Мой солнечный свет

Утро бесстыдно просочилось в комнату сквозь тонкие шторы. Дэрил открыл глаза и тут же закрыл, ослепленный ярким светом. Он чувствовал, что Бэт лежит у него на руке, и двинулся осторожно, тихо, чтобы не разбудить ее, но она распахнула глаза и быстро заморгала, привыкая к свету, а потом прищурилась. Дэрил сразу почувствовал себя идиотом. - Доброе утро, — прошептала она сонно и чуть хрипло. - Доброе, — согласился Диксон, и собственный голос показался ему незнакомым. - Хочешь уйти? Дэрил чуть пожал плечом. Она отодвинулась, позволяя ему подняться с кровати. Дэрил натянул жилет поверх серой рубашки без рукавов, не взглянув на Бэт, дошел до туалета и поплескал на лицо чуть прохладной водой из ведра. Посмотрел на себя в зеркало — ну и рожа. Он оперся на раковину обеими руками и подавил желание надавать себе по морде, сильно, так, чтобы выплюнуть зубы на белый фаянс. Он чувствовал себя дерьмово. Не знал, что нужно делать сейчас, не знал, что она ждет от него. Дэрил никогда не был способен на какие-то «особенные» проявления чувств — хрен знает, как себя теперь вести. Он совершил ошибку, он уже сделал это — теперь не отвертишься. Дэрил вернулся в комнату. Бэт, все еще лежавшая под одеялом, скользнула по нему взглядом, пробирающим до мурашек — смущенная и внимательная. Дэрил знал — она ждет от него какого-то шага. Он присел на краешек кровати и прокашлялся. - На мотоцикле хочешь прокатиться? — она тихо улыбнулась вместо ответа, — Тогда поднимайся. Я же обещал. Бэт села, откинув одеяло, и поморщилась. - Тебе больно? — обеспокоенно спросил Дэрил. - Чуточку, — она улыбнулась и показала ему крохотное расстояние между большим и указательным пальцем. Он смотрел на спину Бэт, когда она шла в сторону ванной комнаты. Ночью ее спина была чуть влажной от пота, когда она шла мыться. Ночью Дэрил чувствовал себя до сумасшествия счастливым, а теперь понял какой же он кретин. «Хершел убьет меня», — подумал Дэрил с тоской. «Будь я на месте старика, я бы оторвал себе яйца, не слушая никаких объяснений. Или голову. Или и то, и другое», — крутилось в голове, пока они с Бэт шли к дому Диксонов. Дэрил объяснил Бэт как правильно держаться и завел мотоцикл. Триумф знакомо взревел — Дэрил ездил на нем не так часто, как Мерл, но был также влюблен в ощущение свободы при поездках. Они выехали со своей дороги на асфальтированную, и тогда Дэрил разогнался. Только что воздух вокруг был влажным и жарким, а теперь он лишь тепло дул в лицо. Бэт почувствовала, как надулась пузырем футболка на ее спине, и уткнулась в крылья перед своими глазами. Немного страшно, но в крови бурлит. Немного страшно — надо держаться крепче. Он ощущал себя свободным и счастливым. Он отпустил плохие мысли и дал ветру проникнуть в свою голову. Маленькие ладони вцепились в его жилет, крепко-крепко, и Дэрил просто чувствовал их и не думал ни о чем помимо этих рук и дороги впереди. Тратить бензин сейчас, когда он в дефиците, было глупо, но не глупее, чем трахать Грин этой ночью. Он не делал ничего более сумасшедшего никогда в своей жизни. Даже торговля наркотиками казалась шуткой по сравнению с этим безрассудным поступком. Этой ночью Дэрил просто отключил свой мозг к чертям, а утро пришло к нему с осознанием произошедшего. Мотоцикл оказался чем-то очень