Отправная точка

Если вы любите занудные истории про всякие извращения, то вы попали по адресу. Если нет – прошу, не жалуйтесь, я не переношу, когда другие осуждают мой образ жизни. Хотя здесь, в ночных кварталах Нового Орлеана, правильных людей не часто встретишь. Не то, чтобы жизнь у меня была паршивой, у меня всё отлично. Конечно, отлично – не с точки зрения нормального человека, коим я был до поступления в колледж. Именно тогда, как и у всех подростков, у меня кардинально изменилась жизнь. Я вам открою все свои секреты, которые знают мой близкий друг (мы с ним, как говорится, в одной лодке) и люди, которые дважды в неделю говорят «Привет, Кайл», «Спасибо, Кайл, что поделился с нами» и хлопают в ладоши, чтобы затем услышать другие неинтересные истории. С самого начала моей жизни родители ставили для меня всякого рода ограничения и запреты. Конечно, им хотелось, чтобы из меня вырос такой человек, который предстал бы перед ними идеальным, совершенным именно по их меркам. Всякого рода отказы поступать так, как велено, конечно, наказывались. Отсюда, по словам мистера Психолога, начались мои проблемы в подростковом возрасте, особенно моё влечение к получению наслаждения от физической боли. Нет, сейчас я не посещаю этих нудных дядечек с вечно пустым блокнотиком в руках «для вида», не прохожу всяческие тесты, разглядывая идиотские пятна на картонках, и не так уж часто отвечаю на вопросы типа «Сколько раз в неделю вы мастурбируете? Были ли у вас интимные связи с представителями вашего же пола? Как часто вы понимаете, что вы ведёте себя виктимно? Вы мазохист?». Всё это я пережил в детстве, но родители (не только мои, но и моего близкого друга, а также остальных ребят, с коими я не знаком лично) не хотят понимать, что у любого человека есть половое влечение. Поэтому они не только воспринимают это как отклонение от нормы, но и нарекают непонимающего ребёнка вечным званием сексуального извращенца, при чём в мои 9-10 лет я не очень то и сильно понимал, в чём моё отклонение от нормы сексуального поведения и почему я, по мнению тех же родителей и психолога, люблю всякие извращения, раз выбрал не синий квадратик, а красный, раз выбрал не круг, а треугольник. Да и сейчас тоже не понимаю. Моя жизнь на сегодняшний момент ограничена посещением реабилитационного центра, где я якобы общаюсь с такими же проблемными людьми и отчитываюсь, рассказывая о своем дне перед ними и специалистом (иногда этот придурок даже не слушает меня, просто улыбается, заставляет проходить какие-то этапы реабилитации, где я должен что-то записывать в дневник). Я понял, что у меня проблемы, когда поступил в колледж. Может, это будет похоже на исповедь, но самое главное в моей реабилитации сегодня – записать все причины моего поведения, определить отправную точку и рассказать о своей никчёмной жизни как можно больше. А потом будет снова «Здравствуй, Кайл», «Спасибо, что поделился с нами, Кайл» и скупые аплодисменты. Спасибо, мама, что так тщательно следишь, чтобы я не пропускал эти чёртовы курсы для чёртовых сексоголиков. Спасибо, мама, что один раз в неделю я здороваюсь за руку с любителем онанизма, с человеком, распахивающим свой плащ и трясущим членом перед детьми, с людьми, наблюдающими, как другие испражняются, не зная о присутствии камер. Спасибо, мама, что мне приходится общаться с девушками, у которых во время разговора может выпасть вибратор из трусов, с парнями, которые предлагают отсосать за жвачку, с людьми, которые постоянно думают о сексе, несмотря на всякие утверждения этой вашей статистики. Но здесь, конечно, встречаются мои одногруппники и другие личности из колледжа, и я не удивлён, ведь да, именно, спасибо маме. Я хочу сократить рассказ до минимума, до пары слов, но мне сказали, что в таком случае мне придётся видеться с ними чаще, при этом они станут контролировать мои посещения курсов. Я пытаюсь объяснить, что с каждым занятием меня всё сильнее убеждают в том, что у меня существуют проблемы, и, как ни странно, они появляются! Да-да, когда тебе навязывают каждый раз, что тебе нравится что-то, на все вопросы типа «вы любите, когда…» ты вскоре отвечаешь «теперь – да, спасибо, вы открыли мне глаза!». Итак, в начале учебного года некоторые особы хотят показать себя сразу со всех сторон, чтобы