Пошипи меня тихо по имени: Свиток первый

Каждый человек — маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова. «Понедельник начинается в субботу» А. Стругацкий, Б. Стругацкий.

…И потекло спокойное скучно лето задрота. Вернувшись из Грязей в город я, наконец, вздохнул спокойно, постепенно кошмары сошли на нет, а от пережитого остались лишь воспоминания и пара шрамов. Встретил милую и спокойную девушку, завел второго Кота, потом третьего… Кого я обманываю? Уже по дороге домой убаюканный размеренным скрипом колёс и родным запахом бензина я провалился в тревожный, чуткий сон, надеясь, что теперь-то нахожусь в безопасности. Стоило векам сомкнуться, как шорох резины об асфальт превратился в змеиное шипение. Слепящий солнечный свет, застилавший мне глаза, не давал осмотреться по сторонам. Постепенно привыкая к яркому свету, непривычному для моих снов, я щурился, всматриваясь вдаль. В том, что это сон, сомнений не было. В конце потока света высилась могучая фигура получеловека, опирающаяся о змеиный хвост, скрученный кольцами вокруг. Но ярче света, слепившего меня, сияли глаза пришельца. Говорят, нельзя забрать человека из грёз. Но он не был моей фантазией, я чувствовал, как знакомое тепло и запах прелой травы и мускуса окутывают меня тяжёлым одеялом. — Глеб? — неуверенно позвал я. — Ты больше не управляешь мной… — пытался произнести, но с губ не сорвалось ни единого звука. Паника и удушье охватили меня, хотелось закричать до боли в горле, я болезненно воспринял невозможность говорить. Или слышать? Кроме шороха или шипения в этом мире не осталось ничего. Фигура оставалась недвижима, только щёлки зрачков неотрывно следили за мной. На удивление, глаза змея я видел отчётливо, в отличие от фигуры гостя из снов. — Не стану утверждать обратное, — вдруг нарушил молчание змей. Голос Глеба звучал властно и отстранённо. — Я не попрощался, — сердце сковало от щемящей боли. Вот и закончилась сказка. — Ты ворвался в мой мир, заставив его вращаться вокруг себя. А затем так же стремительно ускользнул, — я бы поспорил, кто от кого ускользнул, но губы склеились. — На прощание хочу попросить: прекращай строить между собой и остальным миром стену. Не недооценивай себя. Я буду рядом, когда понадоблюсь. — Да кому ты нужен! — с обидой промычал я, расслышав в шорохе и шипении змей отчётливый раскатистый смех, с гортанными скрипучими нотками. Этот смех лёгким пёрышком прошёлся по моему позвоночнику вверх, скользнув по шее. Я в испуге обернулся, осознав что «пёрышко» — это кончик хвоста Глеба. Острый как заточенный карандаш, при желании он мог проткнуть меня насквозь. И в этот же миг увидел лицо Глеба: змей склонился надо мной, почти касаясь носами, я даже чувствовал его тёплое дыхание и видел, как трепещут пазухи носа друга. Но уже в следующую секунду почва ушла у меня из-под ног. С криком я проснулся. — Зай, ты в порядке? — забеспокоилась мама. — Болит что-нибудь? — Заяц — лох ушастый, — заржал папа. — Его бей — не убьёшь. Смотри, отъелся и окреп на свежем воздухе. Ну, помял себе немного бока, умнее будет, — вот такие у меня родители, добрые и сострадающие. Зато любят меня. — Надо будет на следующий год его сюда на всё лето отправить, а то как зомби за своим компом сидит, — мама тоже засмеялась, потрепав меня по щеке. Эта коварная женщина знала, как я не люблю все эти сюси-пуси, чем и пользовалась, издеваясь. — Кстати об этом, — посерьёзнел отец. «Ну, всё, пиши-пропало, начнёт лекцию о вреде электромагнитных излучений и влиянии сети на неокрепшую психику, не скоро отвяжется», — подумал я. И был недалёк от истины.