У Мести Глаза Ангела.

1993 год, Детройт. Раньше люди верили, что когда человек умирает, ворон относит его душу в Страну Мёртвых. Но иногда случается что-то настолько ужасное, что душа несёт в себе страшную неизбывную тоску и не может обрести покой. И тогда (но очень редко) ворон возвращает душу в Мир Живых, чтобы исправить зло… - Ну и ночка сегодня, а, сержант! – воскликнул офицер полиции Коул Ичсток, в ужасе оглядывая комнату. Всюду были разбросаны вещи, валялись фотографии, осколки разбитого окна. И повсюду – лужи крови, словно здесь произошла жестокая битва. Сержант Дэрил Альбрехт нервно затянулся сигаретой. Он уже двенадцать лет работал в местном департаменте, и каждый год происходило одно и то же. Он терпеть не мог Хэллоуин, в особенности же, ночь перед этим праздником. Ночка та ещё! Пожары, чудовищные разборки, - чего только не насмотришься в это время! Альбрехту уже до смерти всё надоело! Он бы давно отправил свою неблагодарную работу в тартарары, но всё как-то не хватало духу. Уильям плохо представлял собственную жизнь без преступников, своего «браунинга» и значка. И это несмотря на то, что капитан Торрес уму проел уже все печёнки вечными придирками, так бы, кажется, и размозжил его наглую физиономию кирпичом! А, впрочем, на такого идиота даже кирпича жалко, да и рук марать не хочется! Полицию вызвал кто-то из соседей, услыхав крики и шум, доносившиеся с чердака дома номер 15/25 по Колдерон Корекс. Однако копы прибыли слишком поздно и застали жуткую картину кровавого погрома. На полу среди груды мусора лежало тело совсем юной девушки, не старше восемнадцати лет. Она буквально истекала кровью, сочившейся из множества ран на шее, руках, ногах. - Милая, кто это тебя так?! – Альбрехт бросился к ней. Девушка что-то тихо проговорила. Наклонившись ниже, Дэрил услышал: - Эрик… Он понятия не имел, кто такой этот Эрик, но, очевидно, малый очень нужен сейчас бедняжке. - Где Эрик?... – снова прошелестел едва слышный шёпот. - Мы ему позвонили, он сейчас придёт! А что сержант ещё мог ей сказать?! Альбрехт выпрямился и подошёл к окну. Несмотря на конец октября, на улице было тепло. Он лениво наблюдал за суетливой вознёй экспертов, снимавших отпечатки пальцев. На полу у его ног болтался затоптанный листок бумаги, заинтересовавший сержанта. Подняв его, Дэрил прочёл: «Мистер Эрик Дрейвен и мисс Шелли Уэбстер приглашают вас присутствовать на торжественном бракосочетании, которое состоится первого ноября сего года в церкви Святого Себастьяна в пятнадцать часов.». - Значит, вот, кто такой Эрик? Твой жених, - произнёс Альбрехт, невесело усмехнувшись. - И кому придёт охота жениться на Хэллоуин?! – изумился Коул Ичсток, подходя и становясь рядом. - Никому, - коротко ответил Дэрил. Да… В самом деле, теперь никому… - Сержант, её надо срочно увозить, - сообщил врач, обращаясь к Альбрехту, - Не то, боюсь, мы её потеряем! - Везите! Взгляд Дэрила случайно наткнулся на фотографию, валявшуюся под столом среди прочего хлама. Наклонившись, он взял её в руки и с интересом стал рассматривать. На фото был удивительно красивый парень лет двадцати пяти. Честное слово, сержант за всю свою жизнь не видел и не встречал такой красоты, в особенности, у мужчины! Матовое, с мягким смуглым оттенком, лицо исполнено царственного благородства и утончённости. Иссиня - чёрные кудри рассыпались по плечам. Но особенно поразили Дэрила Альбрехта глаза. Огромные, тёмно – зелёные, они излучали какой-то магически притягательный внутренний свет. Было в облике этого парня что-то мистическое, неземное, фантастическое и призрачное. Значит, его труп он видел у подъезда дома… Сержант внутренне поблагодарил собственную находчивость. Он был рад, что сказал бедной девушке о том, что Эрик сейчас придёт. Пусть надеется! Ведь надежда всё же лучше, чем сознание того, что её любимый не придёт никогда… Чем же провинились эти двое?! За что с ними так бесчеловечно обошлись?! Сержант вышел на улицу. Увидев его, к нему устремился капитан Торрес, высокий и худой, как жердь, человек лет сорока с неприятным злобным лицом. - Альбрехт, кто позволил