Точка невозврата

***

Боль. Это, пожалуй, было единственное чувство, которое ощущал Реддл. Мужчина только сейчас понял, что находится где-то в неизвестном месте. Он встал и осмотрел себя, решив, что не помнит произошедших событий из-за чрезмерного употребления алкоголя или случайной потасовки в результате распития того же спиртного. Однако, все опасения были напрасными, так как никаких телесных повреждений в виде ушибов, порезов и тому подобного Том не обнаружил на себе; напряжение доставлял ему лишь факт того, что он был в том костюме, в котором собирался ужинать в последний раз, когда помнил вообще что-либо. «Черт, не мог же я выпить и уйти неизвестно куда… или мог? Ничего не могу вспомнить. Да, и где я нахожусь? Такого места я не припомню в Литтл-Хэнглтоне… Хотя, стоп…что-то очень похоже на вокзал в Лондоне» — это было попыткой объяснить себе все возможные варианты развития событий. Надо заметить, что сходства того места, где находился наш герой и лондонского вокзала были, не хватало лишь одной незначительной детали, портившей всю построенную теорию: здесь не было ни одной души. А где видано, что на вокзале нет ни обычных пассажиров, ни сотрудников и прохожих? Реддл находился здесь совершенно один, и это его заставляло немного судорожно пытаться найти решение. Поэтому он решил осмотреться и найти выход с «вокзала»: если есть железнодорожные пути и скамейки для ожидания поездов, значит, должен быть и выход. Том шёл медленной и спокойной походкой — можно даже сказать, что он передвигался так не потому, что не мог ходить быстрее, а лишь по причине того, что он всегда передвигался в такой неспешной и грациозной манере. Возможно, причиной была привычка прежних лет, когда он, будучи еще молодым, понял, что спешка ни к чему хорошему не приведёт. Обстановка была полностью сделана как по манеру ледяного замка. Всё было слишком идеально: эти ровные линии бесконечной платформы, которые не прерывались; точно такие же потолки, где не было ни одной зазоринки, к которой можно было бы придраться. Фонари, установленные по правую сторону от платформы, освещали своим тусклым светом всё окружающее; скамьи составляли как линию удачно поставленных рядов в театре; и так всё это продолжалось… Реддл вздохнул и решил присесть на одну из скамей, дождаться поезда, и тем самым избавиться от проблем, свалившихся на него за последние несколько лет… Долги. Алкоголь. Азартные игры. Сигареты… Никогда он не вёл идеально правильную жизнь, как писано по религиозным книгам. В молодости был не прочь выпить всё, за что только можно было заплатить; попробовать косяк по рекомендации своих хороших приятелей и испытать весь кайф в полной мере; спустить все сбережения на распутных девиц и наслаждаться страстным и безудержным сексом… Дальше было только хуже: люди, которым он доверял в течение многих лет, отвернулись — стоило ему попросить о займе денег; ни дня не проходило без дикого желания выпить и забыть обо всём, а потом его приводили в сознание родители, если заставали его в подобном состоянии; к тому же, у его лучшего друга были проблемы с наркотиками и сказать, что он переживал за друга — ничего не сказать. В свои тридцать семь лет Том изрядно испортил себе здоровье и заработал частые головные боли, зависимость от алкоголя и сигарет, периодические жалобы на печень и бессонницу. Порой Реддл не спал несколько суток и галлюцинации становились для него уже нормальным и привычным делом, и всё бы ничего… Если бы он мог отличить, где правда, а где нет. Громкий звон, возникший точно от удара гигантского колокола, заставил гостя выйти из «транса». Звук проникал всюду, словно внутрь тела, доходя до мозга и вызывая сильнейшее раздражение; каждый мускул на теле напрягся, и это больше напоминало физическое напряжение, нежели психологическое. В горле предательски пересохло, и мужчина захотел утолить жажду как можно раньше. Однако он бы