Отцы и Дети. Истории...

Задыхаясь от нехватки воздуха, парень обнимал тело юной девушки, стараясь как можно нежнее и как можно яростнее показать ей свои чувства: ненависть, боль, страх, печаль, ревность, обреченность… Сжав руку в кулак, Слизеринец потянул девушку за волосы, заставляя ее запрокинуть голову. Он чувствовал, как в ее жилах течет кровь, такая же как у него самого: такая же на цвет, на запах, на вкус. Словно неизвестному порыву Парень прижался к губам Пуффендуйки, стараясь забыться в этом ощущении, пытаясь забыть о том, кто он, о том, почему сейчас здесь и почему так зол. Стон, сорвавшийся с губ девушки, заставил парня быть смелее, оставляя следы на ее теле. Мучительно медленно он провел рукой по бедру Пуффендуйки, словно растягивая удовольствие, пытаясь оттянуть неизбежное удовольствие. Девушка дернула галстук парня и расстегнула рубашку трясущимися руками, давая понять, чего хочет. И, словно сорвавшись с незримой цепи, Слизеринец дернул полы мантии в стороны, запрокинул ее ногу на свое бедро, укусил губу Пуффендуйки до крови. - По пятьдесят баллов с ваших факультетов! - яростно крикнул голос старосты, - Как вам не стыдно! Вы переходите все мыслимые и немыслимые границы: это ведь школа, вы ведь студенты… Сначала слова долетели до Пуффендуйки, которая резко перестала отвечать на движения Слизеринца, и только через пару мгновений после девушки, парень осознал, что слова - это не плод его воображения. - Вам нет оправдания, - все продолжал вещать голос, искрящийся презрением и злостью. - Успокойся, - Пуффендуйка медленно отдернула юбку и запахнула мантию, - Мерлин, как же ты меня достала… - Кристи, - остановил девушку Слизеринец, все еще не поворачиваясь: его лицо тронула легкая усмешка. - Еще по двадцать баллов с каждого факультета, - невозмутимо проговорила Староста. - Да, ты… - Пуффендуйка дернулась в сторону девушки. - Кристи, - рявкнул парень и остановил девушку одним движением руки, а затем развернулся, чтобы увидеть того, кто им помешал. - Ты, - выдохнула она. - Ты хоть понимаешь, что ей всего пятнадцать… Слизеринец сделал пару шагов и оказался близко-близко к девушке, которая, словно приросла к полу. Он почти нежно порвали выбившуюся прядь из ее прически и, коснувшись ее уха своими губами, спросил: - Почему ты не приходишь? - Быть может, потому что мне с тобой наедине делать нечего? - съязвила староста шепотом, так, чтобы Пуффендуйка не услышала, - Ведь это не мое дело и вообще… Ты, что, пьян? - возмущенно спросила девушка, почувствовав запах дорогого алкоголя. - Перестань, - кулаки Слизеринца сжались в кулак, - Ты ведь не поэтому не приход… - Ты пьян, - сделав шаг назад, констатировала факт девушка и оглянулась на Пуффендуйку, которая явно не понимала, в чем дело. - Тебе стоит проспаться, - покачала головой староста и сделала еще шаг назад, благо, коридор позволял, когда парень вновь сделал шаг в ее сторону, - А, тебе предстоит разговор со своим деканом, - она резко развернулась, чтобы уйти, но вновь повернулась, - И, да, Малфой, за распитие спиртных напитков на территории Школы с факультета Слизерин снимается еще тридцать баллов. Не успела девушка вновь развернуться, как студент факультета Слизерин резко развернул ее к себе, схватив за локоть. Неожиданно, словно только что осознав, что они здесь не одни, Малфой развернулся к Пуффендуйке, все еще держа Гриффиндорку за руку: - Тебе пора… - Ты... - округлив глаза, прошептала Кристи, увидев его злобный взгляд и потемневшие зрачки. - Пошла! - рявкнул он. Когда стук каблуков Пуффендуйки был уже не слышан, он повернулся к Гермионе, которая резко выдернула руку из его цепких лап. - Теперь то ты ответишь? - спросил Малфой, складывая руки на груди. Девушка поджала губы: - Рона выписали… Ему нужен постоянный уход. - И этот нищеброд не может справиться без тебя? Гермиона закатила глаза и развернулась, чтобы уйти, но вновь была развернута лицом к Слизеринскому Принцу. - Я больше не прихожу: разве это не здорово? - спросила Грейнджер, - Спокойствие, одиночество, уединение - все как ты хотел… - Сегодня за завтраком ты была настолько поглощена подготовкой к Трансфигурации, что не заметила, как Уизли пялится на тебя, - не желая слушать жалких упреков девушки, прервал ее Драко. - Ты несешь чушь… - не веря, покачала головой Гермиона. - Тогда почему он порвал с этой Браун? - Ты поэтому решил напиться и заняться чем-то непристойным в коридоре с Пуффендуйкой-пятикурсницей? - Ты позволяешь Уизли смотреть на тебя Таким взглядом, а я позволяю Пуффендуйке-пятикурснице ублажать меня. - Ты невыносим, - выдохнула Гриффиндорка и пошла по коридору в противоположном направлении от Слизеринца. Он нагнал ее уже через пять секунд и, обхватив ее за плечи сзади, остановился. Так они и стояли посреди коридора минуту: она, обхваченная его руками без возможности что-либо сделать, и он, прижавшийся к ее спине грудью и вдыхающий Ее запах: запах добра и уюта, тепла и нежности. - Ты нужна мне… - Зачем? Чтобы вымещать на мне весь свой гнев? - Нет… - Тогда зачем? - Чтобы жить и знать, за что бороться… - Итак, что вы можете рассказать мне о недоказанных предположениях магических ученых, то есть, магических мифах? - спросил профессор Бинс, неожиданно влетев в класс сквозь доску, но никто не удивился: этот трюк действует лишь на первый курс, да и то, всего один месяц, - Мисс Гойл? - Корнел Девис, 1700 год, - ответила Саманта, - Он проводил эксперименты над своими эльфами, пытаясь найти сыворотку вечной жизни, - она, не заглядывая в учебник, пересказала это. - Что стало причиной того, что профессор высшей степени причислен ныне к списку сумасшедших, а его сыворотка стала мифом? - спросил мистер Бинс, пролетая между партами и забирая у двух Пуффендуек пергамент с запиской. - В подвале поместья Корнела Девиса обнаружили тела домовиков: он убил своей сывороткой около трехсот магических существ, - продолжила Слизеринка. - Какая ошибка была в расчетах мистера Девиса, мисс Уизли? - быстро переключил свое внимание профессор-привидение на Гриффиндорку. - Во-первых, - начала Роза, - В мире не существует средства, которое дает вечную жизнь, во-вторых, профессор Девис использовал в сыворотке два противоречивых компонента, которые приводили к смерти. Это - розмарин и лист гиоцентрии. - Что мистер Воланд может рассказать нам о сумасшедшем ученом по имени Стивин Мэд? - спросил Бинс скучающего Пуффендуйца. - Того, который пытался всю свою сознательную жизнь опоить свою возлюбленную напитком притворной любви? - скучно спросил Картер Воланд. - Да, - раздраженно подтвердило приведение. - Стивин Мэд - изобретатель, пытавшийся влюбить в себя некую Антуанетту Дункат. Под конец, он решил признаться ей, но она ему все равно отказала, и изобретатель попал в больницу св. Мунго. Его ошибка была в том, что нет в мире средства, заставляющего человека любить: есть лишь имитация каких либо временных чувств, но не истиной любви, - ответил также, скучающим тоном, Пуффендуец. - Мисс Финиган, - резко развернулся в сторону девушки профессор истории магии, - Про какой магический миф вы можете нам рассказать. - Обряд воскрешения, - ответила спокойно Анна, рисуя на полях тетради круг, - Египетский естествоиспытатель - Исаак Ливонский - пытался воскресить свою умершую дочь, использовав для этого пять девушек… Через триста лет еще один ученый пытался воскресить по свиткам Ливонского своего брата, использовав для этого десять девушек, забрав у них всю кровь, а в девятнадцатом веке Арнольд Пиндергаст проводил эксперимент, убив тринадцать девушек, забрав у них их магические и физические силы. - Но… - протянул Бинс. - Его поймали и казнили, а этот обряд внесли в список магических мифов, потому что ни в первом, ни во втором, ни в третьем случае не произошло воскрешения, - ответила Финниган, - Этот обряд запретили во всех странах магического мира, но в течение еще пятидесяти лет были подобные случаи, не приведшие ни к чему… - В чем ошибка всех трех ученых? - спросил профессор истории магии. - Кто-то говорит, что было не правильное количество жертв, кто-то говорит, что нужны были определенные девушки, кто-то - что нужен был круг смерти и кровь лишь одной, - продолжила Анна, - В общем, этот миф поднял много споров, вопросов и противоречий. - Мисс Перрис, какие ингредиенты добавлялись в зелье странного пробуждения во времена Мерлина? - спросил профессор Бинс, надеясь, что хоть кто-то в этом классе не подготовился к его уроку. - Синюю клубнику и хвосты летучих мышей вперемешку с каплями из моря Мертвых, - ответила Слизеринка и сделала точку в записке, которую тут же отправила своей подруге по парте. - В каком году эти ингредиенты были заменены слизью дракона и соком липы? - все не унимался профессор. - В девятнадцатом веке, - ответила Долорес Перрис. Привидение сощурило глаза и, подлетев к доске, начертило на ней тему урока: - «Магические продавцы семнадцатого века». Да, и мисс Перрис, десять баллов с факультета Слизерин за ту милую переписку, что вы вели с мисс Болтон минуту назад, - повернувшись к ученикам спиной, Бинс усмехнулся: все-таки удалось ему снять с этих маленьких паршивцев баллы. Обед. Это слово всегда ласкало слух юного Поттера. Это время всегда ассоциировалось у него с теплом, уютом, добротой и семьей. Как и дома, так и в Школе он чувствовал себя в Большом Зале на обеде, ужине, завтраке словно он среди семьи, словно все те, кто сидит за Гриффиндорским столом его семья. С момента выхода в свет той статьи почти ничего не изменилось: лишь Слизеринцы нашли новый повод для сплетен и шуток, а женская часть Пуффендуя была готова на все, лишь бы провести со звездой «Ежедневного Пророка» всего один час. Но Джеймсу было все ровно с какими вздохами Пуффендуйки смотрели на него, было все равно, что в его сумке уже покоилась добрая стопка любовных записок. Единственное, что его сейчас волновало: то, что он чувствует в своей подруге и к своей «некузине». Это раздирало его напополам, словно какое-то неизвестное заклятие, посланное кем-то, кто решил поглумиться над парнем. Каждую минуту его не покидало странное чувство: что все это нелогично, ненормально. Джеймс надеялся, что все прояснится, как только его тайна раскроется, но все запуталось еще больше: теперь уже сложно не смотреть на Розу как на кузину и не замечать того, как лучезарно улыбается Тея при общении с Бредли, как Роза и Скорпиус перекидываются странными взглядами и с каким восхищением Тея слушает Нейта. Он словно терял их обеих, и сделать ничего не мог. - Ты меня вообще слушаешь? – неожиданно прервал поток мыслей Джеймса брат, - Профессор Лонгботтом просил передать, что ваша тренировка состоится на этой неделе в среду, - протараторил Альбус: он не любил оставлять дела на потом и старался все сделать как можно быстрее, - Потом подойди к нему и уточни детали. - Хорошо, - словно на автомате, проговорил Джеймс, перемешивая в тарелке уже остывшую и слипшуюся кашу. Он мельком взглянул на Тею, которая стояла посреди Большого Зала и беседовала с Трейси Паркинсон – одним из последних людей, с кем Джеймсу хотелось бы, чтобы Тея общалась. Они смеялись, заставляя всех оглядываться на себя, будто не замечая взглядов Гриффиндорцев, Когтевранцев, Пуффендуйцев и Слизеринцев, которые удивленно смотрели на них, про себя думая: «Что они делают, ведь они – Слизерин и Гриффиндор, а между ними не может быть мира… Они не могут вот так просто общаться на глазах у всей Школы». Джеймс перевел взгляд на стол Слизерина и наткнулся на взгляд Скорпиуса, который ухмыльнулся и кивнул в сторону Розы. Она сидела вдали от всех и что-то строчила. Весь вид девушки говорил о ее сосредоточенности. Джеймс вновь взглянул на Малфоя и, ответив ему такой же назальной улыбкой, поднялся со своего места и направился в сторону девушки, отметив, что ложка в руках Слизеринца согнулась под натиском ярости и безысходности. - И почему Роза Уизли так сосредоточена? – спросил Поттер и приземлился рядом с бывшей кузиной. - Нужно составить график дежурств на ближайший месяц, - ответила она, - Столько всего нужно сделать… Я просто не успеваю. - Так попроси помочь Фреда, - предложил Гриффиндорец, - Или меня… - Джеймс мимолетом взглянул на Малфоя, и самодовольно усмехнулся. - Мистер Поттер, неужели вы надеетесь, что я доверю вам столь важное задание? – спросила официальным тоном Роза, все еще строча что-то. - Роза, - Джеймс заставил девушку оторваться от писанины, забрав из ее рук перо, - Неужели я настолько безответственен, что моя кандидатура не подходит даже для составления графика? - Ты даже график тренировок написать не можешь, - подняла бровь Роза, пытаясь забрать перо у друга, - Этим занимаются Фред и Хьюго. - Я был слишком занят, - попытался оправдаться Поттер, намереваясь как можно дольше не возвращать ей предмет письма. - Чем же? – удивилась Уизли, прекратив попытки вернуть себе перо. - Чем-то очень важным… - ответил честно Джеймс. - Ага, - вернула себе свою собственность Роза. - Ну, Роза, - взмолился Поттер, - Я обещаю, что буду честно выполнять все твои указания. - Ладно, - шумно выдохнула девушка, - Тогда… - она стала просматривать листки, - Возьми и перепиши расписание вот для этих пар. - Пар? – удивился Джеймс, принимая из рук девушки листы. - Мы будем патрулировать Замок в парах: так безопаснее, - пояснила Роза. - Ты с кем будешь патрулировать? – сразу же спросил парень серьезно. - В основном с Фредом, но будут и с других факультетов, - уклончиво ответила девушка, понимая, что раз в неделю ей придется дежурить вместе со Скорпиусом. - Слизерин туда, естественно, входит, - сквозь зубы подметил Джеймс. - Естественно, - вежливо улыбнулась Роза, - Так как я староста, я должна буду дежурить с каждым участником патруля. - Малфой… - Даже не начинай, - прервала друга Уизли и быстро собрала свои вещи, - Ты точно не передумал сделать часть работы? - Нет, конечно, - ответил Гриффиндорец. - Тогда, сделай графики до ужина… - Отлично, - улыбнулся Джеймс, почувствовав на щеке губы Розы. - У меня Магловедение, - быстро сказала Роза, - Если передумаешь, отдай мне их до обеда… - Не передумаю, - ответила Джеймс, - И сделаю все в лучшем виде. Розу улыбнулась и побежала из Зала, спеша на урок профессора Офул, а, Джеймс опустил взгляд на пергаменты, и неожиданно весь энтузиазм пропал: первой парой в списке была Тея Лавгуд и Нейт Бредли. - Разве сейчас время для почты? – спросил Пен, наблюдая за тем, как Анна вежливо покормила сову и отправила ее восвояси. - Я не получаю почту, - ответила девушка, разглядывая маленькую коробочку, - Кроме «Ежедневного Пророка»… - Тогда что это? – удивился Калеб. - Сейчас и проверим, - ответила Финниган, доставая маленький кулон, точь-в-точь как тот, что разбил Роберт. - Зачем второй? – спросил Гриффиндорец, помня про кулон, что носила Анна еще с Рождества и из-за которого Пьюси так разозлился. Девушка машинально коснулась шеи. - Что это? – спросил Калеб, увидев красную полосу на шее девушки. - Роберт разбил тот, - пояснила Анна, читая коротенькое письмо, только чтобы не смотреть в глаз другу. «Еще одна такая выходка, и можешь забыть об Ордене», - гласила записка. - Сорвав его с твоей шеи? – возмущенно спросил Калеб. - Помоги его надеть, - сказала Анна, поворачиваясь спиной к другу. Калеб легко завязал шнурок на шее подруги и бросил взгляд на Слизеринский стол: Роберт покачал головой, сверля глазами Гриффиндорца. Но Пен резко повернулся к подруге: - Что такого в этом камне? - Мне сказали, что он защищает меня… - От чего? - До мая я должна быть в безопасности, чтобы никто не смог причинить мне вреда, потом – я сама смогу за себя постоять, применяя силу Белых Ведьм, - она повернулась к другу. - Звучит обнадеживающе, - нахмурился Пен. - Так и есть, - скорчила рожицу девушка, - Это просто… Я хочу помогать людям… Маглам и Магам. - Ты и так им поможешь, если поступишь в престижный университет и разработаешь что-нибудь, что облегчит жизнь и тем и другим. Анна открыла рот, чтобы что-то сказать, но вымолвила только: - Тебе не понять… - Куда уж мне, - театрально обидевшись, сказал Калеб. - Ладно, - она положила руку на колено Пен, - Тебе пора на Зелья, у меня – Магловедение, а после - мы вновь отправимся в библиотеку… - Может, не стоит? – спросил жалобно Калеб. - Стоит, Пен, у