увозить пострадавшую?! – накинулся капитан, - Я ещё не задал ей необходимых вопросов, касающихся данного дела! Дэрил смерил его презрительным взором. - Вряд ли вы сможете сделать это, капитан. Она без сознания, того и гляди, может умереть. - Всё же следовало для начала поставить меня в известность! - Извините, забыл, - с притворным сожалением ответил сержант. - Ещё одна подобная «забывчивость», Альбрехт, и тебя разжалуют в патрульные! Будь на то моя воля, тебя бы вообще в полиции не было! Дэрил усмехнулся: - Благодарю за откровенность, капитан! Сквозь толпу зевак и полицейских протиснулась девочка лет одиннадцати со скейтом под мышкой. Минуту-другую непонимающе оглядывала всё происходящее. Заметив пострадавшую, которую на передвижных носилках везли к машине «Скорой Помощи», бросилась к ней. - Шелли! Шелли, что случилось?! Пострадавшая ненадолго пришла в себя и, увидев девочку, слабо улыбнулась: - Сара… - Отойди, детка! – врачи начали отталкивать малышку назад. - Где Эрик? – спросила Сара. - Не знаю… Офицер…, - это обращалось к Дэрилу,оказавшемуся рядом, - Когда появится Эрик… попросите его позаботиться о Саре… Тот ободряюще улыбнулся: - Конечно, передам! Впрочем, ты и сама сможешь это сделать! Девушка вновь впала в забытьё. Её погрузили в машину и закрыли двери. Сара проводила процессию тоскливым взглядом. - Ты Сара? – обратился Альбрехт к девочке. - Да. - Послушай…, - он на мгновение замялся, словно подбирая слова, потом лицо вновь приняло бодрое выражение, - Твоя сестра обязательно поправится! - Шелли не моя сестра. Она просто заботилась обо мне. Она и Эрик, - немного помолчав, добавила, - Вы… солгали про Эрика?... – взгляд, не мигая, смотрел на Дэрила. - Пришлось… - И насчёт Шелли тоже?... Альбрехт молчал, но это и было ответом на её вопрос. Сара закрыла лицо руками и горько заплакала. Сержанту стало до боли жаль её. Эта девчушка напоминала ему собственную дочку Кэтлин, которая жила в Минессоте у бабушки, матери его жены Селии. Чтобы хоть немного утешить малышку, Дэрил ласково обнял её за плечи и легонько встряхнул. - Ну, ну, не плачь, всё будет в порядке, малютка! Я тебя не оставлю! Не надо плакать! Год спустя. Что такое ночь? Невидимое эфемерное Начало? Манящая колыбель призрачных снов, где, словно птица, парит Подсознание? Тайна, сокрытая в глубине веков? Игра разума? Нам, смертным, не дано этого знать. Сара, понуро опустив голову, медленно брела в сторону кладбища, расположенного неподалёку от обители Святого Доминика. Она ходила сюда каждый день с тех самых пор, как похоронили Эрика и Шелли. В дождь и снег, в жару и мороз, - всегда можно было встретить здесь её хрупкую фигурку с букетом цветов в руках. Сара очень любила Эрика и Шелли. Они были её друзьями, нет, даже больше, чем просто друзьями. Они являлись для неё братом и сестрой. У девочки оказалось очень одинокое детство. Отца она не знала, а Дарла, её мать, погрязла в наркотиках, алкоголе и разврате, и, если и вспоминала о дочери, то лишь вскользь и очень редко. Друзей и подруг у Сары не было, да она и не стремилась их иметь, предпочитая одиноко бродить по городским улицам или кататься на скейте, с которым не расставалась ни на миг. С Эриком они познакомились случайно. Однажды какие-то мальчишки сильно её избивали, а он, проходя мимо, вступился. Помог плачущей девочке подняться с грязного асфальта, успокоил, после чего отвёл к себе домой, умыл, а потом предложил остаться у себя до утра, сказав тоном, не терпящим возражений, что никуда её не отпустит в таком состоянии. Казалось, Эрика нисколько не смущало то, что он совсем не знает этой малышки. Он никогда не придавал значения тому, знаком ему человек или нет. Он был готов прийти на помощь любому, кто в этом нуждался. Слово за слово, - и Сара поведала своему спасителю невесёлую историю собственной жизни. Эрик слушал очень внимательно, не перебивая, и в его глазах девочка прочла искреннее сочувствие и живое участие. Так началась их дружба, крепнувшая день ото дня. Шелли, невеста Эрика, тоже прониклась симпатией к Саре, а та к ней, и очень скоро эту троицу