Как всегда

***

Открываю дверь. В прихожей как всегда темно. Прохожу, кидаю сумку на пол и, не включая свет, снимаю куртку. Ботинки ставлю рядом с обувью Пита. Есть в этом что-то интимное – две пары на пустой полке. Тишина. Как всегда. Я привыкла. Захожу в гостиную, укладываюсь на диван. Ненавижу этот вечный запах краски. Не той, которой красят дома или оконные рамы. А той, которой рисуют картины. И этот дом пропах ей насквозь. Ну, неужели нельзя проветривать комнаты? Или рисовать свои глупые картины в самой дальней? Но нет, Пит, как всегда, делает по-своему. – Как прошел день? Меня раздражает его тихий низкий голос. – Нормально. Тебе не всё равно? – Ты права. Без разницы. Слышу, как Пит отпивает из кружки кофе. Еще один запах, который я ненавижу. Но, Питу, как всегда, нет до этого дела. – Мог бы проветрить, – ворчу я. Пит вздыхает. Снова делает глоток. – Это мой дом, Китнисс, если тебе не нравится – не приходи. Закусываю губу. Злюсь, но молчу. – Хотя бы в «эти» дни можешь открывать окно? – Я подумаю, – отвечает Пит. Опять пьет кофе. Уверена, что он улыбается, хотя в кромешной тьме не могу видеть его лица. Ненавижу его в такие минуты! И всё равно прихожу. Как всегда. Каждую пятницу ближе к полуночи я оказываюсь у дверей его дома. Дверь никогда не заперта. Пит знает, что я приду. – Хочу целоваться, – нахально заявляю я. Слышу, как дно фарфоровой кружки касается стеклянной поверхности стола. Пит поднимается с кресла, в котором сидел до сих пор. Подходит ко мне и встает напротив. Даже в темноте ощущаю его взгляд. Он берет меня за руку и тянет, заставляя подняться. Ведет на второй этаж. В спальню. Толкает на постель. Я падаю, ударяясь о деревянный угол. – Нежнее, – требую я, отползая на середину. Меня раздражает десяток подушек, которыми усыпана кровать. Порывистыми движениями сталкиваю их на пол. Но одну оставляю. Запускаю её прямо в лицо Питу. Не ожидал. Подушка попадает в цель, а потом бесшумно падает на пол. У меня плохое настроение. Как всегда. Не ругается. Молчит. Медленно снимает с себя футболку. В едва заметном свете луны, струящемся из окна, вижу силуэт. Подтянутое мужское тело. По пятницам оно – моё. Пит подходит ближе. Садится на постель. У меня странное чувство, что он боится моей реакции. С чего бы это? Наши встречи повторяются уже… около года? Верно. Каждую пятницу. Иногда, бывало, и не только по пятницам. По два, три раза в неделю. Но тогда у меня совсем плохо было – проблемы по самое «не балуй». Вот и снимала напряжение. – Так и будешь на меня пялиться или трахнешь уже? Усмехается. – Как грубо. Что с настроением? – Проблемы на работе, - коротко отвечаю я. Пит напрягается. – Расскажешь? – Нет. Поболтать я могу и со своим мозгоправом. Вздыхает. Но, наконец, решает забить на разговоры. Садится рядом. Наклоняется и целует. Целует властно, сразу же захватывая в плен мой язык. Не отвечаю. Но я не сопротивляюсь. Пит отстраняется, и снова чувствую его взгляд. – С тобой точно всё в порядке? – В полном. Тяну его к себе. Целую. Заставляю перекатиться на спину, а сама оказываюсь сверху. Снова целую. Жадно. Нагло. Провожу руками по его телу, играюсь. Как всегда. Пит тянет вверх мою майку. Поднимаю руки, а он пользуется этим, на ходу расстегивает лифчик и снимает его. Я снова прижимаюсь к нему. Чувствую, что он уже завелся. Я и сама уже не могу терпеть, но обожаю его так вот мучить. Он не выдерживает и хватает меня за руки, переворачиваясь и оказываясь сверху. Тут же рывком расстегивает мои джинсы. Почти рвет их. Мне нравится его настрой. Уже дрожу в предвкушении, но стараюсь этого не показывать. Начинаю расстегивать его брюки, но медленно, пытая его этим. Всё. Штаны расстегнуты, ремень отброшен в сторону. Я нагло залезаю ему рукой за резинку белья. Пит тяжело вздыхает. Как всегда. Он сам снимает брюки, а затем стягивает и мои джинсы. Следом на пол отправляются наши трусы. Встает с постели, тянет меня за руку. Я послушная. Встаю на колени и обхватываю его член руками. Целую головку, провожу языком по всей длине, держа рукой у основания. Медленно заглатываю, двигая головой. Дразню его. Не тороплюсь. Пит молчит, лишь тяжело дышит. Заглатываю сильнее, и он не выдерживает. Хватая за волосы, задает свой ритм. Я не сопротивляюсь. Просто прикрываю глаза и продолжаю, сама получая удовольствие. Стон. Мой. Пит усмехается. Движения ускоряются. Быстрее и быстрее. Чувствую, как напрягается его тело. С тихим рыком он изливается. Естественно, в меня. А я, как и всегда, все глотаю. Отстраняюсь, облизывая губы. Пит смотрит сверху вниз. – Ну как? Вкусно? – шепотом спрашивает. Его голос кажется таким эротичным, красивым. Но меня всё равно всё в нём раздражает. Кроме секса. Ради этого и терплю. – Определенно, – с улыбкой отвечаю я. Пит смеётся в ответ. Толкает меня