предпочёл выпить виски, коньяк или ликер, чем воду; попробовав один лишь раз какой-то странный напиток, название которого он не запомнил, Реддл не испил бы не за что. Смутные образы возникали в голове, где он мог это пробовать, а затем пришло понимание — друг любезно принёс с работы бутылку почти чистого спирта… И как этот дурак спокойно это пил? Возможно, у того были дальние родственники в России…нет, Том опять бредил, ведь друг его никогда в России не был, и родственников там не было уж точно. « Если я отсюда смогу уйти, то говорить о случившемся не следует — люди не поверили бы, что меня приманила к себе ведьма. Зачем я тогда пытался доказать правду? Неужели надеялся на понимание? Сочувствие? Поддержку? Господи, какую, к дьяволу, поддержку?! Во мне не видели личность, считали, самовлюбленным гордецом… Ладно, это всё пустое. Сколько лет прошло с тех пор? Я больше десяти лет пытаюсь забыть эту проклятую ведьму… безуспешно. Пыталась остановить меня, заявив о своей беременности! Как будто раньше я этих слов не слышал от других девок, желающих женить меня на себе. Не появляется на пороге моего дома и то радует, хотя бы глаза не мозолит», — подумал Реддл и решил оставить эти бессмысленные рассуждения. Повернув голову в сторону, он увидел не чёткий размазанный силуэт, который двигался в его сторону. Движения были плавные и элегантные, и в то же время невероятно мягкие, точно неизвестный шёл по пуху. По мере приближения можно было разглядеть внешность нового прибывшего в это странное место: чёрные распущенные волосы средней длины лежали аккуратно; голубые глаза завораживали, привлекая к себе основное внимание; правильные черты лица дополнили образ аристократки. Возраст её был скорее больше двадцати пяти, но ни коем образом не больше; Дойдя до скамьи, где мужчина сидел довольно продолжительное время, девушка остановилась, смотря ему прямо в глаза. — Том Реддл, не думала, что встречу тебя здесь сейчас, — слегка наклонила голову вбок, не отводя взгляда и продолжила спокойным и заинтересованным голосом, — ошибки быть не может, ты должен был появиться здесь рано или поздно— её слова прозвучали как заключение определённой мысли. — Откуда вы меня знаете, мисс? Я не помню, чтобы видел вас раньше, хотя в последнее время я забываю некоторые вещи. Что это за место? — воспользоваться шансом поговорить с девушкой было неким подарком судьбы. Реддл надеялся, что скоро проясниться данная ситуация. — Нет, не встречались, — она усмехнулась, обошла кругом скамью и села на свободное место рядом с собеседником. Чувствовалась уверенность исходящая от неё, некая энергия, которая есть у людей, которые находятся в центре событий. Обвела взглядом помещение и продолжила немного погодя. -Хочешь знать, что это за место? Я отвечу на этот вопрос чуть позже, уверяю тебя. Скажи, что ты чувствуешь сейчас? Что руководит тобой уйти? Тебе нравилась твоя жизнь? Есть ли что-то о чем ты жалеешь? Хотел бы изменить? Том молча слушал новую знакомую, и чем больше он это делал, тем больше в нем нарастало чувство тревоги, напряжения. Какие-то странные вопросы для первой встречи, хотя для девушки это могло быть вполне приемлемым.Он сложил руки крест на крест и вздохнул. — Не нравится это место, тяжёлая атмосфера что ли; я бывал раньше, где было подобное — лес на окраине Литтл-Хэнглтона, не знаю, может, ещё кладбище… Неизвестно, что происходит и будет в следующий миг, поэтому хочу уйти. А что касается жизни, то я не уверен, что прожил именно так, как хотел: финансовые проблемы, пристрастие к спиртному, здоровье не очень. Изменил? Прошлое нельзя менять, но я бы изменил один неприятный момент. Терять все равно нечего, так что расскажу, если ты не против. Всё началось давно, когда я был молодым восемнадцатилетним дураком. У меня были деньги, влиятельные знакомые, которые имели связи и внимание противоположного пола. Я сбился со счета, с какими местными лолитами, скромницами, куртизанками, дурами не встречался, почти со всеми «хорошенькими девушками». Именно тогда я встретил ту единственную, с которой захотел прожить до конца своих дней. В ней было идеально все: её глаза, шелковистые и мягкие волосы, сладкие губы, ангельское лицо и модельная внешность. Любовь всей жизни — Сесилия Мун. Помню, сделал ей предложение: позвал прокатиться на лошадях по окрестностям, доехал с ней в укромное место и подарил букет алых роз, кольцо с бриллиантом.