тебя есть потенциал. Его просто нужно раскрыть! – отчеканила Финниган и, развернувшись на каблуках, вышла из зала. А, Калеб все смотрел ей в след. Потом, вдруг повинуясь некому порыву, он посмотрел на Роберта, который наблюдал эту сцену нелепой детской дружбы. Пьюси ответил ему взглядом, в котором было все: боль, ревность, страх, любовь, ярость. Он медленно покачал головой и, в став из-за стола, направился на Зелья – вечно смежный предмет Слизерина и Гриффиндора. Когда над замком вновь поднялась метель, уроки уже начались, как бы давая понять студентам, что не стоит покидать пределы классов, ведь летние экзамены уже не за горами: подумаешь, через каких-то четыре месяца. Урок был довольно скучный, поэтому половина аудитории мирно посапывала, пока профессор Офул объясняла историческую хронологию быта маглов. Тее было тоже скучно, потому что еще с детства мама ей читала различные книжки на тему жизни обычных людей, так что девушка знала наперед все, что скажет профессор Магловедения. Ее внимание привлек пейзаж за окном: словно кто-то разлил белую краску прямо посреди картины Хогвартса: это было неописуемо красиво. Метель, будто строгая мать, замела Гремучую Иву так, словно хотела ее наказать за что-то, покачивала вековые деревья и тонкие кустарнички, словно ругала за какую-то провинность и сокрушала на старинный замок всю свою мощь и силу, будто это он виноват в том, что случилось. Девушка сидела прямо у окна, поэтому могла слышать вой за окном: это было волшебно. Тея усмехнулась своей мысли: волшебно. Все, что здесь есть – это сплошное волшебство: от книжной пыли в библиотеке до прутьев в метлах на Квиддичном поле. Взгляд сам переместился туда, и улыбка с лица исчезла. Лавгуд медленно вздохнула и решила отвлечься от ненужных мыслей. - В конце Пятнадцатого века в домах каждого жителя стали появляться такие вещи, как… - все продолжала парировать мадам Офул, не обращая внимания на то, что ее почти никто не слушает, кроме нескольких человек, в число которых, как всегда, входила Роза Уизли. Тея взглянула на подругу, которая успевала записывать каждое слово преподавателя, стараясь не упустить на слова. Что такого может быть в Розе, чего нет в Тее, и что так привлекло Джеймса. Роза вдруг подняла голову и улыбнулась Тее, а затем вновь вернулась к лекции. Сейчас Лавгуд завидовала, завидовала так, как не завидовала никогда. Это было странное чувство: ведь раньше Тее не приходилось его испытывать. Внутри будто что-то сжимается, заставляя дышать чаще и улыбаться, как последний идиот, объекту своей зависти. Тея попыталась скопировать какой-то жест Розы: то как она поправляет волосы, наклоняет голову, прикусывает губу, когда сильно задумчива. Вдруг Тее захотелось расплакаться и засмеяться одновременно - это было глупо и непривычно: подражать кому-то, менять себя ради кого-то, стараться стать не собой. В классе вдруг неожиданно стало слишком душно и жарко, слишком невыносимо и тесно. Казалось, если Тея сейчас отсюда не выйдет, то сойдет с ума. Рука девушки сама взметнулась вверх: - Профессор, могу я выйти? - Да, но не на долго, Тея, - отвлеклась профессор и продолжила рассказ о быте маглов в семнадцатом веке. Гриффиндорка буквально вывалилась из кабинета, вдыхая морозный воздух, который уже пару дней царствовал в коридорах замка. Это чуть успокоило: Тея прошла пару метров, чтобы быть подальше от класса: с каждым шагом дышать становилось легче. Она остановилась у подоконника и прислонилась к оконному стеклу головой. - Может быть Трейси права? – спросила сама у себя Тея, - Жизнь без Него – куда легче, чем с Ним? - Разговариваешь сама с собой? Тея резко отстранилась от окна. - Что ты тут делаешь, Малфой? – спросила девушка, скрестив руки на груди. - Вышел подышать свежим воздухом, - ответил Скорпиус, бросив взгляд на зимний пейзаж за окном. - Странно, - выдохнула Лавгуд. - Что именно? – спросил парень, все еще смотря в окно. - Меня посетила та же мысль, - усмехнулась девушка. Скорпиус неожиданно посмотрел прямо в глаза Теи. Это длилось минуту, после Гриффиндорка не выдержала: - Что? - Мы сейчас с тобой похожи как никогда, - отстраненно ответил Малфой. Но они оба знали, о чем он говорит. Вмиг лицо Теи приобрело оттенок печали и серьезности. Она резко отвернулась. - Ничего подобного, - отчеканила девушка, не оборачиваясь. Ей не хотелось верить в ту горькую правду, которая была также очевидна, как метель за окном. Это было тяжело признавать, жутко сложно осознавать и невыносимо принимать. От этих мыслей кислород переставал поступать в легкие, а уши начало закладывать. Поэтому, чтобы отогнать от себя эти дурные мысли, девушка вновь повернулась, чтобы доказать этому несносному Слизеринцу обратное. Ведь если в это поверит он, она тоже сможет. Но парня не оказалось: он, словно испарился или аппортировал, хотя это и запрещено на территории Хогвартса. Когда Скорпиус вернулся в класс, все взгляды были устремлены на него. - Мистер Малфой, для меня три минуты – это три минуты, а для вас, похоже это целая вечность, - съязвил Вальс, - Что же, - он выдохнул, - Надеюсь отработка сегодня вечером не будет длиться также долго, как и эти три минуты… - Профессор, - с задней парты послышался голос, - Мистер Малфой не может сегодня быть наказан… - Почему же, мистер Поттер? – возведя к потолку глаза, повернулся профессор к ученику. - Он дежурит сегодня по особому поручению директора, - ответил Поттер сам удивленный своему голосу. - Что ты делаешь? – прошептал Фред и толкнул друга в плечо. - Вам крупно повезло, Мистер Малфой, - скрипя зубами, проговорил Вальс, - Вы отделались легко, отняв у своего факультета всего пятьдесят баллов… - по классу прокатился недовольный гул Слизеринцев, - Однако мистеру Поттеру удача сегодня не благоволит, так что вместо мистера Малфоя наказание будет отрабатывать именно он, - теперь уже Гриффиндорцы были недовольны. Но профессору зельеваренья было глубоко наплевать на все, что думают о нем его студенты, главное, чтобы выполняли задание, а все остальное – не важно. - Итак, на чем мы остановились, прежде чем мистер Малфой нас прервал? – спросил профессор, - Мистер Гилберт? - Смешав зеленый корень артилиуса и каплю слюны гиппогрифа с сиропным настоем и волосом пегаса мы получаем довольно сильное и стойкое сонное зелье Линдермана. - Приступаем к его изготовлению, - сказал профессор, - Кстати, какой цвет должен быть у правильного сонного зелья Линдермана, мистер Пьюси… - Темно-синий с розоватым оттенком, - скучно ответил Роберт. - Десять баллов, мистер Пьюси… А, теперь, приступаем к заданию: у вас ровно час, время пошло… - произнес профессор и вышел из класса. - Ты что натворил? – спросил Фред, разрезая на длинные полосы водоросли из мертвого озера. - Сегодня Роза попросила меня написать для дежурных МакГоногал расписание, так как сама не успевала… Тея стоит в паре с этим, - Джеймс кинул взгляд на Нейта Бредли. - Ты, что же, ревнуешь Ее? – спросил Джонсон, вываливая полосы водорослей в котел. - Я не хочу, чтоб она с ним общалась, - прошипел Поттер, выжимая сок из плода крустоцея. - Он отличный парень, - возразил Фред, - Учится не плохо, хороший собеседник, отличный игрок в шахматы, любитель гулять на природе… - Ты, что его защищаешь? Он, что, лучше меня? - с усилием надавил на плод Поттер, да так, что сок брызнул в разные стороны. - Полегче, друг, - оттряхнул мантию Джонсон, - Я не говорил, что он лучше тебя… - А, по тому, как ты его описываешь, такое ощущение, что говорил, - возразил ловец сборной Гриффиндора, - И, вообще, откуда ты о нем столько знаешь? - Я – Староста, - простой ответ, - А, кто говорил, что он лучше тебя? - О, - зло сощурил глаза Поттер, - Это еще одна персона, от общения с которой я бы с удовольствием оградил Тею… - Если ты о Паркинсон, то… - Да, о ней! - Так, ты не объяснил, почему сегодня вместо Малфоя, отрабатываешь наказание ты? - Я поставил ее сегодня с Малфоем, - пояснил Поттер, - С ним она уж точно церемониться не станет… И если он пропустит сегодняшнее дежурство его место, уверен, займет Бредли… - С чего ты это решил? – удивился Фред. - Она ему явно нравится, да и