Соперники

— И что он тут делает? — Ромашка указал пальцем в сторону замершего отца над домашним только сваренным супчиком. — Валерочка, наш папочка вернулся домой! — Ириночка хлопала в ладоши и скакала между застывшими мужчинами. — С каких щей? Что, Натали вышвырнула из дома? Плохо трахал?! — съехидничал Валерка и опешил, получив емкую пощечину от своей взбешенной маман. — Тебя, гомик, это не касается, — добил едко отец, смотря, как Ирина сначала беззвучно хлопает ртом, а потом с писком оседает на пол от такой убивающей информации о своем единственном сыне, хватаясь за белые кудряшки на голове. — Да неужели?! — подорвался младший Ромашка, держась за опухающую щеку. — Конечно, вашего голубого сына это не касается. Когда его родители ведут себя как крутые всезнающие ослы! Один уходит, бросая все и вся, забивая на любовь и привязанность, единственного ребенка, да и всю свою семейную жизнь — с таким трудом построенный уют и быт. Другая пьет беспробудно и делает все возможное, чтобы покончить с собой. А ее единственный сын-гомик возится с ней как с младенцем, убирая за ней блевотину и подтирая зад! Когда же она приходит в себя, обвиняет своего сына во всех смертных грехах, в том числе и в вашем разрыве, а затем надраивает полы в доме, как после покойника. А папаша при встречах пытается строить из себя достойного отца, по-максимуму участвуя в педагогическом процессе своего отпрыска! При этом боится признаться своей жене, что устроил работать сына подмастерьем в гараж обслуживать комбайны и сенокосилки, так как его женушка не переживет, что ее сынулечка-лапулечка по самые уши в масле с бензином! Валерка перевел дух и добил обоих сам. — Вы так круты — как две макаки, забывшие или лучше сказать никогда не знающие, что такое любовь. А я люблю и у меня два, а не один любимый человек. И вы можете сожрать свое дерьмо как вам угодно — вместе или по отдельности, и делать отныне все, что вздумается, мне честно по хер. И еще запомни, мамочка, ты не получила в ответ от меня только потому, что все-таки женщина. Но если еще раз замахнешься на меня, я тебе сломаю руку. Отец подорвался к Валерке, но тут же осел рядом с бывшей женой с заломленной рукой. — Не испытывай свою судьбу, папенька, дважды. Ты не баба и я выбью все остальные зубы, которые у тебя остались после первого раза! — прошипел младший Ромашка. — Ах ты, сученыш, как ты смеешь такое говорить своим матери и отцу? Выметайся из дома и больше не попадайся мне на глаза! — закричал сквозь слезы боли Всеволод. — Смею! — Валерка отпустил руку отца, напоследок нажав сильнее до хруста. — А вы, когда сходились, трахались, потом рожали меня, потом срались по любому поводу, затем расходились… Вы меня спрашивали, а нужно ли мне все это ваше дерьмо?! А хочу ли я вообще жить с вашими ненужными мне проблемами и неоправданными обвинениями?! Да я и сам уйду к своим мужчинам! И Ромашка, шваркнув двери кухни и вырвав косяк, ушел собирать свои вещи. — Это все? — Себастьян стоял на лестничной клетке и смотрел на полупустую сумку Ромашки, которую тот тащил на плече. — А чего ты хотел? Это учебники, книги и все мое шмотье, — Валерка смерил своего любимого и гадостно поинтересовался: — А ты чего здесь торчишь? — Тебя жду. Тетя сказала, что выкинула твоего папашку, ну и не трудно было догадаться, куда он поперся. Значит, теперь ты к нам? — А у меня есть выбор? В сарае уже холодно, все-таки скоро зима, и яйца не особо морозить хочется. Вы же меня не выкинете из дома, как мои родители бездомного пса, узнав о его неординарной ориентации? — Ну-у-у… — протянул игриво Себастьян, притянув к себе строптивого любовника. — Я так старательно приложил к ней руку и не только. И потом, я сам сюда пришел, чтобы ты даже не пытался сбежать к своим друзьям или в сарай. — Наверное, Натали Францевна меня возненавидит? — Ромашка поцеловал чувственно своего старшего мужчину. — Это еще почему? — отлип на секунду Себастьян от пленительного рта любовника. — Так из-за меня же они поругались. И мой отец снова теперь дома с моей маман. — Если честно, она тебе благодарна. Твой отец редкостный зануда с комплексом Наполеона и безграничной