невозможно было разлить водой. Наблюдая за тем, как Эрик и Шелли относятся друг к другу, девчушка невольно начала грезить наяву, втайне мечтая, чтобы и у неё когда-нибудь появился такой же парень, как Эрик. Он и Шелли вместе составляли на удивление гармоничную пару, как внутренне, так и внешне. Оба очень красивые, они ничуть не затмевали друг друга, наоборот, красота одного только подчёркивала притягательность другого. Эрик был высоким, на редкость стройным и грациозным, словно леопард в тропических джунглях. Его движения, походка обладали поразительной пластикой и гибким изяществом. Пропорции рук, ног, всего тела поражали совершенством, поистине скульптурным. Чёрные-чёрные, отливавшие тёмным индиго, волнистые кудри, мягкие, как шёлк, водопадом сбегали по плечам. Точёный прямой нос, рисунок губ изумительно красив и чёток. Его улыбка была подобна взрыву солнечного света в самом средоточии непроглядного мрака, - ослепительная, одновременно и плутоватая, и смущённо-нежная, пленявшая своей искренностью. Но самыми неповторимыми в этом сказочном облике были глаза, - громадные, глубокие, как океан, тёмно-зелёные, словно альпийский луг, осенённые чёрными-чёрными, длинными и густыми ресницами, чуть сужающиеся к уголкам (сказывались азиатские корни Эрика, отец которого был китайцем), они обладали непередаваемой выразительностью, их взгляд мог, как повергнуть в жар, так и окатить холодом. В его характере непостижимым образом сочлись благоразумие, страстная пылкость, весёлость и романтические грёзы юности. Эрика отличала непредсказуемость. С ним никогда нельзя было окончательно увериться в том, что он скажет или сделает в следующую минуту. Он мог быть нежным ласковым котёнком, греющимся на солнышке, мурлыча от удовольствия, и тигром, готовым насмерть защищать свои владения и тех, кого любит. Природа наделила его, помимо броской экзотической красоты, ещё и необычайным обаянием, невероятной харизмой. Люди тянулись к нему, как ростки тянутся к солнечному свету, устав от бесконечных проливных дождей. Шелли Уэбстер напоминала собой хрупкий нежный цветок. Трепетная и трогательная, добрая и отзывчивая, умная и гордая, - она являлась воплощением женственности и очарования. Высокая, с копной тёмно-каштановых волос и жгучими чёрными очами, она пленяла своей живой красотой. Эрик сравнивал Шелли с бабочкой на розовых лепестках. Отношения между этими двоими были поистине идиллическими. Не знай Сара о том, что перед нею живые люди, девочка могла бы подумать, что такую Любовь придумали, и Она встречается только в сказках. Эрик и Шелли постоянно находились рядом друг с другом. Поначалу Сара удивлялась, как они умудряются не надоесть один другому, а потом поняла, в чём здесь секрет. У этих двоих была одна душа, одно сердце. Они были Целым, хоть и разделённым на две половинки-тела, но неделимым. Если Эрику случалось ненадолго куда-нибудь уехать, Шелли начинала хандрить, теряла ко всему интерес и могла бы всерьёз заболеть, задержись её любимый ещё хоть на день. Но он никогда не отсутствовал слишком долго. Преимущественно, эти отлучки связывались с концертами его рок-группы, где Эрик был фронтменом. Но, где бы ни находился, он всегда звонил Шелли, а, вернувшись домой, утолял свою тоску от разлуки с ней. Он не просто любил свою невесту, он её боготворил, преклонялся перед ней, носил на руках, буквально сдувая с любимой пылинки. Иногда они начинали дурачиться, как дети, бегали друг за другом по квартире, обливались водой или устраивали битву подушками, показывая друг другу языки и дразнясь. Изредка между ними случались размолвки, длившиеся, обыкновенно, не дольше десяти минут, после чего наступало бурное перемирие, и вновь воцарялась Гармония. На кладбище тихо в этот час. На небе собрались тучи, подул резкий холодный ветер, - всё это предвещало грозу, явление, часто встречающееся осенью. Сара подошла к могиле Шелли Уэбстер и положила большой букет белых роз, любимых цветов девушки. Оставив розу для Эрика, выпрямилась и, постояв немного в молчании, грустно вздохнула: - Ладно, пока! Завтра я снова приду. Не