Аптека

Спустя две недели Эмма подъехала к дому Регины, как она делала уже неоднократно, на глазах у всей улицы, ничего не стесняясь, и, слегка помедлив, дернула ручку калитки. Был выходной, и Регина как всегда возилась со своими розами, пытаясь спасти те кусты, которые Лерой сломал или выдрал с корнем. Кстати, дебошира и пьяницу все-таки засадили за решетку за попытку изнасилования и проникновение со взломом. Двойное, между прочим. Регина и весь город вздохнули с облегчением. Эмма стала героем, ее фотографию поместили в местной газете под надписью – "спаситель аптечной королевы" (слова Регины оказались пророческими). Эмма фыркнула над пошлой надписью и бросила газету в урну – тем более, что у заголовка был двойной смысл – их отношения с Региной не укрылись ни от одного человека в городе. Не то чтобы они скрывались, но когда кто-то долгое время живет один, а потом к нему вдруг начинают приезжать с завидной регулярностью, то сплетен и домыслов не избежать. Эмма, впрочем, их не подтверждала и не опровергала, а Регина… Регина осталась все также холодна и неприступна, и ни у кого не хватало духу задавать ей подобные вопросы. Да и был ли в том смысл? Увидев Регину, наклонившуюся над кустом Манстед Вуд, Эмма захлопнула дверцу калитки и направилась к ней. Регина подняла голову, чуть улыбнулась и опустила руку с зажатыми в ней садовыми ножницами. Эмма подошла ближе, останавливаясь рядом с Миллс. - Я не ждала тебя так рано, - сказала Регина, и чувствовалось, что она рада видеть Эмму, хотя она не улыбалась. - Ты опять со своими розами? – Эмма кивнула на куст. – У тебя после них все руки в царапинах. Регина пожала плечами. - Царапины от роз быстро заживают. Видишь? Она подняла руку, закатала рукав, обнажая нежную кожу, покрытую едва видными полузажившими следами. - А это? – Эмма кончиком пальца прикоснулась к свежей красной царапине на запястье. - А, пустяки, - Регина пожала плечами. Эмма воровато оглянулась, продолжая держать руку Миллс в своей руке, потом наклонилась и поцеловала царапину. Подняв глаза, она увидела, что Регина смотрит на нее с уже знакомым и привычным желанием в глазах. Эмма со стоном прижала ее к себе, притянув за локоть, и ее губы целовали Регину так долго, что та забыла и о розах, и о царапинах. - Кажется, я начинаю влюбляться в тебя, - сказала Эмма, успокоив дыхание и обхватив ладонями щеки Регины. Миллс широко улыбнулась, обвивая руками ее талию. - Начинаешь? - Нет, - Эмма замотала головой, разметав светлые локоны. – На самом деле, я уже влюбилась. В тот момент, когда в первый раз зашла в твою чертову аптеку... Регина прерывисто вздохнула, глядя на Эмму во все глаза. - Мне кажется, я тоже… - она не успела договорить, как вдруг их обеих как бы встряхнуло, что-то странное, видимое глазу и прозрачное, разошлось волной в разные стороны и покатилось дальше, снимая проклятье. Эмма и Регина, продолжая обнимать друг друга, раскрыли рты. Они все вспомнили. Вспомнили, что они не просто горожане Сторибрука, а мэр и шериф, Злая Королева и Спаситель, которые всю жизнь враждовали и ненавидели друг друга, вспомнили, что Генри – их общий сын, что Мэри Маргарет – Белоснежка, а ее муж Дэвид – Прекрасный Принц, что Нил Кэссиди – никакой не блюститель закона, а просто сын Румпельштильцхена, что мэр Спенсер – не глава города, а король Георг, вспомнили и как вернулись из Неверлэнда, а потом спасали город от проклятия Пэна, и как Регина подарила Эмме и Генри новую жизнь в Бостоне, забрав память и заменив старые воспоминания новыми. Что же случилось? Все жители Сторибрука вернулись в Зачарованный Лес, почему же вдруг они опять оказались здесь? И почему никто ничего не помнил о первом проклятии? И почему, черт возьми, они стоят возле куста роз, целуясь и обнимаясь на глазах у всей улицы? Регина и Эмма отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Горло Регины перехватило от ужаса, и она только молча смотрела на Эмму, не в силах вымолвить ни слова и беспомощно хватая ртом воздух. Эмме тоже было не до шуток. Вспоминая прошедшие две недели и те вещи, которые они с Региной творили в подсобке, а потом в спальне Регины (да и не только в спальне), она чувствовала, что сейчас лопнет как мыльный пузырь, потому что это было почти то же самое, что проснуться утром с… собственной матерью… Ну, сравнение неудачное, зато ощущения были бы такими же - ужас и шок. Эмма даже в глаза Регине смотреть не могла, поэтому потупилась, пытаясь понять, как ей действовать дальше. Тут Королева овладела собой, закрыла рот и глубоко вздохнула. Эмма зажмурилась, понимая, что ее сейчас будут убивать, причем медленно и жестоко, однако, подняв глаза на Регину, она увидела, как та, отшвыривая садовые ножницы, раздельно и яростно говорит: - Я убью его! - Кого? – спросила Эмма заинтересованно, поняв, что ее гибель откладывается на потом. - Я его убью! – повторила Регина и быстрым шагом двинулась к калитке. Эмма последовала за ней, хватая ее за рукав. - Не трогай меня! - с гневом воскликнула Миллс, хотя говорить такое было, в общем-то, поздновато, если учесть, сколько жарких ночей Эмма провела, трогая ее, где хотелось и как хотелось... - Куда ты идешь? – тут Эмма заметила, что расколдованные жители Сторибрука, вышедшие на улицы, начинают заинтересованно поглядывать на занимательную парочку. Впрочем, пока