лишь несколько прядок спадают на лицо. Она лучезарно улыбается, зная, как необходима ее подруге поддержка и участие. Ее платье не похоже на то, в чем она ходит в школу: это длинное, словно старинное, платье кремового цвета с множеством оборок: оно ей очень идет. Она всегда была для нее учителем и наставником: никогда не ошибалась, всегда была терпелива и добра. Лишь одному она не смогла научить Джену: полету на метле. Как только она садилась на нее, девушку словно подменяли: она становилась замкнутой и растерянной, словно находилась в комнате со множеством кнопок, которые постоянно мигают, и ты не знаешь какая от чего. Сейчас ее выражение лица не было таким: оно было умиротворенным и спокойным. Еще шаг. Сзади Розы стояла Ханна. Мама, о какой только можно мечтать. Ее сказки на ночь научили Джену ценить дружбу, понимать добро и зло, принимать собственные решения. Именно благодаря Ей Слизеринка не стала такой, как все остальные Слизеринцы: суровой, черствой, циничной. Благодаря ей, она познакомилась с Джеймсом и Розой, и Фредом. Она плачет, потому что понимает, что ее дочь уже не будет просто ее девочкой, она будет взрослой замужней дамой. Теперь она уже не будет Эббот-Флинт, она будет Дженой Джонсон. Шаг, и она уже стоит у алтаря. Ее руки дрожат так, вместе с ними дрожит и букетик белых ромашек. Руки Фреда нежно сжали ее ладони, и дрожь унялась, словно испугалась и сбежала, как третий лишний. Они не слышали слов старенького священника: они смотрели друг другу в глаза. Им не нужен был никто. Джеймсу даже пришлось подтолкнуть Фреда, чтобы тот вовремя сказал «Я согласен». - Объявляю вас мужем и женой, - выдохнул священник, покачав головой. Он взмахнул палочкой, и Джену и Фреда окутало золотое кольцо, означавшее, что магически брак заключен, - Можете поцеловать невесту… - Анна, - Николь была, как всегда, веселая. За несколько дней, что она провела с ней в одном доме, девушка научилась различать некоторые ее эмоции. Это было очень полезным уроком, если она станет ее мачехой, - Это к тебе… - Анна спустилась к входной двери, - Молодой человек. Говорит, однокурсник… - Калеб, - улыбнулась девушка, не ожидая его приезда. - Не знаю, - пожала плечами женщина и ушла на кухню. Гриффиндорка резко открыла дверь и обомлела: перед ней собственной персоной стоял Роберт Пьюси. Уже смотря на своих женатых друзей, Джеймс был рад за них. Он и не думал, что люди могут быть так счастливы, просто обменявшись кольцами. И в этот момент ему было все равно на Розу и ее отношения со Скорпиусом, на Тею, которой сейчас нет рядом, на то, кто он. Его не волновало ничего, что могло бы опечалить его настроение, ничто, что могло бы нарушить ту идиллию, каковая создалась в этом доме пару минут назад. - Джеймс, - Роза улыбнулась кузену, - Ты получал письма от Теи? - Нет, - отстраненно ответил Поттер, не желая удаляться от блаженства, которое подарили ему друзья. - Странно, - пожала плечами Уизли и достала из-за спины большой конверт, который Гриффиндорец не сразу узнал, - Ты не открыл ее подарок… - Да, - как-то странно-завороженно ответил парень и взял конверт из рук девушки, - Я пойду его открою… То, с какой скоростью радость уходила от Джеймса, было сложно описать. Он словно упал с десятого этажа: не успел опомниться, как реальность ударила в лицо. Роза, было, пошла за ним, но Джеймс остановил ее, сказав, что хочет сделать это один. Он медленно зашел в комнату и, прислонившись к ней спиной, вздохнул. Сейчас решиться его судьба. Сейчас он узнает правду. Сейчас он поймет, что делать. Но хотелось ли ему знать эту самую правду? Он уже не знал. Поэтому резко зажмурившись, он сделал движение рукой и услышал звук рвущейся бумаги, а вместе с ним и звук падающих в реку мостов - путей к отступлению. Там было много бумаг. Слишком много, как решил Джеймс. Но он прочитал каждую: с момента рождения Джоу Чанг и до гибели: о ее родителях, о ее обучении в Хогвартсе, о Седрике Диггори и Гарри Поттере, о месте, о ее участии в войне, где ее похоронили и о сыне чья дата и время рождения совпадали, чье описание было сходно с описанием Джеймса, в графе «Отец» которого стоял прочерк… Он теперь знал все. Все… А, в это время четыре человека почувствовали невероятное облегчение и свободу. Но это не обрадовало их, а насторожило… - Что ты здесь делаешь? - поспешив закрыть входную дверь, спросила Анна. - Решил посмотреть, как живут маглы, - растягивая слова, ответил Роберт лениво, но в его взгляде читалась опасность. Он стал медленно подходить к девушке. - Нет, - она вскинула руки, - Меня не интересует, что ты делаешь в мире маглов, - и уперла руки в боки, - Что ты делаешь на пороге моего дома… И как ты вообще меня нашел? - Мне помогла вот эта штучка, - Роберт быстро