скучайте! Впрочем, вам вдвоём никогда не бывает скучно. Совсем близко прошумели крылья, и раздалось унылое протяжное карканье. Подняв голову, Сара увидела большого чёрного, как сажа, ворона. Птица опустилась прямо на надгробье Эрика и несколько минут с любопытством смотрела на девочку. Та улыбнулась: - Ты что, ночной сторож? Ответом ей было всё то же протяжное карканье. Потом гость стал долбить клювом камень, словно стучался в дверь. Саре показалось это странным. Чудная птица! Хлынул ливень. Девочка недовольно поморщилась. Ей до ужаса надоели все эти бесконечные осенние дожди и грозы. Она вообще не любила осень, считая её чрезмерно нудной и холодной плаксивой дамой. Натянув на голову капюшон куртки, Сара покинула кладбище и отправилась на скейте в привычное путешествие по мокрым улицам Детройта. Быстро стемнело. Дождь не прекращался уже добрых часа четыре, превратив улицы в бурные реки. Собаки, кошки и прочая живность поменьше, - все попрятались кто куда, не желая вымокнуть и стать облезлыми мешками, набитыми шерстью. На кладбище у обители Святого Доминика пустынно. Лишь фигурки мраморных Ангелов безмолвно взирают неподвижными очами на спокойный и отрешённый Мир Мёртвых. На надгробном камне всё так же сидит ворон. Его чёрное оперение сверкает, словно расшитое алмазами, тёмные глаза зорко вглядываются в ночную мглу, будто ожидают чего-то, что должно произойти с минуты на минуту. И ожидание подтвердилось. Сначала почувствовался едва уловимый подземный гул, становившийся всё явственнее. Земля над могилой задрожала и растрескалась. Из зияющего отверстия, точно из пасти мифического чудовища, показалась голова, затем руки, - и скоро пленник склепа полностью оказался на поверхности. Он немного отполз в сторону по жидкой грязи, поднял голову и в его глазах отразились смертная мука и неземное облегчение от осознания собственной свободы. Протяжный мучительный полукрик-полустон огласил мёртвые окрестности. Иногда мёртвые возвращаются. Возвращаются отомстить. Они приходят с истерзанной душой и разбитым сердцем. Да, это призраки, хотя вид их ничем не отличается от тех, кто состоит из плоти и крови. И всё же в одном различие есть: их души, сердца, всё Существо, исполнено такой муки, таких страданий, которых живым не испытать никогда! Кто же этот Призрак, вернувшийся в Мир Живых? За что Он хочет мстить и кому? Об этом, любезный Читатель, Вы узнаете чуть позже. Всему своё время. Ворон, до этих пор спокойно сидевший на камне, вдруг сорвался и полетел прочь, словно приглашая Призрака следовать за собой, что тот и сделал. Да, он был мёртв, но всё же ощущал неземной холод и боль от колючих дождевых капель, бьющих в лицо. Истлевшая одежда не давала тепла, её рваные клочья липли к телу, мешая двигаться. Он стянул её. Идти стало легче, но холод ощущался сильнее. Дрожа всем своим Существом, Призрак продолжал свой путь, оступался, падал, ударяясь о камни мостовой, поднимался и снова шёл, сопровождаемый вороном, чёй силуэт темнел в ночном небе. На каком-то ящике у мусорного бака валялись довольно добротные ботинки, очевидно, оставленные здесь кем-то. Натянув их на онемевшие от холода ноги, почувствовал себя лучше. Это путешествие по сонным улицам Детройта продолжалось довольно долго, пока ворон, наконец, не подлетел к обшарпанному шестиэтажному зданию, построенному в готическом стиле и чем-то напоминавшему особняк восемнадцатого века. Призрак остановился. В его глазах что-то промелькнуло. Очевидно, он вспомнил это место, где не раз бывал в прошлом. Птица показала ему лестницу, ведущую на крышу. Взобравшись по мокрым скользким ступеням на самый верх, он обнаружил дверь, ведущую на чердак, отворил её и проник внутрь. Одна из дверей квартир, находившихся здесь, была приоткрыта, вход оцеплен жёлтой лентой, какую обычно оставляет полиция на месте преступления. Призрак ощутил странную тяжесть внутри себя. Дрожащей рукой сорвал ленту, распахнул дверь и вошёл. Сердце его бешено заколотилось, когда он увидел до боли знакомые предметы, в беспорядке разбросанные по полу. Несколько минут стоял, оцепенев от нахлынувших