хорошим этим утром. Сломал неудобство между ними. Такое нелепое неудобство между двумя людьми, которые не знают, что сказать друг другу теперь. В один прекрасный момент Бэт просто заверещала ему в плечо, и Дэрил легко засмеялся вслед за ней. Тишина не давила на мозг. Тишина была легкой и тихой. Они позавтракали, сидя на одной стороне стола, на соседних стульях, передавая друг другу консервную банку и чашку с водой, почти не разговаривая. Лишь улыбались, встречаясь взглядами. - Мы можем ничего не рассказывать, — Дэрил присел на диван рядом с Бэт, — Если они вернутся. Ну знаешь, не обязательно говорить. Он не смотрел на нее, как будто пустой экран телевизора перед ним был важнее. - Когда я была маленькой, — Бэт скрестила ноги и откинулась на спинку, — У меня был ланчбокс, и мама каждое утро складывала для меня еду с собой. И иногда она вкладывала записку, что-то милое, поднимающее настроение — пожелание приятного дня или удачи на тестах. И я всегда думала, что буду делать также для своих детей. Я была счастлива находить эти маленькие записки и была уверена — я буду писать такие для моей дочери. Я воспринимала это как данность — у меня будет дочь, может быть и сын, будет муж, работа, мы будем жить в своем доме, и я буду готовить печенье с шоколадной крошкой, заведу свою банку для специй и начну выращивать цветы. Дэрил повернул голову, разглядывая ее тонкие пальцы, небрежно гладящие ткань на коленках. Он не понимал, к чему сейчас эти слова. - А теперь все изменилось, — продолжила Бэт, поворачиваясь к нему, — Теперь я смотрю на часы и вижу не просто стрелки, которые идут по кругу, я вижу стрелки, которые отсчитывают оставшееся нам время. Неизвестно, что будет дальше, можно просто надеяться, что мы не станем такими монстрами. Она провела ногтем указательного пальца по своей ноге, от колена и выше, а Дэрил вцепился взглядом в ее лицо — к чему все эти философские загоны? - Ты можешь спросить, зачем я говорю это, — она усмехнулась, поднимая на него глаза. — А я просто знаю, о чем ты думаешь. Знаю, Дэрил Диксон. И я хочу сказать — мир изменился. И если ты хочешь делать что-то, ты должен делать это сейчас, потому что потом уже не будет никакой возможности. - Откуда ты знаешь, о чем я думаю? - Ты не тот человек, любую мысль которого можно прочитать по лицу, — Бэт усмехнулась, — Но я же вижу, что ты с утра смотришь волком. И вопрос только в том, чего ты хочешь на самом деле. Она пожала плечом, не отводя глаз от его лица. - Ты знаешь, — сказал Дэрил тихо, скользя взглядом по ее губам. На несколько секунд мир вокруг показался ему необыкновенно тихим, а потом Бэт сжала пальцы, и ему показалось, что она зажала его в этом кулачке. - Я знаю, — сказала она, кивая. И тогда ему стало действительно плевать на то, что подумает Хершел. Ему стало действительно безразлично, потому что Бэт прижалась к его груди, и он пропустил сквозь пальцы ее гладкие волосы. Ему надоело тупить, глядя на нее, надоело трахать собственный мозг, размышляя о том, что он должен и не должен делать. Это уже есть, это уже с ним. И она знает об этом. Дэрил коснулся подбородка Бэт, заставляя ее поднять лицо к нему для поцелуя. У него было ощущение, что он идет по канату, а теперь все прошло. Все границы пали сегодня ночью, и он твердо понял это сейчас.

