Пошипи меня тихо по имени: Свиток первый

«Не забудь: гляди и слушай, Есть на то глаза и уши. Рот закрой как на замок. Выполняй мои приказы: Я спрошу — ответь мне сразу А потом опять молчок». Русские народные сказки

«И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя», — уверен, Ницше был знаком с представителями «нечистой силы». Глаза Милы затягивали и отталкивали своей потусторонней силой, но только теперь я понимал это и мог здраво оценить обстановку. Мне не было страшно, я чувствовал спокойную и безмятежную силу, кольцами опутывающую не только меня, но и весь дом, словно Хозяйка всех своих гостей незримо брала под свою защиту. Возможно, эти кольца тянулись и дальше, опутывая невидимой сетью всю деревню, так далеко я не мог увидеть. Андрей не зря говорил, что Мила всё обо всех знает, но не вмешивается, ей нравится роль наблюдателя. Кстати об охотнике, он тоже не смог отделаться так просто — раны, нанесенные отравленными когтями големов, загноились уже на следующий день, не смотря на все старания Милы, а вскоре у мужчины поднялся жар, и Хозяйке стало не до меня. Лишь на днях мужчина, наконец, пришел в себя. Измученный болезнью, бледный, но живой он как маленьких ребенок радовался прибытию боевых товарищей и шутил, что легко отделался — отчет теперь ему писать не надо. А, может, не шутил. Судя по всему, он люто ненавидел бюрократию и кипы бумажек, которые «в век развитых технологий» стали никому не нужны. Наверное, и мой вольный отчет о тех событиях, дошедший до вас, не станет бестселлером. Но по совершенно другим причинам: руководство УПиС (Управление Паранормальным и Сверхъестественным, да-да, смешная аббревиатура, как ни читай), никогда не допустит, чтобы подобные бумагомарательные труды вышли за пределы нашего заведения. Опытные сотрудники, прочитав его, лишь посмеются над моей неопытностью и покрутят пальцем у виска, однако надеюсь, стажеры извлекут из него пользы больше, чем из сухих учебников, рекомендованных к ознакомлению Управлением. И снова я отвлекся, хотя теперь это уже не повлияет на общее впечатление от прочитанного. Уроки, которые преподала мне эта история, внимательный читатель уже извлек. Осталось совсем немного, прежде чем точки над всеми i будут расставлены. Ну, или почти над всеми. Придумать вопрос для Милы оказалось нелегко, хотя времени было достаточно. К тому моменту я уже знал, что Алевтина, страдая от вынужденного бессмертия и желая обрести покой, готова родную внучку, давно умершую, обречь на вечные муки, отдав её взамен себя и обманув Смерть. Неизвестно, что происходит с ведьмами, ушедшими за грань и не передавшими дара, ясно только — ничего хорошего. Вырвавшись оттуда, они становятся самыми злобными и опасными умертвиями, перед которыми и хмырь, и големы покажутся кучкой пищащих котят, у которых едва-едва прорезались зубки. Вопрос с моей силой, внезапной как п… первый снег, все еще оставался открытым, но рано или поздно я сам бы нашел на него ответ. Со временем, перерыв множество книг и набив немало шишек. Я еще не знал, что Управление уже тогда положило на меня глаз, записав официально «обслуживающим медперсоналом» или попросту медбратом в частную клинику при одном из филиалов. С виду наша контора — сеть охранных предприятий, работающая по всей стране. Надо же чем-то зарабатывать? В оборот сразу брать меня не стали — решили посмотреть, выживу ли после внезапного обретения противоестественных талантов. И умереть я мог, как оказалось, вовсе не от счастья: в столь позднем возрасте даже оборотнями не становились, умирая в муках от необратимых и неизлечимых изменений. Мутаций, в общем. В детстве гибкий организм лучше принимал разного рода издевательства над ним. На языке крутился рой вопросов о Глебе, который каким-то образом