всезнайки, который всегда и во всем прав. И она искала повод его кинуть еще несколько месяцев назад. Как бы моя тетя сама не полезла к тебе, ибо, когда ты ушел, она усиленно долго пытала меня о твоей смазливой персоне. — Не волнуйся, мне не нужен никто, кроме тебя и твоего маленького братишки, — Ромашка снова вовлек Себастьяна в серию поцелуев. — Я уже ревную! — ворчали наигранно между поцелуями. — К Кристоферу… Немного… М-м-м-м… Чуть-чуть… — Чуть-чуть разрешаю. Идем! Здесь мне делать больше нечего, — Ромашка схватил узкую ладонь Себастьяна и, взвалив сумку на свое плечо, потянул к выходу высокого мужчину. — Я жду не дождусь, когда Кристофера выпишут из больницы. — Я тоже, любовь моя, — прошептали, пожирая зад Валерки блядскими глазами. *** Кристофера выписали через два дня. И теперь, стоя после душа в одном только махровом влажном полотенце перед развалившимися на огромном трахадроме голыми двумя мужчинами с конкретными на него каменными стояками, он откровенно боялся обоих. — Иди сюда, мой маленький, — Себастьян позвал замершего в дверях его спальни брательника. — Надо, дорогуша, пересилить себя, победить свой страх. — Не бойся, даю тебе честное слово, больше боли ты никогда не испытаешь, — Ромашка поманил своего второго любовника и, видя, как, пересилив себя, тот двинулся в их сторону, многообещающе улыбнулся. Они в четыре руки уложили стройного, как девушка, Кристофера между собой, незаметно сняли полотенце и ласково с всепоглощающей любовью стали готовить под себя своего любимого, поцелуями, нежностью, касаниями языков снимая все те страшные воспоминания о той ужасной ночи. Всю накипь, которая прилипла и не хотела уходить, все страхи, заменяя их на блаженство, радость, трепет, возбуждение и безумное желание отдаться обоим. — Он готов, — Себастьян отлип от полураскрытого ануса Кристофера, который он последние несколько минут обрабатывал своим горячим языком, и, встретившись с черными подернутыми пеленой глазами, спросил: — Кого ты хочешь почувствовать у себя внутри первым, братик? — Ва-але-еру-у, — протянул Кристофер на ласку своего члена, который облизывал с вожделением Ромашка. — Тогда иди сюда, — Себастьян, завалившись на спину, утащил на грудь возбужденного, истекающего смазкой, парня, посадил сверху и, раздвинув ему ягодицы руками, позвал Ромашку: — Валерочка, давай помягче, но с оттяжкой. И совсем не удивился, когда Валера, прежде чем войти в Кристофера на полную длину, сам насадился на член старшего Бергбаха, а уж потом притянул к себе за бедра распахнутую задницу младшего. И задал темп, насаживаясь на одного и пяля второго. Что ж, секс втроем обещал быть просто сказочным. *** Кристофер месяц не был в школе и посему сегодня очень нервничал, выходя из машины, на которой их подбросил прямо к порогу Себастьян. Молодой мужчина, выйдя из тачки, поцеловал взасос демонстративно обоих прямо перед всеми толпящимися школьниками на школьном дворе и, пока мальчишки оттирались от его слюней, хохотнув, счастливо укатил в университет. — Вот же ж зараза! — прошипел Кристофер. — Ну почему же? — улыбнулся Ромашка. — Теперь ты уже не волнуешься так сильно, как ночью. — А ты почем знаешь? — буркнул холодно Кристофер, натягивая автоматом маску ледяного принца и топая в школу. — Знаешь, как ты в постели пинаешься? Себастьян сегодня в душе мне свои синяки показал от твоих коленок, а я ему свои, — пристраиваясь в хвост своему любимому человеку. — А не фиг было спать со мной, — огрызнулся младший Бергбах, даже не поворачиваясь к Ромашке и совершенно игнорируя взгляды весьма заинтересованных школьников. — Вообще, ты вырубился после того, как мы тебя поимели вдвоем на кровати Себастьяна, — заявил Ромашка и, видя, как Кристофер дернул независимо плечом, хохотнул. С каждой минутой Ромашка все сильнее и сильнее влюблялся в братиков Бергбахов и не хотел уже жить без них обоих. А в классе к ним тут же пристали как девчонки, так и парни. — Ромашка, это правда ходят слухи, что ты целовался в открытую сегодня с братом Кристофера, Себастьяном?! — кричали парни. — И Кристофер с ним целовался тоже! — Кристофер, ты что голубой и спишь со своим