занять лидерские позиции в новом для них обществе. Тогда одна девушка предложила мне расслабиться, пригласила меня и ещё кучу новых одногруппников к себе домой, и я принял её предложение, думая только о том, что мне что-то, да перепадёт. Ведь знаете, что такое пьяный подростковый секс? Это целая куча проблем и хихикающая тёлка, от смеха которой падает даже самый сильный стояк. Но плюсы в том, что эта самая тёлка тебе даёт. Просто так. Безвозмездно. И да, для парня это будет ещё один способ показать, что ты чего-то стоишь, раз тебе дают. И при этом тебе не надо разносить собственный дом, чтобы самоутвердиться. Я смотрел, как мой лучший друг глотает кислоту и какие-то разноцветные таблетки, напоминающие Skittles. Я подхожу к нему и говорю: - Не очень хорошо для начала вечера, Стэн. Я говорю: - Ты зря это сделал. Мой личный психолог спрашивал: «Кайл, ты принимаешь наркотики, чтобы усилить оргазм?». Теперь – да, спасибо, что открыли мне глаза! Я отобрал у Стэна последнюю марку кислоты и приберёг её до нужного момента. Мой лучший друг сидит, не двигается, всматриваясь в рябящий экран: перевёрнутый в комнате телевизор издавал непонятные звуки, которые я не мог разобрать из-за громкой музыки, заполняющей весь дом. В комнате пахнет потом и одеколоном друга. Я протягиваю Стэну пиво, но тот не отвечает мне, не реагирует никак, и я понимаю, что на сегодня вечеринка для него окончена. Этот парень, Стэн, он никогда не отказывается от чего-то нового, что ему предлагают, всегда берёт всё и побольше, тут же пробуя это в деле. Всё дело в надежде на то, что это способно изменить мир вокруг Стэна, а начинает он эти изменения с самого себя, со своего отношения ко всему, но это, конечно, безуспешно уже как несколько лет. Он начал ходить со мной на собрания всяких сексоголиков, на приёмы к психологу тогда, когда моя мать решила, что все, с кем я общаюсь, могут оказаться такими же больными извращенцами. По сути, мы неразлучны со Стэном. До определённого момента. Я покидаю комнату, уложив друга спать и смачно поцеловав его в щёку, когда он что-то промычал, и кладу в рот марку кислоты, уходя на поиски обещанного развлечения. Мой личный психолог спрашивал: «Кайл, ты выступаешь за случайные половые связи?». Теперь – да, спасибо, что открыли мне глаза! Меня перехватывает какая-то девушка и тащит в туалет. Когда я иду по коридору, то спотыкаюсь несколько раз, так как всё плывёт перед глазами, а потом я до отвратности медленно лечу по взрывающейся цветами комнате, скрываюсь за дверью, и выход исчезает за закрывающимися пульсирующими дверьми. Девушка целует меня в губы, размазывая по ним свою ядовито-розовую помаду, а я смотрю на свои ладони, ощущая вибрацию на кончиках пальцев. - Что ты принял? – девушка смотрит на меня, улыбаясь губами в размазанной помаде. Я молчу, а она продолжает: - Однажды я тоже глотала какие-то таблетки, а потом мне казалось, что у меня кожа пошла пузырями, как при ожогах, а потом мясо начало слезать с костей… А это твой настоящий цвет волос? - Да, - я машинально пригладил рыжие кудри, слушая девушку в пол-уха. - Ты классный, - она продолжает улыбаться, и я прижимаю её к холодному кафелю стены, впиваясь поцелуем в её ядовито-розовые губы. Музыка пульсирует у меня в голове, как кровь пульсирует в моих венах. Девушка поспешно расстёгивает мои штаны, высвобождая стояк от стягивающих оков ткани. Я говорю: - Ущипни меня. Только сильно. Я встречаюсь взглядом со взглядом удивлённых глаз и тут же чувствую боль на внутренней стороне бедра. Я не знаю, что творилось со мной в тот момент, но это было необычное ощущение. Кислота всё ещё съедала мой разум, и каждое ощущение, особенно такое яркое, как боль, приносило мне удовольствие. Мой личный психолог спрашивал: «Кайл, ты когда-нибудь возбуждался сильнее только от того, что кто-то причиняет тебе физический вред?». Теперь – да, спасибо, что открыли мне глаза! Девушка массирует мой член, а я пытаюсь собраться с мыслями, точнее, мысли мне в данный момент совсем ни к чему, но быть чуточку трезвее я бы хотел. Когда я входил в неё, она оставляла острыми ногтями красные полосы на моей спине, она оставляла следы укусов и болезненных засосов на шее и плече, и тогда я понял, что это всё мне действительно нравится больше, чем обыденный