чувств. Совсем близко послышалось слабое неуверенное мяуканье, пробудившее его к действительности. Он увидел белого ангорского кота. Животное сразу признало своего хозяина и теперь обрадовано тёрлось о его ноги. - Габриэль! – Призрак взял кота на руки и нежно погладил мягкую пушистую шерсть. Неожиданно перед его глазами развернулась полная картина того, что произошло здесь. Он увидел и почувствовал всё так ясно, словно это случилось только вчера. Шелли ждала прихода Эрика. Когда в дверь постучали, она побежала открывать, исполненная счастливого волнения. Но её ожидал неприятный сюрприз. В квартиру ввалились четверо парней бандитского вида. - Жилищный контроль! – грубо каркнул один из них, очевидно, главный, и, оглядев её с ног до головы, похотливо осклабился, - Нарушения есть? – протянув ошарашенной девушке какую-то бумагу, осведомился, - Это ты прислала жалобу? У Шелли всё похолодело внутри. Она узнала свою собственную петицию с подписями ещё, как минимум, пятидесяти жильцов этого дома. Они протестовали против незаконного переселения. Но каким образом жалоба оказалась в лапах этих головорезов?!... - Это ты прислала жалобу? – вновь повторил свой вопрос главарь банды, - Сейчас мы тебе кое-что разъясним, детка, заодно и научим правильно составлять подобные документы, а то у тебя здесь ошибок многовато. - Ну, что, может, обновить для начала интерьер в этой хибаре, а, Ти-Берд? – спросил один из четвёрки, щуплый ухмыляющийся парень с длинными светлыми волосами. - Это можно. Шелли с ужасом смотрела, как они стали всё ломать и крушить. О сопротивлении не могло быть и речи, негодяев оказалось слишком много. Ей ничего другого не оставалось, как молиться, чтобы они поскорее убрались отсюда и оставили её в покое. Но самое ужасное оказалось впереди. Закончив устраивать погром, подонки взялись за девушку, свалили её на пол, разорвали одежду. Стало ясно, чего они хотели. Шелли кричала, отбивалась, умоляла, - всё напрасно, их ничто не трогало. В эту минуту на лестничной площадке появился Эрик. Он увидел, что входная дверь не заперта, и почувствовал неладное. - Шелли! – позвал, входя внутрь. Не успев даже среагировать, Эрик получил удар ножом в грудь, который метнул в него один из бандитов – здоровенный чернокожий. От неожиданности и резкой боли он упал. - Эрик! – вскрикнула Шелли, протягивая к нему руки. Кое-как ему удалось выдернуть лезвие из груди. Хлынула кровь. Уже теряя сознание, Эрик услышал слова Ти-Бёрда: - Кончайте обоих, парни, и сматываем удочки! Два негодяя подняли Эрика с пола, подтащили к окну и выбросили на улицу. Свет ослепительно вспыхнул перед его глазами, - и всё померкло… Сердце Призрака разрывалось от боли на части, дышать стало невозможно. Он метался по квартире, как раненый зверь, и никак не мог успокоиться. Чувствовал, что сходит с ума. Зачем его вернули назад?! Зачем вновь заставили пережить это?! Почему?! От отчаяния и невыносимой муки Он хотел прыгнуть в окно. Осколки стекла больно врезались в Его руки, когда Он повис на раме, словно летучая мышь. Но разжать пальцы не смог… Вернулся в квартиру. С удивлением обнаружил, что кровавые раны на ладонях затянулись, словно их и не было. Шатаясь, как пьяный, добрался до стола у окна и, тяжело упав на стул, некоторое время сидел, не шевелясь, закрыв лицо руками. Пальцы Его дрожали. Ворон, примостившись на потолочной балке, наблюдал за своим спутником. В квартире было очень холодно, но Он дрожал не от этого. Его холод был внутренним. Это застывали сердце и душа, а не тело… В столе имелось три ящика. Движимый неясным побуждением, Он открыл один из них, самый верхний. Увидел фотографии. Трясущимися пальцами достал их. Вновь перед глазами возникли картины прошлого, лихорадочно сменяя одна другую… Шелли… Его пальцы нежно и трепетно касались любимого лица, больших сияющих глаз. Он ощущал её тепло, слышал обворожительный голос, чувствовал аромат шелковистых волос, магический жар объятий, стройную гибкость бархатистого тела… Слёзы потекли по Его щекам от этих, когда-то таких сладостных, воспоминаний, которые сейчас причиняли