Всё, что он знает

      Когда мне было одиннадцать, родители взяли меня, Молли и Дафни в Диснейленд. До этого дня я ни разу не испытывал подобного восторга. Волшебное королевство! Золушка! Аттракционы! Фейерверки! На меня, как на прыщавого Будду в переходном возрасте, снизошла нирвана в образе Гуфи, который подержал меня за руку и сфоткался со мной на память. Возвращение к серой реальности было жутким, ведь я побывал в раю. Как же теперь мне было сосредоточиться на математике и занятиях футболом? Понадобилась куча времени, чтоб смириться с блеклой повседневностью. С моей скучной и безликой жизнью.       Теперь вот снова, но уже в семнадцать, я ощущаю это в Вавилоне. Огни! Наркота! Бит и обнаженные потные тела! Это волшебное место — место, настолько невероятно отличающееся от моих будней, что, когда я не там, мне начинает казаться, что оно существует только в моем воображении. В моих мечтах. По понедельникам я ощущаю себя Элли, которую пинком под зад отправили из Волшебной Страны обратно в Канзас. Мир становится монохромным и неподвижным. Тик-так, тик-так — стрелка часов путается в паутине повседневности и никак не хочет приближаться к выходным. Времени очередного визита в Вавилон.       И вот, наконец, я здесь. Танцую с любовью всей моей жизни, Брайаном Кинни. Самым гениально-прекрасным мужчиной из всех, которые когда-либо жили или будут жить на этой планете. Сегодня он выглядит еще более заведенным, чем обычно, и это, как подсказывает мой опыт эксплуатации этой секс-машины, определенно что-то предвещает. Мы танцуем прижавшись друг к другу, двигаемся в вечном ритме умца-умца Вавилона. Он под кайфом от экстази и многотысячного контракта. Его лицо раскраснелось и блестит от пота. Его руки сжимают мою задницу, и он потирается о мой живот своей эрекцией, нашептывая всякие непристойности мне на ухо.       - Чувствуешь? — его голос вибрирует на низких нотах. — Мой член такой твердый. Почувствуй, каким твердым его делаешь ты. Я могу кончить уже от этого — прямо в джинсы. Блядь, я так завелся! Я за целый день ни разу еще не кончил …       Я отстраняюсь, чтобы взглянуть на него.       - Ты что серьезно, ни разу за день? — приходиться орать, чтоб он расслышал меня сквозь музыку.       - Неа. Терпел, пока ты мне отсосешь.       Ну, все. Приплыли …       Вернее, привстали. Мой член реагирует на эту информацию быстрее, чем ее успевает переработать мой мозг. Это …, ну, как бы это получше передать словами …. Минет с Брайаном это даже круче, чем нестись вниз головой с самого высоченного аттракциона в Диснейленде! Его член наливается, и я могу ощутить пульс губами, почувствовать ток крови в проступивших венках.       - Я?! — хватаю ртом воздух … твою ж мать! Представить себе не могу, чтоб он ради кого-то соизволил потерпеть двадцать четыре часа, и уж тем более не могу поверить, что этот кто-то – я!       - Ты, — мурлычет он, слегка сгибая колени, чтоб потереться своим стояком о мой. — Думаешь, справишься?       - Думаю? Да я стопроцентно уверен!       Он скалится в ответ.       - Хоррроший мальчик. Все-таки не зря я тебя при себе держу.       - Когда я смогу это сделать, — едва не подпрыгиваю от энтузиазма. — Давай поедем домой сразу после этой песни.       - Домой — не нужно, — огорошивает меня. — Мы можем сделать это прямо здесь и прямо сейчас.       - Прямо сейчас? Прямо, прямо сейчас?       - Именно. Прямо сейчас. В задней комнате.       Фух! А я-то уже подумал, что «прямо здесь и прямо сейчас» окажется танцполом. Хотя и задняя комната звучит как-то не очень…       - Но … но, — я слегка заикаюсь от волнения.       