Красавчик

Утро наступило, но я даже не знаю: может, лучше было и не просыпаться?.. Тело ныло нещадно, будто я всю ночь провела в спичечном коробке. Одежда ледяным компрессом прилипла к коже (если эти драные лоскуты вообще можно так назвать), ветки, которые торчали изо всех сторон нашего импровизированного шалаша, чуть к чертовой бабушке не выкололи мне глаза, пока я выползала наружу. Ятена нигде не наблюдалось, я даже заглядывала в кусты для верности. Кроме потрескивания веток и выкриков птиц ничего не было слышно, а от этого я зябко поежилась. Неужели я осталась одна? Где же мой маленький босс?.. — Ятен!.. — мой голос жалко сорвался и перерос в хлюпанье. Нет, я не хочу умирать. Совсем-совсем. — Ятен! — но ответа не последовало. Тогда я села на землю и от души разрыдалась, вытирая кулаком нос. Я всегда казалась себе сильным человеком, способным перенести даже самые коварные трудности, а оказалось, что только одна ночь в лесу способна перечеркнуть всю мою стойкость. Я ревела, ревела в голос, пока слезы не кончились, и мое тело не обмякло от усталости. Неужели это конец? Нет, нет, не конец! Я не сдамся! Назло всем я выживу! — Эй! — закричала я в небо что есть мочи, яростно вытирая слезы. — Я не умру!!! — Ты чего орешь? — раздался над моим ухом голос Коу, и я с визгом отпрянула в сторону. Я смотрела на него и не верила глазам: живой. Лохматый, мокрый, исцарапанный, но живой! Уж не спятила ли я с горя?.. — Жив! — я повисла на его шее, чувствуя, что новая порция слюней-соплей уже на подходе. — Дурак! Ты почему меня не разбудил? Не делай так бо-ольше… Ятен, растерянный моими слезами, только неловко гладил меня по голове, терпя то, что я еще сильнее мочу его и без того сырую футболку. — Я вообще-то искал нам еду, — он вынул из кармана шорт какой-то корень. Не знаю, что это было: хрен — не хрен, морковка — не морковка, одним словом — корнеплод. Какой-то серенький плотный отросток. Я потерла его рукой и укусила неизвестное растение, которое на вкус оказалось похожим на картонку. — Я не знаю, что это, — поделился осведомленностью Коу, с любопытством глядя на то, как я царапаю десны о «морковку». — Но я вроде живой. Жевать эту жесткую, пресную штуковину не было никакого удовольствия, но я для приличия откусила еще кусочек, чтобы не разочаровать маленького босса. В конце концов, наверное, очень тяжело ковыряться в земле наманикюренными пальцами, а потом еще, забыв про чизкейки и лазанью, грызть неизвестный науке корень, рискуя окочуриться в каком-нибудь кусте. Голода это не утоляло, зато Ятен был относительно доволен. — Честно говоря, даже не знаю, как нам быть: оставаться на месте и ждать подмоги или же идти хоть куда-нибудь? — он с садистским удовольствием раздавил комара на своей руке. — По-моему, не вариант сидеть вдали от воды и ждать, когда какая-нибудь киса решить набить нами желудок. Я тут все облазил в округе — ни одного источника, хотя этот лес довольно влажный. — Как вас вообще занесло в такую глушь? — буркнула я, следуя за ним через валежник. — Неужели дома поближе к городу не нашлось? — Почему же? Нашлось, — я лицезрела его спину и белый хвост, из которого торчали листья и ветки. — Только вот отец хотел, чтобы мы с мамой дышали свежим воздухом хоть изредка. — С мамой? — ляпнула я и тут же заткнулась. Странно, я никогда не задумывалась, где мать Ятена, ведь ничто не напоминало в доме, что там когда-то жила женщина: ни вещица, ни фотография… Я даже имени ее не слышала. А вдруг она умерла?.. — Прости, не мое дело, — смутилась я. — Ничего, — равнодушно и как-то сухо ответил он. — Не разводи трагедию, она жива и, насколько я знаю, здравствует. — Вы не общаетесь? — отрежьте мне язык… — Нет, я этого не хочу, хотя мы с отцом часто скандалим по этому поводу. Он считает, что общение с Цисси мне необходимо, а я слишком отвык от нее, мне просто нечего ей сказать, — он говорил ровно, спокойно, будто это его не трогает. — Они с отцом развелись, когда мне было десять, и не было какой-то трагической причины, все просто, как белый день: Цисси просто его разлюбила. Отношения переросли в привычку, а за ними и чувства. Родители разошлись мирно, я остался с отцом, мать улетела во Флориду. Вот такая вот скучная история. — Мне жаль. — Не стоит, — и в этом бравадном слове так четко слышалось его страдание, что я не знала, как ответить. Вот у меня, допустим, никогда не было мамы и папы. Нет, они, конечно, были, только я их никогда не видела. Имя и фамилию мне дали в роддоме, в интернате — воспитание и образование, а потом и начало для взрослой жизни. Не люблю себя жалеть, я не ущербная, а во многом даже богаче других, но иногда я искренне не понимаю: может, оно и хорошо, что я не знаю свою родню?.. — Ты чего притихла? — Ятен остановился и