Тайная сторона души

Ночь наступила неожиданно и быстро. Казалось, еще только что было утро, светлое и радостное, и столько всего можно сделать, как уже все окутано тьмой, прорезаемой редкими всполохами фонарей. Убаюкивающе стрекочут цикады, из окон льется свет и навевает приятное сонное утомление. И уже некуда спешить, можно насладиться заслуженным или незаслуженным отдыхом до следующего утра и ровным счетом ничего не делать. Часовые лениво зевают, привалившись к стенам, служанки вяло домывают тарелки и даже Сорока уже не так зверствует, как утром. Все потихоньку засыпают. Да, все... Кроме Басты. - Звали, хозяин? - звук его голоса неприятно отдается эхом между колоннами. Козерог сидит абсолютно один в церкви, совершенно не боясь этого. Басте становится неуютно, от гулкой пустоты и душной тьмы, окутывающей углы. Совсем недавно в клетке умер один из пленников, старательно прокляв его на прощание. Баста нервно ежится под тонкой рубашкой. Козерог же наслаждается этим одиночеством. Хорошо быть главарем банды, деньги, женщины, страх. Минус в его положении только тот, что редко удается побыть в тишине одному... Или вдвоем с кем-то. - Подойди сюда, - ровным голосом приказывает он. Баста идет медленно, не до конца понимая, что хочет от него хозяин. Может, он в чем-то прокололся и его ждет выволочка? Козерог терпеливо ждет. Он сидит на своем законном месте, на возвышении в кресле с красной обивкой. Все вокруг окрашено красным. В темноте он приобретает почти черные оттенки, показывая свой истинный цвет только у факелов. Багрянец делает церковь страшнее и величественнее. Козерогу нравится красный цвет, он делает его тем, кем он является по праву. - Быстрее, - холодный голос прорезает устоявшуюся тишину. Козерог не желает долго ждать осторожного подручного. Длинные узловатые пальцы нетерпеливо постукивают по полированному подлокотнику. От каждого удара под сводами церкви отдается маленькое эхо, неприятной дрожью колышущее воздух. Баста напрягается и подходит к самому креслу. Вся обстановка ощутимо нервирует его, но он не может противится хозяину. Козерог изучающе смотрит на него снизу вверх, худое лицо не выражает никаких эмоций, ноги широко расставлены. Баста первый прерывает молчание. - Что вы желаете? - он почтителен и собран. Слегка заискивающий взгляд, пригнутая шея, как будто в ожидании удара, он заранее готовится к самому худшему. - Желаю, - прозрачные глаза Козерога влажно блестят в свете факелов, придавая ему словно бы оживленный вид. Иногда даже человечный и сочувствующий. Это настолько непривычно, что Баста жмурится. - Ты знаешь, чего я желаю... Он резко встает на ноги, единым слитным движением оказываясь около незадачливого подручного. Баста инстинктивно отшатывается, но быстро спохватывается и делает вид, будто склонял голову. Козерог выше его, не намного, но выше. Резкое движение нервирует Басту, его дыхание ощутимо сбивается. Двое мужчин стоят напротив друг друга в светлом пятне от факелов. Баста опасен как дикий зверь, но перед Козерогом он покорен и смирен. И тому доставляет огромное удовольствие чувствовать свою власть над этим человеком, страшным человеком. Козерог по своему безумен, вдвоем они напоминают двух черных лоснящихся змей, замерших друг перед другом. Насладившись напряженным лицом подручного, он кладет ему руку на шею и направляет его вниз, в сторону кресла. Баста мгновенно понимает, что сейчас будет, но сопротивляться не смеет. Лицо вспыхивает краской от злости и унижения, когда он перегибается через подлокотник, упираясь локтями в сидение. Беззащитная поза. Тело само собой напрягается от осознания своей открытости сейчас. Козерог властно нажимает ему на спину, заставляя прогнуться. В это время другая его рука ложится между широко расставленных ног, сжимая промежность через ткань черных брюк. Баста вздрагивает и выгибается, отставляя зад. Ему отчаянно неудобно, но плевать, ведь хозяин не терпит проволочек... Полное и безороговочное подчинение, то, что ему нужно, и Баста всегда предоставит его, чтобы тот не захотел. В этот момент Козерог расстегивает на нем брюки, сдергивая их вместе с бельем. Баста нервно ежится, от прикосновений холодного воздуха к нежной коже. Ладонь Козерога скользит по шее мужчины, подходя к лицу. Пальцы нетерпеливо нажимают на узкие губы, и