Видите ли, я ничего в задних комнатах пока еще не делал. Блин, да я там даже и не был ни разу! Это типа … ну, что-то вроде запретной территории для избранных, как бы учительская что ли.       - Это было «просто но» или «н-но, мой жеребец!» - ох, уж эти его подростковые подколы! — Я хочу уточнить, поскольку, если это «просто но», сюрприза не будет.       Я более чем заинтригован. Тьфу! Но и не менее напряжен. Там же народ будет вместе с нами! И пялиться они, небось, тоже будут! А вдруг я облажаюсь? Вдруг он у меня не кончит? Вдруг я подавлюсь или что-то в этом роде? И это, между прочим, будет не в первый раз. Я, конечно, уже не совсем новичок в минете, но рвотный рефлекс полностью еще не поборол. В конце-то концов, моему телу нужно свыкнуться с тем, что пихать что-то глубоко в глотку — это кайф, а не идиотская попытка суицида. Оно как-то пока не понимает, что мозг тащится от того, что кто-то трахает его миндалины как боевой таран. Да и дышать я, в общем-то, люблю. Хотя бы через раз …       - Ты справишься, — уверяет он. – Ну, что скажешь?       - Хм … ага. Окей. Просто, … просто пообещай мне, что мы остановимся, если я начну лажать.       - Обещаю, — говорит он с нехарактерной нежностью. — Но ты не стратишь. Я бы тебя туда не позвал, если б не был уверен в этом. Давай-ка, вперед.       Он разворачивает меня и кладет руки мне на плечи, направляя к тому месту, которое я всегда хотел увидеть, но боялся рискнуть и войти … в одиночку.       А если уж начистоту, то одна из причин, почему я никогда бы не решился удовлетворить свое любопытство — это то, что я совсем не жаждал увидеть Его там с каким-то левым парнем, делающим ему минет. Я ведь знаю, что происходит, когда он исчезает, оставляя меня под присмотром верных Нянек, но подозревать и видеть своими глазами — это две абсолютно разные вещи.       Но по крайней мере сегодня, мне не нужно об этом переживать. Сегодня он со мной, а не с каким-то безымянным накачанным парнем с липкими от геля волосами.       Брайан направляет меня ко входу на Запретную Территорию … Боже, маму бы кондратий хватил, если бы она меня сейчас увидела! Здесь повсюду полуголые парни, их кожа багровеет под светом докрасна раскаленных ламп, словно они охвачены адским пламенем. Узнаю одного из парней, и теряюсь в ощущении странности происходящего … Он ведь всегда к нам в кафешку заходил, садился, заказывал мясной рулет с пюре и подливкой, а вот сейчас стоит со спущенными штанами подставив зад парню, выряженному в бороду Санта Клауса и ковбойские штаны. Резко торможу, и Брайан врезается в меня сзади.       - Что не так? — спрашивает он, и ему снова приходится перекрикивать, но уже не музыку и бит танцпола, а стоны и хрипы сношающихся.       - Я … Ты меня трахать сейчас будешь? — задаю вопрос. — Я … я не хочу. Ты извини, я понимаю, что это звучит глупо, но заниматься любовью … то есть я, конечно, хотел сказать трахаться … в общем, для меня это как бы нечто личное.       - Не бойся, не буду, — успокаивает он. — Я обычно парней здесь не трахаю.       - Не трахаешь? А почему?       - Не люблю светить голым задом.       Я хихикаю, потому что в данный момент это отчего-то кажется удивительно смешным.       - А членом светить — нормально?       Он пожимает плечами.       - Член — это тебе не задница.       - Почему?       - Потому-что всегда есть вероятность, что кто-то захочет попытаться ее трахнуть.       Недоуменно моргаю. Он что по собственному опыту это знает?       - А ты этого не хочешь?       - Естественно, мать твою. Конечно же нет, — он преподносит это как очевиднейшую вещь в мире.       - Кто-нибудь … ты когда-нибудь это делал? В смысле, подставлялся кому-нибудь здесь?       - Нет, и не имею ни малейшего желания это делать. Один раз такое практически произошло … и не с моего согласия. Все, баста, большего от меня ты об этом не услышишь, поэтому даже и не напрягай извилины, чтоб задать еще какой-нибудь вопрос.       Он снова меня разворачивает и направляет дальше по коридору, за угол и через дверь, задрапированную цепями. Ощущаю себя Данте, ведомым по кругам ада, вот только вместо Вергилия в проводники навязался Брайан.       Место, куда он привел меня разительно отличается от того, где мы были раньше. Это комната, а не коридор, и освещена она синим, а не красным. Немного напоминает его спальню, и это помогает чуть расслабиться. Тут намного тише. И парней не так много, и на вид они старше тех, что были в коридоре.       - Это что-то вроде неофициального закрытого клуба для избранных, — вещает Брайан. — Я знаю парней, которые приходят сюда, и они знают меня. Это место для серьезного траха, не для пятиминутного перепиха перед возвращением на танцпол. Сюда я хожу. Никто не прикоснется ко мне здесь, если только я не дам понять, что хочу этого. Когда подцепишь парня, и захочешь в задние комнаты, пойдешь с ним сюда. Сюда и только сюда, потому что реальность такова: тебя могут изнасиловать в задних комнатах. А все те парни, что зависают там. — он кивает головой в сторону коридора, откуда мы только-что вошли. — Скорее всего не помогут тебе. Более того, они, мать их, еще и кайф от этого словят. Здесь же, учитывая, что теперь эти парни знают, что ты мой … мой … тот, кого я приводил сюда не раз, ты в безопасности. Никто тебя не тронет, если не захочешь. Дошло? Развлекайся только здесь. Не смей больше нигде зажиматься. Не заставляй меня марать руки о какого-нибудь перевозбужденного придурка, рискнувшего тронуть тебя.       Он смеется, словно ничего серьезного не сказал, а я изумленно таращусь на него. Он что, только что сказал, что разобьёт морду каждому, кто посмеет коснуться меня против моего на то желания?       Он прерывает цепь размышлений(без сомнения умышленно)глубоким испытующим поцелуем.       - Ну, — спрашивает, отстранившись. — Отсосешь мне? Он берет мою руку, прижимает ее своей себе между ног. Сейчас он даже более возбужден, чем был тогда, когда мы танцевали. Я оглядываюсь. Пара парней пялится на нас. И это меня определенно напрягает.       Я шепчу ему на ухо.       - Эти люди, они что собираются? Ну, ты сам знаешь … Он изгибает бровь, одаривая меня по-детски наивным взглядом.       - Эти люди собираются что? — пытается уточнить он.       - Они что, дрочить на нас что ли будут?       Брай оглядывается, каждый раз расплываясь в самодовольной улыбке, когда встречается с кем-нибудь взглядом.       - Если все сделаешь как надо, то определённо будут.       - Как надо?       - Солнце мое, — говорит, отступая назад, пока не упирается спиной в стену, а затем тянет меня на себя за петлю для ремня. — Слишком много думаешь. А я, между прочим, тебе сюрприз обещал. Не хочешь узнать какой?       Я киваю, но без особого энтузиазма. Я чувствую себя здесь каким-то особенно незащищенным. Боюсь испугаться по-настоящему.       Должно быть, он замечает мою тревогу, потому что целует меня снова.       - Я обещаю, тебе понравится, — шепчет он в мои губы.       - Только мы вдвоем и больше никого? — уточняю придирчиво.       - Ага, — получаю в ответ. — Определенно! Это для тебя и больше ни для кого.       Снова киваю, на это раз более оживленно.       