Паркинсон поспособствует их совместному дежурству: она так и хочет их свести, чтобы напакостить мне. - По-моему ты – параноик и собственник, - прошептал Джонсон с долей шутки. - Почему это? – Джеймс резко прекратил резать ингредиенты. - По непонятным мне причинам, - Фред медленно выдохнул и отложил в сторону учебник, по которому сверял состав зелья, - Ты, толи не хочешь, толи не можешь быть с Теей… Но и не отпускаешь ее от себя. Тея – свободная девушка и вольна делать что хочет, решать с кем дружить и с кем заводить романы… Ты же ничего не делаешь, только упрекаешь ее в общении с Паркинсон и милой беседе с Бредли, - Джонсон посмотрел в глаза друга. - Если хочешь что-то изменить, начни действовать. Сделай выбор: нужна ли тебе Тея, и если нужна, то решись и сделай хоть что-нибудь. Поттер открыл рот, чтобы что-то возразить, но слов не нашлось. Он попытался вновь, но все с тем же результатом. - То-то же, - Фред взмахнул ножом и напополам разрезал луковицу саркохорна. - Не пялься так явно, - сказал Алекс Скорпиусу, - Если ты так без ума от Поттера: подойди и скажи ему это. - Очень смешно, Забини, - Малфой оторвал взгляд от Гриффинорца, - Сколько там нужно добавить крустоцея? - Двадцать капель, - ответил Алекс, внимательно смотря на друга, - Что-то не так? - Все отлично, - ответил Скорпиус отстраненно, - Лучше не бывает… - Ага, - усмехнулся Алекс, - А, еще я вчера спалил твою метлу и ощипал твоего фамильного филина… - Да, да, - кивал Малфой, машинально разрезая водоросли на длинные полосы. - Нет, что-то с тобой явно не так, - Забини быстро забрал из рук друга нож, - Выкладывай. - Алекс, ты, конечно, хороший друг и все такое, - Малфой попытался быть как можно вежливее, но тут нервы сдали, - Но иногда лучше не совать свой нос в чужие дела, - его голос понизился и ожесточился так, что Гриффиндорец-сосед выронил в котел вместо одной мышиной лапки всю упаковку, вследствие чего зелье будет безнадежно испорчено, - А, иначе его могут оторвать вместе с головой. - Слизеринца не напугаешь такой нелепой фразой, - улыбнулся Алекс, - Если хочешь, чтобы я отстал, стоит придумать что-нибудь более оригинальное… - Хм… - Скорпиус сделал вид, что задумался, - Если ты не заткнешь свою пасть, я после этой же пары пойду в гостиную и отымею Шарлоту у тебя на глазах. Поверь, я могу, - парень свернул глазами, - Это более оригинально? - Более чем, - ответил Алекс спокойно, лишь руки, державшие склянку с морской водой, слегка подрагивали: это единственное, что всегда выдавало ненависть парня. - Вот и отлично, - оскалился Малфой и, забрав нож у друга, принялся вновь измельчать водоросли. Исповедь сегодня не входила в планы Скорпиуса, поэтому пришлось прибегнуть к экстренным мерам. Они никогда бы не стал так шутить с другом, задевая его чувства и имея возможность сделать ему больно. Как бы плохо ни говорили о Слизеринцах, они имеют чувство долга, верности, смелости и меры. Им не чужды любовь и печаль, боль и радость, просто иногда необходимо скрыть их от внешнего мира, чтобы выжить в жестоком и большом мире. Скорпиус усмехнулся, бросив взгляд на Поттера. Лавгуд так из-за него страдает, но не хочет признать очевидного: она ему не нужна. Может быть сейчас не нужна, может, чтобы обратить ситуацию, нужно самой отказаться от Поттера, стать свободной от бремени. Ведь, она не знает на самом деле, любит ли ее этот парень. Когда Скорпиус сказал, что они похожи, он имел в виду, что ситуации схожи: ни Роза и Джеймс не хотят сделать шаг вперед, чтобы решиться на что-то, чтобы сделать выбор и сжечь все мосты. А, Скорпиус и Тея стоят, последи этих мостов, и ждут их крика, вот только какого? Спасительного «Я люблю тебя», или же смертельного «Я в тебе не нуждаюсь». Ждать и стоять посреди мостов, которые должны быть сожжены как то не очень удобно и уж точно небезопасно, но они все равно стоят и ждут, понимая, что сгорят, если решение будет принято не в их сторону. Когда закончился урок, все Слизеринцы и Гриффиндорцы уже выходили из кабинета. Роберт кивнул Эдвартду Норфолку. Мгновение, и Пьюси остался наедине с Пеном. Но Гриффиндорец был слишком увлечен зельем, точнее его завершением, чтобы заметить отсутствие остальных студентов. И только когда он услышал звук захлопывающейся двери, понял, что что-то не так. - Проведем небольшую лекцию, - Роберт, усевшись на преподавательский стул, стал крутить в руках большую указку. - Ты думаешь, я стану слушать тебя? – усмехнулся Калеб, закинув сумку на плечо. Он прошел между партами и остановился у двери, - Ведь я знаю, о чем ты хочешь поговорить… - он дернул дверь, но та не открылась. Гриффиндорец достал волшебную палочку и произнес отпирающее заклинание. Ничего. Роберт улыбнулся и закинул ноги на стол, наблюдая эту картину. - Темная магия творит чудеса, - спокойно сказал Роберт, - Ты выйдешь отсюда лишь, когда я этого захочу. - Что за шутки? – сощурил глаза Калеб. - Я лишь хочу провести маленький семинар, который продлится всего пять минут, - пояснил Роберт, - Мне хватит этого времени, чтобы убедить тебя… - В чем? – перебил Пен Слизеринца. - Сядь, - твердо сказал Роберт. Калеб мысленно попросил у Мерлина терпения и сел за одну из парт. - Давай только скорее: чем быстрее начнем, тем быстрее я отсюда выйду, - Калеб склонил голову на бок, готовый слушать что-то не подобии «Анна только моя…». - Все новое – это хорошо забытое старое, - начал Роберт, - Это иногда бывает основой для чего-то, что разгадать очень сложно. Все сложное – это только набор простого… - Хватит филосовствовать, - выдохнул Калеб, - Ближе к делу. Роберт улыбнулся и подошел к доске. Он стал рисовать что-то, и Калеб вновь попробовал послать в дверь отпирающее заклинание. Тут Пьюси обернулся, и Гриффиндорец увидел кулон Анны. - Итак, ближе к делу, - бросив мел в один из котлов, выдохнул Роберт, когда зелье в котле зашипело, - Я искал это, - он указал на рисунок, - Везде. Ни в одной книге нет ни одного упоминания об этой штуковине… Тогда я решил подойти к этому вопросу с другой стороны, - Роберт вновь стал рисовать на доске что-то, - Я решил рассмотреть каждый компонент этого амулета в отдельности. - И, что же ты нашел? - с наигранным интересом спросил Калеб. - Ничего… - улыбнулся Роберт, - Лунный камень оберегает от неприятностей, а синяя кожа Зеленого Морского Прыгуна - накапливает силу… И больше ничего… - Значит, эта штуковина безвредна, - перебил его Пен. - И переживать не зачем. - Ни в одной книге нет сочетаний этих двух компонентов: лунный камень и синяя кожа зеленого Морского Прыгуна. И лишь в одной книге по свойствам различных элементов магии, - Роберт стал повышать голос, - На одной странице, в одном абзаце, на одной строчке было написано, - он подошел к парте, за которой сидел Калеб, - Что если соединить два элемента, один из которых накапливает силу, а другой – оберегает, соединить и скрепить их одним темным заклинанием, то получится следящее устройство с высасывающим силу эффектом… Калеб минуту смотрел в глаза Роберта, стараясь понять, с какого момента тот начал врать. - Ты думаешь, это ложь, - констатировал факт Слизеринец. - Конечно, - Гриффиндорец стал из-за парты. - Зачем мне это? - спросил Пьюси. - Не знаю, - пожал плечами Калеб. - Я лишь хочу, чтобы Анна была в безопасности, - Роберт старался смотреть прямо в глаза своего соперника, - Хочу защитить ее от этого Ордена. Ведь согласись, тебе он тоже не по душе. Подумай, ты же чистокровный маг. - чуть сморщив лицо, сказал Роберт, - Тоже хочешь ее защитить. Я хочу предложить тебе временное перемирие, чтобы найти способ уберечь ее. Калеб смотрел в глаза Слизеринца и не мог поверить, что тот говорит правду. - Она в опасности, поверь, - сказал Роберт, - Нет ни одного упоминания об этом талисмане в легендах о Белых Ведьмах, нет ни одного упоминания о том, что есть их последователи. Калеб молча думал, стараясь взвесить все рационально. - Давай не дадим ей сделать то, о чем она потом будет жалеть, - сказал Роберт, - Заставим ее отвлечься от этой затеи… А пока что-нибудь придумаем. - Хорошо, - напряженно кивнул Калеб, - Только ради нее мы отложим наши разногласия, пока… - Как