нестерпимую нечеловеческую боль. В отчаянном порыве Он сбросил на пол всё, что находилось на столе. Уронив голову на руки, глухо зарыдал. Словно сочувствуя Ему, сильнее зарядил ливень, шумно стуча по железной крыше и печально вздыхая. Немного успокоившись, Он выпрямился, и некоторое время оставался недвижим, словно бронзовая статуя. Потом глаза Его сверкнули, на лице появилась мрачная, сардоническая улыбка. В другом ящике Он нашёл коробочку белого грима и чёрный восковой карандаш. На стене у кровати висела театральная маска Пьеро. Её когда-то надевала Шелли на карнавал, проходивший в городе два года назад. Отныне эта маска станет его Маской, его «Я», его Сутью… Быстро и чётко скользили Его руки по лицу. Штрих, другой… В кладовке Он отыскал чемодан. В нём лежала чёрная майка с длинными рукавами, штаны из чёрной кожи, рядом на вешалке висел чёрный кожаный плащ. Быстро оделся. Удовлетворённо оглядел себя с ног до головы. Вид Его был странен. Белое лицо с чёрными глазами-звёздами и трагическим изгибом губ создавало ощущение чего-то потустороннего, одновременно пугающего и прекрасного. Неторопливо подошёл к окну. Ворон, покинув своё место под потолком, сел на Его плечо. В ярко сверкнувшей молнии эти два силуэта чётко вырисовались на тёмном фоне ночного неба и растворились в дождливой мгле. В баре отеля «Сентрал» шумно развлекалась четверка Ти-Бёрда в компании со своим главарём. Они глотали пули, запивая их неразбавленным виски. Они вообще были любителями нестандартного времяпрепровождения, их забавы, подчас, переходили грань между человечностью и жестокостью. Убийства, кровавые погромы, - всё это являлось для них сущим пустяком. В их мозгах, насквозь пропитанных наркотиками и спиртным, не осталось ни одной человеческой мысли, их души и сердца, вся сущность, деградировали, превратив всех пятерых в тупых жестоких животных. Впрочем, скорее, не в животных, ибо даже у зверей, порой, проявляется что-то доброе и положительное. Словно в насмешку, у всех в банде, включая главаря, были детские прозвища: Тин-Тин, Весельчак, Сканк, Ти-Бёрд. Между Сканком и Тин-Тином разгорелся спор, стремительно переросший в ссору. Как всегда, из-за пустяка. В ход пошли ножи, того и гляди, пустят что погорячее. Поднявшись со своего места и, направив свой револьвер на двух задир, главарь потребовал: - Ну-ка, успокойтесь, идиоты, не то вам обоим не поздоровиться! Его тон, но ещё больше, вид дула, направленного в их физиономии, заставил петухов утихомириться. - Послушайте меня, мальчики, - продолжал главный, когда за столом воцарилась относительная тишина, - Завтра Хэллоуин. Нужно как следует встретить его. Я планирую устроить сегодня пару-тройку погромчиков, разнести несколько витрин, - словом, порезвиться немножко и размять косточки. Как вы на это смотрите? Разноголосый восторженный вопль огласил прокуренное помещение бара: - Гори огнём! Всё разнесём! От слов перешли к делу. В разных районах города, там и сям, стали греметь взрывы, звенеть стёкла, трещать двери. «Детки» расшалились вовсю! - Этому городишке не помешает хорошенькая встряска, - говорил хозяин закусочной «Три Кита» Микки Коэн сержанту Альбрехту, подавая ему хот-дог, - Вроде торнадо или землетрясения. Как ты думаешь? - Не знаю, - хмуро отозвался Дэрил. Сегодня он узнал, что его разжаловали в патрульные. О сём «знаменательном» событии сержанта поставил в известность капитан Торрес. Альбрехт пребывал сейчас в препоганом настроении и абсолютно не чувствовал склонности к беседе с кем бы то ни было, даже и с добряком Микки. В закусочной появилась Сара. Она промокла насквозь. Вода ручьями стекала со светлых кудряшек, одежды, скейта, который девочка держала подмышкой. - А, Сара, привет! – тепло поздоровался Микки, улыбаясь ей. - Здравствуйте! Появление малышки внесло приятное разнообразие в невесёлое течение мыслей Альбрехта, и он спросил, кивнув на скейт: - Как ты гоняешь на нём по такой мокроте? - На это нужен талант! – не без гордости ответствовала Сара. - Есть будешь? - А вы угощаете? - Угощаю. - Тогда буду. Дэрил заказал большой хот-дог с салатом и стакан