протянул руку и дотронулся до кулончика на шее девушки, неожиданно оказавшись очень близко к ней. - Я так и думала, что это твоих рук дело, - резко отскочила от парня Финниган, - И, как снять ее ты мне, конечно, не скажешь… - Хм, - состроил недовольную гримасу Пьюси и облокотился о колонну, держащую крышу, - Ты разгадала маленький секретик украшения… - он вздохнул, улавливая в воздухе нотки жимолости, - Нет, не скажу… - Что тебе нужно? - скрестив руки на груди, прямо спросила Анна. - Куда ты вляпалась, Финниган? - также прямо спросил Роб. - О чем ты? - не понимающе, спросила девушка. - О том, зачем ты переспала со мной, - громко сказал Слизеринец. Анна резко оглянулась и, быстро схватив парня за плечо, потащила его с лестницы. - Какого черта..? - возмутилась она, - Тебя все еще не дает покоя тот факт, что я тебя не хочу? - Увы, - покачал головой Пьюси, чуть улыбаясь, - Я могу это опровергнуть, - он стал медленно подходить к девушке. - Даже не думай! - возмущенно толкнула она парня. - Тогда зачем спала со мной? - крикнул Роберт так, что Анне показалось, что слышали даже соседи. - Хотела проучить тебя… - прошипела девушка. - Ложь, - покачал головой Роберт так решительно, что Гриффиндорка решила, что он что-то знает. - Тебе хочется, чтобы это была ложь… - Хорошо, давай порассуждаем, - он коснулся подбородка ладонью, - Я - чистокровный маг в, черт знает каком поколении, ты - молодая красивая девушка, добровольно согласившаяся отдать мне свою девственность… - Да, и что? - С давних времен девственниц держали вдали от сильных магов, чтобы они не смогли использовать их в качестве сосуда под великую силу, которой можно свернуть горы… - Все-таки решил добровольно посетить библиотеку… - И открыл для себя, что это место не только для моих утех, но и для чтения… Анна фыркнула, закатив глаза. - Рада, что ты открыл для себя что-то новое… - Где ты была после того, как сошла с поезда? Куда уехала с Гордон? - Это тебя не должно волновать, - прорычала Анна, ткнув пальцем в грудь Пьюси. - Но волнует, - сделав шаг вперед, сказал Роберт, почувствовав, как палец девушки сильнее вонзился в его грудь: она держит дистанцию, - Потому что я тебя лю… - Нет, - замотала головой Анна, словно боялась в это поверить, - Ты - чудовище, которое не умеет любить. Ты не знаешь, что это такое. Роберт стиснул зубы. - Может быть я и такой, как ты обо мне говоришь… Но, любой монстр умеет любить, - прорычал Пьюси. - Видимо, ты - исключение, - Анна резко развернулась и стала подниматься по лестнице. Роберт не выдержал и, схватив девушку за руку, прижал ее к себе, а в следующую секунду толкнул к стене так, что перед ее глазами начали дикую пляску белые искры. - Стерва! - резко крикнул Роберт, встряхнув Финниган, и прижался к ее губам в яростном, голодном поцелуе. Словно изголодавшийся оказался в огромногом зале с большим количеством различных вкусностей, он вновь касался этого тела, так часто преследующее его во снах. Он так давно не чувствовал ничего подобного, словно всех тех дней с другими девушками и не было, а было лишь одиночество. Он властно раскрыл ее губы, врываясь в ее рот языком, вновь и вновь пытаясь доставить девушке удовольствие. Ему уже не нужно было просто переспать с ней, удовлетворить свои желания, теперь ему было важно, чтобы и она испытывала тоже, что и он. Парень все вдыхал и вдыхал запах жимолости, словно старался запомнить его на века вперед. Роберт хотел добиться от нее хоть намек на ответ, хоть крупицу удовольствия с ее стороны, но Анна была словно кукла, попавшая в руки избалованному мальчишке, который только-только получил ее. Он медленно, словно боясь чего-то, открыл глаза и, не прерывая поцелуй, внезапно встретился с Анной взглядом: она не закрывала глаза. Это привело Пьюси в бешенство. Он сжал ее талию рукой так, что кости девушки затрещали, и оторвался от ее губ, быстро переместив их на ее висок. Мгновение, и кулак Пьюси ударил о стену у ее головы. Финниган даже не дрогнула. - Детка, - крикнул отец из окна кухни, - Все в порядке? Я слышал удар. - Все в порядке, пап, - ответила Анна, смотря прямо в глаза Слизеринца,- Я уронила стул… Ну, что, прошел приступ сумасшествия? - уже обращаясь к Пьюси, спросила девушка. Она резко толкнула Слизеринца, но тот сделал лишь маленький шаг назад, - Я тебя не люблю… - А Пена? - смотря чуть выше плеча Гриффиндорки, прервал ее Пьюси. - Что? - удивленно посмотрела на него Анна. - Пен, - повторил Роб, уже переведя взгляд на девушку. - Тебе пора завязывать со спиртным: у тебя появляется разбушевавшаяся фантазия на фоне галлюцинаций… - И, все же… - Хоть, это и не твое дело, но, да, - покачала головой Финниган, - Я его люблю, но как друга… - Анна стала подниматься по лестнице. - Так, все-таки