Отправная точка

- Ты ещё скажи, что спишь в этой шапке. Мрачного Крэйга Такера, освещаемого лишь светом телефона, было разглядеть на экране не просто, но Кенни, ковырявший от скуки дырки на джинсах, видел всё, что нужно было. Что нужно, по мнению Крэйга, – это приветливо выставленный напоказ средний палец. - Ты откуда мне звонишь так поздно, МакКормик? - Сейчас 6 вечера, дружище, - хрипло смеётся Кенни, переходя на шёпот. - Ты что, в колледже? – без особого интереса продолжил сливающийся с темнотой комнаты парень, которого вытащили из тёплой постели несколькими настойчивыми звонками (Крэйг медленно одевался, медленно вставал, потом так же медленно подходил к мобильнику на столе, но всё же ответил, хоть и не с первого раза, даже согласился на видеозвонок). Кенни кивнул, растянувшись на казённых стульях кабинета информатики: они служили ему в данный момент эдаким диваном. - Чего надо? – грубый голос звучал в наушниках. - Я сексуальная голубоглазая блондинка с пышной грудью… - Мне надеть свой плащ и волшебную шляпу, МакКормик? Что за хуйня? - Я думал, ты уже в шляпе. Точнее, в этой своей нелепой синей шапке. В наушниках слышится усталый вздох. Кенни расстёгивает парку, не отрывая взгляда от глаз собеседника: - Хотел бы ты меня сам раздеть, детка? Вызов завершён: Крэйг скинул до того, как МакКормик успел что-либо предпринять. Кенни настойчиво звонит снова, и ему отвечают уже с ноутбука. - На мне короткое красное платье, чёрные чулки и туфли на высоком каблуке. - Позвони кому-нибудь ещё, кого ты там трахаешь каждую субботу, например. Почему именно меня надо будить? - Это моя реабилитация. - Названивать людям, которые хотят нормально отдохнуть? - Сними её. - Что? - Твоя шапка. Сними её нахрен. И кофту. Только ооочень медленно, - Кенни приблизился к монитору, растягивая каждую гласную в слове «очень», как будто ему придётся измерять каждой буквой свой член. - Я искренне надеюсь, что охранник спустит сторожевых собак на охоту за твоей задницей. – Крэйг нервно барабанит пальцами по столу, смотря куда-то в сторону. - Что за переполох вы натворили с Руби в реабилитационном центре? И, какого чёрта вы делали вместе в туалете? МакКормик стянул с себя майку, отодвигаясь от монитора и давая Крэйгу увидеть свой стояк, который натягивал оранжевую джинсовую ткань штанов. - Желаешь сменить тему? - Кенни, - твёрдо отозвался Такер. - Я увидел, как эта наркоманка смывала в унитаз отборную тр… - Она не наркоманка, - перебил Такер, - и я устал это повторять. Руби, сестра Крэйга, - обыкновенная девочка-подросток, как говорят её родители, только немного агрессивная. Совсем немного. Немного – это обязательная ежедневная драка, куча синяков и обилие матерных слов в каждом предложении. Её единственная цель – чтобы её оставили в покое. Всё началось с посещения школьного психолога, который, отделавшись от Крэйга (тогда Такер выпускался из начальных классов и переходил уже в среднюю школу), решил взяться за воспитание и младшей сестры, чья вербальная агрессия уже начала захватывать большие территории, чем просто круг семьи. И, вроде бы, всё было обыденно, пока некая дамочка со словами «Что-что-что?!» не решила заняться воспитанием чужих детей, учащихся в одной школе с её младшим сыном-гением. Руби становилась более активна в своих действиях «идти против всех» (начав применять не только слово, но и силу) и более отчуждённа от социальной жизни, идя на контакт только тогда, когда у неё чесались руки кому-нибудь врезать. Ей и решили прописать курс успокоительных таблеток (нет, таких врачей, на которых хватало денег у семьи Такеров, не волновал ни юный возраст девочки, ни причины агрессивного поведения). Через несколько лет Руби говорила, что она нормальная, что она не нуждается ни в каком лечении, что она не пьёт таблетки без необходимости. Но это не так: обычная зависимость от обычных антидепрессантов и целая сумка полупустых пачек с медикаментами выдавали девушку с головой и обязали пинками загнать в реабилитационный центр к каким-нибудь наркозависимым. Всё, лишь бы снова сделать видимость лечения. - Я тебя попросил забрать сестру. Просто забрать, а не делать так, чтобы мне высылали счета за разбитые и поломанные вещи. Лучше бы я попросил кого-нибудь другого. - Ты прекрасно знаешь, что из всех твоих друзей она доверяет только мне. - Скажи спасибо Карен, как лучшей подруге моей сестры, и своему смазливому личику, которое я начищу при встрече. А теперь я пошёл спа…- Кенни медленно провёл языком по нижней губе, отчего Крэйг запнулся на полуслове. – МакКормик. Ох, кто-то никогда не сдаётся? Серьёзные разговоры всегда портили настроение. Кенни облизывает пальцы, а потом ведёт ими по своему телу вниз, оставив мокрую дорожку вначале. Он сжимает вставший член через джинсовую ткань, демонстративно толкается чуть вперёд и издаёт приглушённый стон. - Я уже начинаю тебя возбуждать? – хрипло шепчет Кенни, подавляя довольную улыбку, когда Крэйг шумно вдыхает, на какое-то мгновение прикрыв глаза. - Нет. Вызов завершён. И вот ради это МакКормик впервые за полгода посетил колледж. В кармане парки настойчиво завибрировал телефон, и Кенни вздрогнул от неожиданности, а потом, запустив пальцы в волосы, устало выдохнул, пнув ногой ножку стола: - Вот чёрт, сегодня же моя смена. * * * - Кеннет. Для друзей просто Кенни. Я пожимаю протянутую ладонь и приветливо улыбаюсь. Мы оба прекрасно знаем имена друг друга, но люди из реабилитационного центра похожи на некую секту, где наигранно не знакомы за её пределами (нет, мы не подмигиваем, не подаем знаки таким же, как мы, это глупо и, в большинстве случаев, нас не волнуют чужие жизни вне центра). Хотя в центре я видел Кенни пару раз, но даже это чаще, чем единичный случай в колледже. А ещё я узнал, где работает этот парень. Не знаю, зачем мне всё это и чем я думал, когда захотел увидеть снова его вечно сводящую с ума улыбку и, конечно же, шикарную задницу. Улыбкой этот парень одаривал всех, а вот остальным реквизитом – не знаю. Мой личный психолог спрашивал: «Кайл, ты оцениваешь каждого человека как сексуального партнёра?». Теперь – да, спасибо, что открыли мне глаза! Кенни облокачивается на прилавок и смотрит на мои волосы. Я чуть поддаюсь впёред и разглядываю надпись на бейджике: печатное «Вас обслуживает старший продавец» и добавленное вместо имени «идите к чёрту» синей ручкой. Покупателей в магазине не наблюдалось. - Давно в Новом Орлеане? - Нет, только переехал, - подыгрываю я, на что Кенни снова отвечает улыбкой и возвращается к кассе, чтобы расставить кислотного цвета зажигалки на стойке. - Я из Нью-Джерси, - зачем-то говорю правду, но Кенни не обращает на это внимания, и тут я понимаю, что, возможно, он и правда много чего знает. Продавец старательно выводит какие-то цифры, держа во рту колпачок от ручки. - Не желаешь сходить куда-нибудь? – продолжаю я, разглядывая ассортимент шоколадок. - С фруктозой на другой полке, - знаете этот холодок по коже, когда кто-то знает о тебе больше, чем люди, окружающие тебя постоянно? - Откуда ты… - я не успеваю договорить, как Кенни, перегнувшись