клубничного коктейля. Получив заказ, Сара увлечённо принялась за еду. Мимо закусочной на всех парах пронеслась машина, в которой сидели подручные Ти-Бёрда, вёл он сам. Они искали подходящее место для новой вылазки. Проводив их взглядом, сержант устало вздохнул: - Плохим людям сегодня не спится. Где-то рядом прогремел взрыв. Рвануло так, что в закусочной едва не вылетели стёкла. - Что это?! – Сара испуганно вскочила с места. - Не знаю, - Уильям выхватил из кобуры пистолет, проверил патроны. Щелкнул возводимый курок, - Сиди здесь, крошка, я скоро вернусь! – повернувшись к хозяину, коротко скомандовал, - Микки, вызывай наших! – после чего поспешно вышел на улицу и отправился в ту сторону, откуда прозвучал взрыв. Направление указывал большой столб огня, ярко освещавшего сонное небо. После знатного разгрома, какой они учинили в городе, подручные Ти-Бёрда захотели немного отдохнуть. Сходку назначили через три часа возле магазина Стенсона. Тин-Тин отправился в ломбард Гильермо Гидеона. Он собрался заложить кое-какие безделушки. Тин-Тину позарез понадобились деньги. Он сильно задолжал одному из своих знакомых, и тот недвусмысленно дал понять, что если приятель не расплатится в ближайшее время, у него будут крупные проблемы. Гильермо Гидеон – итальянец, осевший в Штатах и занимавшийся ремеслом, которое раньше называли ростовщичеством. Он выдавал деньги под заклад различных вещей и сколотил кругленькое состояньице. Это был скользкий, крайне подозрительный тип, склонный видеть врага в любом существе, даже в безобидном муравье. Но у него был самый выгодный процент, поэтому у Гидеона не было отбоя от клиентов, несмотря на склочность характера. К нему-то и направился Тин - Тин. Зайдя в ломбард, с ходу швырнул на прилавок у кассы миниатюрное дамское колечко с круглым белым камушком. - Двадцать четыре карата! – торжественно объявил он, довольно улыбаясь. Гидеон, надев кольцо на мизинец, долго и дотошно рассматривал его на свет, разглядывая со всех граней, после чего его жирную лоснящуюся физиономию искривила презрительная ухмылка: - Двадцать четыре, говоришь? Сомневаюсь. Восемнадцать от силы, не больше. Дешёвка! За него я могу дать тебе всего двадцати баксов. Ты же знаешь, я терпеть не могу благотворительность! - У меня тут ещё кое-что есть для тебя, - Тин-Тин извлёк из-за пазухи засаленной куртки маленькую дамскую сумочку и протянул её владельцу ломбарда, - Как тебе этот футляр? Кожа! Гильермо столь же внимательно оглядел и эту вещь. - А это что за пятно, Тин-Тин? – его толстый палец упёрся в малозаметное тёмное пятнышко на замочке, - Кровь? Если приносишь что-нибудь, так хоть вымой это, а не суй мне под нос всякую дрянь! Ты получишь за всё полтинник и ни доллара больше. Ну что, согласен? Тин-Тин замялся. Пятьдесят баксов, конечно, слишком мало, долга этим не покроешь… Хотя, с другой стороны, у него всё равно нет даже их… Придётся соглашаться, Гидеон всё равно не даст больше, чем сказал… - Согласен, - выдавил из себя он. - Вот и хорошо! – Гильермо отсчитал и протянул клиенту деньги. - Жмот паршивый! – зло выругался Тин-Тин. Такой оборот дела явно не пришёлся по вкусу скаредному владельцу ломбарда. - Ладно, давай, проваливай, пока я добрый! – прошипел он сквозь зубы, - И не забудь закрыть за собой дверь! - Не забуду, жирная свинья! Хорошо бы и тебя запереть где-нибудь на помойке в компании таких же вонючих отбросов, как ты сам! – проворчал Тин-Тин, выходя на улицу, - Надо будет как-нибудь им заняться! Город погрузился в сон. На улицах ни фонаря, ни огонька в окнах. Лишь безмолвная призрачная тень, точно летучая мышь, перелетает с крыши на крышу с лёгкостью мгновения и быстротой молнии. Волосы развеваются по ветру, движения стремительны и гибки. Кто же этот ночной Дух? Куда спешит Он под проливным дождём, сопровождаемый верным своим спутником – вороном? Как Читатель наверняка уже догадался, это наш знакомый. И теперь имя его может быть открыто. Из предыдущих событий стало ясно, что перед нами Эрик Дрейвен. Ворон возвратил его из Мира Теней, чтобы он смог отомстить за смерть своей любимой