Тайная сторона души

Тяжелое дыхание Пыльнорука слышала, казалось, вся деревня. Он с ужасом смотрел в проход между домами, с минуты на минуту ожидая, что там появится донельзя знакомая ему фигура. Тонкие ноги, черная одежда, выделяющаяся светлым пятном рубашка... Слендер по сравнению с ним добрая фея. Жуткий стук сердца в груди отзывался болью, слишком много жонглеру пришлось бегать сегодня. Шелест листьев над ухом застал его врасплох. Пыльнорук обернулся в сторону подозрительного куста, мгновенно понимая, что прятаться там может только мышь, а в куст просто швырнули камень. У горла он почувствовал как будто тонкую ледяную струну и застыл на месте. Этого следовало ожидать. - Прятаться вздумал? - прошипел ядовитый голос над ухом. Баста нервничал и от него разило мятой в два раза сильнее, чем раньше. Куст он целый сожрал, что ли? - С чего ты взял? - как можно спокойнее отозвался Пыльнорук, пытаясь скрыть отчаянный страх. Вот теперь его точно убьют. Баста просто обязан его зарезать за то, что он увидел, и лучше постараться до этого не доводить. - Я оббегал за тобой пол деревни, - фыркнул тот. - Ничего, теперь не отвертишься... Пыльнорук невольно сглотнул. Зная Басту, вполне можно предположить, что тот сделает со свидетелем своего позора. Мысль рассказать все в деревне если и появилась у огнеглотателя сначала, то умерла очень быстро. Пыльноруку хотелось жить, притом со всеми частями тела на своих местах. Месть осатаневшего пса долго себя ждать не заставит, а изобретательные товарищи еще и подскажут ему новых идей. Жалости к стукачу явно никто не испытает. Нет уж, своя шкура ценее, а моральное удовлетворение можно получить и более простыми методами. Баста в это время доставал что-то из карманов, легко царапая кожу шеи лезвием ножа и отчаянно нервируя Пыльнорука. При каждом прикосновении внутри него что-то неприятно, но сладко сжималось. Вот сейчас рука дрогнет сильнее и его можно будет закапывать в песочек... Нет, обошлось... Но вот сейчас! Сердце колотилось уже где-то в горле. Панический страх накатывал волнами, то отпуская, то снова затопляя свою жертву. Пыльнорук понял, что сейчас он будет согласен на все, только чтобы Баста от него отстал. Только не смерть, только не убивай, зачем тебе топтать столь мелкую сошку, как я... Страх окутывал Пыльнорука словно облако, искрясь вокруг. Он почти ощущал, как трясется каждая поджилочка в его теле. Что задумал этот старый черт? Ведь даже когда он резал ему лицо, то был с подручными, а сейчас? Что предстоит вытерпеть? Фантазия у Пыльнорука была богатая, но не столь изобретательная на увечья. - Руки, - откровенно наслаждаясь происходящим произнес Баста. Вот же сволочь... Пыльнорук осторожно и очень медленно поднял руки, их грубо заломали за спину, стягивая запястья и локти. Так чтобы не двинул не единым мускулом, не шевельнулся и даже не пытался сбежать. Порыв ветра разметал его волосы по лицу, зашекотав нос. Мгновенно зачесалось все, что только могло зачесаться. Огнеглотатель замотал головой, откивывая пряди в стороны, нос все равно зудел. Стало даже хуже. Отвлеченный этими неприятностями, он проспустил тот момент, когда его нагнули мордой в куст. Очнулся он только почувствовав, как с него стягивают штаны, тут уж напряженные до предела нервы едва не подбросили его на месте. Пыльнорука забила крупная дрожь от страха и жуткого, неконтролируемого возбуждения. - Ты с ума сошел! - взвыл он шепотом. - Тут же дозорные рядом. - У тебя будет повод хранить молчание, - усмехнулся Баста. Нельзя сказать чтобы ему очень хотелось столь близко общаться с Пыльноруком. Но, нагибая старого врага, он испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие! И главное - никаких угрызений