думаешь, что с Джеймсом происходит? – спросил Фред, обнимая жену. - Он ведет себя очень странно в последнее время, - ответила Джена, кутаясь в мантию, - Это началось совсем недавно: когда на Тею начал обращать внимание Нейт? – спросила она. - Да, он стал более раздражительным, перестал учиться, только в последнее время чаще стал заниматься квиддичем… - Он пытается отвлечься… Он что-то чувствует к Тее, это точно. Вот только ему нужно что-то для себя решить, - Джена улыбнулась, смотря на Фреда, - Он в кого-то влюблен? - Похоже, что ему нравится не только Тея, - Фред выдохнул глубоко, - Поэтому он медлит… Только ему нужно решить, кто ему нужен: та незнакомка, которую он скрывает или Тея, которую он явно ревнует к Бредли… - Джеймс – взрослый мальчик, он сделает правильный выбор, - ответила серьезно Джена. - Мне кажется, или… Ты говоришь, словно уже имеешь кучу детей, и у тебя есть подобный опыт, - он отклонился от девушки. - Я взрослею, - толкнула мужа Джена, - Тем более я теперь жена, значит должна думать по-взрослому. - Не торопись, - Фред коснулся лба Слизеринки губами, - Я не хочу забирать у тебя детство. - Ты не забираешь, - покачала Джена головой и улыбнулась, - Ты делаешь его интереснее и радостней… - она прижалась к мужу и уткнулась в его шею носом, - Надеюсь, что это продлится не долго. - В смысле? – удивился Фред. - Я хочу быть твоей полностью, - ответила Эббот. - Ты про это, - выдохнул Фред с улыбкой, - Мы же договорились. - До моего совершеннолетия еще так долго, - простонала Джена. - Нет, - покачал головой Фред. - Вообще-то… - Видимо ты хочешь, чтобы этот срок прошел без меня, - сказал Фред, будто разъясняя щенку, что его туалет на улице. - Это не честно, - Эббот округлила глаза, - Почти все девушки в моем возрасте уже… - Ты - не все. Ты – моя жена. - Вот именно. - Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, пойми, - Фред вновь попытался обнять девушку. - Это все равно не честно, - надула губки Джена и прижалась к груди парня. Вечером, когда уже все уроки закончились, Поттер направился на отработку, «любезно» согласившись вместо Малфоя. Это была одна из худших его затей, но Тея не должна была встретиться с Бредли. «Хотя бы на этот раз», - говорил себе Джеймс. Слова Фреда никак не выходили из его головы, застряв на весь день. «Если хочешь что-то изменить, начни действовать», - говорил он. Это то, что Поттер сам говорил себе каждое утро. Но как начать действовать? И в чью сторону? Розы или Теи? Джеймс ненавидел себя за свою нерешительность и увиливание от решения. Это заставляло собрать всю силу в кулак и, сжав зубы, улыбаться всем и говорить, что все в порядке. Странно, как может измениться жизнь, если поставить перед собой выбор, заставить себя что-то решать. В голове сразу прокручиваются варианты возможных событий последствий своих решений. В основном они положительные, а об отрицательных последствиях стараешься не думать. Поэтому так сложно что-то сделать, на что-то решиться. С такими мыслями Поттер зашел в кабинет профессора Вальса. - Мистер Поттер, вы опоздали, - профессор улыбнулся, - Минус десять баллов. - Но, - Джеймс оглянулся на часы: ровно восемь. - Еще минус десять баллов за пререкания с преподавателем, - Вальса явно радовал парень. - Если не хочешь лишиться всех баллов своего факультета за один вечер, Поттер, берись за тряпку и начинай работать, - Трейси Паркинсон вышла из кладовки с ведром в руках. - Что ты здесь делаешь? – спросил Гриффиндорец сквозь зубы. - Отрабатываю наказание, - Слизеринка взглянула на зельевара, - С чего начать? - Сначала котлы, потом – пробирки, затем - столы и, наконец, - полки, - улыбнулся Вальс, - А, потом можете быть свободны. - Это же целая вечность, - простонал Джеймс. - Еще десять баллов с факультета Гриффиндор, - покачал головой Вальс и вышел из кабинета, но остановился у двери, - И, никакой палочки, мистер Поттер. - Ты его развеселил, - усмехнулась Трейси и, дождавшись пока стихнут шаги профессора в коридоре, достала палочку. - Эй, он сказал без палочек, - Джеймс возмущенно вскинул руку. - Он сказал тебе без палочки, - победно взмахнула полочкой Слизеринка, и вмиг все пробирки стали чистыми. Пару минут Поттер протирал полки, оглядываясь на Трейси и завистливо следя за ее движениями палочкой. - Да, брось, Поттер, - простонала Паркинсон, - Не будь таким правильным… Возьми палочку и начни работать как настоящий волшебник, а не как какой-то домашний эльф. - Эй, не говори так про эльфов, - Джеймс вспомнил тираду Гермионы о правах домашних эльфов. Трейси закатила глаза и, взмахнув палочкой, очистила котел от странной темно-зеленой жидкости. Гриффиндорец достал свою палочку и, отчистив заклинанием стопку книг, вздохнул с облегчением, когда почувствовал приток магии. - Ты, я слышала, за Малфоя сегодня заступился, - вновь начала разговор Трейси. - Уже все Слизеринцы об этом знают? – усмехнулся Поттер - Вся гостиная это обсуждает, - ответила Паркинсон, - Ну, так все-таки, почему? - Он сегодня должен дежурить с Теей. - Только из-за этого? - Я тебе не нравляюсь, - Джеймс взглянул на Трейси, - И хочешь мне насолить, сводя Тею с Бредли… - Неужели я так предсказуема? – театрально удивилась Слизеринка, прижав ко рту ладонь, - Это ты предсказуем, Поттер. Каждое твое движение можно проследить… - В смысле? – удивился Гриффиндорец. - Я свожу Тею и Нейта, потому что он то, что ей сейчас нужно. В отличии от тебя он заботливый, добрый, смелый и внимательный… - К чему ты клонишь? – все никак не мог понять сути мыслей Слизеринки. - Слушай, - Трейси посмотрела в глаза Гриффиндорца, - Я считаю, что Тея для тебя слишком хороша… Но она вбила себе в голову, что любит тебя. Если она поймет, что Нейт лучше тебя, что собственно очевидно, то отпустит тебя, и ты сможешь дальше радоваться жизни и не мучиться чувством вины. Джеймс молча смотрел на Паркинсон и старался понять, что Тея нашла в этой Слизеринке. - Поттер, - крикнула Трейси, - Твои терзания никого не волнуют. Ты должен решить для себя что-то, чтобы не мучить ни себя, ни Тею, ни кого-либо еще. Тебе просто необходимо сделать хоть что-нибудь, чтобы сдвинуться с мертвой точки, - она подошла близко к парню и прокричала ему уже в лицо, - Ты – настоящий кретин, если думаешь, что все разрешится само собой. Иди прямо сейчас, иначе ты не сможешь решить для себя ничего и никогда и останешься с носом, - секунда, и Гриффиндорский капитан команды по квиддичу уже мчался по коридору подземелья, прекрасно зная теперь, что он должен сделать. - Иногда, чтобы кто-то начал действовать, - взмахнув палочкой, сказала Трейси, - Нужно его просто подтолкнуть, - девушка закрыла на ключ идеально убранный кабинет. - Калеб, зачем тебе понадобился этот корень? – спросила Гриффиндорка, открывая дверь кабинета. - Всего пять минут, Анна, - простонал Гриффинорец. - Ладно, всего пять минут, мне нужно еще успеть в… - Анна застыла на месте, не закончив фразу. Она резко развернулась и попыталась выйти. - Финниган, это не займет много времени, - Пьюси стоял, облокотившись о парту. В гостиной Гриффиндора царило относительное спокойствие, которое было так неприемлемо для Львиного факультета. Все были чем-то заняты, это было немного странно, учитывая, что Гриффиндорцы не сильно отличались усердностью в учебе. Розе было не очень привычно в такой обстановке, но делать было нечего: встретиться с Малфоем в библиотеке куда более опасное занятие, нежели чувство неудобства, которое она испытывала сейчас. То, что он говорил в кабинете директора, никак не выходило из головы девушки. Она прокручивала этот момент в голове уже слишком много раз, и могла расписать по секундам все, что произошло за те три минуты. Они были одни, потому что почему-то вдруг решили прийти пораньше. Затем их обычная игра в «гляделки», которая продолжалась буквально тридцать секунд, настолько хватило Малфоевской выдержки. А, затем он, будто сорвавшись с цепи, подлетел к Гриффиндорке. Минуту он смотрел в ее глаза, находясь на опасно-близком расстоянии, будто прокручивал в голове все то, что должен был сказать, все, что хотел сказать, не желая упускать ни одной детали, и, стараясь