любишь… Анна резко развернулась и спустилась с лестницы, схватив Слизеринца за грудки. - Так, для начинающих, - прорычала она, - Любовь бывает разной… Моя любовь к Калебу дружеская, к отцу - семейная, к тебе - никакая… А у тебя ко мне - мнимая… - Откуда ты знаешь? - спросил, с ноткой сарказма в голосе, Роберт. Он сжал ее ручки, который все еще держали его за ворот рубашки, - Ты ведь никого не любила так, как люблю тебя я… Анна словно обдумывала его слова некоторое время, а затем резко вырвала свои руки из цепких объятий Роберта и поднялась по ступеням. - Ты ничего обо мне не знаешь, - сказала она, открывая входную дверь. - Зато, я могу за тобой следить, - кивнул он, намекая на кулон, - Не вздумай совершить глупостей… - Одну я уже совершила, - прошептала Анна, зная, что недалеко находится ее отец, так, чтобы услышал Слизеринец, - Когда провела с тобой ночь… - и уже хотела захлопнуть дверь, как: - Анна? - голос Калеба заставил девушку резко повернуться, - Что ты сделала? Драко шел по коридору, не видя никого. Его главной целью был кабинет, находящийся на другом конце здания: кабинет Гермионы Уизли. Ему нужно было знать ее ответ. Ее, а не Астории, которая сделает все, чтобы удержать своего мужа. Даже применит Непростительное заклинание. Всего пара шагов до Ее кабинета, и он узнает, почему Гермиона отдала Его подарок Астории. Сколько лет она уже получает от Драко Хризоали, и ни разу не возвращала их, даря крупицу надежды на то, что она все еще помнит о Них, понимает, что он просто не может по другому показать то, что он к Ней чувствует. Но сегодняшний «сюрприз» заставил внутри Драко что-то взорваться, что-то, что способно сломать тот барьер, разделяющий Его с Гермионой. Это ощущение предательства заставило мужчину приступить к действиям, на которые он не решился бы еще год назад: если бы его сейчас спросили «Кого ты любишь?», бывший Слизеринец ответил бы - Гермиону, не взирая на последствия и общественное мнение. - Даже не думай, - рыкнул он секретарю в приемной миссис Уизли, зная, что она скажет, что ее начальница занята. Ворвавшись в кабинет Гермионы, Драко застал ее у стеллажа с документами. Она не повернулась, словно знала, что он придет. - Простите, миссис Уизли, - начала, было молоденькая девушка - секретарь, Драко передернуло от фамилии, - Я ничего не успела… - Все в порядке, Кэндис, - не отрываясь от документов, сказала женщина, - Принеси мне документы из кабинета мистера Долли, пожалуйста… - Д-да, - кивнула секретарь и испарилась. Малфой, тяжело дыша, смотрел на Гермиону, словно не решался начать разговор. Он слишком боялся того, что может услышать и слишком хотел знать правду. Лицо мужчины было напряжено, а кулаки - сжаты так, что любой сторонний наблюдатель мог бы испугаться за безопасность миссис Уизли. Бывшая Гриффиндорка все никак не хотела смотреть в глаза цвета пасмурного неба, уткнувшись в папку с документами. Она тоже не знала, как начать разговор. Гермиона знала, что будет два пути, которые изберет Драко, узнав о Хризоале: первый - он попытается забыть Гермиону, второй - он придет, чтобы выяснить, чем дело. Женщина же искренне надеялась на первый вариант, хотя знала, что второй - более реальный, но на тот случай, Астория бы удержала своего мужа. Да… Миссис Уизли думала, что миссис Малфой умнее, чем кажется. Поэтому единственное, что она смогла сказать, это: - Так будет лучше… - Что лучше? - будто прорвало мужчину. - То, что я сделала… Астория права, - Гермиона все никак не хотела отрываться от папки, поэтому Малфой вырвал из ее рук злополучный документ, бросив его на пол, - Принимая от тебя Хризоаль, я даю ложную надежду… - Однако раньше тебя это не смущало, - съязвил Малфой. - Могу вернуть каждый, - с вызовом ответила Уизли, - Кроме тех, что я выбросила… Это было, как нож в грудь для Драко, но он знал, какие это были камни: те, что он присылал ей во время войны. Он знал это, потому что знал Ее. Гермионе было лучше не хранить Его подарки во время войны, чтобы не делать себе еще больнее. - Ты не поняла, - выдохнул Драко, - Она сделала это специально… Эти камни не к чему тебя не обязывают… - Однако ты пришел сюда, как только узнал, что я отдала один из них твоей жене, - покачав головой, сказала Гермиона, - То, что я принимаю от тебя Хризоали, дает тебе надежду… - Они не дают тебе забыть о Нас, - прервал ее Малфой, - Не дают мне забыть, как я ошибся тогда… - Кто я тебе? - спросила бывшая Гриффиндорка, обрывая речь мужчины, зная, куда она может привести: вновь в тупик, - Кто я для тебя, чтобы ты дарил мне Последнюю надежду? Я не жена, - мотнув головой, продолжила женщина, - И, уж точно, не любовница… - Ты… - Женат! - крикнула Гермиона, указав на фамильное кольцо на пальце Дарко, - У