оказался связан с моей «немощностью». Но и они отходили на второй план перед еще одним, не менее важным для лично меня. — Моя бабушка, — сглотнув и приготовившись услышать любую правду, начал я, — она умерла, не передав свой дар. И передать могла его вроде только по женской линии, но все называют меня Ведуном. Я хочу знать, нашла ли она покой, не страдает ли? — казалось, Мила была довольна и удивлена, услышав именно этот вопрос. — Ты мог спросить что угодно, но задаешь именно этот вопрос, милый, глупый и добрый мальчик, — с грустью ответила Мила, помолчав с минуту. — Но я рада, что после всего пережитого ты остался собой. Мила еще помолчала, а я ей не мешал, боясь услышать горькую правду и оттягивая этот момент как мог, хотя заранее смирился с худшим из возможных вариантов. Откинувшись на своем кресле и прикрыв хищные глаза, Мила собиралась с мыслями. — Ведьма Алевтина умереть, дар не передав, не может, гниет заживо, — с грустью ответила женщина. — Некому. Дар её от женщины к женщине всегда передавался, но родить дочь она не смогла. Да и сын один лишь случился, дар ведьминский много сил отнимает, редко у ведьм бывает больше одного ребенка. Особенно у тех, кто ведьмой не родился, приняв тяжелую ношу у не связанной кровным родством наставницы. Я поежился, но сказать ничего не успел. — Не переживай за Егоровну, все у нее хорошо на том свете сложилось, честной женщиной, хорошей матерью и беззлобной ведуньей она была, — почти нараспев говорила Мила, успокаивая и заговаривая мою душевную боль. — Ей ни к чему было дар передавать свой напрямую, из земли пришел, в землю с ней и ушел, в лоно природы. Часть к тебе вернется со временем сама, часть она осторожно, с песнями и сказками передавала долгие годы. Нам, перевертышам, тоже ни к чему род свой насильно продолжать, — с хитрой улыбкой заметила мудрая женщина, а я почувствовал, как заалели кончики ушей. — Была у сына Алевтины дочка, веселая и светлая девчушка, да своими руками бабка погубила ребенка. Не хотел ничего общего иметь её сын с потусторонними силами, в Бога не верил, но не мог отказать матери в общении с внучкой, — Мила замолчала, будто задумалась. — В тот день девочка играла на стройке, отец её в лес ушел, бревна присматривать недостающие, мать отвлеклась на готовку. Варя сильно испугалась, увидев одно из чудищ бабкиных, что за ней послано было. Хмыри послушны воле ведьмы, но глупы и не видят разницы между живым и мертвым… мясом, — передернулась брезгливо Мила. — Лишь когда девочка наглоталась воды, почуяла бабка смерть близкой родственницы, но было уже поздно. Так и нашли её, воющую над посиневшим телом девочки. Не утонула Варя, задушил её хмырь болотный. Был приказ — привести ребенка, но уточнить в каком виде ведьма забыла. Я до боли в суставах сжал ткань растянутых шорт, уставившись невидящим взглядом в окно. — Тебе не спасти Варвару, прости, что дала надежду, — с тоской в голосе проговорила Мила. — Я надеялась, ты сможешь упокоить хотя бы Алевтину. Но нет в тебе ни капли силы, что дремала когда-то, ведь это не наша первая с тобой встреча. Там, на поляне, в змеином круге, мы уже виделись, — я с грустью вздохнул, ожидая продолжения рассказа. Мила уже давно ответила на мой вопрос, но умолкать не собиралась, чему я был рад. — Зато пробудилась совсем другая. Ты сноходец и слышащий. Таких как ты еще Шаманами называют народы севера, — я поперхнулся ароматным чаем, который Мила между делом всунула мне в руки. — Но не ведун или шептун, — тут я уже окончательно запутался в терминологии, продолжая цепляться за «шамана». — Потому и обмороки часто случались — заблокированные способности искали выход и не находили. Ты входил в транс, но не видел. Тут уже и правда нужно как следует намылить Глебу шею. Хотя… за что? — я