***

- Ходячие, — Дэрил отодвинул занавеску, разглядывая трупы, которые пошатывались, направляясь к дому, — И откуда они, блядь, берутся? - Много? — обеспокоенно спросила Бэт - Трое. Надо разобраться. Они идут оттуда, где все вытоптано. Нашли, черт возьми, короткий путь. - Я выйду с тобой, — она взяла с кресла гвоздодер, который носила с собой постоянно. Идет в другую комнату — и тащит свое орудие для убийства мертвяков, чтобы положить на расстоянии вытянутой руки. - Сиди, — Дэрил усмехнулся, оглядывая ее, — Я сам. Ты выглядишь слишком чистенькой для этого. Он взял арбалет и вышел, и Бэт смотрела с крыльца, как легко он расправился с приближающимися трупами при помощи стрел. - Нам нужно проверить забор в той стороне, починить его, — сказал он, выдирая стрелу из головы, — И утащить куда-то этих уродов, нечего тут валяться. Дальний забор был проломлен в нескольких местах, и Дэрил привез из амбара доски, чтобы починить пробоины. Бэт пыталась помочь ему, но после нескольких «не мешай мне» отказалась от этой идеи. Она принесла из дома плед и прилегла на траву возле забора с книжкой. Это было удивительно. Кругом так тихо — все почти так, как было раньше, когда она хотела побыть совсем одна и уходила вот так, с интересной книгой и бутербродами, и могла провести весь выходной на траве, залитой солнцем. Все та же яркая, сочная зелень, и издалека видно дом и большое дерево рядом с ним. Словно не было этих месяцев бессмысленной гонки, этих страхов. Как будто никто не кусал Терри Харрисона, и он сейчас собирается смотреть шоу Эллен Дедженерес у себя в гостиной. Как будто папа сидит в своем кресле. Как будто Дэрил не убивал человека у нее на глазах. Как будто это не она вчера терла себя жесткой мочалкой, чтобы смыть грязь двух прошедших месяцев, как будто на ее одежде никогда не было следов вонючей крови. Как будто она не готова сорваться и бежать. Готова сделать это в любой момент — схватить рюкзак, взять с покрывала пистолет и валить в том направлении, которое укажет Дэрил. Она готова в любую секунду, но сейчас — это просто приятное ощущение безопасности, ощущение того, что ты дома. Бэт знала, что теперь нигде не будет по-настоящему спокойно, но сейчас ей было хорошо. Не думать о том, что рядом может появиться прогнивший труп, что в ушах снова зазвучат эти хрипы — Дэрил рядом, стучит молотком и приглядывает за ней, небо чистое, а солнце греет плечи. - Приготовлю суп, — они вернулись в дом, и Бэт принесла из их запасов в машине пару банок, — Поедим горячего, пока газ не кончился. Его ты не сможешь съесть руками, придется взять ложку. - Как будто я не умею есть ложкой? - Ты все хватаешь вот так, — она чавкает и изображает, как Дэрил вытаскивает из банки ее содержимое, а потом облизывает пальцы. - Засранка ты, — говорит он, притягивая Бэт к себе и щекоча ее живот под футболкой, как щекотал много раз раньше. Бэт смеется, отпихивая его руки, и отступает, до тех пор, пока не упирается в обеденный стол. Ладони Дэрила все еще на ее голой коже, но он уже не щекочет ее. Смотрит прямо в глаза. Бэт иногда кажется, что в его глазах можно утонуть. Нет, серьезно, разбежаться и нырнуть, как в речку, погрузиться с головой и никогда уже не выплыть из голубой глубины. У Дэрила красивые глаза. Самые красивые из всех, что она видела. Она касается его губ, несмело, коротко, ожидая его реакции. Всё еще немного боится — вдруг оттолкнет? Она знает, что теперь он не должен так сделать, но внутри все равно все сжимается. Он не отталкивает, целует ее в ответ. Сначала — очень медленно, будто спрашивает разрешения, а потом, когда она отвечает ему, уже сильнее. Бэт чувствует, как внутри ее живота щекочет приятное предвкушение и хватается за столешницу, чтобы не потерять равновесие, а потом Дэрил привлекает ее к себе, обхватив обеими руками. Поднимает рывком и усаживает на стол, прижимаясь