Ржавчина

Всё произошло через неделю после ссоры Теодора и Рика. Началось с того, что Рику страшно захотелось сделать Теодору приятное и что-нибудь ему подарить. Но так как он ничего не имел, а мастерить что-то из подручного считал занятием трудоёмким и скучным, то он решил действовать так, как умел – украсть что-то подходящее и небольшое. У него давно не было случая и желания попрактиковаться в воровстве, но как это делается он помнил прекрасно. Не долго думая, выбрав один из редких погожих осенних дней, ранним утром, когда Теодор ещё спал, он потихоньку выбрался из дома и спустился в город. Он не думал об опасностях и не особенно задумывался о том, что именно хочет украсть – все его мысли занимали мысли о том, что придумать Теодору в ответ на его обычный хмурый взгляд на краденое. После нескольких неудачных версий, он решил обдумать это позже и просто шёл по горной тропе, не скрываясь и не прислушиваясь к окружающим звукам, тихонько насвистывая незамысловатую мелодию и щурясь от утреннего солнца. На подходе к городу он всё же начал действовать осторожней и смешался с толпой на рынке, опустив голову, но не слишком нервничая, что его узнают – с той погони прошло 2 года, вряд ли кто-то помнит его. Он ошибался. Один человек пристально наблюдал за ним, весь напрягшись и не спуская с него внимательных глаз. Бродя по городу и исподлобья осматриваясь, Рик нашёл то, что искал. В табачной лавчонке он заметил ряд различных курительных трубок из разных сортов дерева. На простые он не обратил никакого внимания, слишком дорогие его тоже не впечатлили, а вот одна, из красного дерева, плавной формы и хорошей работы заинтересовала его. Он представил, как Теодор забивает в неё табак, как стискивает в пальцах, наклоняется над ней, раскуривает, сомкнув брови... И понял, что это то, что нужно. Глядишь, Теодор и повеселеет, как следует. Его так обрадовали эти мысли, что больше он ничего искать не стал, а продолжил наблюдать за лавочником и народом, прикидывая, как лучше стянуть вещицу незаметно. Оскар стоял в отдалении, прищуриваясь и наблюдая в свою очередь за воришкой. Свою лавку он оставил на помощника и теперь следовал за Риком. Наконец, Рик поймал удобный момент. В какую-то минуту народа у табачного прилавка совсем не было, следующие покупатели ещё не подошли, никто не приценивался к товару и усатый грузный торговец отвернулся открыть какой-то ящик. Этих мгновений Рику как раз хватило, чтобы стремительно и ловко схватить то, на что он положил глаз и отправить к себе в карман жилета. Он быстро пошёл прочь, но не успел сделать и трёх шагов, как улицу разразил громкий крик: — Вор! Он вернулся! Держите вора!!! Прокричав это, Оскар тут же ринулся к дому шерифа на краю рыночной площади. Густав уже стоял на пороге, заслышав его крик, и водил глазами по толпе, пытаясь разобраться в чём дело. Оскар крикнул ему: — Он здесь! Гоните его по нашему плану прочь от лесничего! Пошлите людей к Теодору! Густав быстро кивнул и выбежал из дома. К тому времени Рик уже бежал за чертой города к горной тропе, преследуемый несколькими мужчинами и чертыхался про себя, проклиная своё невезение и этот чёртов город. В голове его билась одна мысль: «Теодор мне этого не простит!» Но ноги несли его на пределе сил к знакомому дому в горном лесу. Густав быстро переговорил с несколькими добровольцами на площади и они вместе с ним ринулись к горной тропе, но с целью свернуть с неё на более короткий путь к дому лесничего, о котором Густаву рассказал недавно Оскар, хорошо знающий местность. По пути с площади Густав крикнул оружейнику: — Спасибо вам! Робин вам подаст телегу, он предупреждён! Оскар проводил взглядом убегающего с добровольцами шерифа на перехват, и довольно улыбнулся. По договорённости, он не должен был принимать участия в ловле преступника, а за содействие принципиальному шерифу получил то, о чём мечтал. Этот день настал. Он выждал свою дичь. Теперь всё будет иначе. Оружейник спокойно пошёл и закрыл свою лавку, никому ничего не объясняя и забрав оттуда всё ценное. Придя домой, он велел жене и детям собираться. Достал тайник со сбережениями и хорошенько спрятал к себе в поклажу. После поспешных сборов и вопросов жены, которые остались без ответа, Оскар вместе с семьёй пошёл в соседний с шерифом дом и попросил Робина, помощника шерифа, запрячь телегу, как было оговорено, господин Оберг дал