совести, пусть он давно забыл, что это такое. Сам виноват, сам и расплачивайся теперь. - Баста, не надо, - тоскливо пробормотал Пыльнорук, чувствуя, как ночной ветер холодит задницу, заставляя яички поджиматься. - Может есть какие-то другие варианты? - Есть, - насмешливо пропел тот. - Отрезать тебе язык, - он сделал многообещающую паузу и продолжил. - Устраивает? - Нет, - разом похолодел жонглер. Язык был несколько ценее уязвленной гордости. Да и нельзя сказать, чтобы его так сильно это задело... Стонать, как Баста, он явно не будет, никто и не узнает. - Я знал, что мы поймем друг друга, - нежным голосом ответил Баста, разом входя в отвлекшегося на мгновение мужчину. Пыльнорук чуть не заорал от боли. Ему на мгновение показалось, что лишиться языка было бы проще, хотя он тут же сообразил, что это...этот процесс не надолго, а вот речь не вернешь. Но ночные кошмары, как же это больно! Хуже всего было сдержаться от криков, на глазах у него выступили слезы, а зубы заскрипели от усилий. Буквально в нескольких метров от него прогуливался часовой, что налагало запрет на все посторонние звуки. Тот десяток минут, что это продолжалось, ему показались чуть ли не годами. Он одновременно ненавидел себя, Басту и часового, шляющегося за углом. И зачем его понесло в церковь в ту минуту? Резкие движения в его собственном теле не позволяли ему расслабиться ни на минуту. Возможно, он бы спокойно перетерпеть этот секс, если бы не безумный страх, от которого тело швыряло то в жар, то в холод. Именно он и дал то жуткое,ни с чем не сравнимое возбуждение. У Пыльнорука кровь отхлынула от головы и прилила к тем местам, от которых бы он сейчас с удовольствием отказался. В болезненных ощущения словно появлялось что-то новое. Тот самый страх, что не давал ему заорать, сбежать, оттолкнуть Басту, заставлял прогибаться под него. Пыльнорук почти понял, какого было ему самому в тот момент. Пресмыкаться перед более сильным, более страшным, это хищник и он сильнее его. Почти инстинктивно, Пыльнорук прогнулся, чувствуя, что это постыдно, но в тоже время почти приятно. Он почти сполз в кусты, когда Баста грубо вздернул его за волосы. Пыльнорук охнул и прогнулся. Нервы словно кипятком обдало от жгучего страха. Он до дрожи в коленях боялся того, что Баста сейчас может с ним сделать и безумно жаждал этого одновременно. Он мог вырваться, убежать, в конце-концов, нож тот уже спрятал, но как можно бежать, осталяя за спиной донельзя злопямятного врага, который только и мечтает о причинении ему боли? Он прогнулся под Басту, прогнулся безвольно, бесстыдно, как последняя тряпка! И он чувствовал, что всегда будет это помнить. И всегда будет себя мучительно ненавидеть, и за свое напрягшееся тело, и за невозможную покорность. Почти невозможное удовольствие приливало к его паху, заставляя познавать страх с новой стороны. Пыльнорук закусил губу, чтобы не застонать от нахлынувших эмоций, таких противоречивый и сладостных одновременно. Баста последний раз двинулся, затем на пару мготвений замер. У Пыльнорука помутилось в голове, он с трудом разогнулся. Застегивая брюки, враг ухмыльнулся и фыркнул. - Доставлять тебе удовольствие я не собираюсь, - он засмеялся сквозь зубы. - А теперь проваливай отсюда. Сказав это, он повернулся и неторопливо ушел. Было почти заметно колоссальное облегчение во всей его фигуре. Как будто вместе с издевательством над Пыльноруком, он стряхнул какую-то тяжесть. Это было неприятнее всего. Жонглер тоже не хотел доставлять Басте удовольствие, особенно такой ценой. - Ты трус, Пыльнорук, - прошептал он, устало сползая по стене, ощущая тягостное возбуждение в так некстати натянутых штанах. - И самое противное, что тебе самому это нравится...