через прилавок, кладёт бумажку со своим номером телефона мне в карман рубашки. - Спасибо, что прикрыл меня сегодня. Если социальные работники узнают, что я не посещаю занятия просто так, то это может сильно отразится на моей семье. А сегодня как раз было последнее предупреждение. На улице раздаются приглушённые шаги, и автоматические двери мини-маркета разъезжаются перед посетителем. Кенни замирает и смотрит поверх меня. Когда я оборачиваюсь, то вижу парня в синей шапке. Он несколько мгновений стоит у входа, затем показывает Кенни средний палец и, развернувшись, покидает магазин. Я лишь вопросительно приподнял бровь. - Будешь кофе? – устало вздыхает парень, разворачиваясь к автомату, - За счёт заведения, - ставит пластиковый стаканчик передо мной. Я без интереса листаю порно-журнал, который валялся на прилавке. Когда вокруг столько секса, какие-то бездушные картинки перестают вызывать всякий интерес. Я говорю: - О, эти дорогостоящие низкопробные глянцы, в которых отсутствует всякая эстетическая идея? Проще уж свой член в блендер засунуть, чем туда, куда предлагают эти перефотошопленные дамочки на фото. Уверен, в жизни они отвратительны. Знал я одну такую картинку в реальной жизни – кошмары снились ещё месяц. Кенни со смешком забирает журнал и ставит его на стойку за кассой, пока я допиваю свой бесплатный кофе. Полчаса спустя, прихватив пару банок энергетиков и пачку сигарет, я оказался на Бурбон-стрит, чтобы найти там Стэна. В самом сердце Французского квартала, на лестнице около входа в кофейню, сидела компания ребят, разукрашенные чёрным лица которых не выражали никаких эмоций, кроме отвращения от происходящего вокруг. Они курили самокрутки, с наигранным пофигизмом стряхивая пепел на свои тёмные рваные штаны, представляющие целые произведения искусства из нашивок и булавок. Среди них оказался и Стэн, который почти не изменил свою повседневную депрессивную одежду, повесив на себя пару цепей и крестов. Я видел, как местные фрики-готы (не особо силён в классификации этих умалишённых) смотрят на моего лучшего друга с восхищением, и искренне не понимал их. - Боль – это наслаждение. Боль даёт почувствовать жизнь, она – смысл этой жизни. Без боли мы деградируем. Я скривился. - Вау, Ворон, у тебя такие глубокие мысли, - выдыхая дым, девушка растягивала слова. Стэн, обратив на меня внимание, непонимающе посмотрел, не оценив моего выражения лица. - Чувак, ты же любишь боль. Я не люблю боль. Клеймо мазохиста преследует меня на каждом шагу, но мне уже порядком надоело объяснять некоторым, что если мне, например, прилетит битой по голове, то ничего у меня не встанет на такие ощущения. Боль – не источник наслаждения и удовлетворения, здесь важны другие аспекты. - Где Баттерс? Стэн кивнул на нескладную широкоплечую девчушку в двух шагах от нас. Она следила из-за угла за входом в какой-то клуб. Эта девушка ничем бы и не выделялась из толпы местных, если бы не стояла одна. - Баттерс? Девушка (или парень, б-же, да что здесь твориться то?) вздрогнула от неожиданности, и обратила на меня испуганный взгляд. Когда она поняла, что я не представляю никакой опасности, то вздохнула с облегчением. - Только зови меня Марджорин, пожалуйста. И не говори моей девушке об этом, пожалуйста. И пацанам в колледже тоже, пожалуйста. Я всё объясню. Не отрывая взгляда от фальшивых грудей Баттерса, я протянул Стэну банку энергетика, подкурил сигарету и стоял ещё долго, рассматривая мальчишечьи ноги, выглядывающие из-под подола платья. И тут я не смог не сдержать смеха.