Он улыбается и расстегивает ширинку, приспускает джинсы и белье, пока его член не обнажается полностью. Потом кладет руку мне на голову, не надавливая, а лишь намекая на то, что он хотел, что бы я сделал. Я становлюсь на колени перед ним, зарываюсь лицом в волосы на его паху и вдыхаю запах.       Это один из неизменных ритуалов, которые стали частью моей жизни с тех пор как я его встретил. Жесткие волоски на паху замечательно пахнут. Ну, по крайней мере, на его. Мне не выпадало случая (да я и не жаждал такого «случая») понюхать чьи-либо еще, но даже представить себе не могу, что они могут пахнуть лучше, чем его. А еще я люблю ощущать их, да и просто смотреть на них — таких жестких, неподатливых и лоснящихся.       Глубоко вдыхаю еще пару раз прежде, чем переключаюсь на его стояк, который недвусмысленно напоминает о желаниях своего хозяина, периодически задевая мой нос и оставляя после себя остывающие метки предэакулята. Облизываю его от основания до головки, останавливаясь, чтоб поиграть кончиком языка с щелочкой на конце. Как только он издает первый стон, парень, стоящий неподалеку, начинает гладить свой член. Раздается звук от скольжения покрытой смазкой ладони по возбужденному половому органу. А мне становится так неловко, что я даже голову боюсь повернуть, чтобы ненароком это не увидеть.       Ну, вот честно, я совсем не могу определиться, как к этому всему отнестись. Чувствую себя не в своей тарелке, когда охватываю член Брая и направляю головку себе в рот, но, когда он вновь стонет и исступлённо зарывается пальцами в мои волосы, а мои губы сжимаются вокруг горячечно пылающей кожи, посылаю все к чертям собачьим. На хрен всех этих парней, пялящихся на нас. Это все только между ним и мною. Есть только мы.       - Боже, — говорит он. — Заебись, как приятно.       - Шоу собираешься сегодня устроить, Кинни? — раздается чей-то голос.       Брайан смеется, чуть запыхавшись.       - О, да! Можешь на это рассчитывать. Ни разу за день не кончил.       Слышу приближающиеся шаги. Зажмуриваю глаза и стискиваю бедра Брайана еще сильнее.       - У тебя отлично получается, — говорит он, ощущая мой дискомфорт.       - Даже лучше, чем отлично, — добавляет еще один голос. — Везет же тебе, Кинни!       Брай хмыкает, но это не скрывает его явного довольства и гордости за воспитанника.       И тут я понимаю, что эта ситуация меня больше не напрягает. Понимаю, что начинаю ловить от этого какой-то извращенный кайф. Беру член Брая еще глубже и осторожно сглатываю. В ответ его пальцы сильнее охватывают мою голову. Отстраняюсь так, что только головка остается в плену моих губ, и смотрю вверх на него ….       … И то, что я вижу, бесспорно занимает первое место в моем личном хит-параде супер сексуальных вещей.       Его голова откинута назад, рот приоткрыт, глаза плотно зажмурены, грудь вздымается при каждом судорожном вздохе. Он — воплощение болезненного, нестерпимого удовольствия. Я видел его вот таким дома, когда мы были только вдвоем, но сейчас степень драматизма зашкаливает. Неожиданно вспыхивает лампочка …       Он — на сцене!       По какой-то неведомой причине понимание этого срывает крышу и мне. Может, это потому, что более сексуальным я его еще не видел, а, может, я наконец прочувствовал, как он кайфует от того, что на него смотрят, от того, что он в эпицентре вихря сексуального напряжения. И он … Блин, он — настоящий чертов извращенец!       - Сильнее, — стонет он.       Подчиняюсь во всю силу моего опыта, пытаюсь помассировать головку задней поверхностью языка, как показывал мне он. И к своему ужасу давлюсь, болезненно закашлявшись. Сжимаюсь в ожидании издевательского смеха. Но ничего не происходит. Вместо этого стоны только учащаются.       - Твою ж мать, Кинни! –говорит кто-то. — Везучий же ты засранец. Мне никогда так старательно не отсасывали.       Брай снова смеется, задыхаясь.       - Ну, что я могу сказать? У меня огромный член, — и добавляет. — Ты бы тоже им подавился, Томас, если б получил шанс отсосать мне.       - Типа ты мне позволишь …. Блин, щас кончу …       - Так быстро? — подначивает Брайан.       - Ничего не могу поделать. Сто, на хрен, лет не видел подобного отсоса. Давай, Кинни, не тормози.       - Ты в порядке? — обращается ко мне.       Киваю слегка неуклюже: грациозный поклон с членом во рту мне, естественно, не дано исполнить.       - Хорошо, а теперь заглоти его по максимуму и начинай играть с моими яйцами … Ох! … Вот так. Именно так.       Он начинает двигаться, но не настолько быстро и резко, чтоб я не успел подготовиться и среагировать на каждый из толчков его бедер. Стараюсь дать максимальный простор для движений внутрь моего рта и горла, только губами помогая сохранять ощущения влажного скольжения в глубину.       - Блядь, а ты в этом деле добился успехов, — задыхается он.        А я пытаюсь не лопнуть от гордости за свои скрытые доселе таланты. От него похвалы хрен дождешься, а уж получить ее в комнате наполненной заинтересованными слушателями сродни получению Нобелевской премии.       Его яички напрягаются, и я точно знаю, что он мог бы кончить прямо сейчас, если б захотел, но, очевидно, он желает еще покайфовать под аккомпанемент восторженных поклонников. Я изо всех сил стараюсь доставить ему еще большее удовольствие, массируя каждое из них по отдельности.       - Скажи ему потрогать твою дырочку, — говорит какой-то парень. — Хоть бы поглядеть, как твою задницу ласкают.       Брай смеется. Жду, когда он пошлет нахала на хуй — Брайан всегда особенно ревностно и трепетно оберегал свои тылы. Насчет ревностно и трепетно — это я загнул, конечно, до членонепробиваемой брони и вооруженной гетеросексуальной охраны дело, естественно, не доходило, но, в общем, определенная паранойя наблюдалась. Поэтому его ответ повергает меня в шок.       - Ты слышал, что посоветовал этот милый джентльмен, Джастин, — произносит он.       Я откидываюсь назад, чтобы взглянуть на него. Он смотрит вниз на меня с улыбкой на губах.       - Давай, — разрешает он. — Оближи палец так, чтоб он стал влажным и скользким, и засунь его в меня.       Я недоуменно мигаю, а его ободряющая улыбка превращается во всезнающую ухмылочку. Он знает, как сильно я хотел потрогать его … там. Позволяю члену выскользнуть изо рта и старательно смачиваю средний палец загустевшей слюной. Рука трясется, когда я протягиваю ее к щели между его ног и надавливаю подушечкой пальца на упругую выпуклость у входа в его тело … его тело! Мама дорогая! Я проникаю частью своего тела в него!       Когда я снова погружаю его член в свой рот, Брайан издает невероятный звук, а его анус начинает слегка пульсировать, и мне удается протолкнуть палец чуть глубже.       - Нравится сюрприз? — задыхаясь, спрашивает он. — Зуб даю, что ты и представить не мог, что будешь делать это со мной сегодня.       Он прав. Я определенно и представить не мог, что буду делать это со ним сегодня. Господи, да я даже не мечтал это когда-либо вообще сделать. Упиваюсь знанием того, что я внутри него. Пытаюсь протолкнуть палец поглубже, но он останавливает меня.       - Не нужно. Наружные края супер чувствительны. Просто самую малость покружи по ним пальцем. Да, вот так.       - Блин, а я и не знал, что сексуальное просвещение может настолько заводить, — слышу чей-то комментарий.       Звуки мастурбации окружают меня — сколько ж тут народу на нас смотрит? Трое? Пятеро? Еще больше? Это странно, но, чего уж там скрывать, возбуждающе. Воображаю, что смотрю на нас — себя и Брайана — их глазами. Вижу Брая, изогнувшегося так, что стена уже почти не служит ему опорой, вижу его мокрые от испарины волосы, вижу себя на коленях перед ним, его член у меня во рту, одна рука сжимает его зад, другая глубоко между его ног. Слегка откидываюсь, чтоб проверить совпадают ли картинки. Его глаза все еще плотно зажмурены, только теперь он еще и губы кусает. Пытается не кончить? Под моим взглядом он тянется к рубашке, расстегивает пару пуговиц и скользит ладонью под ткань, чтоб приласкать соски.       - Давай, Кинни. Кончай уже, — кто-то требует. — Я больше не могу терпеть.       - Типа … я … это… для… вас… делаю… — отвечает Брайан, отделяя слово от слова стонами. — Я … кончу… когда… захочу.       - Для нас, для нас, — хихикает один из парней. – Эй, парень, хочешь, я научу тебя как заставить его кончить? Чувствуешь границу между анусом и яичками? Прижми ее ладонью.       Я готов хихикнуть в ответ, потому что вся ситуация попахивает абсурдом. Возбуждающим таким абсурдом. Поступаю, как мне посоветовали.       - Блядь, — стонет Брайан. – Ну, и сука ж ты, Томас!       Парень по имени Томас ржет.       - Посмотрим, сколько теперь продержишься, — злорадствует он.       Ответ вскоре становится очевидным — ни сколько.       Неожиданно, анус Брайана начинает сжиматься и разжиматься вокруг моего пальца мелкими пульсациями, он стонет, а его семя наполняет мой рот пряным металлическим вкусом. На секунду сомневаюсь, смогу ли я все проглотить, но у меня получается. До последней капли.       Его трясет, когда он откидывается назад. Сделав еще несколько сосательных движений, позволяю члену выскользнуть из моих губ, и с сожалением вынимаю палец. Когда я встаю, он практически падает в мои объятия.       - Охренеть, как было круто, — шепчет он, его влажное теплое дыхание щекочет мое ухо. — Отличная работа. Ни один зритель не остался равнодушным. Кончили все.       Откинувшись, заглядываю ему в лицо.       - Не из-за меня, из-за тебя. Брайан, ты бы видел свое лицо, когда я тебе это делал.       - Думаешь, я бы так завелся, если бы мне отсасывали так себе? — говорит он, а потом целует меня, видя, как счастливая улыбка расползается у меня на лице.       - Твоя очередь. Айден, поди-ка сюда.       Я в страхе хватаю его за рукав. Он меня что, передает другому?       - Я хочу, чтоб это был ты, — шепчу настойчиво. — Пожалуйста, Брайан.       Он снова долго и глубоко целует меня.       - Я никогда и никому не отсасываю в задних комнатах.       Я жутко разочарован и даже зол на то, что он готов вот так просто вручить меня кому-нибудь другому, после того, что я для него только что сделал.       Он чувствует мое разочарование.       - Ничего личного, — произносит он. — Я не отсасывал на людях с …. Блин, даже вспомнить не могу с каких пор. У всех нас есть определенные вещи, которые мы не желаем делать, и для меня это — одна из них. Но послушай, если хочешь, поедем домой, и там я тебе отсосу по высшему разряду. Но тогда ты никогда не узнаешь, что потерял. Тебя ведь не только профи обслужит, но еще ты сможешь посмотреть, как дрочу на тебя я, в качестве приятного бонуса.       Удивленно поднимаю брови. Брайан будет дрочить на меня. Прилюдно? Ух, ты ж! Звучит супер сексуально! Настолько сексуально, что я, пожалуй, смогу смириться с тем, что отсасывать мне будет не он.       - Только я очень быстро кончу. Я ж не ты, — шепчу неуверенно.       - Ну, и ладно, — ободряет. — Парни поймут. Видно же, что ты молокосос.       Смеюсь и толкаю его локтем.       - Ну, и какой у нас план, — говорит Айден, подходя к нам. Потом переводит взгляд на меня и добавляет одобрительно. — Отличная работа.       Я вспыхиваю. Он полностью обнажен. Разглядываю его исподлобья. Он не такой красивый как Брайан (естественно!), но очень даже горяч. Очевидно, что он только что кончил, потому что его член еще не успел опасть.       - А план таков: ты отсосешь Джастину, пока я буду его целовать. — информирует Брай.       Я моргаю. Ух ты, все чудесатее и чудесатее!       - Главное по голове мне не стучи, когда дрочить будешь, — предупреждает Айден.       - Ах, да! И побалансируй с ним на грани.       Я хмурюсь. Побалансировать на грани? Звучит не очень. Звучит как нечто опасное — на канате ведь тоже балансируют, и не всегда удачно.       - Хм, — произношу, когда Айден прислоняет меня к стене и становится передо мной на колени. — На грани?       - Это значит, что он будет удерживать тебя на грани оргазма как можно дольше, — поясняет Брайан. — и поверь мне, в этом деле он мастер. Когда-то мы так балансировали почти час. Я уже смирился с тем, что сяду в тюрьму за убийство к тому времени, когда он позволил мне кончить.       Глядя на меня смешливыми тёмно-карими глазами, Айден медленно расстегивает мою ширинку, в то время как Брайан становится позади него, чтоб дотянуться и начать целовать меня. Вижу, что он так и не застегнулся, а его член снова налился.       - Блядь, чувствую себя начинкой в сандвиче, — произносит Айден, и парни вокруг начинают согласно хихикать.       Я не врал про то, что долго не продержусь. К тому времени как Айден берет у меня в рот, а Брайан берет в плен мой, я уже на грани. И в полной растерянности, что же делать. Мы ж, блядь, только начали. Но тут неожиданно, как раз в тот момент, когда мои яйца начинают покалывать, а мышцы на бедрах и животе спазмировать, Айден резко прекращает отсасывать и начинает ласкать яички.       - Блядь! — выкрикиваю в рот Брайану.       Эта сволочь смеется. А с ним и его сволочные приятели.       - Добро пожаловать в чудесный мир балансирования на грани, — торжественно произносит он. — Это настоящее искусство. Я тебя научу, как-нибудь на досуге. Мастер этого дела бесценен. Народ в очередь будет выстраиваться, не так ли Айден?       - Что да, то да! — соглашается Айден. — помню даже, и ты в этой очереди постоял, Кинни.       Ниче се! Как-то непривычно понимать, что Брайану, чтобы кого-то получить пришлось подождать, а, может, и потолкаться.       - Нужно хорошо уметь читать каждую стадию оргазма, — поучает Брайан, который сегодня явно настроен вещать и просвещать. — Между первым спазмом и вторым есть доля секунды и, если прекратить стимуляцию в этот момент, семяизвержения не будет.       Я начинаю терять счет тому количеству раз, когда Айден доводит меня до грани только для того, чтоб в последний миг отстраниться. Брайан же продолжает целовать меня, и я в бессильной ярости целую его в ответ. Весь мой мир сосредоточен вокруг моего члена. На самом деле, мой член сейчас — центр Вселенной. Вокруг него вращаются сверхгиганты и мертвые звезды, зарождаются и умирают галактики, вспыхивают сверхновые, плывут туманности и смещаются квазары.       - Ооох, — выстанываю, когда мой мучитель в очередной раз отстраняется. Я ненавижу его. Нет, я его обожаю. Все же ненавижу. Или обожаю? …       - Ладно, Айден, — наконец снисходит Брайан. – Я, пожалуй, готов кончить. Хорош мучить бедняжку.       