собственным братом?! — вопили с ужасом девицы. А Скворешня с Самокруткой собирали челюсти с пола и не знали чем помочь своему шефу, зажатому со всех сторон орущей возбужденной толпой. Как вдруг, вышедшая в круг кричащих Светлана, убила всех наповал: — Не знаю, как Ромашка… А Кристофер очень любит, когда его ебут в жопу, причем по кругу и куча парней. Может, устроим сейчас групповушку всем классом и трахнемся до уроков? Что скажите, мальчики? Все замерли на местах и только подлетевший сбоку Ромашка залепил ей емкую пощечину на весь класс. — Сука! Коль Кристофер выбрал меня вместо тебя, устраиваешь сцену ревности, травя небылицы! — Да весь поселок знает, что тогда его как девку поимели десять человек, — огрызнулась тихо Светка. Валерка, сжав челюсти, посмотрел на побелевшего любимого, а потом выдал классу на бис: — Он, — тычок в сторону Кристофера, — мой мужчина! И если кому из вас дерет жопу? Кто кого из нас ебет! Обращайтесь за инфой ко мне, так отделаю полгода будете лежать в коме с порванным задом. Это и тебя, сучка лупоглазая, касается, — зыркая в сторону Светки. — Идем! Ромашка схватил за руку младшего Бергбаха и утащил перед выпавшим в осадок классом на школьную крышу. — Не нужно было меня защищать. Я не девица! — возмутился Кристофер, когда Ромашка зажал его, оперев на перила. — Нет, конечно, ты мой любимый мужчина, — усмехнулся Валерка и, притянув к себе злого парня, поцеловал взасос, а потом повернул к себе задом и обпер на перила руками. — Смотри какой тут прекрасный вид и наслаждайся, — Ромашка приспустил крутые штаны Кристофера и, оголив любимую задницу, плавно натянул на всю свою нехилую длину, только чуть смочив слюной нежный расслабленный анус. Он всегда хотел трахнуть Светку стоя на крыше школы, правда, человек, который сейчас изгибался от наслаждения перед ним и насаживался на его член, не был этой дурой, да и девкой тоже. Хотя какая разница? Если ты любишь всем сердцем. *** — Привет, Семен, — Картофельный Папа, как и всегда, появлялся непредсказуемо и главное вовремя. — Привет, Цветочек! Подумал, может понадоблюсь? — сексуально пропели рядом. — И где твоя младшенькая девочка? — Отрабатывает физру с параллельным классом, — ухмыльнулся Ромашка, затягиваясь предложенной сигаретой и кивая в сторону школьного стадиона, где «В» класс нарезал круги. — А чего не спрашиваешь, где старшенькая? — Где старшенькая я и сам знаю, только что со сходки вернулся. Думаю, придется Себастьяну увозить тебя из страны, — задумчиво прошептали под боком. — А что так? — равнодушно. — Кукловод, — пояснили кратко, а потом игриво добавили. — Но думаю, у тебя сейчас другая забота. — Ага, Светку пробил словесный понос, а ты знаешь, что с ней сделает мой старшенький, если узнает. — Значит, это она Сусаниным поработала? Во дура, хотя я и предполагал. Чего хочешь? — усмехнулся Папа, затягиваясь следом. — Светка хоть и дура и стерва, но все-таки человек… И потом, моя первая любовь. Можешь отмазать, если что? — вздохнул тяжело Валерка. — Ну, Цветочек, за твой поцелуй хоть Луну с неба! — Папа шутливо запрокинул голову, выпустив колечко дыма в вечереющие небеса, где в потемневшем небе уже виднелась ранняя Луна. И совсем выпал из пространства, когда его прижал к себе по-хозяйски Ромашка и поцеловал по-настоящему — глубоко, властно, взасос, делясь дымом сигарет, а затем задыхающегося и ошалелого отпустил. — Луну не надо — оставь на небе, а дуру отмажь. Считай, это моя блажь по поводу несостоявшейся первой любви. — Черт, Ромашка! Не делай так больше, а то у меня крыша поедет. И будешь меня разнимать с Себастьяном в смертельном схватке за твою руку и сердце, — ругнулся Картофельный Папа, сплевывая в траву. — Неужели мои поцелуи так сладки? — протянули сексуально рядом, видя, как этого бандюгана и отпетого мошенника бросает в дрожь только от трепещущего голоса. — Ты даже не представляешь как, — со злости рыкнул рядом. — Никогда не думал, что Ромашка еще та травка для курева, от которой улет полный. Знал бы раньше, я бы тебя, мой наркотик, никому не отдал. Зубами бы глотки перегрыз, но сохранил себе… А теперь уже поздно, после битвы — мечами не машут.