половой акт (да, я это теперь даже сексом назвать не могу). Знаете, я был таким бараном, когда думал, что быть отличником, не употреблять алкоголь и наркотики, не трахать незнакомых баб – это всё для того, чтобы моя жизнь была лучше, чтобы я был успешнее. На самом деле всё, что происходит со мной сейчас – не так уж и ужасно. Пятничным утром я иду в реабилитационный центр, но не прохожу в кабинет, у которого столпилась толпа извращенцев. Я вижу знакомые лица людей, которых встречал в колледже. - Ты Кайл, да? – передо мной стоит девушка, накручивает прядь волос на палец. Я улавливаю тихий звук жужжания где-то рядом. – Я думаю, ты можешь мне помочь. Где-то в конце коридора раздаётся грохот наспех закрываемой двери и быстрые шаги. Я оцениваю девушку коротким взглядом, замечая, что она расстегнула верхние пуговицы на рубашке. В руках у неё маленький переключатель, она зажимает пару кнопок и жужжание стихает и заканчивается. - Не иди с ней, - раздаётся слева шёпот проходящего человека, - предупреждаю, я из венерологии не выходил месяц после неё, - уже справа. Я смотрю, как от нас отдаляется фигура парня-блондина. Кажется, я видел его в колледже только один раз, ведь он никогда не посещал занятия, приходя только иногда, чтобы сдать долги и продолжить числиться в списках учащихся. Он что-то типа местного человека-невидимки, или как там его у нас называли? Я всё ещё смотрю на зад проходящего парня, который решил спасти меня от непредвиденных последствий. Затем возвращаюсь к собеседнице: - Извини, я жду кое-кого. Друга. Девушка жуёт жвачку, я вижу белый налёт на её языке и замазанный косметикой герпес над верхней губой. - Ну и ладно, - она пожала плечами и поправила кофту, сильнее открывая вид на свою небольшую грудь. Я знаю, что сегодня Стэн не придёт, так как отсыпается после очередной вечеринки. В коридоре снова раздался грохот, из распахнувшейся двери, кажется, ведущей в женский туалет, вылетело ведро и мыльница. Следом за предметами выбежал тот блондин, и я вспомнил, что его звали, вроде, Кеннет. С ним была девушка, которую я видел на курсах для людей, зависимых от лёгких наркотиков. - Прикрой меня, братан, - мимо меня пробежал Кенни, быстро похлопав дружески по плечу. Я бросил на него понимающий взгляд. Видимо, сегодня мне придётся отчитываться за двоих. А ещё перед уборщицей, которая грозно сносила шваброй всё, что мешало ей догнать виновных. После нудного времяпровождения в реабилитационном центре, я звоню Стэну. - У меня ещё никогда так не раскалывалась голова, чел, - друг устало стонет в трубку, продолжая жаловаться, - меня разбудил Баттерс. Ну, помнишь, такой, с выбритыми висками, ходит вместе с нами на английский и химию? – я кивнул, забыв, что Стэн не может этого увидеть, но он и так знал мой ответ. – Короче, у него там проблемы с отцом, он просил нас сходить с ним. Во Французский квартал. - Ты же раньше с ним ходил? Зачем ещё и я вам? - Кайл, ты мне друг или как? В прошлый раз ты был занят, вчера вообще меня бросил одного. Знаешь, там столько извращенцев ходит, что те ребята, с которыми мы видимся в этом «кружке очумелых ручек», просто соснут. - Стэн, ты знаком с Кенни? – я резко сменил тему, не осознавая этого полностью. - Слышал что-то, но никто из тех, кого я знаю, с ним не знаком лично. Говорят, он знает про всех всё, из-за этого мало кто с ним связывается, боятся чего-то. Он же, вроде, иногда и в центре с нами появлялся… Стоп, чего это ты друг заинтересовался им? - Я схожу с вами вечером, только просплюсь немного, - я быстро сбросил вызов. Мой личный психолог спрашивал: «Кайл, тебя привлекали люди мужского пола?». Теперь – да, спасибо, что откры… Хотя стоп, у нас почти все бисексуальны, я считаю это нормой, в моём то обществе. Да, я один из них, хотя редко кто может привлечь моё внимание, но случается всякое. Меня сейчас больше интересовал Стэн. Я не думаю, что ему уж так интересны проблемы какого-то там Баттерса, просто я знаю наклонности своего лучшего друга. Уверен, что улицы Французского квартала манили Стэна своим обилием всяких фриков, среди которых парень чувствовал бы себя очень комфортно. Что ж, у Стэна появилось новое хобби, а я ставлю всё на то, что когда-нибудь он придёт туда в платье, как эти трансы из квартала, и отсосёт за двадцатку.