не ляпнуть лишнего. Роза медленно, словно боясь делать резких движений отошла от парня, как ни странно он ей это позволил. А, когда она села в кресло, то вовсе не повернулся. - Нам необходимо обсудить… - начал Малфой, сдерживая себя из последних сил: она это видела, то как тряслись его плечи и подрагивали пальцы, сомкнутые в кулаки. - Я не хочу говорить с тобой, - четко сказала Роза, стараясь не смотреть на Него, - Это бесполезно… - Ты только послушай себя, - возмущенно прошипел Скорпиус, - Ты решила, ты сказала, ты определилась, ты, ты, ты. Роза, ты говоришь так, словно специально заучивала эти фразы, чтобы при встрече их сказать. Ты ведь не хочешь того, о чем говорила тогда в поезде, - он повернулся к ней и встретился с ней взглядом. - Так будет правильнее всего, - отрезала Гриффиндорка, - Так будет лучше для всех… - А для меня и… тебя. Я ведь знаю, ты любишь меня, я люблю тебя, - сказал Малфой и сделал шаг к девушке. - Не подходи, - резко вскинула руки Гриффиндорка. - Почему? - спросил Слизеринец, - Чего ты боишься? - Не подходи, - повторила Роза. - Чего ты боишься? Неужели того, что не сможешь сдержаться? - сузил глаза Скорпиус, - Неужели боишься своих чувств… - Я тебя не люблю, - сделала шаг назад Роза. - Скажи это еще раз, - потребовал Малфой и сделал один большой шаг, оказавшись в паре дюймов от Гриффиндорки, - Скажи это смотря мне в глаза, - Роза покачала головой, отведя взгляд, - Скажи это, смотря мне прямо в глаза, и я больше не подойду к тебе и на милю, - он встряхнул девушку, которая покачала головой. Она могла ему это сказать, смотря прямо в его голубо-серые глаза. Могла сказать, что не любит его, но она солгала бы, и в первую очередь сама себе, чего никогда старалась не делать. Она не смотрела в его глаза не потому что, только увидев цвет его глаз, не смогла бы соврать, нет. Все это ложь в магловских фильмах: просто не хотелось, чтобы он прочитал в них откровенную ложь, когда она скажет это. И тогда он все поймет, выиграет и не оставит ей шансов. А, так у нее есть время, чтобы обдумать план капитуляции, который придется исполнить в действие в самое ближайшее время, потому что он не отступит. Роза вздохнула и отложила книгу по Травологии: все равно она ничего сейчас не поймет и не сможет отличить стелолист от агавы. Потерев переносицу пальцами, Роза встала и поняла, что единственное, чего она сейчас хочет – лечь спать и забыть все. И плевать на уроки: «Мерлин, докатилась», - подумала девушка. - Роза, стой, - голос парня прозвучал слишком громко в непривычно тихой гостиной, и Роза остановилась посреди лестницы, ведущей к спальням девочек. - Джеймс, тише, прошу, - Роза оглянулась на гостиную, понимая, что все внимание приковано к ним, - Что ты хотел? - Мне нужно с тобой поговорить, - Джеймс потянул Розу к выходу. - Это обязательно делать сейчас? - спросила девушка, все еще желая окунуться в царство Морфея. - Вопрос жизни и смерти, - сказал Гриффиндорец, и Роза только сейчас заметила его взъерошенный вид, рваное дыхание и покрасневшее лицо. - Что-то случилось? – сразу же заволновалась девушка. - Ничего особенного, - постарался успокоить подругу Поттер. - Ты сказал «Вопрос жизни и смерти», - покачала головой Роза. - Для меня вопрос жизни и смерти, - кивнул Джеймс и потянул девушку к выходу. - Ладно, ладно, - возразила Роза, - Хоть скажи, куда мы направляемся? - В туалет Плаксы Миртл, - ответил Джеймс. - Что? Зачем? - удивилась Роза, остановившись так резко, что ее рука выскользнула из ладоней парня, - Ты что-то опять натворил, Джеймс Сириус Поттер? - Не совсем, - повернувшись к девушке, поморщился Гриффиндорец. - Что значит «не совсем»? К этому причастен Хьюго или Фред? – воскликнула Гриффинорка. - Нет, только я, - покачал головой Поттер. - Тогда, пойдем, разберемся с этим по-быстрому, - четко кивнула Роза и направилась прямиком в туалет Плаксы Миртл, зная, что Джеймс пойдет за ней. - Мы тут обсудили всю сложность ситуации, - как можно дипломатичнее начал Пьюси, - И решили, что предложить тебе нас обоих - самый оптимальный выход, - он пытался говорить осторожно, старательно подбирая слова, - Мы можем по очереди… - но все было напрасно. Калеб удивился, но поймал взгляд Роберта и кивнул. - Вы что? - чуть ли не прокричав, переспросила Анна, переводя взгляд с одного парня на другого. - Мы готовы ждать, - пояснил грубые слова Роберта Калеб, уже сомневаясь в разумности их договоренности, - Он хотел сказать это, и готовы терпеть друг друга… - Как вы быстро сдружились, - уперев руки в боки, кивнула Гриффиндорка, - Может быть вы меня вдвоем прямо тут… А, что? Один покажет другому мастер-класс, а потом будите работать на пару… - Мы предлагаем тебе альтернативу, - оперевшись о парту, ответил Роберт, - Сразу оба… Об этом мечтает любая… - Ты — сумасшедший извращенец! - прорычала Анна, оказавшись между двумя парнями, - Значит, вы предоставляете мне выбор, - начала логически рассуждать Гриффиндорка, стараясь успокоить бушующий внутри гнев, - Но, вы ведь не хотите просто ходить по замку, держась за руки… Вы рассчитываете на взрослые отношения, - взглянув на Слизеринца, продолжила девушка, - А, значит, это предусматривает секс, так ведь, Пьюси, - она специально выделила его фамилию. - Не обязательно, но и это не помешает, - хищно улыбнувшись, ответил парень. - О чем вы? - спросил неожиданно Калеб, совсем не подозревая про тот план, что только что зародился в голосе Финниган. - О вашем договоре, - перевела взгляд на Гриффиндорца Анна, - О том, что вы собираетесь мной делиться… - Мы не… Что? - спросил Калеб ощущая себя последним двоечником в классе отличников. - Сейчас покажу, - выдохнула девушка. Разум кричал: «Нет, нет, нет! Это глупо и безрассудно! Ты только подхлестнешь их! Не делай этого…», а интуиция: «Попробуй: хуже уже не будет… Они не смогут…» Поэтому, поддавшись интуиции, Анна выдохнула. Ей понадобилась секунда, чтобы решиться, еще одна - чтобы быстро подойти к Гриффиндорцу и притянуть его за шею к себе, прижавшись к его губам своими. Сначала парень опешил и попытался отстраниться, но уже в следующую секунду мужское начало взяло свое, и Калеб прижался к ней всем телом, впитывая в себя всю глубину этого поцелуя. Девушка прошлась по его волосам рукой, задерживаясь на затылке. Она провела языком по его губам и сделала шаг назад, все еще придерживая друга за голову. Ее рука тем временем пробралась под школьную мантию и выправила из джинсов рубашку, пробегая коротенькими ноготками по коже пресса, от чего та покрылась мурашками. Когда Гриффиндорка сделала еще шаг, Калеб прижал ее тело к своему, так, что дышать стало трудно, его ладони уже бродили по телу подруги. Чуть прикусив нижнюю губу Анны, парень коснулся рукой ее шеи, а затем провел пальцами по линии ключицы. Но, девушка помнила, зачем все это, и, сделав последний шаг, увлекла за собой Калеба, оказалась прижата к груди Роберта, который наблюдал всю эту картину с каким-то странным выражением лица: смесь боли и наслаждения, похоти и удивления, желания и безысходности. Неожиданно рука Анны - та, что секунду назад касалась пресса Гриффиндорца - переместилась на шею Слизеринца, заставляя его голову наклониться и прижаться губами к ее ключице. Пен, видимо, был настолько поглощен поцелуем, что не заметил, как рядом появился Пьюси. Секунда, и Гриффиндорец уже целует сначала щеку девушки, а затем - ее шею, в то время как к губам Анны припал Слизеринец, жадно целуя свою любимую. Но, Роберт чувствовал что-то не то - вкус соперника на губах Его Анны заставлял быть с ней жестоким: он сильно прикусил ее верхнюю губу и жестко сжал талию, прижимая к себе и заставляя ее издать стон толи мольбы, толи удовольствия. Слизеринец заставил девушку прижаться ближе к его телу, давая ощутить состояние той грани на которой он находился. Со стороны это могло показаться диким и страшным: словно два зверя терзают беззащитную жертву, стараясь каждый ухватить кусок побольше. Но, это, почему-то, не пугало Гриффиндорку, заставляя этих зверей быть смелее. Пламя сжигало Анну изнутри, заставляя здравый смысл плавится, словно восковую свечку. Губами девушки завладел