Когда плачут небеса.

Дверь громко хлопнула, а тихий дверной колокольчик звонко зазвенел, что оповещало о приходе Виктории домой. Девушка жила в одном из дряхлых домов, который должен вот-вот рассыпаться на части, чего, слава богу, быть в скором времени не должно. – Викуличка, ты уже пришла? – послышался женский голос со стороны кухни. Девушка не ответила и просто пошла на голос, в поисках чего-нибудь съестного. Девушка все так же молчала в надежде, что сейчас ее оставят в покое. – Да что с тобой не так?! Почему игнорируешь? Хочешь сказать, что у тебя нет голоса?! – женщина подорвалась с места с кухонным ножом в руке. – У моей доченьки просто ангельский голосок! Ты – не она! Убирайся! Убирайся, подделка! Казалось, весь дом слышал отчетливые крики. Святая не реагировала, разогревая суп в микроволновке. Ее мать стояла напротив нее с большим кухонным ножом, готовая в каждую секунду наброситься на свою дочь. Сигналом послужил звон от микроволновки, который оповещал о том, что все уже готово. Наталия набросилась с ножом на свою дочь, завалив ее на пол. Девочка ударилась головой об пол, но даже не пошевелилась, спокойно глядя на свою мать. – Хочешь сказать, что ты – настоящая? Не ври мне! Моя дочь прекрасна и у нее прекрасный голос! – она замахнулась ножом и ударила им слева от головы Виктории, раздолбав кухонную плитку на несколько кусков. – Ну же, скажи, что ты – моя девочка. Скажи это своим прелестным голоском, ну же! Я тебе обязательно поверю, не переживай. Но Святая все так же молчала, без эмоционально наблюдая за действиями своей матери. Женщина зашипела, нагибаясь прямо к лицу дочери: – Не надо так со мной играть, дорогая. Ведь я могу проверить шутишь ты или нет, – она с задумчивым взглядом провела острием ножа от подбородка до ключицы, из-за чего по шее потекла темная кровь. – Как думаешь, если я разрежу тебе горло, я смогу удостовериться, что ты моя девочка? Думаю, да. Удар ножа и Виктория открывает рот в беззвучном крике. Все тело пронизывает болезненная судорога, по распаханной шее «реками» стекает кровь, из-за чего девушка стала медленно закрывать глаза, моля бога, чтобы ненормальная мать не зацепила артерию. – Где она? – спросил ворвавшийся в кабинет директора демон. Он был довольно сильно раздражен. – Мне откуда знать? Она должна была прийти сегодня в школу. Если ее нет, значит, прогул. Это все, что я знаю. – Знаешь, что… – прошипел Дагон, плавно продвигаясь к столу. – Ты же знаешь, что я могу с тобой сделать… Директор резко оторвался от бумаг и с опаской глянул на стоящего перед ним. – Возможно, она в больнице, – прохрипел мужчина, слегка приспуская галстук на шее, который по непонятной причине стал давить слишком сильно. – Почему она там? – Тут два варианта: либо осложнения после ангины, либо ее мать снова постаралась. – Мать? – переспросил демон, присаживаясь в кресло перед Михаилом Степановичем. – Да. После того, как Святая потеряла своего отца и голос, ее мать сошла с ума. По каким-то причинам она считает, что Виктория не ее дочь только потому, что она не может говорить. Поэтому она ее периодически избивает. Если вас интересует, куда именно ее увезли, то это, скорей всего, больница номер восемь. Она ближе всех к ее дому. – Хорошо. Ты мне очень помог, – успокоившись, произнес Дагон и мгновенно вышел за дверь. – Ее нельзя посещать! Она перенесла очень серьезную психическую и физическую травмы. Ей нужен покой и абсолютная тишина, – объясняла медсестра надоедливому мужчине, который так и рвался увидеть пациентку Святую. – Я же не просто так. Я ее дядя. Мне необходимо ее увидеть. – Дядя? – скептически переспросила девушка, остановившись посередине коридора. – У нее нет родственников, кроме ненормальной матери. Вы решили меня обдурить? Кем бы вы ей ни были, я вас не пущу. – Уверены? – резко спросил демон, зажав хрупкую медсестру. – Я ведь могу помочь вам. На сколько я знаю, у вас давно не было запретной близости. Может, мы поможем друг другу? – глаза Дагона засияли зелеными огнями, а зрачки приобрели вертикальное положение. Глаза девушки потемнели, и она лишь кивнула, указывая на соседнюю палату. – Вот и договорились. Демон