Отправная точка

Когда Кайл уходил просто так, Cтэн ощущал вину за это. Он знал, что его друг не выдерживает, когда ему что-то очень долго навязывают, и срывается, стараясь испоганить свою жизнь ещё больше. Стэн – его лучший друг, именно поэтому он чувствует свою обязанность в ограждении Кайла от глупостей. Но как он может заботиться о друге, если не может позаботиться о себе? Стэн напивается. Он делает это быстро и обычно до ухода Кайла. Он находит спасение в бутылке алкоголя, купленного на сэкономленные с обеда деньги. Он находит спасение и забывает, зачем вообще приходит во французский квартал. Он находит спасение и забывает, зачем ему друзья-фрики. Зачем ему навязчивые мысли получить минет за двадцатку. Зачем ему девицы, которые, возможно, и с сюрпризами в трусах? Это прогнившее место и без того прогнившего города. Поэтому Стэн уходит домой, оставив уже знакомому персоналу кафе на чай последнюю пару центов. Уходит, не попрощавшись со своими друзьями-готами, которые весь вечер только и восхищались его мизантропией и вытирали подтёки от туши. Дерганый официант всегда машет ему на прощание. А ещё он всё таки познакомился с Венди. Набрался сил позвонить, пока пьяно вышагивал домой по мокрому асфальту, познакомился с ней и понял, что зря. Девушка своим зазнайством напоминает ему Кайла. В них так много похожего, только она не предложит поиграть в приставку, выпить, наглотаться неизвестных колёс. Хотя, неизвестность, скорее, это инициатива Стэна. Венди - собрание всех отвратительных Стэну качеств Кайла: аккуратность, серьёзность, эрудированность. Хотя Стэн даже не знал, что такое эрудированность, зато хорошо знал, как его тошнит от волнения, находясь рядом с Венди. Да, они с Кайлом здорово обидели девушку тупой шуткой, но она же не знала о том, кто ей звонил. Всего один какой-то вечер, и Стэну удалось с ней заговорить и даже сдружиться. Венди выглядела холодной и неприступной, но рядом со Стэном она улыбалась. И это тоже наводило на мысли о Кайле. Он сжимал бумажку с неизвестным номером в кармане, бумажку, которую вытащил у Кайла: засаленный флаер с номером сзади, написанным текущей оранжевой ручкой. Оранжевый – раздражающий Стэна цвет. И он видел в отношении Венди к себе – оранжевый. И когда он, оставаясь наедине в доме, думал о Кайле – всё было таким же оранжевым. Для Стэна ревность – оранжевая. Ревность Кайла к неизвестному, ревность себя к Венди: ревность того, что нашел что-то от Кайла в этой девушке. Он стаскивает шапку, зарываясь в ней лицом от стыда, вспоминая, как облизывал шею своего лучшего друга. В такие моменты он чувствовал себя большим куском дерьма, нежели по утрам, так как никак не мог разобраться в своих чувствах. Мысль о Кайле как о чём-то большем, чем лучший друг, была ему отвратительна, но тогда почему он везде видит Брофловски? Почему он даже в девушке, которой он, видимо, теперь и небезразличен, стал искать Кайла? - Хренов пьяный пройдоха, - сдавленно смеётся Стэн и забывает обо всём, о чём сейчас думал, в новом глотке обжигающей горло и желудок жидкости. Венди только что ушла с надеждой на ещё одну встречу. * * * Сидя на отшибе, на грязных бетонных плитах, Кенни увлечённо наблюдал в украденный бинокль за входом в клуб. - Кайл выбрался. Вон, в какую-то тачку прыгнул. Всегда верил в то, что он везде умеет находить выход. МакКормик перекатывает в зубах сигарету, затем протирает засаленным рукавом линзы бинокля. Они сидели молча полчаса, если не больше, пока Крэйг не решил задать вопрос. Впрочем, ответ его не волновал, но присутствие Кенни рядом напрягало. Надо было… начать какой-либо разговор, что ли? - Продавать информацию властям и этим говноедам одновременно – не самая лучшая твоя идея. - Весело же, Крэйг. Спасибо, что помог мне, сообщив копам, - он дружески хлопает Такера по плечу, - смотри, как они там все копошатся, жаль, Кайл не видит. А я ему обещал что-то особенное сегодня. Но мы, почему-то, не успели всё провернуть вовремя. - Я не сообщал. Эти слова сбили МакКормика с толку. Если не Крэйг, то кто? Кенни вскакивает с места. - Стоп, я помню эту развалюху, в которую