ближе. Заходящее солнце золотит пылинки в воздухе, свет проникает сквозь кухонное окно, танцуя бликами на всех горизонтальных поверхностях. Бэт гладит руками макушку Дэрила — волосы у него чистые и пахнут ее шампунем. Гладит шею и плечи, мягкую кожу его жилета и шершавые крылья на спине, гладит его сильные руки. Она смотрела на них тысячи раз. Диксон занимался домашними делами или вел машину, а она ловила себя на том, что разглядывает его крепкие руки. Или его лицо. Пробивающуюся щетину, родинку над губой или глаза — она столько раз смотрела, но никогда не думала, что все повернется так. Или все же думала, но не верила, что он посмотрит на нее не как на соседскую девочку, которую надо опекать. Не верила до тех пор, пока не поцеловала его на побережье. Дэрил снял с нее рубашку и небрежно перекинул через свое плечо. Оставил влажный след от уха до локтя, над вырезом майки и на плечах, а потом спустился ниже, расстегивая пуговицу на ее джинсах. Бэт самую чуточку страшно, но больше — смешно. Потому что из одежды на ней только майка, а под голой задницей обеденный стол. Ей весело, потому что Дэрил щекочет поцелуями ее коленки. Ей уже не так смешно, когда губы поднимаются выше по телу, и Диксон сдвигает её на самый край стола. А потом ей вообще не смешно. Это не похоже на предвкушение, на порхание бабочек в ее животе. Это очень приятно и не похоже ни на что другое. Это томная волна, которая топит, топит полностью, от кончиков пальцев на ногах до макушки, топит маленький страх внутри ее головы и заставляет забыть обо всем. Бэт сбивает пальцами со стола стакан, и он со стуком ударяется пластиковым боком, и вода растекается по полу, а ей плевать, плевать, плевать. Ей плевать на все. Она не знает, как именно Дэрил делает это с ней, ей важно только одно — пусть он не останавливается. Это совсем не больно, это сладко, это не дает думать больше ни о чем. И Бэт теряет себя и находит только тогда, когда кусает собственный палец, и это немного отрезвляет. Она понимает — обеденный стол, поверхность которого почти красная от яркого заката, нога у Дэрила на плече, собственный палец во рту и привкус солоноватой крови, потому что она укусила себя, вот они, следы зубов, отпечатались прямо с двух сторон. А потом это становится из чего-то большого чем-то огромным. То, что внутри нее, незнакомое, оно разрастается, Бэт кажется, что она сейчас сначала взлетит вверх, а потом грохнется вниз со всей дури, и тогда Дэрил внезапно отрывается и целует уже внутреннюю сторону её бедра. А потом тянет ее за руку, на себя, и горячо дышит ей в ключицу. - Дэрил, — она, кажется, всхлипывает, будто просит еще. - Хочу тебя, — жарким шепотом по ее коже. Он несет ее на диван, в гостиную, укладывает спиной на подушки, звякает пряжкой ремня, а Бэт закрывает глаза, чувствуя, что щеки у нее пылают. Закат за окном догорает пожаром, самый яркий за всё это сумасшедшее лето. Завтра будет ветрено.

***

Утром она вытащила из своего рюкзака календарик, чтобы зачеркнуть два прошедших дня, и заметила, что сегодня воскресенье. Этот день всегда был общим для их семьи. На неделе каждый мог заниматься своими делами, Бэт посвящала много времени учебе, но в воскресенье они всегда вместе ходили в церковь. Бэт с детства любила эти светлые и чистые воскресения. - Дэрил, — она ткнула в его плечо ручкой, — Эй, Дэрил, я могу попросить тебя кое о чем? - О чем? — спросил он из-под одеяла. - Мы можем сходить в церковь? - Нет. - Почему? - А почему ты не можешь успокоиться? — он сел и потер лицо обеими ладонями, — Почему мы не можем остаться в спокойном месте и немного просто побыть здесь? - Ты думаешь, там есть ходячие? — спросила она, пряча календарик обратно в рюкзак. - Я знаю, что там есть ходячие, — он не спеша поднялся с постели и подошел к окну, — Вчерашние пришли с той стороны. Зачем переться туда, где