обернулся ко мне. — Даже не смей меня жалеть, слышишь? — он натянуто улыбнулся. — Да, давай быстрее, — я чуть ли не ломанулась вперед него в чащу, пытаясь скрыть свое откровенно жалостливое выражение лица. Мы останавливались буквально через каждые двадцать минут: и голод, и жажда, и усталость серьезно меня подкосили. Не знаю, что еще способствовало тому, что я кое-как переставляла ноги, но я шла. — Ятен, — я осела у дерева, задыхаясь, — похоже, я в кровь растерла ноги, мне не подняться, — любое движение приносило жгучую боль. Даже было страшно снимать обувь, но Коу аккуратно стащил ее с удивительно чувствительных от влаги ступней. Зрелище было действительно ужасным. — Ай! — невольно вздрогнула я, когда маленький босс дотронулся до наиболее глубокой ранки. — Похоже, путь дальше для нас заказан, — вздохнул Коу, легко ощупывая заледеневшие пальцы. И тут он сделал одну из самых удивительных вещей, которые мне приходилось наблюдать. Отодрав с кочки приличную горсть мха, он принялся выжимать воду из него прямо на мои ноги. Таким образом, довольно-таки чистая, хоть и холодная, вода промывала мне ранки. Век бы до такого не додумалась! Потом, стащив с себя синюю фирменную футболку и разодрав ее на несколько тряпок, он с осторожностью врача перевязал мне ступни. — Спасибо, только как же ты без футболки? — Ну ты смешная, Минако, — он криво усмехнулся, усаживаясь рядом со мной, — лучше, чтобы в кровь попала зараза? Да и на что мне эта футболка? Но меня его слова не успокоили. — Что будем делать? — я обняла его за талию; знаю, толку от этого чуть, но это лучше, чем совсем ничего. — Пока будем здесь, схожу на разведку, — он посмотрел вверх, видимо, ища солнце. — А там?.. Посмотрим. Автор: Макото Кино. Я не знаю, сколько валерианки проглотила — не считала. Было уже почти двенадцать ночи, но Минако не отвечала. Я совсем извелась: уже двое суток телефон молчал — хоть вой, хоть кричи! Набравшись смелости и наглости (время-то уже не детское), я позвонила Нефриту. — Алло? — он ответил не сразу. — Нефрит? Это Макото. — Я тебя слушаю, — его голос стал взволнованным. — Ты не связывался на днях с Ятеном? Наверное, вопрос несколько обескуражил парня, потому что в трубе что-то «закряхтело». — Ты не подумай, — тут же принялась оправдываться я. — Просто я никак не могу дозвониться до Минако вот уже второй день. — Нет, я не звонил ему. Так, сейчас попробую и перезвоню тебе, — я отключилась. Это были самые длинные три минуты моей жизни: я успела оббегать всю квартиру туда-сюда, полить цветы и два раза уронить телефон, пока тот снова не запищал. — Он не поднимает трубку, — доложил Ли с ходу. — Я позвонил одной из его служанок, и та сказала, что Ятен всех слуг отправил в город, они с Минако остались там одни. Я не стала размышлять, почему Нефрит может позволить себе звонить горничной Коу в двенадцать ночи. Какая разница? Меня это не касается… — Что же мне делать? — Мне еще сказали, что там был какой-то скандал, — парень вздохнул. — А вдруг что случилось? — я окончательно перепугалась. — Думаю, нужно туда ехать. Если что, я тебе перезвоню. — Нет, я с тобой! Он что, издевается? Да как я смогу спокойно спать и сидеть на месте? Нет, уж пусть лучше берет меня с собой. — Уверена? — Естественно. Давай сейчас ко мне. Я быстро договорюсь с соседкой насчет мамы, оденусь, и поедем. — Хорошо. Я быстро оделась, без всякого зазрения совести сбегала к пожилой соседке, к счастью, у той бессонница, а телевизор и у меня посмотреть можно, и она согласилась. Минут через двадцать у моего дома стоял Нефрит, на этот раз он приехал на черном внедорожнике. Я быстро залезла в машину, и мы тронулись. — По пути заедем на заправку, купим еды, путь неблизкий, — сказал Ли, не отрываясь от дороги, тускло освещаемой фонарями. — А когда приедем? — К утру. С Ромом я договорился, он отпустил тебя со смены. А я совсем и позабыла, что вообще-то завтра работаю! — Не нравится мне все это, — вздохнул Нефрит. — Там такая глушь. Странно, что мобильная связь ловит. Кругом лес, никаких домов. Может, просто что-то случилось с телефонами? — с надеждой спросил он. — Но гудки идут, — возразила я. — Никто не берет трубку. — Это и пугает. Но в еще большем потрясении мы были, когда прибыли на место на следующее утро. Огромный загородный дом был пуст, и ни следа нападения. Такое ощущение, что Минако и Ятен просто испарились. Телефоны мы нашли в доме, открытом чуть ли не настежь, Седан Коу стоял у дома, а вокруг — ни души. Стало до такой степени жутко, словно я очутилась в фильме ужасов и никак не могла оттуда выбраться. Нефрит, который всю ночь вел машину и отчаянно нуждался во сне и отдыхе, лишь устало вздохнул, с тревогой глядя на покинутый дом: — Нужно прочесать лес, — мы стали углубляться в чащу…