тебя есть сын… Я замужем, - она подняла вверх руку с кольцом, - У меня есть любящий муж и двое детей, у меня есть семья. Она для меня важна. Мы не можем быть кем-то друг для друга… - Но, ведь были, - прошептал Драко, делая шаг к женщине, которую любит, - Я не люблю Асторию… - А, должен, - возмутилась Уизли, - Ты дал слово у алтаря, поклялся, как и я: любить и уважать своего супруга… Ты должен Ей дарить надежду. Слышишь: ей, а не мне… - Ты не понимаешь, - покачал головой Малфой, - Она… не ты, - он коснулся руки Гермионы, и она не отстранилась: мужчина обрадовался. Но подняв взгляд на лицо женщины, он увидел встревоженность. Миссис Уизли смотрела куда-то в пустоту, ее рука взметнулась к груди и коснулась шеи. - Джеймс, - прошептала она тихо, - Гарри, - уже громче. - Поттер? - выплюнул Малфой, сжав руку Гермионы сильно, но она этого не заметила. Ее взгляд стал метаться по комнате, словно она что-то искала, что-то важное. - Мне нужно идти, - сказала она, и направилась к двери, но ее рука все еще была в ладонях бывшего Слизеринца, - Нужно, срочно… Отпусти, - она дернула, но Он не отпустил. - Даже в такие минуты ты думаешь о… - О своей семье… - А, Мы? - Рон и Гарри – все, что у меня осталось от той жизни… Они - моя семья. - Они важны для тебя, - констатировал факт Малфой. - Да… - прошептала Гермиона, почувствовав тепло рук бывшего Слизеринца, которое мгновенно разлилось по телу. - А, то, что было между нами для тебя важно? - Они всегда будут важнее… Неожиданно тепло покинуло женщину: мужчина которого она любит вышел из ее кабинета также стремительно, как и вошел. - Теперь ты от меня никуда не денешься, - улыбаясь, сказала Джена, крепко обнимая мужа. - Я и не собираюсь, - касаясь волос любимой губами, ответил Фред, медленно двигаясь под ритм какой-то медленной и красивой песне, - Теперь ты - моя… - Это дает мне некоторые преимущества, - усмехнулась новоиспеченная миссис Джонсон и отстранилась от Джонсона. - Какие? - удивленно спросил парень. - Например, право первой брачной ночи, - чуть смущаясь, ответила девушка. - Тебе всего пятнадцать, - чуть не задохнулся от возмущения Фред, - Ничего не будет до твоего совершеннолетия… - Какой ты правильный, - надула губки Джена. - Подумай сама, - начал разъяснять ей муж, - Ты же не хочешь, чтобы твой муж попал в Азкабан после первого дня брачной жизни… - За что? - усмехнулась девушка, смотря прямо в голубые глаза своего супруга. - За совращение несовершеннолетней… - А, кто об этом узнает? - лукаво улыбнулась она, чмокнув парня в губы. - Хм, - к молодоженам подошел Джордж, - Могу ли я потанцевать со своей новой родственницей? - Да, - улыбнулся Фред, мысленно благодаря отца за возможность отсрочить этот разговор, - Конечно… - Фред, - протянула Джена возмущенно. - Я не кусаюсь, - лучезарно улыбнулся Джордж, беря правую руку девушки. - Нет, нет, - засмеялась она, посылая грозный взгляд мужу, - Просто… - Первые размолвки в семье? - спросил мистер Уизли. - Что-то вроде того, - Джена обрадовалась, что ей не пришлось говорить истинную тему маленького разногласия. - Как ты? - спросил владелец «Лавки Вредилок». - Чувствую себя более взрослой, - улыбнулась девушка, - Маленькой, но женщиной… - Я рад за вас, - сказал Джордж, - Вы - превосходная пара… Если бы не некоторые обстоятельства, заставившие вас прибегнуть к таким мерам, ты была бы отличной девушкой моего сына… - К чему вы клоните? - не понимая, о чем говорит мужчина, спросила бывшая Эббот. - Фред бы ухаживал за тобой долго-долго… Ждал бы твоего семнадцатилетия… - Букетно-конфетный период, - поняла Джорджа Слизеринка. - Это затянулось бы о-о-очень на долго… И, через пять лет, десять вы бы стали отличной семейной парой. - Десять лет - это долго… - Поэтому, я рад, что вы пропустили этот длительный период, - заключил Джордж, смеясь, - Я знаю своего сына: он бы долго решался… - А, так, у него просто не было выхода, - уже сквозь смех продолжила Джена. Их смех был словно звон колокольчиков такой же радостный и звонкий, но неожиданно он прервался, Джордж остановился и коснулся рукой груди, а затем - горла. - Что-то случилось, мистер Джонсон? - встревожено спросила Джена, смотря в пустые глаза Джорджа. - Джеймс, - прошептал он, - Роза, - позвал он племянницу, - Где Джеймс? - Он пошел открывать подарок Теи, - сказала она, оторвавшись от разговора с Фредом. - Какой подарок? - Джордж подошел к Розе и Фреду, - Что в нем? - Что-то случилось? - спросила Роза, - Там какие-то автографы, что-то связанное с квиддичем… - Где он? - Джордж стал искать Джеймса взглядом. - Наверху, - Гриффиндорка указала на ту дверь, где минут пять назад закрылся Джеймс. Мистер Джонсон быстрыми шагами поднялся по лестнице, все остальные - за ним. - Что