и за себя. Ворон опустился на одну из крыш и повернулся к своему попутчику, будто говоря, что они уже прибыли на место. И, в самом деле, сюда приближался Тин-Тин. Он был очень зол и совсем непрочь продырявить кого-нибудь одним из своих знаменитых лезвий. Тин-Тин – чернокожий верзила, отличавшийся самым свирепым и неукротимым нравом из всех негодяев Ти-Берда. Его недолюбливали даже собственные приятели. Эрик встал на краю крыши, развёл руки в стороны, словно крылья, и шагнул вниз. Падение было недолгим. Он приземлился на кучу хлама. И остался цел, пролетев двадцать метров! Эрик понял, что он неуязвим и, осознав это, расхохотался. Его сардонический смех разорвал ночную тишь. Тин-Тин вздрогнул и, оглядываясь по сторонам, увидел чей-то силуэт, приближавшийся к нему. Несказанно обрадовался представившейся возможности сорваться на ком-то и выпустить пар. - Эй, наркота, ты чего так разрисовался? Небось, под кайфом? Хэллоуин только завтра! Незнакомец молча двинулся на него. - Ну, ладно, иди сюда, цыплёнок, сейчас я сделаю из тебя отбивную! – Тин-Тин выхватил нож. Неизвестный прыгнул на него и, повалив лицом в лужу, выбил лезвие из его пальцев, после чего стал душить. Несмотря на то, что противник был ростом ниже Тин-Тина и не такой медведь, силы у него оказалось куда больше. Чернокожий бандит барахтался, как кролик в силке, но не мог высвободиться из смертоносных рук нападавшего. Слегка придушив его, неизвестный сгрёб Тин-Тина за шкирку и с размаху швырнул на стену близлежащего дома. От удара перед глазами у того поплыли красные круги. Кое-как придя в себя, Тин-Тин, обозлившись, выхватил из-за пояса грязных штанов второй нож и с воплями кинулся на своего противника, но был отброшен назад с той же невероятной силой. Незнакомец прижал негра к стене: - Убийца! – схватив Тин-Тина за горло, сжал его что есть силы. - Никого я не убивал! – пролепетал тот, - Я тебя даже не знаю! Чего ты ко мне прицепился?! Глаза неизвестного сверкнули: - Расскажи мне одну историю. Про мужчину и женщину. На чердаке. В прошлом году. Ты убил их! – слова его раскалёнными каплями падали на затуманенное сознание Тин-Тина. - Да, да, убил! – в отчаянии выкрикнул бандит, он уже не владел собой, - Сучонка и его сучку! Как скажешь! – тут же получив свинцовый удар в лицо. - Её звали Шелли Уэбстер! Ты её изнасиловал, а потом убил! - Да, да, Шелли! Я погладил её по розовой попке! Уверяю тебя, ей это очень понравилось! Эти слова были для незнакомца, словно нож по сердцу. Он невольно зажмурился от боли и ослабил хватку. Воспользовавшись этим, Тин-Тин оттолкнул его, вскочил на ноги и, схватив с земли железный обрубок, изо всех сил ударил им своего противника, затем ещё и ещё раз. - Убийство?! - кривляясь, как цирковой клоун, выкрикнул подручный Ти-Берда, - Я тебе всё про него расскажу! Это так весело и просто! Но для начала познакомься с парочкой моих хороших друзей, они никогда не промахиваются! – Тин-Тин выхватил из-за пояса ещё два ножа и. размахнувшись, запустил один из них в незнакомца, поднимавшегося на ноги (удар обрубком ненадолго оглушил его). Тот успел нагнуться. Лезвие с силой воткнулось в стену. Тин-Тин метнул второй. Противник просто отбил его рукой. - Ну же, Тин-Тин, попробуй ещё раз, - спокойно попросил он, - Может, и попадёшь. Тот бросил ещё один нож. Неизвестный поймал его буквально в миллиметре от своего лица и метнул обратно. Удар буквально пригвоздил Тин-Тина к стене здания. Неторопливо приблизившись к нему, незнакомец сказал: - Прежде, чем ты сдохнешь, как собака, ты ответишь на один мой вопрос, а именно: кому ты отдал золотое обручальное кольцо, снятое с пальца убитой Шелли Уэбстер? Если скажешь правду и прямо сейчас, возможно, умрёшь быстро. - Ломбард …Гидеона …на Седьмой …улице…, - задыхаясь, прохрипел Тин-Тин. - Спасибо, - незнакомец извлёк из карманов его засаленной куртки ещё несколько лезвий и с холодным удовлетворением в глазах по одному воткнул их в него, - Всё мы жертвы, - тихо проговорил он, отпуская его. Тин-Тин замертво рухнул на землю. Незнакомец улыбнулся и растворился в туманном сумраке.