может быть опасно? - Раньше по воскресеньям мы ходили в церковь, все вместе. С папой и мамой, — она смотрит на него снизу, и глаза кажутся еще больше чем обычно. - Три мили, Бэт. Хрен знает, что там творится. - Заодно мы можем поискать еду. - Хершел не просто так оставил ферму, — Дэрил прислонился к подоконнику и скрестил руки на груди, — Ты сама знаешь, как важен этот дом для него. Ты видела поле, видела забор — тут что-то случилось. Если смотреть на следы — тут прошла целая толпа ходячих. Нет никакой гарантии, что там мы не наткнемся на стаю. - Мы ездили на мотоцикле. - Да, но мы по той же дороге приехали сюда и знаем, что она чистая. А тут вокруг мили полей. - Дэрил… - Ладно, — он кивнул, — И еще обыщем ферму Джексонов. У докторишки должны быть запасы лекарств. Священнику-идиоту хватило ума свалить из церкви, а вот таймер он не отключил. Еще на подъезде Дэрил услышал звон колоколов, транслируемый из динамиков. Сразу понятно — людей в церкви нет, никто бы не стал сидеть рядом с такой явной приманкой для трупов. Дэрил ожидал не один десяток ходячих, но возле двухэтажного здания было совсем пусто. - Осмотримся, — он отключил таймер и поднялся по ступенькам к двери, оглядываясь вокруг. По его кивку Бэт распахнула дверь. В церкви было тихо всего секунду, а потом утробный рык оповестил, что они замечены. - Твоя, — Дэрил кивнул на дамочку слева, с прогнившей башкой, в грязно-сером платье, а сам перехватил монтировку удобнее, направляясь к двум трупам с правой стороны. Это было до смешного легко — он ожидал, что здесь всё будет намного хуже. Закончив, Диксон обошел деревянные скамьи и остановился у креста. - Привет, Иисус, — он махнул рукой, — Тут хотят поболтать с тобой. В сведенных бровях Грин он прочитал укор и отвернулся. Вытер кровь и остатки мозгов с оружия, не спеша, наблюдая, как она остановилась у креста. Почувствовал себя лишним на этом празднике встречи с Господом. - Я выйду, — тихо сказал он, осматривая местность через витражное окно, — Обшарю дом святоши. Тут тихо. - Хорошо, — она повернулась к нему, — Я быстро. Дэрил кивнул. - Мы сидели вот здесь, обычно, — она указала на одну из скамеек. Он заметил несколько капель бурой крови на ее лице, возле уха. Закрывая дверь, он видел голову Бэт, поднятую к лицу Иисуса на кресте. Дэрил подумал, что смеяться над этим глупо. Он может сколько угодно презирать религию, но не имеет права презирать веру. Благодаря вере они не сошли с ума. Благодаря этому они еще надеются. Бэт безумно похожа на Хершела — теперь он видел это отчетливо. Дэрил был знаком со стариком восемнадцать лет и знал, что даже посреди всего этого дерьма Грин свою веру не растерял. Дочка вся в него.

***

Если верить календарю Бэт — вчера началась осень. Они были на ферме почти две недели — ждали Хершела, Мэгги и каких-то новостей, убивали редких ходячих, забредших сюда, заготавливали впрок мясо убитых белок, ночами спали, не видя кошмаров, и занимались сексом на широкой кровати. Ранним утром второго сентябрьского дня он услышал среди привычных звуков новый, незнакомый. Дэрил соскочил с кровати и отогнул штору, выглядывая в окно. - Сиди, — он протянул ладонь к Бэт, останавливая ее, — Подожди, это не их машина. Это не тяжелый Chevrolet Хершела и не Mercury, принадлежащий Мэгги. Дэрил быстро зашнуровал ботинки, не отходя от окна. Серебристый Hyundai медленно приближался к дому. - Это не они, кажется, — сказал Дэрил, щурясь на автомобиль, — Останься тут, я выйду один. - Я с тобой. - Нет, — хмуро бросил Дэрил, проверяя пистолет, — Я просто скажу, чтобы они свалили. Он закрыл дверь в комнату и спустился. Вышел на крыльцо и положил заряженный пистолет на перила перед собой. Поставил ботинок на перевернутое ведро, удобно согнув ногу в колене, и направил ружье на приближающуюся тачку. Они остановились совсем недалеко от крыльца, но дверки