происходит, пап? - спросил Фред. - Джеймс, - словно не слыша сына, крикнул Джордж, - Джеймс! - Джордж, что происходит? - Роза попыталась преградить ему путь, но мужчина увернулся от нее и резко открыл дверь. То, что он увидел, было страшнее любого Запрещенного Заклинания: лицо племянника было такое потерянное, мрачное, осуждающее. Его невозможно было узнать, словно перед ним не его Джеймс веселый и радостный - душа компании и любитель шуток, а совершенно другой мальчик. Взглянув лишь в глаза Джорджа, Джеймс понял, что его дядя все знал, знал… знал… Хотелось кричать, швырять все попавшиеся под руку вещи, ругаться, но сил не было. В мгновение ока они покинули молодого Гриффиндорца, оставив внутри лишь пустоту. - Джеймс, - начал, было, Джордж: нужно было столько всего сказать, успокоить его, но слова не лезли в голову. Он знал, что когда-нибудь этот момент наступит, когда-нибудь придется объяснять Джеймсу кто его мать, но Джордж не думал, что этот момент настанет так скоро, так быстро, он думал, что есть еще пара тройка лет… но… нет… - Давай поговорим… - Что происходит? - спросила Роза только что, войдя в комнату, - Джеймс, - она увидела лицо кузена и ужаснулась. - Друг, - начал, было Фред, делая шаг к Поттеру. Джеймс медленно повернулся к близким ему людям лицом, смотря лишь в голубые глаза дяди: в них был укор и боль, страх и беспомощность. Мгновение, и Джеймс Поттер исчез, аппортировав куда-то. - Нет, - крикнул Джордж, - Мерлин, нет… - ударив в стену кулаком. - Что произошло? - спросил Фред строго, - Отец… - То, чего не должно было произойти, - сильно зажмурившись, сказал Джордж и, коснувшись переносицы пальцами, осознав, что Гарри и Джинни сейчас в сто раз хуже. - Калеб? Как ты сюда попал? - резко развернувшись к другу, спросила Анна шепотом. - Камин, - сквозь зубы прорычал Гриффиндорец, смотря прямо в глаза подруги - специально не замечая Слизеринца, - Ты с ним..? - начал, было, парень повышать голос. Гриффиндорка вздрогнула и, потянув друга за рукав, вновь вышла на крыльцо дома. - Ты с ума сошел? У нас гостит магла, - возмущенно сказала Анна, позабыв на секунду о том, что за ее спиной стоит Слизеринец, которому явно не нравится то, что его не замечают, - Как бы ты объяснил ей свое появление в камине? Это совсем сбило Гриффиндорца с толку: - Я… хотел написать, - начал было Калеб. - Финниган, - словно добрый воспитатель, заметивший шалость своего воспитанника, подал голос Пьюси, - Ты не сказала ему? Секунду Анна и Калеб смотрели друг другу в глаза, затем девушка резко развернулась лицом к Слизеринцу. - Уходи, - сказала она строго. - Здесь намечается неплохое представление, которое я просто не могу пропустить, - чуть улыбнулся Роберт, - Тем более, если ты упустишь какую-то деталь нашей милой встречи ночью у меня в комнате, я удовольствием… - Замолчи… - начала, было, Анна. - Значит, - услышала голос друга девушка за спиной, - Ты… - Калеб, - Гриффиндорка повернулась к сокурснику, - Послушай… Я хотела тебе рассказать… - Но… - резко спросил Пьюси, - Решила, защитить друга от правды. - Да, - крикнула Анна, повернувшись в пол оборота к Слизеринцу, - Это было то, что я хотела бы забыть… - Он сделал тебе больно? - спросил Калеб, просчитывая уже все возможные пути нападения. - Сказать, сколько раз она… - начал Роб. - Заткнись, - ринулась к Слизеринцу девушка. - Пять, - продолжил он, уже смотря прямо в глаза той, кого он так ненавидел и любил. Пощечина опустилась на лицо Пьюси, - Хочешь сказать: тебе не понравилось? - Зачем? - спросил Калеб, словно не веря своим ушам, - Зачем ты пришла к нему? - Послушай, - Анна резко развернулась к Гриффиндорцу, - Я тебе все расскажу, только… - Да, - смотря поверх головы Финниган в глаза сопернику, протянул Пьюси, - Я бы тоже хотел знать: зачем. - Калеб, прошу, не сейчас, - взмолилась Анна. - Сейчас, - точно сказал Пен. - Калеб… - прошептала девушка. - Мы ждем, - протянул удовлетворенно Пьюси, зная, что она уже не отвертится: оба парня добьются от нее правды, - Только не говори, что хотела проучить: не поверим ни я, ни он… Финниган обреченно посмотрела на друга. Она достала из под кофты лунный камень обтянутый синей кожей Зеленого Морского Прыгунка. - Ты помнишь, что говорил мне в поезде? - спросила она, смотря на Калеба. Парень кивнул, - Для вступления в Орден Белых Ведьм не нужно было ни денег, ни связей, лишь добрый намерения и… - Что? - не выдержал Роберт, стараясь не кричать: он понимал, к чему клонит Анна. - Должна была лишиться девственности с сильным магом, - выплюнула она, строго посмотрев на Пьюси, - Ты был единственным доступным вариантом… Так что можешь быть спокойным: никаких чувств я к тебе не испытывала тогда. Наступила тишина. - Почему он? - спросил Калеб спокойно, но