Гриффиндорец, в то время как Слизеринец оставлял на ее шее и щеках влажные дорожки из поцелуев, пальцы его уже считали позвонки на спине под мантией, а другая рука выводила узоры на животе, проворно забравшись под блузу. Одна ладонь Анны опиралась о плечо Гриффиндорца, ощущая, как перекатываются под кожей мускулы парня от высокого напряжения, другая, забравшись под ворот рубашки на спине Слизеринца, царапала его кожу, заставляя парня рычать, словно зверь, только не от боли, а от удовольствия и возбуждения. Губы Пена переместились на шею девушки, а руки касались ее бедер. В то время как язык Роберта выводил во рту Анны странные, похожие не руны, символы, губы Калеба прижимались к ямочке на шее. Волосы уже не были в ухоженном состоянии: Пьюси сжал их в кулак, прижимая голову Гриффиндорки к своей, углубляя этот жестокий и страстный поцелуй, он все еще ненавидел Анну за то, что сейчас не один. А Гриффиндорец будто в отместку ему прикусил нежную кожу подруги, чуть выше груди, не давая ей забыть о том, что он рядом. Но Калеб не услышал ее стона боли, от чего чуть зарычал: стон утонул в поцелуе с другим. Это было сумасшедшим сладострастием: одна девушка зажата меж двух парней, которые были готовы порвать любые границы, лишь бы быть с ней. Губы Роберта спустились к затылку Анны, придерживая рукой волосы. И она осталась наблюдать действия Калеба, что ей сильно не понравилось: стал возвращаться разум, которому эта картина казалась дикой. Поэтому она резко схватила Слизеринца за волосы и, столкнувшись с ним губами, вовлекла его в новый, более страстный и жадный, поцелуй, желая забыть или не думать о том, что она делает. Неожиданно Пен резко поднялся и втиснулся между целующимися, намереваясь вновь почувствовать вкус губ девушки. Роберт не хотел отрываться от сладостного Грааля - рта его любимой - но Анна, оттянув его за волосы, прижалась губами ко рту Гриффиндорца. Роберту ничего не оставалось, лишь вновь вернуться к затылку, вдыхая запах ее волос. Толкнув бедрами, он заставил целующихся девушку и парня чуть дрогнуть, заявляя свои права на тело Гриффиндорки. Пену явно понравилось ощущать пульс голубой жилки на шее, и он переместил туда свои губы, продолжая пальцами свой путь. Он заставил подругу чуть раздвинуть ноги, чтобы быть ближе, и сесть на Пьюси, который, не теряя времени даром, уже повернул подбородок Финниган и стал медленно водить языком по ее губам, отмечая каждый миллиметр пухлых губ легкими поцелуями, смотря прямо в голубо-зеленые омуты. Девушка прикрыла глаза и прижала голову Слизеринца к своей, проводя по его нёбу языком. Пен стал настойчивее, в голове Анны мелькнула мысль о том, что она ни разу в жизни еще не видела его таким: он медленно водил руками по ее телу, разжигая огонь после своих прикосновений. Его движения были не похожи на действия новичка, поэтому Анна решила проверить, что он сделает, если она резко прижмет его бедра к своим. Это был просто спортивный интерес, который мог привести к непоправимым последствиям, но результат оказался таким, каким она не ожидала: он был мужчиной. То, как он толкнулся бедрами говорило о его опыте. Это заставило Гриффиндорку улыбнуться, но не на долго: Пьюси дернул ее за волосы, заставляя почти лечь не него. Он резко схватил девушку за шею, все еще не прерывая их поцелуй, и развернув ее голову так, что - Анна была уверена, что-то в шее хрустнуло - заставил смотреть прямо себе в глаза, чтобы она видела и чувствовала только его. Когда рука Роберта уже поднимала подол ее юбки, касаясь внутренней стороны берда, а губы Калеба были в опасной близости от разреза блузы, девушка собрала волю в кулак и толкнула обоих парней, заставляя их вновь вернуться в реальность. Она отошла от них на пару шагов: - Нравится ощущать другого рядом с собой? - возмущенно спросила Анна, пропуская сквозь пальцы волосы, как бы расчесывая их, приводя в порядок и поправляя одежду на теле. Слизеринец и Гриффиндорец молчали, все еще будучи в эйфории от недавних ощущений, - Если да, то вам действительно стоит подумать над тем, чтобы работать в паре… Это ненормально! - и выскочила из закрытого кабинета, пробурчав «Алахомора». - Я так и знала, что ты опоздаешь, - Тея сидела на подоконнике и читала книгу по Гербологии, чтобы хоть чуть-чуть скоротать время, - Представь, я даже успела сходить в библиотеку и… - Меня не интересует твоя личная, но несколько скучная для меня, жизнь, - Малфой был не в настроении. - О, это просто отлично, - с сарказмом ответила Лавгуд, - Тогда вперед, - соскочив с подоконника, продолжила она, - Мы должны проверить все этажи, затем прогуляться до Квиддичного поля, а потом успеть зайти в совятню… - Ты можешь не тараторить? - воскликнул Малфой, - Этот график составлял я, поэтому не стоит тратить время впустую. Они шли молча, заглядывая в каждый кабинет, а затем, запирая их заклинанием, поднимались и спускались по лестнице, разгоняя мледшекурсников по своим спальням, осмотрели совятню, поле, Больничное крыло. Дойдя до очередной лестницы, Тея остановилась и резко повернулась к Скорпиусу: - Мы не похожи! - Что? – удивился Скорпиус. - Мы с тобой не похожи, черт бы тебя побрал! – крикнула Тея и тут же услышала собственное эхо, поэтому дальше продолжила тише, - Ты не понимаешь… Это не то, что у вас с Розой… - Лавгуд, заткнись, - прорычал Малфой: никому он не позволял так разговаривать с собой, никому, кроме Розы, - Еще одно слово, и ты полетишь вниз, считая про себя ступеньки. - Джеймс, это другое. Я не знаю, что он ко мне чувствует, - но девушку было уже не остановить, - Ты знаешь, что Роза тебя любит… Знаешь, но тебе нужно, чтобы она сама в этом призналась, и тогда у вас все наладится. А, Джеймс… - по щеке Теи потекла слеза, - Он ведь не любит меня. Он любит Розу, или, по крайней мере так думает… - Гриффиндорка заметила, как кулаки Слизеринца сжались, словно он хочет ударить ее, - Я, словно горю… Словно сгораю, не зная за что… Никогда не думала, что любовь может так жечь, - Слизеринец уже не знал, говорит она это ему или просто размышляет в слух, - В книгах все иначе… Я уже не знаю, любовь ли это, то что я чувствую к Джеймсу… - девушка осела, облокотилась на стену и сползла по ней, шепча что-то. И тут Скорпиус понял, что Тея – это не просто человек, девушка, Гриффиндорка. Она – что-то иное, что-то особенное, невинное и легкое. Она никогда не испытывала любви, читала о ней лишь в романах, где это чувство описывается прекрасными словами, ласкающими слух. Где все понятно, и известно, что в конце книги главная героиня обязательно будет счастлива со своим возлюбленным. Здесь же на нее обрушился Поттер с его вечным терзанием и комплексом самобичевания, как и у его отца. Он со своей непосредственностью посмел затронуть маленький, еще не распустившийся, но уже прекрасный цветок по имени Тея. Она, еще ребенок, окунулась в этот жуткий омут чувств с головой, отдавая себя без остатка, не требуя ничего взамен, как это по-Гриффиндорски. А, Поттер брал, брал и брал, не оставляя ничего взамен, принимая все как должное. Она влюбилась, совсем не осознавая, не понимая, как, когда она пропустила этот щелчок, который оповещает об изменении ее чувств. Все также отдавая все, не беря ничего. Но Поттер еще не осознавал, что уже губит девочку, продолжая брать. А, когда понял, было уже поздно. Тея уже угасала на глазах: слезы, тайны, откровения, боль – все это сжигало ее изнутри, заставляя сердце биться сильнее, ища выход. Она горела, и Скорпиус это видел. Хоть он с ней и виделся всего ничего, но она постоянно крутилась возле Поттера и Розы, что волей-неволей заставляло Малфоя наблюдать за ней. Тогда, кажется совсем-совсем давно, она была полна сил и радости, света и яркости. Сейчас же Слизеринец видел только пустоту, тьму и раны, что причинило ей чувство, о котором мечтает любая девушка. Тея обхватила колени руками и уткнулась в них лбом, стараясь спрятаться, исчезнуть из этого коридора, из этого замка, из этой жизни. Она не хотела говорить с Малфоем на такие темы, но сил уже не было держать в себе все это. Иногда бывает чувство, когда все хорошо, все отлично, а в следующий миг