удивленно вскинул брови. Он ментально изн… измывался надо мной как хотел, а теперь еще и не за что его винить. — Желание защитить тебя было столь сильным, что он, ставя метку, внушил тебе страх перед змеями и заблокировал способность к восприятию паранормального, — наградил, так сказать, целым букетом ментальных блоков. С другой стороны, он был ребенком и мог не знать, что делает — успокаивал я себя. А с возрастом стал тираном и узурпатором, не пожелав снимать с меня блоки. — С годами щит слабел, иначе ты бы не увидел Варю, а под настойками Алевтины окончательно спал. Хотя я до сих пор не знаю, что они должны были сделать с тобой и подействовали ли, — Мила еще подлила чаю и всунула мне в руку кусочек медовых сот. — Не уверена, что у тебя есть талант к целительству, как у твоих родителей, — я прикусил язык, женщина сама ответила на мой не озвученный вопрос. Мне было интересно, а остальная моя семья унаследовала ли что-нибудь от бабушки. — Сначала я думала, твоя ментальная слепота и блоки — целиком вина Глеба, стоит ему отречься от «Невесты Полоза», как вернется к тебе сила. К сожалению все оказалось не так просто. Теперь я понимаю, опасалась Татьяна Егоровна не нас, и увезли тебя в город тоже не из-за метки. Вернее, она боялась, что мы попробуем тебя использовать как последнее оружие против Алевтины, силы твои при желании любая ведьма или ведунья могла расшевелить и снять щиты Глеба. Алевтина вела себя смирно долгие годы, но твоя бабушка тонко чувствовала и понимала окружающих людей. Гораздо лучше, чем они сами себя, — я кивнул, соглашаясь. Мне очень не хватало сказок и насмешливых нравоучений бабушки. — Не вини себя и родителей в её смерти, она прожила долгую, насыщенную жизнь и ушла с достоинством, оставив после себя только приятные воспоминания. Я с грустью дышал над чайным паром, чувствуя, как на душе становится легче, будто камень упал с неё — То есть, я должен был стать некромантом или экзорцистом? — Мила беззлобно расхохоталась над моими словами. — Нет. Но ты мог стать проводником душ, они, в отличие от экзорцистов, могут заблудшие души добровольно отправлять на ту сторону. Экзорцист — изгоняет насильно, обрекая на муки, — я засопел в чашку, едва ли не пуская пузыри. — Больше ни о чем не хочешь спросить? — А можно? — удивился я такой щедрости. — Попробуй. Если захочу сама — отвечу. Но не обещаю, что честно до конца, — я улыбнулся. — Мы с Глебом больше не связаны? — Мила просияла, будто этот вопрос был самым большим подарком, который я мог ей сделать. — Я больше не… кхм… «Невеста»? — Он думает, что нет, — пожав плечами, ответила женщина, пряча хитрую улыбку. — Мне термин «спутник» или «маяк» нравится больше, чем «Невеста». Мой «маяк» храпит на печке, — с теплотой улыбнулась Мила. — Но ты не Полоз… — начал я и осекся. — А что для тебя значит «Полоз»? Великий змей, царь? — я кивнул, уже не уверенный. — Полоз — это имя одного древнего нага, сильного и мудрого. Со временем оно стало нарицательным. Я получила свое — Хозяйка, но на самом деле пол для Полоза не важен. Это лидер, за которым идет стая или клубок, как его называют другие оборотни. Но даже ему нужен спутник, который не предаст и подаст руку в тяжелые времена. Мы выбираем такого спутника один раз и на всю жизнь, — я обреченно уставился в чашку, рассматривая хоровод из чаинок, который складывался в насмешливую змейку, весело махавшую мне хвостом. Ошарашенно заморгав, я отвел взгляд от чая. — Глеб еще слишком молод, вспыльчив и только свое мнение считает единственно верным, но другие наги верят в него. Я почему-то уверена, вы еще встретитесь. Его тянет к тебе. Будь ты обычным человеком, и сам бы уже пошел за ним хоть на край света, но сейчас только во сне, когда щиты, поставленные твоей