Она была настолько счастлива, что заплакала, а я и представить не мог, что все так закончится… Я не помнил, как оказался в Лондоне, в чужой квартире вместе с этой…ненавистной ведьмой. Она подлила мне в стакан с водой любовный напиток, женила на себе и целый год держала меня, как какую-то безвольную игрушку! И после этого она надеялась, что я не оставлю ее, буду носить на руках и называть любимой? Страшная, как чёрт: тусклые и безжизненные засаленные волосы, косые глаза, костлявая и неправильная фигура.Ни за что бы к ней не подошёл, хоть под дулом пистолета! Сэм, дурак этот, друг мой, жалел её постоянно. Вот и женился бы на ней сам и проблем не было бы…нет, для него семейная жизнь бред, вздор и бессмысленная трата нервов и средств. Да катись оно к черту, сгорела бы её лачуга до тла вместе с ней и её драгоценными родственничками! Пусть они сдохнут все, в мире станет намного лучше — невелика потеря. Если мне сообщат, что она сдохла, как последняя шалава, я буду не удивлён. Любила меня, конечно, так и поверил! Деньги ей нужны были и положение в обществе. Небось нашла себе другого покровителя. чёрт знает, может нашёлся бы тот, кому плевать на её внешность. Для секса сойдёт и ладно. Слава богу, я не помню первую брачную ночь, иначе застрелился, дабы не помнить позора. — разговор шёл невероятно тяжело, груз всей ответственности, которая была на нём в течение всей жизни, свалился снежным комом и давил изнутри, отчего показалось, что дышать становится трудно. — Что ж, а если я скажу, что знаю, как отсюда выйти? Только вот есть небольшие формальности: во-первых, обратного пути не будет, даже если ты захочешь вернуться сюда снова, то это не получится. Во-вторых, ты не сможешь продолжить ту жизнь, которой жил до этого. Скажем так, начнёшь её с чистого листа и поступай, как считаешь нужным. В конце концов это ведь твоя жизнь и других больше не будет, так к чему отказаться себе в удовольствии? У тебя есть всё, о чём другие могут только мечтать: ты богатый, амбициозный, харизматичный и привлекательный. Весь мир будет твоим, стоит только захотеть, давай, Том, другого шанса не будет, — девушка улыбалась и это делало её красивее. Она протянула руку мужчине, ожидая ответа. Начать всё заново… такой соблазн, который так и манил к себе. Оставить всё прошлое, что связывало некогда по рукам и ногам тяжелыми чугунными цепями, и идти дальше. Сесилия давно вышла замуж и вряд ли вспоминает бывшего возлюбленного; родители перестанут носится за ним как за пятилетним ребёнком; можно ли позволить такую роскошь? Ответ сам собой вырвался из груди, оставив размышления. — Да, я согласен на всё, что ты предложила. Я не знаю даже, как описать это чувство полной свободы, я как будто заново родился. — Том говорил воодушевленно, им двигала та же самая энергия, что и в молодости во время очередной забавы или свидания с прелестный особой. В глазах появилась искра, придавая его глазам жизни. Он как будто выиграл миллион фунтов, радость была через край, хоть внешне это отражалось не так сильно. Реддл встал со скамьи и любезно помог своей спутнице встать, нежно поцеловал её руку. — Я благодарен тебе, в любом случае, с такой прелестной девушкой я пойду, куда скажешь, только хочется узнать твоё имя — голос его чуть снизился до шепота, тон был спокойным. — Аида, можешь называть так. Со временем узнаешь моё второе имя, оно мне больше нравится, чем