голова взрывается и тебя окутывает вся тьма происходящего. И уже не важно, кто рядом, что рядом, главное пережить эту боль. Пусть плача, пусть убиваясь, пусть на глазах врага, но пережить. Иначе внутри что-то сломается, что-то замкнется, и следующих чувств, неважно, хороших или плохих, уже не будет, а будет только пустота. - Да, ты права, - выдохнул Малфой спокойно, без издевки, - Мы не похожи. - Только не говори, что решил меня пожалеть, - все еще уткнувшись в колени, сказала Тея. Малфой резко поднял Гриффиндорку на ноги, встряхнув пару раз, держа за плечи. - Мы не похожи, да, - прорычал ей в лицо Скорпиус, - Но я, в отличии от тебя, знаю несколько больше, чем ты… - Да? – с вызовом спросила Тея, уже не плача, но чувствуя как по щеке катится слеза, - И что же? - Поттер придурок, он никогда не отличался умом, - продолжил Скорпиус, когда девушка дернулась в его руках, - Но ты - умная. Ты найдешь выход, ты сможешь, я знаю, - Тея молча смотрела в глаза Скорпиуса, стараясь понять, зачем он все это говорит. - Нужно только придумать как… Найди нужную ниточку, потяни за нее и клубок твоих мыслей, терзаний и вопросов распутается сам собой. Он пытался помочь Ей. Пытался направить в нужном направлении, хотя и сам не знал какой нужный. - Отпусти меня, - прошептала Тея спокойно. - Что? – удивился Скорпиус. - Отпусти меня, - еще раз повторила девушка. И только сейчас до Слизеринца дошло, что он держал ее за плечи, почти оторвав от пола. Он резко разжал руки и отошел от девушки на приличное расстояние. - Нам пора, - как нив чем не бывало, сказала Тея. Лишь мокрые дорожки на ее лице и покрасневшие глаза говорили об обратном. - Я хочу еще раз зайти на второй этаж. - Мы там уже были, - возразил Малфой. - Пожалуйста, - прошептала Тея, - Мне нужно умыться… Я не могу так появиться в Гостиной Гриффиндора… - Джеймс, скажи, что случилось? – спросила в очередной раз Роза, когда уже они стояли посереди туалета Плаксы Миртл. Джеймс, отвернувшись, отошел от бывшей кузины на пару шагов. – Ты меня пугаешь… - Я сейчас все объясню, - поспешил успокоить девушку Гриффиндорец. - Я жду, - поторопила его Уизли. - Последнее время я вел себя немного странно, - начал Джеймс издалека, - Это не просто так… Я совсем недавно это понял, около полугода назад… Тогда ты начала дежурить с Малфоем, затем твои с ним дела, потом разговоры, его взгляды, ваши встречи, твои слезы… - Подожди, Джеймс, - Роза не успевала следить за его ходом мыслей. - Не перебивай, Роза, - попросил Поттер, - В общем… Я не знаю, как это сказать. Он повернулся вновь к Розе лицом и слегка вздрогнул: она была очень близко. - Что с тобой? – спросила девушка. Джеймс вздохнул: - Если я сделаю кое-что, что повергнет тебя в некое замешательство… - Что ты натворил? Это как то связано с Малфоем? – воскликнула Гриффиндорка. - Нет, да, - Джеймс старался правильно подобрать слова, - То есть не совсем. - Что значит не совсем? – все никак не унималась Роза. - Послушай, - повысил голос Поттер. - Нет, Джеймс, - возразила Уизли, - Это ты меня послушай… - Уизли! – крикнул Поттер, и Роза неожиданно замолчала. У Джеймса был план, по которому все должно было получиться. Но он полетел к чертям ровно минуту назад. Он рассчитывал, что сможет все решить мирным путем, сначала предупредит Розу, и только потом уже попытается разрешить всю ситуацию, но Роза не дала ему эту возможность. Поэтому, когда Гриффиндорец за две секунды преодолел расстояние между ними и, взяв ее лицо в свои руки, прижался к ее губам так крепко, чтобы у нее не было возможности вырваться и пустить в него пару боевых заклинаний, которым ее учил ее отец и дядя. Но Роза была слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать, тем более возразить. Она просто пыталась понять, что сейчас произошло. Что случилось? В голове всплывали его слова: «Если я сделаю кое-что, что повергнет тебя в некое замешательство…», «Тогда ты начала дежурить с Малфоем…», «Я совсем недавно это понял, около полугода назад…», «Последнее время я вел себя немного странно.» Из этих слов складывалась не очень хорошая картина, которая не предвещала ничего хорошего, ничего приятного, ничего, что могло бы принести что-то хорошее. Его действия за последние пол года были непонятными, иногда абсурдными, а иногда совсем безрассудными. Тогда, она не могла найти им объяснения, но теперь все встало на свои места, заставляя содрогаться от того, что будет, когда этот поцелуй закончится. Тея медленно прошла по коридору, не заботясь о том, будет ли ждать ее Слизеринец или нет. Сейчас главной ее целью было дойти до раковины и ополоснуть лицо, тогда, она точно это знала, ей станет легче, станет спокойнее. И она вновь сможет продержаться еще некоторое время… Вдруг, неожиданно Тея остановилась и подумала, а сколько еще должно пройти времени, до того, как эти приступы сведут ее в могилу? Сколько раз ей еще нужно забиться в угол, чтобы подумать над своими проблемами? Сколько еще слез нужно будет пролить, чтобы понять, что делать дальше? Этого она не знала, но ощущение того, что это произойдет скоро, успокаивало Тею. Медленно зайдя в туалет и остановившись у самой двери, девушка вдохнула влажный воздух, словно успокаиваясь. Хорошо, что в туалете Плаксы Миртл никого никогда нет. Или есть? Когда Гриффиндорка услышала первый шорох, то подумала, что приведение опять плескается в одной из кабинок, но когда звук донесся снова, Тея насторожилась: здесь никого не должно быть, ведь осталось всего ничего до комендантского часа. Она повернула голову и увидела, как почти у самых кабинок стоит Джеймс и целует Розу. Это было, словно обухом по голове, словно стрела прошла прямо насквозь где-то в районе груди, словно сердце упало и разбилось на тысячи частичек. Ей казалось, что она слышала, как осколки рассыпались по полу, поэтому Тея медленно повернулась и вышла за дверь, совершенно не собираясь хлопать дверью или кидать что-то на пол, чтобы целующаяся парочка прекратила свои действия. Словно сквозь воду, Тея дошла до Малфоя: он ее ждал. - Что-то случилось? – спросил Скорпиус, увидев, как побледнела девушка, как ее ноги едва передвигаются, а сама она держится за стену. - Я… - начала было Тея, но осеклась: рассказывать о том, что Джеймс и Роза делают в туалете, было чревато последствиями. - Что? – не выдержав, спросил вновь Малфой. Тея молчала. А, затем неожиданно сказала: - Я на балу поцеловала Джеймса… Скорпиус закатил глаза: - Ты опять? - Нет, нет, - не смотря в глаза парню, возразила девушка, - Он первый парень, кого я поцеловала… Может, в этом все дело? - В смысле? – удивился Слизеринец, - Что там, в туалете, с тобой случилось? – Малфой хотел было пойти посмотреть, что же там такого, но Тея его остановила. - Мне нужна замена, - продолжала Тея, - Возможно, если я поцелую кого-то еще, то пойму, что Джеймс ничем не отличается от других парней… И тогда смогу отпустить его? - Вряд ли тебе это поможет, Лавгуд, - покачал головой Малфой. - Помоги мне, - прошептала девушка, взглянув на парня,. Скорпиус увидел, как подбородок девушки начал трястись. - Обещаю, об этом никто не узнает… - Лавгуд, ты совсем умом тронулась? – усмехнулся Малфой. - Помоги мне, - вновь попросила Тея и по ее щеке покатилась слеза, Слизеринец это заметил, - Я не влюблюсь в тебя, обещаю… Что тебе стоит? Для тебя это плевое дело, а для меня, может быть… - Нет, ты совсем чокнулась! – прорычал Малфой. - Мне это нужно... Пожалуйса. Скорпиус взглянул в ее глаза и понял, что ей действительно необходимо почувствовать что-то не относящееся к Джеймсу, что-то отличающееся от него. Все познается в сравнении: гласит мудрость. Ей нужно было сейчас это как воздух, как вода для прошедшего половину пустыни страннику. Она никогда не просила ничего для себя, всегда для кого-то, ради кого-то, во имя кого-то. А, сейчас, единственный раз, она просит сделать Ей услугу. Без обязательств, без претензий. Просто для того, чтобы выжить, чтобы понять и разобраться в себе. Малфой хорошо знал, что это будет ее первый настоящий поцелуй, поэтому он крепко обнял девушку, медленно кивнул, молчаливо прося закрыть глаза и приблизил свое лицо к ее.