бабушкой, ослабевают, ты можешь услышать его зов. Подчиниться или нет — решение за тобой. Я вспомнил яркий желтый блеск в тумане, которым были наполнены мои сны в последние дни. Они были пропитаны одиночеством и немым призывом. Теперь я хотя бы знал, что не схожу с ума. — Еще насчет Вари… — Да? — удивилась Мила. — Теряя сознание, я видел её. Она сказала, что свободна теперь и не привязана к одному месту. Что мы ей помогли… — Ах, это, — кивнула женщина. — Развалины и участок вокруг выгорели, причина пожара — жаркая погода и сухостой вокруг, не вырубавшийся долгие годы. Официальная, — я не стал расспрашивать подробнее, кивнув. — Значит, все-таки подействовало, больше наговоры Алевтины не работают. Слишком много энерговампиров такие места привлекают. — Что будет с Алевтиной Григорьевной дальше? — Поверь, тебе лучше этого не знать, — сухо ответила женщина, по её виду я понял — больше информации мне сегодня не вытянуть. Много позже я знал, что делают с сошедшими с ума ведьмами, душевного равновесия это знание мне не прибавило. Мы в тот день поговорили еще немного, но ничего не зацепилось в памяти.

***

Несколько дней спустя обеспокоенные родители приехали забрать меня в город. К тому времени перелом ребер чудесным образом переквалифицировался в ушиб. Мама, не поверившая моим яростным заверениям: «Это был всамделишный перелом, я самый больной в мире человек!» — отвесила подзатыльник и взяла с меня обещание больше без страховки паркуром на крышах не заниматься. Кот, обойдя деревню и лично попрощавшись с каждым кормившим его домом, с довольной мордой залез на заднее сидение машины и всю дорогу до дома пинал меня во сне. Я тоже наведался в дом Глеба. Тепло попрощавшись с Дедом и пообещав навестить его, как будет время. Хозяина все еще не было, зато дом снова заполонили ребята, которых я встретил в первый свой визит. Тут была даже Маша, её оставили в деревне до конца лета. Девушка с грустью ходила за мной словно хвостик, пока я не надавил на неё. — Он снова будет злой как медведь-шатун, — пожаловалась Маша, кто «он» уточнять было не нужно. — Не знаю, что Глебка тебе сделал… но он ведь отходчивый. Хоть ты будь взрослым и не дуйся на этого придурка. Он, правда, хороший. И никто не перестанет с тобой общаться, как он грозился, только тихо, — она призвала меня наклониться, шепча на ухо, — он сказал, что если хоть кто-то обидит тебя — всем хвосты поотрывает, для профилактики. И наказал следить за тобой, чтобы дел не натворил. Но ты уже успел с поляны смыться и… дальше ты знаешь. — Знаю. И я не дуюсь, — вздохнул, лохматя её макушку. — Поживем-увидим. Мама так влюбилась в не паханные грядки бабушки, что мы станем частыми гостями в Грязях. За год он точно успеет остыть. Маша грустно кивнула, туго заплетенные косички грустно закачались в такт кивку. Я не люблю долгие прощания, а потому на этой грустной ноте решил покинуть Грязи как можно скорее, не заворачивая к ежам. В деревню родители в тот год ездили уже без меня, больничный плавно перетек в студенческую практику, отмахаться от которой справками не удалось. Но в мирное русло жизнь так и не вернулся. Ещё до моего возвращения домой заведующий кафедрой сообщил родителям, что теперь я студент-целевик и все последующие практики буду проходить в полугосударственном учреждении, о котором я раньше никогда не слышал. Зато там слышали обо мне. И учебы внезапно стало в несколько раз больше, но это уже совсем другая история. Так к чему все-таки меня привела эти приключения? Они открыли новый, неизученный до этого мир, рядом с которым меркли компьютерные игрушки. А золотые глаза, сияя из непроглядной тьмы словно два маяка, с тех пор снились мне все чаще, обрастая со временем знакомыми очертаниями. К счастью тогда я еще не знал, что это значит.