прыгнул Кайл. Фонари за из спинами замигали и погасли. Крэйг, лениво поднявшись следом за МакКормиком, отряхивал зад штанов. * * * Мы долго плелись за каким-то грузовиком, которому, видимо, нравилось пускать все выхлопные газы именно на лобовое стекло. Глаза слипались, и хотелось спать: алкоголь медленно выветривался из организма. Когда машина остановилась, я очнулся от мыслей и повертел головой. Кажется, я упустил часть поездки. Водитель был неразговорчив, что, конечно, и к лучшему, но из-за этого я успел порядком хорошо вздремнуть, чтобы потом не понимать своего местоположения. Но зато я чётко знал, что мы куда-то, да приехали. - Ты не спросил моего адреса. На улице было темно, уличные фонари уже не горели, а я совершенно был не в курсе, где нахожусь. Фары, дающие мне увидеть лишь часть безвкусно-зелёного дома, светили слабо, поэтому я лишь вглядывался в густую темноту. В машине жутко воняло хлороформом. - Ну и куда ты меня привёз? Водитель тарабанил пухлыми пальцами по рулю, разрушая тишину вокруг: - Домой. - К себе? - К себе. Тут я хотел бы остановиться и сказать, что уже закончил вести свой «дневник подвигов», требуемый психологами. Точнее, именно где-то на этом моменте. Или совсем на другом? Вернее сказать, где-то в этот промежуток времени. День-два, для меня они вскоре потеряют значение. То, что случилось потом, я решил оставить только в своём прошлом, не фиксируя на страницах. Сколько раз я уже обещал покончить с этим? Думаю, я уже могу не слушать мамочку, а смело делать то, что вздумается. Раскрывать свои чувства всяким придуркам с поддельными дипломами я больше не хочу. С каждой новой страницей мне приписывали всё новые и новые проблемы. Знаете, я никогда, например, не замечал пятно на своих брюках и жил себе спокойно, пока меня не ткнули в него, так сказать, носом. И что это изменило? Я остался тем же Кайлом, только теперь судорожно трущим щёткой свою штанину, стоя в одних дырявых семейках на кухне перед раковиной. Просто вот такая вот метафора моей жизни – никчёмное пятно на брюках. Проблема мистера Психолога в том, что вместо того, чтобы как-то помочь мне, он бы стоял рядом и приговаривал, что, мол, всё в порядке, Кайл, ничего не меняй, только теперь при встрече с кем-либо говори «Привет! Я Кайл. Хочешь увидеть моё пятно на брюках? Оно у меня есть, и я совсем не стесняюсь этого!». Вот как я себя чувствую. Не смотря на то, что меня объявляют извращенцем, я совсем не знаю, чем эти извращенцы занимаются. Я просто следую тому, что размазываю это метафорическое пятно по метафорическим брюкам дальше, и оно становится всё больше и больше. «Следуйте инстинктам, мистер Брофловски». И я им следую. Но единственное, что я хочу в данный момент - выбраться из этой машины. Господа Извращенцы, нет, я не хочу, чтобы меня тут закрыли, связали и отымели. Этот чувак, который за рулём, не вызывает у меня доверия. Прозвучал щелчок и я понял: дёргать дверь бессмысленно. Мною овладела паника. Просто сильнейшая паника. Какого, мать вашу, чёрта? - Послушай, Кайл. В этот момент я просто замер. Моя рука была в паре сантиметров от уже бесполезной дверной ручки, так вот, я просто застыл в этой нелепой позе. Что он там сказал? «Послушай, Кайл»? Хочу добавить ещё тот факт, что темно было не только на улице, но и в машине. Давай для начала успокоимся. Вдох-выдох, анализ ситуации. На мне нигде не осталось дурацкого бейджика с именем, который мне постоянно цеплял на курсах Стэн? Вроде, нет. Дальше: мог ли я раньше видеть этого парня? Не знаю, на ребят из Французского квартала он, может быть, и не был похож, но на одного из тех придурков, которые хлопали мне раз в неделю, а потом рассказывали занимательные истории о приключении своих половых органов… Что-то я заговорился. Я мог бы размышлять об этом до бесконечности, но время останавливать, чтобы поговорить с вами подольше, я не умею. - У меня нет времени выяснять, откуда ты меня знаешь, просто, - я выставил ладони вперёд, говоря о своей безоружности, - чувак, давай ты меня выпустишь, а я пойду домой. Лады? Я даже криво улыбнулся, но, чёрт возьми, это был провал. Я не