не открыли — остались сидеть в машине. Дэрил поднял руку и показал жестом — разворачивайтесь и валите отсюда. Он не хотел чувствовать себя тем уродом, что поджидал их с Бэт в доме на берегу. Просто хотел сказать тем, кто забрел сюда, чтобы держались подальше — ловить здесь нечего. Двери открылись одновременно. Они оба шагнули на траву, показывая, что руки пусты. - Стоять, — спокойно, почти лениво сказал Диксон, — Садитесь в машину и уезжайте. Я представлю, что не видел вас. - Мы просто хотели спросить кое-что, — тот, что был за рулем, держал пустые ладони перед собой. - Еды нет. Медикаментов тоже. Вали, китайчонок! - Нам ничего не нужно, — второй парень, чернокожий, тоже подал голос, — Только один вопрос. - Повернись. Покажи, что нет оружия. У водителя за поясом был заткнут пистолет. У чернокожего на виду ничего не было. - Не опускай руки, — Дэрил держал азиата на прицеле, — Спрашивай и валите. - Здесь есть еще люди? - Какая разница? — Диксон усмехнулся, — Вас это не должно ебать. Едь туда, куда направлялся. Азиат что-то сказал своему товарищу, кажется, задал вопрос. Мужик в ответ пожал плечами. - Давайте, пиздуйте отсюда! — Дэрил перевел ружье с одного лица на другое. - В этом доме жила моя девушка, — сказал парень, — Я просто хотел узнать… - Пиздишь, — Дэрил улыбнулся, — Китаёз тут в жизни не водилось. - Я кореец. - Мне безразлично, кто ты такой. - Она вообще не азиатка. - В любом случае, ты наебался, твоей подружки тут не было. Так что ты свободен. - Откуда ты знаешь? - Потому что в этом доме жила моя девушка, — Дэрил почувствовал, что теряет терпение. - Я просто должен узнать кое-что. - Убирайтесь, парни! Они снова переглянулись. Чернокожий махнул рукой и вернулся на пассажирское сидение, но второй парень остался стоять с поднятыми руками. - Что, блядь, я должен сказать, чтобы ты убрался? — прорычал Дэрил, — Мать твою, вали, пока я не нажал на курок. - Если здесь появятся еще люди, — азиат замялся, — Если вдруг приедет блондинка, худая, лет восемнадцати, можешь передать ей кое-что? Она жила в этом доме. Если девушка вдруг появится, скажи, что Мэгги ищет ее, пожалуйста. - Стоять, — парень уже садился в машину, но Дэрил остановил его. Он выпрямился и спустился по ступенькам крыльца, не опуская ружье, — А где Мэгги? - У нас лагерь юго-западнее. - Почему она не приехала сама? - С ее отцом случилось несчастье, — сказал чернокожий, снова выходя из машины. - Какое несчастье? — Дэрил перевел Ремингтон на него. - Его укусили. Пришлось ампутировать ногу. Вчера он пришел в себя, но Мэгги не смогла оставить его сейчас, попросила съездить нас. Откуда ты знаешь ее? — он нахмурился. - Ты Дэрил Диксон, да? — спросил азиат. Дэрил сделал пару шагов ближе к ним, все еще держа на прицеле парня в кепке, — Кто вы? - Меня зовут Гленн, а это Ти-Дог, — азиат помахал рукой и сжал губы в улыбке, — Мы с Мэгги познакомились на выезде из Атланты. Мы в одной группе. Хершел искал свою младшую дочь, мы приезжали сюда уже два раза. Ты же Дэрил? Бэт тоже здесь, да? - Хершел остался жив? Не превратился? - Рик отрубил его ногу, и инфекция не успела распространиться. Он вчера очнулся, — Ти-Дог оглядел дом, — Сестра Мэгги жива? - Значит, Мэгги твоя девушка? — хмыкнул Диксон, опуская ружье. Гленн кивнул. Дэрил отступил пару шагов от крыльца и поднял голову к окнам. Занавеска в среднем колыхнулась. Он махнул рукой, показывая: «Спускайся». Ти-Дог и Гленн переглянулись с улыбкой. Она показалась в двери через полминуты, настороженно оглядывая незнакомцев. С гвоздодером в руках. Дэрил вдруг на секунду представил, что видит ее в первый раз, как эти двое, и подавил желание заржать. Бэт выглядела совсем неопасной, несмотря на оружие. Но он-то знал, какая она на самом деле. - Все нормально, — Дэрил кивнул ей, передавая пистолет, — Познакомься, Грин. Этот узкоглазый — парень твоей сестры.