Анна видела по его глазам, что он еле держится, чтобы не ударить по чему-нибудь, а лучше по лицу Слизеринца, но держал свое словно - не винил, не кричал. - Для него это был бы просто секс, а для меня… - Просто? - Роберт глубоко дышал: он хотел сейчас же свернуть шею этой мелкой интриганке. - Ты могла бы прийти ко мне, мы бы что-нибудь придумали, - начал было Калеб. - Ну-ну, - горько усмехнулся Пьюси, - Был бы просто дружеский… - Я не хотела терять тебя как друга, - посмотрела Анна на Гриффиндорца, - Потому что это бы изменило все… - Этот Орден… - прервал Анну Роберт, - Что ты еще знаешь о нем, кроме посвящения… - Я читала о нем в «Истории Магии», - ответила Анна. - То, что написано, не всегда совпадает с действительностью, - покачал головой Пьюси, - Неужели ты, настолько щепетильно относящаяся ко многим вещам, доверилась какому-то сборищу волшебников… Ты просто не можешь быть такой дурой… - Закрой рот, - пригрозил Пьюси Пен. - … чтобы поверить им… Сколько раз ты их видела? Два, три? - начал закипать Роберт, - Они могут оказаться не такими уж и белыми… - Я… - Анна не понимала, почему Роберт так возмущается. - Когда девушка отдает добровольно свою девственность сильному волшебнику, то в ее теле появляется большое количество энергии, способное одним заклинанием совершить невозможное… - процитировал слова Марии Слизеринец, делая большой шаг в сторону Гриффиндорки. - Это может пойти во благо, - слабо возразила Анна. - А, если - нет, - Пьюси старался быть как можно деликатнее, - Если они заставят тебя сделать… - но его терпению пришел конец, когда девушка решительно покачала головой: он резко схватил ее за плечи и прижал к себе, - Если ни заставят тебя сделать что-то, от чего ты умрешь или будешь желать смерти… - Отпусти ее, - Калеб уже пытался освободить подругу из цепких рук Слизеринца, - Пьюси! - Что-то плохое, - продолжал Пьюси, крепко сжимая плечи Гриффиндорки, - Не у всех такие прозрачные намерения, как у тебя, - он крепко прижался к ней, шепча уже девушке на ухо, - Подумай над этим: все ли ты знаешь об Этих Белых Ведьмах? - Пьюси! - крикнул Калеб, когда Слизеринец оттолкнулся от Анны. - Это не просто амулет, - Пьюси указал пальцем на лунный камень, делая шаг назад, - Я это чувствую… Я найду, что он значит, и если он будет, хоть как-то угрожать, я его сорву с твоей милой шейки, поняла? - Что здесь происходит? - на крыльцо вышел Симус, - Анна? Девушка смотрела на Роберта: она видела в его глазах уверенность, решимость и страх… за нее, за ее жизнь. - Анна? - повторил отец. - Ничего, - словно только что, проснувшись, ответила девушка. - Николь говорит, что слышала, как кто-то кричал, - настороженно сказал мужчина, вставая перед дочерью, тем самым оттесняя от нее парней. - Калеб и Роберт уже уходят, - тихо сказала Анна, поднимаясь по лестнице, - Калеб, - она позвала друга, но не взглянула на него, - Увидимся в Школе… Голова Гриффинорки была ватной, ей казалось, что Роберт был уверен в том, что говорил. Поэтому она чувствовала его страх, который передался и ей… Иногда Тея думала, что одиночество - это подарок, который кто-то с небес прислал человеку. Можно спокойно подумать, что-то решить, понять многие вещи. Ведь именно во время одиночества создаются великие творения, крылатые фразы и умные мысли. Одиночество - это когда ты можешь делать все что захочешь, не беспокоясь о том, кто и что о тебе подумают. В такие минуты ты - это только ты, не нужно притворяться или лгать. Можно быть тем, кем захочешь. Сейчас Тее хотелось быть просто девушкой, которую ничего не заботит, которая живет обычной жизнью ничего не имеющей с магией. Поэтому достав обычную кастрюлю, набрала в нее воды и поставила на обычную газовую плиту. То, что она хотела сделать для себя было легче легкого - просто макароны с сыром, ничего особенного. Она решила провести свой день очень обычно: почитать книгу, прибраться дома, попеть перед зеркалом в ванной, включив какую-нибудь глупую песню. Но, все ее дела перечеркнул один лишь звонок в дверь. Читая на ходу учебник по Гербологии, Тея открыла дверь. Она была готова увидеть кого угодно, но не Его… Джеймс стоял на пороге ее дома в красивом костюме, в лакированных туфлях и галстуке. Он выглядел очень солидно и красиво, если бы не лицо: в глазах боль и страх, а щеки были красные, словно он сюда шел целый месяц. Тея не хотела его пускать, очень не хотела… но впустила. Джеймс долго молчал, опустив глаза в пол, стараясь, наверное, найти нужные слова. Когда Тея захлопнула книгу, парень вскинул голову. - Я повел себя на балу как кретин… Прости, - выдавил он из себя, - Я не хотел тебя обидеть, но я не знал, как себя повеcти в такой ситуации… Тее очень больно было на душе от его слов. Его голос был