Баста приоткрывает рот, впуская их в себя. Козерога мало заботит его состояние, он не обращает внимания на то, что тот почти задыхается, что рука закрыла ему доступ воздуха. А может и обращает, просто так интереснее... Баста лижет их, сглатывая от нетерпения, его тело уже напряглось и требует прикосновений. Пальцы покидают горячий мокрый рот, позволяя ему схватить воздуха перед тем, как он ощутит их прикосновение в другом месте. Уверенная ладонь сжимает его худое бедро, с выступающими косточками и отводит в сторону ягодицы, когда мокрые пальцы прикасаются к нежному темному отверстию. Баста мелко дрожит, упираясь лбом в обивку. Пальцы растягивают нежную кожу, проскальзывая внутрь, сначала один, почти сразу и второй. Баста тихо шипит и тяжело дышит. Ногти у Козерога слегка отросшие и это довольно неприятно. Но телу плевать на его мнение, и уже отвердевший член трется о подлокотник, размазывая текущие с головки капли смазки. Пальцы проходят все глубже, нажимая и слегка сгибаясь внутри уже привыкшего тела, и Баста не может сдержать резкого вздоха удовольствия. В такие моменты он почти ненавидит себя, ненавидит за свою слабость, яркую, позорную. Он готов отдать все, чтобы не реагировать так остро, не скулить от невыносимого возбуждения и не выпячивать узкий зад навстречу чужим пальцам. Он хочет, чтобы не было этих нежных участков кожи, ему противна сама мысль, что в нем есть что-то нежное, беззащитное. Баста тяжело дышит и пытается потереться налившимся, темно-красным пенисом о кресло. Слишком давно у него никого не было, он уже не может себя сдержать. Козерогу на все эти переживания плевать. Разработав узкую дырку, он расстегивает штаны и приставляет возбужденную головку к ней. Он тоже жаждет разрядки, но в отличие от Басты, контролирует себя неплохо. Напряженное тело отчаянно дрожит, Баста не может сдержать страх перед возможной болью. Козерогу это надоело, он резко дергает его на себя. Всхлипывающий вскрик боли взлетает к потолку. Козерог двигает быстро резко, быстро получая свое удовольствие. Баста стонет и прогибается, ему больно и неприятно, но тело отзывается само. Козерогу плевать на мнение и чувства своего подручного. Он просто трахает его, не заботясь о его состоянии. И то, что Баста завтра будет сидеть с трудом, и то, что это неправильно и не естественно его не волнует. Козерог часто ведет себя как животное, пытаясь получить что-то сразу, без ожидания и проволочек. Захотелось - значит сделал. Остатками разума Баста молится, сам не зная кому, чтобы в церковь никто не зашел. Один только взгляд может убить его репутацию и опустить его на самое дно. И, словно в ответ на его пожелания, он замечает темную фигуру у двери в церковь. Дикий страх пополам с возбуждением сковывает его тело. Его странная извращенная натура довольна тем, что за ними наблюдают, а разум подсказывает, что на следующий день об этом будут знать все. Была бы возможность метнуть нож... Отчаянно напрягая свою близорукость и пытаясь не съезжать мордой в сидение, он замечает рыжеватые патлы и юркую темную тень у ног незнакомца. Ну погоди, холера! Я тебе еще устрою сладкую жизнь. За злобными мыслями Баста не замечает, как Козерог кончает, беззвучно, почти не срываясь дыханием. Он только ощущает это внутри себя и злобно кривится. Хозяин больше не обращает на него внимания, он парой движений приводит одежду в порядок и движется к выходу из церкви. Баста с трудом встает из неудобного положения и опирается на колонну. Ладонь находит твердую плоть и быстро заканчивает дело. Сейчас он ненавидит себя за постыдную слабость, ненавидит свое тело, предавшее его, свою темную душу, свое позорное положение. Злоба накатывает на него одновременно с возбуждением, он прогибается, тяжело дыша и медленно расслабляясь. Затем затягивается горьким горячим дымом, обжегшим слабое горло, и чувствует, как по телу прокатывается теплая волна расслабленности. На мгновение приходит в голову мысль сесть в кресло, которую он тут же с ужасом прогоняет. Продавленное кресло хозяина будто излучает некую силу, границу которой он боится нарушить. Тени по углам словно сгущаются, один из факелов догорел и погас, заставляя Басту вздрогнуть. Пробормотав ругательство, он быстрым шагов выходит из церкви, с трудом заставляя себя не бежать. Это же слабость.