Ох! Спасибо! Вам! Наивысшие! Силы!       Но Айден отстраняется еще разочек, потому что Айден — редкая сволочь. И поскольку меня занесло в космические метафоры, то Айден — отвратительная черная дыра, которой самое время схлопнуться, но она желает поглотить еще пару объектов напоследок.       - Первым кончишь? — спрашивает он у Брайана. — Или ему позволить?       Брайан задумывается. Блядь, он реально размышляет. Скашиваю глаза чуть вниз. Его пальцы обвивают член, скользкий от предэакулята и такой бордовый от прилившей к нему крови, что кажется кожа не выдержит. Он так же близок к оргазму как и я, но он, блядь, раздумывает.       Да что такое с этими людьми?!!!       - Заставь Джастина кончить, а я следом, — изрекает Брайан так, словно обсуждает с клиентом сроки и порядок предоставления рекламных услуг.       - Слушаюсь и повинуюсь. — бодренько рапортует Айден и поднимает на меня взгляд. — Готов?       - Готов? — возмущаюсь. — Да я к этому оргазму с рождения готовился!       Айден и Брайан ржут.       Сволочи!       - А я думаю нет, — отвечает Айден. — Готовься, парень, тебе сейчас крышу снесет. Надеюсь, ты на сегодня ничего не напланировал, потому что ты сейчас не только кончишь, но и закончишь и покончишь со всем на сегодня.       Брай хохочет.       - Кончай философствовать. Опустоши его до дна.       Я открываю рот, чтоб попросить оставить хоть немного на донышке, потому как не уверен, не повредит ли это моему драгоценному здоровью. А погуглить это сейчас, как-то не комильфо. Но тут Айден в тысячный раз доводит меня до грани и толкает через нее.       Я так бурно кончаю, что забываю взглянуть, как доходит до финала Брайан. Блядь, да я имя свое забываю и номер страховки. Я забываю даже как дышать. Стыдно признаться, но я, по-моему, даже сознание на секунду теряю.       - Эй! — говорит Брайан, подхватывая меня под мышки, когда я соскальзываю по стене как переваренная макаронина. — На пол не садись. Там гадость всякая. Ну, что ты в самом деле! Давай-ка, пошли.       Его голос доносится до меня, словно сквозь густой туман.       Когда он видит, что я не спешу перетекать из желеобразного состояния в нормальное, он буквально вскидывает меня себе на плечо, попой вперед. Слышу, как парни ржут, но мне плевать.       - Спасибо, Айден, — благодарит он.       - Обращайся. Увидимся у Вуди позже, если, конечно, реанимируешь этот трупик.       Брайан смеется и бормочет что-то типа: «Пациент скорее мертв, чем жив».       Я смутно осознаю, что Брайан направляется к двери и за неимением свободных рук открывает ее бедром. Ночь прозрачна и холодна, ветер освежает мои пылающие щеки.       - Все-таки хорошо, что ты живешь у меня, и мне не нужно сдавать тебя Дэбби в таком состоянии, — радуется он. — Она бы навоображала себе, что ты попал под каток, и обвинила бы меня, что я довел тебя до этого.       Он подходит к джипу, открывает дверь и сгружает меня на пассажирское кресло. Бессильно откидываю голову, а он заботливо пристегивает меня ремнем       - Ну, — интересуется, сев на водительское место и закрыв дверь. — Повеселился?       Все, что я могу — лишь кивнуть в ответ. Он добродушно хмыкает и наклоняется, чтоб поцеловать меня.       - Вот и ладненько. Я рад.       Я слабо улыбаюсь. Я решил для себя, что мне нравится ласкать Брайана на публику. Мне нравится балансировать на грани. Мне нравится проникать в его тело. И мне определенно нравится улетать от крышесносяшего оргазма.       Столько решений принято, а ведь еще только час ночи!       Может, Брайан поможет принять еще несколько до рассвета?