такой родной и знакомый, такой печальный и хриплый. - Будем считать, - вздохнула девушка, - Что я приняла твое извинение, - ей хотелось сказать что-то другое, но, - Забудем… - Тот конверт, - он протянул руку с большим конвертом, - Я прочел его. Тея, молча, ждала того, что не хотела слышать: в любом случае для нее все пути ведут далеко от той мечты, что была в сердце. - Я не… - его голос сломился, - Я не Поттер, я не их сын… Тея ждала боли или слабости, но ничего подобного не было: лишь равнодушие и удушающий комок в горле. - Я не знаю, что делать… куда идти, - Джеймс медленно закрыл глаза, а потом резко их открыл: он понимал, что Тея все еще его не простила, лишь из вежливости приняла его извинения. Он понимал, что причиняет ей боль, говоря все это: он не знал почему, но видел все в ее глазах, - Не могу никому рассказать. Лавгуд быстро кивнула, давая молчаливый сигнал, что она все понимает. По ее щеке уже текла слеза: она уже не сможет ничего изменить. Еще слеза скатилась по ее щеке. - Ты единственная, кто все знает, - Поттер понимал, что это свинство - просить Тею о помощи, но сделать он ничего не мог. Тея еще раз взглянула в глаза зеленого цвета и медленно стала приближаться к Джеймсу. Он не знал, что делать: он был так потерян. Гриффиндорка обняла своего друга так крепко, как только могла, стараясь унять дрожь в душе Джеймса. Она все понимала, все осознавала, но поступить с Ним по-другому не могла. - Ты нужна мне, - прижав к себе подругу, прошептал Поттер, - Не бросай меня… - ему нужно было чье-то тепло. Нет, ему нужно было ощущать тепло Теи, потому что Тея была тем лучиком, за который он сейчас держался, - Не бросай меня… - повторил он, и Тея зажмурилась: было больно слышать эти слова. Она почти его забыла, почти восстановилась после Бала, почти смогла не думать о нем… А, он пришел и в мгновение разрушил все, за что так упорно держалась Тея. - Не брошу, - чуть слышно ответила она. Джеймс услышал это и немного успокоился, зная, что Тея Лавгуд всегда будет с ним. Минуту они стояли так, не зная, что будет дальше, не решаясь, отстранится: они успокаивали друг друга. Тея медленно гасила страх Джеймса, а Джеймс молчаливо просил в сотый раз у Теи прощения. Когда же Лавгуд отстранилась, Поттер почувствовал тупую боль, словно от него оторвали частичку его самого. - Ты собираешься говорить с отцом? - спросила Тея, вытирая с лица слезы. - Нет, - отрезал парень, резко отворачиваясь от подруги. - Джеймс, - Тея схватила его за руку и повернула к себе, удерживая друга за плечи, - Послушай меня: тебе нужно поговорить с отцом. - Зачем? - бросил Джеймс, - Я не желаю его видеть и слышать! Он врал мне семнадцать лет. - Подумай сам, - Тея попыталась успокоить друга, - О Джордже, Джинни, Гермионе, Роне - твоей семье к которой ты привязан, с которой связывал свое будущее. Ты не хочешь знать отца потому что он врал, но тебе придется общаться с ним, потому что ты намерен после учебы работать у Джорджа, Роза тебе не безразлична, а она - дочь Гермионы… - Я… - Тебе придется простить отца… А, Джинни? Она тебе вырастила как сына, отдавая свое время и заботу. Смотря ей в глаза, ты сказал первое слово, при ней ты впервые сел на метлу, она вложила в тебя частичку себя, в тебе ее воспитание, ценности. Благодаря ей ты тот кто ты есть, - девушка посмотрела как в глазах ее друга мелькает понимание, - А, теперь, ты решил отгородиться от Нее только потому что она молчала о твоей настоящей матери, которой нет в живых? Ты отлучишь ее от себя только потому, что она умолчала во благо? Она очень будет переживать, зная, что ты не хочешь знать своего отца. - Иногда лучше не знать правды, чем жить с болью на душе, узнав истину, - прошептал Джеймс и опустил голову на плечо подруги. - Зато, теперь ты можешь сказать все Розе, - поглаживая Гриффиндорца по голове, сказала Лавгуд. - Тея, - он поднял голову, и девушка увидела тот самый взгляд, который она ненавидела, - Прости… - Сейчас не об этом, - прервала его Тея, начиная глубоко дышать, - Ты должен поговорить с отцом. - Я не уверен, что смогу… - Поттер, - она взяла его лицо в свои руки, - Ты должен. Ради себя, ради будущего, ради Джинни. - Ты так обо мне заботишься… - парень медленно провел рукой вверх по спине подруги, - А, я… - Джеймс, - выдохнула Тея, словно ее только что глухо ударили в грудь, - Лучше молчи… - Я не хочу причинять тебе боль, - продолжал, словно в бреду парень, - Ты такая красивая, - он коснулся рукой ее волос. - Заткнись, Поттер, - сейчас был очень не подходящий момент. Она только-только смирилась со своей ролью жилетки для нытья, только-только заставила себя отгородиться от чувств к Нему, спрятала их куда подальше. Она хотела провести остаток каникул в