видел взгляда водителя, но определённо чувствовал, что начинаю раздражать его. - Ладно-ладно, давай просто поговорим. Собеседник не отвечал, всё так же тарабаня пальцами по рулю. Тишина только усиливала панический эффект. О, нет. Нет-нет-нет. Всё что угодно, только не это. Не паникуй, Кайл, это просто шутка. Дурацкая шутка. Даже когда ты выбегал из клуба, тебя так не таращило. Алкоголь уже полностью выветрился из организма, поэтому я мог оценивать ситуацию со стопроцентной трезвостью. Тебя просто не выпускают из машины и всё. Это грёбаное всё, Кайл, успокойся. Да чего ты, блядь, хочешь то? Чувак за рулём расхохотался и включил в машине свет. - Эй, да не паникуй так, а то весь бледный. Мы учились вместе в школе, я Эрик Картман. Мы не общались в последнее время, но… Я просто узнал тебя и решил, что ты тоже помнишь меня. Езус, Мария и Йозеф! Я как будто на американских горках прокатился. - О, старина Картман, как жизнь? – я приободрился и решил показать всю свою вежливость. На самом деле я не помню его. Но шутить он умеет. Ха-ха, Эрик Картман, ты такой забавный. Построю кирпичный замок в твою честь. Ох, чёрт, я уже построил, чего таить? Я расслабился, когда Эрик улыбнулся мне и пригласил в дом. Всё это настораживало, но паника отошла. Да, я паникёр, чего вы ещё ожидали от заучки, любящего выпить и торчащего от любой предложенной Стэном наркоты? Поболтав по дороге с Картманом, я решил, что он не плохой парень. Немного неповоротлив и с каким-то безумным пугающим взглядом, но интересный в общении. В доме у Картмана пахло ароматическими палочками. Такой едкий и стойкий запах, как будто скрывающий что-то за собой. Приключения, Кайл? Ну же, расслабься. Вокруг всё было отмыто дочиста. С моей педантичностью я мог бы чувствовать себя более, чем уютно. Но что-то не давало покоя. Я старался быть начеку. Мне предложили выпить. - Эм… Попозже? Я не совсем уверен, что пора напиваться снова. Но мне буквально всунули стакан в руки, и я уставился на его содержимое. - Ну, почему бы и нет, - это было сказано, скорее, себе, нежели хозяину дома. Я сделал большой глоток, задержал жидкость во рту и, проглотив, почувствовал сильное жжение на языке и в горле. - Что это? - Коньяк? Виски? По отдельности или сразу? Водка? Понятия не имею, что это. - Что ж, это… Славно. Эрик задержал свой взгляд на мне, а я понял, что меня напрягает здесь больше всего: еле уловимый запах хлорки, скрываемый дымом от ароматических палочек. Я сопоставил этот факт с жутким запахом хлороформа в машине. Твою мать, кто-то серьёзно расслабился, хотя и не следовало бы, ибо тут явно что-то не так. Картман не отрывал от меня взгляда. Я сделал ещё глоток, стараясь смотреть совсем в другую сторону. Лёгкое опьянение вернулось с новой силой, хотя такого и быть не должно. Эрик Картман стал ближе на пару шагов. - Я всегда знал, что ты не такой, как они. Всегда со всем соглашаются, жалуются на жизнь, требуют от меня что-то. А ты всегда был другим, - вот что прошептал мне Эрик, но я так до конца и не понял, что он имел в виду. Да меня это и перестало заботить после того, как я почувствовал слабость в теле и сильное головокружение. Я перестал воспринимать всё вокруг. Если день не задался с самого утра, его и не стоило продолжать. * * * Проснись, чёрт побери, просто проснись! Я ощущаю реальность и это дурацкое чувство, когда просыпаешься от запахов, но здесь что-то другое. Одно – просыпаться после жуткой вечеринки от запаха перегара утром. Другое – это просыпаться от чего-то сладкого, гниющего, сильного. Чувствовался старый запах хлорки, как будто он был здесь всегда и никогда не выветривался. Но запах разложения был сильнее всего. Вообще, в таких случаях не хочешь ощущать себя овчаркой и изучать природу запахов вокруг, но тут уже отсутствие зрения обостряло другие чувства: запахи пробуждали, впитывались через кожу. А ещё в темноте все звуки громкие. Чувствуешь себя одетым в бумагу или целлофан, которые постоянно громко шуршат от любого движения. И ещё одно ощущение. Ощущение чужого присутствия, чужого взгляда. Доброе утро, Кайл, кажется, ты серьёзно влип. Удачи!