согласие. Робин тут же занялся этим и вскоре вся семья отбыла из города. В дом Теодора настойчиво постучали. Проснувшийся недавно лесник не обнаружил Рика дома и сразу заподозрил что-то неладное, но старался оставаться спокойным. Внезапный стук в дверь подтвердил его тревогу. «Он пойман», - подумал Теодор и, быстрым шагом подойдя к двери, решительно её открыл. На пороге стоял молодой шериф. — Господин Линдхольм, прошу прощения за столь ранний визит. В городе снова был замечен вор. Тот самый, о котором я говорил вам. Сейчас за ним организована погоня. Есть предположение, что он прибежит сюда. — Доброе утро. Что ж. Проходите. Будем ждать. Густав быстро обернулся к двум добровольцам из города и указал рукой на тропу, уходящую от дома в лес. Они кивнули и рысью скрылись по ней за деревьями. Теодор тяжело вздохнул. Значит ещё не пойман. Но дело не за горами. Сейчас он прибежит сюда и его схватят, а он будет стоять и смотреть на это, не в силах что-либо изменить. Или в силах? Теодор решил изучить настрой шерифа и выяснить его намерения по поводу вора. Может, есть шанс спасти воришку вновь. Тем временем Рик петлял среди деревьев, пытаясь оторваться от погони. Впереди он заметил ещё несколько мужчин, которые бежали прямо ему навстречу и похолодел – его отрезали от дома Теодора. Вору пришлось свернуть и побежать вглубь леса, в совсем неисследованную его часть. Он бежал сломя голову среди деревьев, ни о чём больше не думая, только бы оторваться, только бы спастись и улизнуть. Деревья впереди расступались, что находилось за ними плохо было видно. Но другого пути не было. Вор миновал последние стволы и увидел, что земля впереди очень круто уходит каменистым склоном вниз. Он побежал вбок, надеясь на какое-то спасение впереди, что лес снова разрастается чуть дальше, что земля выравнивается или дальше протекает река, в которую можно было на худой конец нырнуть и выйти ниже по течению, в другом месте. Сзади раздавались злобные крики и топот. Он обернулся на миг, чтобы оценить расстояние между ним и преследователями, почувствовал как одна нога не ощутила под собой опоры и даже не успел закричать или подумать о чём-то. Короткий свист в ушах и больше ничего. Теодор сидел за столом напротив шерифа в напряжённом молчании. До этого Густав говорил как-то уклончиво, сходя на посторонние темы. Было видно, что он заметно нервничает и изучает Теодора, когда тот на него не смотрит. Лесник же прекрасно это видел, но виду не показывал. В тишине он услышал топот ног и бесконтрольно встал. Шериф тоже вскочил. Дверь распахнулась. На пороге стоял один из преследователей из города. Молодой крепкий парень старался отдышаться и с трудом проговорил: — Господин Оберг, он... Пойдёмте... Мы не успели. Теодор тревожно дёрнулся и хрипло проговорил: — Где вор? — Там... у обрыва. Ничего больше не спрашивая, лесник ринулся с места вон из дома, грубо отпихнув парня на пороге. Шериф стремглав понесся за ним. Через 10 минут они были на месте. Там, где лес расступался, земля крутым склоном уходила вниз, а чуть дальше и вовсе отвесно обрывалась, идя дальше небольшой полосой между лесом и пропастью. Там, у края, стояло несколько мужчин, почёсывая затылки, смотря вниз и тихо переговариваясь. Один курил, сплёвывая в пропасть. Теодор подбежал к ним и заглянул за край сам. Взбудораженная пыль уже осела, тонким слоем покрыв фигуру на земле далеко внизу. Человек лежал на спине, одна рука вытянута, вторая изогнута под неестественным углом. Ноги чуть согнуты в коленях и тоже поломаны. Из-под тела медленно разрасталось тёмное пятно. Лицо смотрело в небо, окровавленное и испачканное. Один из стоявших рядом мужчин проговорил: — Он наверное и подумать ни о чём не успел. Просто обернулся, оступился и полетел камнем вниз. Мы даже крика не слышали. Правда, Нут? — Чистая правда. Парню повезло, считай. Умер быстро, а так бы корчился на виселице или в огне. Ещё бы в кандалах поди походил, пока разобрали бы кто он есть. — Я слышал, за ним страшные дела водились. Поделом ему. — Никто не спорит. Просто каждому своя доля. Теодор слушал это в пол-уха, отупело смотря вниз и ничего не говоря. Рядом стоял отставший шериф и также с некоторым удивлением смотрел на труп внизу. Затем перевёл задумчивый взгляд на лесника и неожиданно понял их связь. Ошарашенный своей догадкой он не успел ничего спросить у Теодора, как тот наконец оторвавшись