Эпилог

Прошло полгода… Кристофер с Валерой стояли в своей комнате общежития при элитном закрытом колледже для юношей в Германии и смотрели задумчиво в окно. — И где его носит? — спросил ворчливо Кристофер, упираясь руками в подоконник и выглядывая в школьный двор. — Он уже как два часа прилетел. — Ты же знаешь, наверняка куда-нибудь зарулил из аэропорта, — Ромашка до сих пор не мог поверить, что вопрос с взбешенными его родителями, которые никак не хотели отпускать своего гомика-сына за границу, так в легкую разрешился под давлением старшего брата Бергбаха. И что после всей той волны сплетен и школьно-семейных препирательств он учится вместе с Кристофером в одном из элитных заведений страны. Правда, еще херово понимает немецкий язык, но спасает то, что большинство предметов тут дают на английском, который он знает неплохо. Да и Кристофер рядом, если Валерке что-то не понятно. А еще он помнил, как смертельно побелел Кристофер, узнав, что из нападавших на него парней никто не выжил, а полудохлый Шакал теперь вечный щенок на привязи у Кукловода, и еще Ромашка прекрасно знал, спасибо Картофельный Папа просветил, что пришлось предпринять Себастьяну, чтобы отвести внимание Кукловода от обоих своих любимых мальчишек. — И что? — Кристофер обернулся к Ромашке и тут же попал в его страстные объятья, утонув с головой в поцелуе. — Не ревнуй, скоро будет, — отпустил Валерка набыченный рот, а потом радостно кивнул на статного черноволосого красавца, вышагивающего с огромным букетом кремовых роз. — Смотри, вот он! Парнишки оба замерли, видя, как их общий возлюбленный проходит через проходную гимназии и, тут же найдя их высунувшиеся мордашки из окна, радостно машет букетом. — Вот наверняка, это только тебе, — буркнул Кристофер под нос. Как бы Валерка не старался, но братья прекрасно осознавали, что по отношению к Ромашке оба они соперники и до конца своих дней будут биться за его внимание. А Ромашка, прекрасно видя это, решил для себя, что никогда не предпочтет одного другому, так как без ума влюблен в обоих, и никого терять не намерен. — Не мне, а нам, — он притянул к себе мелкого ревнивца и, выглянув из-за его плеча, помахал рукой Себастьяну. — Ага, как же! — обидчиво хмыкнули под боком. — Кристофер, я люблю тебя и Себастьяна одинаково, — наверное в тысячный раз Ромашка попытался доказать прописную истину одному из братьев. Впрочем, второму он, наверное, это говорил миллионный раз, если не больше. — И если этот букет только мне, то я с тобой поделюсь. — Поделишься? — улыбнулся вдруг Кристофер, заглядывая доверчиво в Ромашкины синие глаза. — Конечно! — улыбнулись ответно и, прошептав, притянули еще сильнее к груди. — Я же вижу, как ты по нему соскучился, не меньше, чем я. Но ты же знаешь, бизнес есть бизнес. И пока он все свои активы за границу не перекинет, так и будет мотаться в Россию каждый месяц, если не чаще. — А ты не скучаешь? — спросил Кристофер тихо и Ромашка понял, что имел ввиду его возлюбленный, вкладывая в этот вопрос. — По родителям — пока нет. Они мне здорово крови попили в последнее время. Одно радует, живут снова вместе. По школе тоже, хотя тут нельзя носить пирсинг и одеваться как хочется. Слыша, как хохотнул под боком Кристофер, вспоминая вытянувшееся бледное лицо директора, когда Себастьян представил ему нового ученичка во всей красе. С серьгами и майкой вырви глаз с перекошенным скелетом на всю грудь, показывающим средний палец своей руки, и надписью на английском «Имел я вас всех! И при жизни и после!». — Я помню, как тогда был глубоко впечатлен наш директор. — Скучаю, пожалуй, по своей банде, хотя со Скворешней и Самокруткой постоянно переписываюсь через скайп. Но у них тоже все в порядке, близнецы нашли себе крутых телок, а у Федьки с Васькой вообще Любовь с большой буквы. Да и Картофельный Папа, если что — за ними приглядит. Кстати, по нему я тоже скучаю, как ни странно… — А вот это как раз и не странно, я видел, как ты с ним как-то сосался, — оскалились под боком. — Хм-м-м, Себастьян знает? — Нет, я не дурак, понимаю, что ты чего-то с него хотел содрать, а не просто так. Расскажешь? — Расскажу как-нибудь. Долгая история и тем более не для ушей нашего любимого, — прекрасно осознавая, что Себастьян до сих пор роет по тому случаю, и пока все концы не соединятся в едино — не отступится. Парни обернулись на звук открываемой входной двери. И оба растаяли от счастья, видя, как в их комнату входит улыбающийся во весь рот Себастьян с разделенной точно надвое охапкой белоснежных благоухающих цветов. «Все-таки он сделал так, как я просил! Ни хризантемы, ни лилии, а то еще хуже ромашки. И главное — ровно пополам!» — улыбнулся про себя Валерка и еще подумал, что длинные волосы в мелкую кудряшку, которые обещал за эту просьбу отрастить Себастьяну, меньшая плата за то, как счастливо улыбается Кристофер, принимая свой букет роз из любимых ласковых рук. Конец