Троеплёт

      Попрощавшись со своими друзьями, Луффи медленно поплёлся в сторону столичной подземки; на улице был поздний час, и ночная прохлада опустилась на город, обволакивая собою опустевший и сонный район.       Начав спускаться по широкой и длинной лестнице вниз, Монки пересчитывал в уме ступеньки и широко улыбался, хихикая себе под нос. Чем ниже он спускался, тем теплее ему становилось. Пройдя через двери на ходе, Луффи приложил карточку-билет, которая висела на цветном шнурке на его шее, чтобы он по глупости своей не потерял её, к датчику и спокойно прошёл ко второй лестнице. Та была не менее широкой, но по количеству ступенек уступала лестнице при входе.       Спустившись, Монки огляделся, широко вышагивая по пустующей платформе, кидая мимолётные взгляды на колонны по краям. Дойдя до середины платформы, он резко остановился и покрутил головой, пытаясь прочитать то, что написано на указателях. Плюнув на всё, брюнет махнул рукой и пошёл туда, где ему больше нравилось – к месту, куда уже подъезжал синий поезд. Двери открылись, и Луффи не торопясь зашёл в пустой вагон, сев почти у самого выхода. Откинувшись на сиденье и почесав затылок, он взял в руки телефон из кармана и посмотрел время: уже почти час ночи.       Поезд тронулся и медленно начал двигаться, постепенно набирая ход; глухие звуки стучащих колёс об рельсы раздавались отовсюду, и свет из вагона освещал толстые переплёты кабелей, труб и проводов, прикреплённых к стенкам тоннеля.       Луффи сидел неподвижно, внимательно смотря за своим отражением в стекле напротив, почти что чётко видя себя на чёрном фоне. Он сжимал ладонями свои коленки и хмурился. Неожиданно голова Монки сильно заболела. Странные импульсы у висков отдавались глухой болью, заставив мальчишку ссутулиться. Он сидел, упираясь локтями в свои бёдра, положив голову на свои ладони, стеная от боли; когда та прошла так же резко и неожиданно, как и появилась, Луффи почувствовав сильную слабость. Его веки стали слипаться, клонило в сон. Широко зевнув, он откинулся на сиденье, прикрыв глаза и выдохнув. Уже через минуту Монки, даже не доехав до следующей остановки.       Спать стало невыносимо душно и жарко. Открыв глаза, Луффи обнаружил, что находится в том же вагоне, только выглядел тот потрёпанным, а сидения были разодраны, из некоторых вываливался наполнитель. Многие места в выгоне обуглились, а рекламные листовки, висящие у самого потолка, наполовину отклеились или же были будто сожжены. Стёкла вагона слегка запачканы, а на полу грязные следы от ботинок большого размера.       Удивлённо прохлопав ресницами, Луффи обернулся, посмотрев в окно за своей спиной. В тоннеле уже не было никаких проводов и кабелей, остались лишь трубы, и их было очень много. Разной формы и толщины, они крепились к стенкам тоннеля. Поезд ехал не очень быстро, и всё те же ритмичные стучащие звуки заполняли собою вагон. Монки подумал, что он спит, и ущипнул себя, но это не помогло – перед ним стояла всё та же картина.       Прошло довольно долгое время. Остановок всё не было. В вагоне становилось всё жарче и душнее. Луффи заметил, что тоннель начал расширяться, а трубы, находящиеся на стенках, краснеют, словно накаляясь.       Ещё мгновение – и поезд выезжает из тоннеля, попадая в совершенно непонятное место: всё кругом пылает огнём, видны платформы, на которых стоят гигантские круглые котлы, над которыми висят котлы чуть меньше, и из них льётся накалённое железо. Из огня показываются люди, одетые в котельные костюмы и противогазы, держащие кочерги в руках; они оглядываются на проезжающий поезд, в частности на Монки, которому вновь стало дурно.       - Уважаемые пассажиры, - раздаётся грубый мужской голос из динамика, что висел над головой Луффи. – Просим вас немедленно покинуть… – с каждой новой буквой голос из динамика искажался, становясь страшнее и омерзительнее, пробираясь в самую душу, заставляя каждую частичку тела Монки трепетать от ужаса. Из-под механизма показались две крупные алые капли крови и они быстро скатились вниз, к самым сиденьям.       Луффи, вскрикнув, вскакивает и оказывается у дверей вагона. Те открываются. Лицо Монки резко обдаёт горячим воздухом, становится очень жарко, и тело горит, пылает, а кровь, кажется, кипит; повсюду раздаётся шипение пара. Не решаясь выходить из вагона, юноша топчется на одном месте и замирает, когда перед ним появляются языки пламени, то взмывающие чуть ли не на несколько метров вверх, то тут же потухающие. Луффи судорожно хватает губами горячий воздух, делая шаг назад, когда его некогда покойный брат, возникший из пламени, протягивает ему руку.       - Я давно жду тебя к себе в гости, Луффи, - улыбается Эйс, за спиной которого новая порция раскалённого железа выливается в котёл и странные люди мешают его неплавящимися кочергами.