от созерцания мёртвого вора задал вопрос первым: — Как это случилось? — Я не видел этого, ведь я был с вами у вас дома... — Нет, – резко перебил его Теодор. – Как произошла кража? Что он украл? — Я не видел этого лично, но что-то он стянул точно. Снова на рынке. Я услышал, как кричит оружейник Оскар, и выбежал на порог... — Оскар? — Да, он видел кражу своими глазами и... Теодор уже ничего не слышал. Он изумлённо замер, затем лицо его изменилось. Взгляд стал холодным и безжалостным, губы плотно сомкнулись, зубы заскрежетали. Он резко развернулся и бросился через лес в город. — Постойте, Теодор! Господина Хольта нет дома, он уехал в столицу! Но Теодор уже этого не слышал. Ослеплённый яростью, он бежал напролом через лес, не смотря под ноги и по сторонам, не оглядываясь, глядя только вперёд и проклиная оружейника, мечтая добраться до него любой ценой. Он был готов на всё. На бегу он думал, как не пришёл к нему раньше, как не догадался о его истинных намерениях. Он найдёт его, где бы он ни был, доберётся и тогда тому несдобровать. Подлый оружейник в детстве зарился на его игрушки, в молодости — на жену, сейчас он позарился на его покой и всё же отнял у него последнее, что у него было! Он убьёт его, чего бы это ни стоило! Послышался шорох и громкий щелчок. В следующую секунду деревья впереди рванулись в небо, а земля навстречу и больно врезала Теодору по лицу, когда он упал. Нечеловеческая боль пронзила всё его тело, затопила его до краёв. С хрипом он перевернулся на спину и посмотрел вниз. На ноге был большой охотничий капкан, который сомкнулся зубьями глубоко под кожей, по всей вероятности сломав или раздробив кость... В следующее мгновение горечь и боль выплеснулись из тела Теодора громким криком, который спугнул в кронах диких птиц, и они вспорхнули стайкой, унеся этот крик высоко небо. В следующее мгновение Теодор почувствовал, как проваливается в темноту. Последнее, о чём он подумал, была надежда, что это пришла смерть.

***

С того дня прошло 30 лет. Был поздний вечер. В окне домика лесничего горел неяркий свет и из трубы шёл дымок. В дверь постучались. В доме кто-то грузно прохромал. Дверь открыл пожилой, но могучий мужчина, широкий в плечах, среднего роста и с очень угрюмым и строгим лицом. Его коротко остриженные волосы, густая борода и усы были белыми, как снег. Он тяжело опирался на короткую резную палку. Глаза, тем не менее, были не такими грозными, как его вид. Они с удивлением и любопытством осматривали позднего гостя. На пороге стоял мальчик лет десяти. Тощий, бледный, чумазый, в поношенной одежде, которая была ему сильно велика, он с некоторым вызовом и таким же любопытством смотрел на хозяина дома. Волосы были черны как уголь, светлые глаза уже дерзко разглядывали палку, на которую опирался старик. Старик молчал и мальчик неожиданно вежливо произнёс: — Добрый вечер. Вы лесник? Мужчина молча кивнул, продолжая с интересом разглядывать мальчишку. Тот продолжал: — Я потерялся в лесу. Я хожу по нему третий день. Вчера я видел огромного медведя, а он меня не заметил, представляете? Я сбежал из дома. Прошу вас, разрешите мне переночевать. Денег у меня нет, но я и работать могу. Я много чего умею делать. Или скажите мне, сколько идти до ближайшего города. Пожалуйста. Старик долго не отвечал, изумлённо выслушав мальчика. Наконец он спросил глубоким, низким и чуть хриплым голосом: — Ты откуда? — Из Эстфора. Это на другой стороне леса. — Чей ты? — Теперь уже ничей. Старик хмыкнул. Он тоже был ничьим. — Как тебя зовут, парень? — Риг. Старик изменился в лице. В глазах промелькнуло выражение боли, тело невольно вздрогнуло. Он сразу показался старым и немощным. Слабым голосом он переспросил: — Как ты сказал? — Риг, – громче повторил мальчик. – Мама говорила, что моё имя переводится, как «король». Вот глупость, правда? — А где твоя мама сейчас? Осталась в Эстфоре? — Нет. Мама умерла полгода назад. У меня больше никого нет, кроме тётки, которая меня ненавидит. Она заставляет спать меня на полу, делать всю грязную работу, а еды даёт меньше, чем коту. Я сбежал от неё. Думаю, она сейчас это празднует. Старик задумчиво осматривал быстрого на язык мальчугана, кивнул и посторонился, проговорив: — Заходи. Мальчик благодарно глянул на старика и прошёл в дом. Дверь за ним закрылась, полоса света из дома, падавшая во время разговора на землю, снова обратилась темнотой.