быстро проскользнул в палату к Виктории, которая лежала на больничной койке с закрытыми глазами. Она была очень бледная, словно не человек. Шея была плотно перебинтована, в правой руке была капельница какого-то прозрачного препарата, а в левой – крови. Мужчина продвигается ближе, глядя на девушку. Лицо у нее было довольно спокойным, ничего не выражающим. Ресницы слегка трепетали, а губы были чуть приоткрыты. В этот момент Святая дернулась и стала шевелить губами. Дагон приблизился к ней и прислушался, но, как и ожидалось, она не издала не звука. Но демон не плохо мог читать по губам и стал повторять все, что она шепчет: – Михаил… – сам себе прошептал демон, после чего его словно током поразило. – Михаил!? В этот момент окно в комнату резко отварилось от сильного порыва ветра. Демон почувствовал быстрое приближение какой-то огромной невероятной светлой силы. Спустя пару мгновений, в палате уже стоял высокий ангел, который с презрением посмотрел на демона. – Что ты тут забыл, отродье? – Твою задницу, представляешь? – хмыкнул Дагон, но увидев воинственный взгляд архангела, объяснил: – Я хочу заключить с ней контракт. – Почему именно с ней? Разве ты не понял, кто она? – Да понял я все. Ну, скажем так, у меня задание. Мне нужно совратить Божью… Он не договорил, так как пришлось уклоняться от меча Михаила. – Какого черта ты творишь?! – возмутился демон, отскакивая к другому концу комнаты. – Неужели ты не боишься ее потревожить? – Она меня не видит, и ты это должен понимать. А теперь проваливай, тебе не совладать со мной! – Я и не спорю, – ухмыльнулся Дагон, разведя руками. – Но если она сама захочет этого, то никто ее не остановит, ты же понимаешь? – Не захочет. У нее есть все, что ей необходимо. – Ага, конечно. Все, что необходимо это: разные глаза, не возможность говорить, и мать-истеричка? Ты издеваешься? Мне иногда кажется, что даже демоны так не истязают тех, кто им дорог. – Потому, что у вас нет дорогих вам людей! – Знаешь, отчасти ты прав, но она может стать дорогой мне, – Дагон стал медленно подходить к кровати, стараясь игнорировать молнии со стороны архангела, летящие в него. – Я могу ее вылечить и дать все, что она захочет. Он подошел вплотную к койке и провел рукой по ее шее, после чего резко сорвал бинты. Ни царапинки, ни отметины, ничего. – Ты не можешь сделать что-то подобное, тебе просто нельзя, а мне – можно. Так что не завидуй, пернатый, она скоро перейдет на нашу сторону. – Тогда пусть она выбирает при мне. – То есть ты хочешь обрести ее на муки, пока она не выберет кого-то из нас двоих? Да уж, правду говорят, говнюки вы, ангелы. – Мне все равно, что ты обо мне думаешь, но я хочу справедливости. Пусть начнется хаос, – громко сказал Михаил, подняв руку вверх. – Пусть начнется хаос, – нехотя и вяло сказал демон, приподняв руку вверх. В этот момент вся палата засияла ярким свечением, после чего все это свечение переросло в овальную сферу, которая резко закрепилась на правой руке девушки от запястья и до локтя. Виктория резко подскочила и открыла глаза, мгновенно глянув на инородный предмет, появившийся на ее руке. Мало того, что двигать рукой было довольно неудобно, да и внутри словно тысячи лезвий пронзили нежную плоть. Святая поморщилась от боли, рассматривая руку. – Тебе придется долго терпеть, – сказал Дагон, присаживаясь на кровать. Девушка дернулась и с ужасом посмотрела на своего посетителя. Что ее так напугало? Все просто, демон принял свой истинный облик. Его длинные черные волосы были собраны в высокий хвост, глаза напоминали глаза бешеной кошки. Одет он был в какое-то черное отрепье, а на поясе с правой стороны был длинный и огромный меч. – Видишь, ты только пугаешь ее, – спокойно сказал архангел, присаживаясь с другой стороны кровати, из-за чего Виктория в который раз дернулась. Она видела и ангела, и демона. Другие люди не могли их увидеть, а также увидеть ту штуку, которая закрепилась на ее руке. – Уже очнулась? Вот и хорошо, пора менять капельницу, – сказала только что вошедшая в комнату медсестра. – А почему бинты содраны? И… У тебя уже все зажило?! – воскликнула женщина, глядя на здоровую шею.