волноваться следовало не о том, что их осудят за аморальное поведение (все-таки шериф и мэр), а за то, что все подумают, будто проклятие – дело рук Регины. И Эмма, в который раз являя свою спасительскую натуру, схватила-таки Регину и силком запихнула в жука, подальше от любопытных взглядов. - Поезжай в участок! – потребовала Регина, вздернув подбородок. Эмма не поняла, зачем им ехать в участок, но возражать не решилась. Впрочем, после всего, что они творили друг с другом, она могла бы и возразить, но почему-то не стала. - И если ты хоть словом заикнешься о том, что у нас было… - угрожающе начала Регина, и тут Эмму охватила злость, потому что, начав приходить в себя и все осознав, она не просто обрадовалась тому, что произошло между ними, а впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой. Если говорить честно, то эти две недели, которые она провела в объятиях обольстительной аптекарши, были лучшими в ее жизни. Однако рассчитывать на взаимность, похоже, не приходилось. - Ты о чем? – Эмма решила поддеть Регину. – О подсобке? Или о кухонном столе? Или о гараже…? - Замолчи! – прошипела Регина, покраснев до самых корней волос. К счастью, они уже подъехали к участку, и это спасло Эмму, потому что Королева выскочила из машины и скрылась в дверях полиции, даже не оглянувшись. Эмма последовала за ней. Уже взбегая на второй этаж, она услышала гневные крики Регины и возмущенные вопли Лероя и Нила, а когда вошла, то увидела, что Кэссиди оттаскивает мэра от отбивающегося изо всех сил гнома. Регина пыталась наброситься на него и задушить, но, к счастью, Нил вовремя успел ее перехватить. Все выяснилось достаточно быстро. Оказалось, когда жители Сторибрука оправились обратно, в Зачарованный Лес, все еще злившийся на королеву гном, который постоянно грозился ей отомстить, в пьяном угаре нашел волшебную палочку, оброненную кем-то в спешке во время перехода. Возможно, этим кем-то была даже сама Голубая Фея, хотя она не призналась. И вот, махнув палочкой, гном загадал желание, которое воплотилось в новом Сторибруке. Регина стала фармацевтом, а все жители опять забыли свое прошлое. Однако пьяный Лерой не учел, что у каждой магии есть цена, и ему пришлось расстаться с собственным сердцем, которое без памяти влюбилось в прекрасную аптекаршу. Все остальное, произошедшее в Сторибруке, явилось лишь следствием этой невероятной глупости. Лероя, конечно, отпустили, хотя царапины, которые оставила Регина на его щеках, еще долго украшали бородатую физиономию. Он публично принес свои извинения Регине и городу и пообещал, что больше не возьмет в рот ни капли спиртного. Жители Сторибрука понемногу оправились от потрясения, вызванного тем, что их жизнями опять поиграли, и пришли делегацией к Голду, попросив его убрать подальше в сейф все возможные волшебные палочки, зелья, заклинания и книги. Однако история с Эммой и Региной долго не давала покоя горожанам. Первое время Миллс вообще не выходила из дома, вспоминая свой позор, причем ее больше тяготило не то, что она спала с Эммой, а то, что королева явилась своим подданным в таком неприглядном виде – работницей аптеки, обслуживающим персоналом, к тому же была вынуждена выслушивать все их жалобы на геморрой и простатит. Эмма, в свою очередь, долго не решалась поговорить с Региной, потому что боялась, что живой из особняка на Миффлин-стрит не уйдет. Да и как появишься в доме, где каждый угол теперь помнит такие жаркие и страстные сцены, которых ни в одном порно не увидишь? И все же она решилась. Однажды утром она приехала к Регине, остановилась возле ее дома, поправила прическу, хотя и знала, что это бесполезно, и решительно застучала в белую дверь. Регина открыла сразу, и если бы взгляд мог убивать, то Эмма бы уже валялась на крыльце, четвертованная и распотрошенная одновременно. - Стой! – крикнула Эмма, видя, что Регина собирается закрыть дверь. Королева сузила глаза, пытаясь что-то сказать, но от гнева опять онемела, и Эмма, воспользовавшись ее замешательством, просунулась в дверь, стараясь не смотреть на столик под зеркалом, на котором они любили шалить перед уходом на работу по утрам. - Уходи немедленно, - потребовала Регина, скрестив руки на груди. - Видеть тебя не хочу. - Нет, - нагло ответила Свон и притянула ее к себе. - Ты хочешь меня видеть. Регина возмущенно забилась в ее объятиях, пытаясь сопротивляться, но Эмма прижалась губами к ее губам и не отпускала до тех пор, пока Миллс не успокоилась и не ответила на поцелуй. - Зачем ты вернулась в Сторибрук? - спросила Регина, чувствуя, как колотится ее сердце. - Ведь я дала вам с Генри новые воспоминания... - Голд сказал, что проклятие можно было снять, только полюбив, - ответила Эмма, разглядывая лицо Регины с легкой улыбкой. – Прекрасная аптекарша, страдавшая от одиночества, должна была, наконец, влюбиться в кого-то. И тогда проклятию пришел бы конец. - Ну и что? – Регина с вызовом посмотрела на Эмму, уже не пытаясь вырваться. Эмма поцеловала ее еще раз, и на этот раз ответ Миллс был более воодушевленным. Эмма опустила руки на ее бедра. Зажмурившись от страха, подождала. Потом посмотрела на столик под зеркалом. - Ну и то, - ответила она, ощущая, как руки Регины скользят по ее плечам и зарываются в волосы на затылке. – Что хватит уже болтать, моя аптечная королева…