нынешнее, — девушка говорила медленно, голос был звонкий и мелодичный, словно один из прекрасных музыкальных инструментов. Аида развернула руку мужчины так, чтобы тыльная часть оказалась снизу и начала слегка водить пальцем по его ладони. Взгляд её стал серьёзнее и холоднее, чем был до этого; линия жизни закончилась и девушка сильнее надавила на неё, оставив характерный след от ногтей. -У тебя была сложная и тернистая судьба. Люди сами выбирают, как поступить в той или иной ситуации, ведь каждый является творцом своей жизни. Грехов ты совершил не мало, но они не самые страшные — крови на твоих руках я не вижу; зато вижу другое, не менее страшное деяние. Перед смертью, ходят слухи, что вся жизнь пролетает перед глазами… и я спрашиваю тебя, ты видел её? — недобрая улыбка озарила прекрасный лик её, делая менее похожей на аристократку. Зрачки расширились, закрыв полностью радужную оболочку. Том почувствовал холод исходящий не от понижения температуры в этом месте, а от рук собеседницы. Изменения во внешности не приносили ничего хорошего, страх постепенно нарастал из самых глубин души. — Не мог я её видеть, для этого необходимо умереть, так? Если бы я был мёртв, то не видел бы ни тебя, ни вокзала так называемого. Думаю, я бы не видел ничего совершенно: никто не доказал, что смерть не конец существования человеческой души.— горькая усмешка и излишняя уверенность в себе. Реддл внешне пытался сохранить спокойствие, поэтому решил сменить тему для разговора. — Ты собиралась вывести меня отсюда, может, самое время? -Да, я помню, Реддл, — короткий ответ после чего она только крепче взяла его руку и переместилась совершенно в другое место, находившиеся намного дальше, чем он мог представить. На месте, где минутой назад находились эти двое, перегорел один из фонарей, оставляя за собой лёгкий сумрак. Будь мужчина внимательнее, то заметил бы, что на окружающую обстановку отбрасывается только одна тень из двух, которая принадлежала Тому Реддлу. Немногие знали, что «вокзал» принимает разную обстановку, в зависимости от того, чего желал прибывший путник. Людей здесь и правда не бывает, только появляются раз в несколько лет, садятся на поезд и, если повезёт, продолжают странствие дальше, до следующей станции. Люди уже не являются ими в самом понятии слова — души представляют собой отпечаток плоти, в которой просуществовали строго отведенное им время. Однако далеко не все помнят последнее воспоминание, зависит это от того, как именно произошёл уход с того света. Пациенты с онкологией не забывают всю ту боль, которую испытывали и при жизни во время недуга. При аварии или огнестрельном ранении несовместимым с жизнью, жертвы не успевают осознать событий и ждут минуты, часы, пока не придут в себя. Мёртворожденные дети мгновенно попадают в место наивысшего покоя, не проходя данный уровень. Совершенно другой расклад ждёт насильников, маньяков, террористов, воров — за невинные жизни, они падают в самый низ, откуда будут доносится их крики до тех пор, пока голосовые связки не будут порваны. До тех пор, пока они на себе не испытают те муки, которыми подверглись обычные люди. Так проходят года, десятилетия, века и неизменно во всем круговороте событий остаётся лишь правительница царства мертвых — всемогущая Смерть. Периодически позволяет себе такое развлечение, как заманивание смертных на свою сторону; не было за тысячи лет такого смертного, кто смог справиться с её даром убеждения. Её нельзя обмануть, ведь она знает о человеке абсолютно все; с ней невозможно договориться — сострадание и жалость для неё не свойственны. И самый большой грех ждёт тех, кто согласился на её условия… Что было с ними дальше, не знает никто. Ходят слухи, что недостойные или разозлившие её превращаются в каменные статуи, а их души щедро плывут вниз на растерзание дьявола. И не будет такой силы, способной спасти те души от ужасных развлечений Сатаны.