одиночестве, размышляя, решая, сосредотачиваясь, готовясь. Она пожалела его, как обычно, успокоила, посоветовала. А, он… - Прости, - он вновь, похоже, вернулся откуда-то из забытья, - Если я попрошу тебя об одолжении, ты его выполнишь? - Сделаю, что смогу, - честно призналась Лавгуд. - Джоу Чанг похоронена на Хайгейтском кладбище, - он выдохнул, стараясь не сорваться вновь, - Ты согласишься пойти навестить ее? - Да, - девушка часто заморгала, смотря куда-то ниже плеча парня, - Наверное… - Сейчас, - уточнил Джеймс. - Хорошо, - в голове Теи метнулась мысль, - Ты точно не хочешь пойти туда с отцом? - Нет, - как-то отстраненно сказал Джеймс. - Рано или поздно придется это сделать, - настойчиво сказала девушка. - Не хочу об этом думать, - покачал головой Джеймс. Джеймс никогда не был на кладбище. Странное место: тишина, пустота, скорбь - все эти чувства нахлынули на него, как только он ступил на территорию Хайгейтского кладбища. Но одновременно с этими чувствами пришли и другие: умиротворение, спокойствие, осознание. Осознание чего-то, что пока только зарождалось внутри души Гриффиндорца. Тея была спокойна, словно была здесь сотни тысяч раз. Ей было легко и спокойно, ведь здесь было то, о чем она так долго думала - одиночество. Словно все оковы были сняты, как только она переступила порог этого места, такого страшного и такого спокойного одновременно, такого магического и такого обыденного. Здесь стояла тишина, даже птицы не пели, и звери не шуршали, дабы не нарушить покой усопших. Это было самое спокойное место в миру, так решила для себя Тея, ведя за руку Джеймса. Они проходили надгробия, всматриваясь в имена, но не находя того которое искали. Вот они подошли и увидели надпись: «Любимой дочери, сестре, матери… Мир без тебя стал мрачнее.» - Это она, - прошептала Тея, - Джоу Чанг… - Такая молодая, - сжав руку подруги, сказал Дежймс, всматриваясь в дату смерти. - Тебе стоит побыть одному, - вкладывая в ладонь Поттера две черные розы, отошла Лавгуд. - Наверное, - кивнул парень, но отпустить руку подруги не спешил. - Давай, - подтолкнула она Гриффиндорца к надгробию, высвобождая свою руку из трясущихся пальцев Джеймса. Когда Тея ушла, слишком далеко, как показалось парню, он положил две розы и посмотрел еще раз на надпись: - Мать… - усмехнулся Джеймс, - Я тебя даже толком то и не знаю… Лишь фото твое видел, - он медленно опустился на колени, не замечая, как брюки уже промокли, оказавшись в снегу, - Ты красивая… была. Глаза мне достались не от тебя, - усмехнулся Джеймс, стирая с лица соленую капельку. - От меня… - сказал Мальчик-Который-Выжил, кладя рядом с черными розами сына свои две белые. - Как ты нашел меня? - поднявшись на ноги, спросил Джеймс, но через секунду понял, - Тея… - он укоризненно посмотрел на подругу, которая стояла теперь слишком близко, по мнению парня. - Ты должен с ним поговорить, - крикнула Тея, зная, что ее друг сейчас ее ненавидит. - Как ты узнал? - Гарри пытался говорить спокойно. - Трелони, - ответил Джеймс, смотря на надгробие матери, - А, потом попросил Тею достать дело… Ее дядя работает в отделе архивов. - Как ты? - спросил Поттер-старший, делая шаг к сыну. - Теперь я понимаю, как чувствовал себя гадкий утенок в той маголвской сказке, которую мне читала Гермиона, - поджав губы, ответил сын. - Здесь все не так… - попытался объяснить Мальчик-Который-Выжил. - А, как? - спросил Гриффиндорец, вскинув голову. - Все знали, кто я: Ты, мама, Джордж… - Гермиона, - продолжил за сына отец, - Но мы тебя любим… Ты - мой сын. - Я чувствовал себя сумасшедшим, когда… - Прости… - Что не сказал мне? - Что не продержал этот секрет как можно дольше. - Почему? - воскликнул Джеймс. - Я старался тебя защитить, - начал Гарри, подходя к сыну, - Чтобы ты не чувствовал себя лишним, чтобы был просто Джеймсом, которого все знают: смешного, смелого, доброго… - он коснулся плеча сына рукой, - Если бы ты все знал с самого начала, то вряд ли стал тем, кто ты есть… - Я не… - покачал головой Гриффиндорец. - Джоу была бы рада, если бы увидела тебя такого, - улыбнулся Гарри, - Такого взрослого, сильного, смелого, прямолинейного… Она была бы рада узнать, что ты стал не только отличным ловцом, но и капитаном команды… - Мне так больно… - прошептал Джеймс и прижался к отцовской груди. - Она бы немного злилась, узнав, что ты не на факультете Когтевран, - продолжал Поттер-старший, - Но годилась бы тобой… - Ты ее любил? - спросил Джеймс, прижимаясь к отцу так сильно, как только мог. - Да, - выдохнул Гарри, вспоминая легкую улыбку Джоу, - Она была бы отличной матерью. - Я на нее похож? - спросил парень, когда почувствовал, как на его щеке появилась мокрая дорожка. - Когда хмуришься - очень, - ответил Золотой Мальчик, кладя руку на плечо сына.