обратно на постель, и я падаю, тут же устраиваясь поудобней. Плавно двигаю бедрами, поддразнивая его. Горю в предвкушении: я давно уже признала, что в сексе Пит хорош. И никаких обязательств друг перед другом. Просто секс… Пит нависает надо мной, а я целую его возле губ, обвивая руками шею. Наверное, со стороны это может выглядеть нежностью. Но между нами этого чувства нет. И не может быть. Никогда. Мы просто используем друг друга для снятия напряжения. Для получения удовольствия. По крайней мере, я точно. А что творится в голове у Пита, я не знаю. И знать не желаю. Его руки, согнутые в локтях, по обе стороны от моей головы. Его коленка между моих ног. Он целует мои губы, без излишней брезгливости. А я отвечаю, обняв его и прижавшись плотнее. Его губы соскальзывают на мою шею, начиная целовать её. Он прикусывает и оставляет засосы, которые скоро превратятся в темные следы. Я чувствую, что он вновь начинает возбуждаться. Но не торопится. Как всегда. Продолжает покусывать мою шею, проводя руками по груди и бокам. Подсовывает руки под мою спину и поднимает, притягивая к себе. Надевает резинку. Упирается в меня своей вставшей плотью. Я не сдерживаюсь и еле слышно вскрикиваю, сжимая пальцами простыню. Толчок. Ещё толчок. С третьего я начинаю получать огромное, неисчерпаемое удовольствие. Ещё и ещё… Обнимаю его за плечи, запрокидывая голову назад. Прикрываю глаза и тихо постанываю от удовольствия. А он всё так же нависает надо мной, всё сильнее и сильнее толкаясь. И, наверное, смотрит на меня. Не знаю, я не открываю глаза. Не знаю почему, но Пит любит именно так: любит смотреть на моё лицо, когда мы занимаемся сексом. Странно. Даже можно подумать, что он влюблён. Конечно же, это не так. Между нами ничего нет, только секс. Мы с ним и разговариваем-то редко. И то обычно, когда я только прихожу или уже ухожу – не видим смысла в общении, наверное. Немного выгибаюсь, и он тут же прихватывает губами мою шею. Ещё толчок. Обхватываю ногами его бёдра, словно обнимая их. Двигаюсь навстречу. Ещё и ещё… Всё быстрее и резче… Он продолжает покусывать мою шею. Она уже болит, но я даже не обращаю на это внимания. В это время я вообще не могу думать. Ещё толчок, ещё… И вдруг Пит останавливается. Проводит рукой по моему лицу, убирая прилипшую прядь волос. Наклоняется, шепча на ухо, практически целуя. – Открой глаза. Опять он за своё… Я никак не могу понять, зачем это ему. – Нет. Начинаю двигаться сама, но он сдавливает мою талию и резко садится, усаживая меня лицом к себе. Я снова обхватываю его за бёдра, упираясь в его плечи локтям. Наклонив голову влево и немного назад. Пит не шевелится, крепко держа меня и не давая двигаться самой. – Открой. – Отстань ты со своим «открой»! Я начинаю злиться. Почему он к этому постоянно прицепляется? Надоел. Ненавижу… – Почему? – Достал потому что! – Нет, почему не открываешь? Я практически в бешенстве. Почему да почему… Я ему уже говорила, но он всё равно просит. Неужели думает, что я открою? Зачем ему это? Да ещё и таким голосом, тихим, ласковым… Ненавижу его. – А зачем тебе это? Любишь в глаза смотреть? Так заведи себе для этого девушку! – Мне не нужна девушка, – отвечает Пит. – У меня есть ты. – Меня у тебя нет, – отмахиваюсь я. Хмурится. Мне всё равно, пусть обижается. – Между нами просто секс, взаимное удовольствие и ничего больше. Ни тебя у меня, ни, тем более, меня у тебя. Мы друг другу никто и никогда кем-нибудь не станем. И если я захочу, то в любой момент уйду и больше не вернусь. А если захочешь ты, то прекратишь меня впускать. Но пока мне и так хорошо, поэтому я прихожу. И тебе это тоже нравится, поэтому ты меня впускаешь. Пит внимательно смотрит на меня. Похож на щенка, которого забыли в магазине. – Мне совершенно не интересно, что там у тебя происходит. Тебе, я думаю, моя жизнь тоже до лампочки. Я прихожу сюда лишь для того, чтобы потрахаться, и если тебе это не нравится, то я сейчас же уйду и никогда не вернусь. Выдыхаю. Я не мастер говорить длинные речи. Но накипело. Сама не ожидала, а Пит тем более. Пытаюсь встать, но он крепче сжимает руки на моей талии. Двигается вверх. Причем сразу до конца. Прогибаюсь и зажмуриваюсь, совершенно не ожидая такого. Нет, конечно, отпустить бы он меня сейчас всё равно не отпустил, но и подобного я не ожидала. Он так и не объяснил, зачем ему нужно, чтобы я на него смотрела. И никогда не объяснит. Да меня это и не волнует. Главное, что он сейчас забыл про всё это и вновь вернулся к тому, зачем я сюда и прихожу, и зачем он меня сюда пускает. Быстрее… И яростнее. Злее, чем до этого. Он настолько сильно сжимает пальцы на талии, что мне больно. Пит уже забыл о моём комфорте, делает только так, как ему самому удобно. Поворачивает меня так, что я начинаю терять грань между болью и удовольствием… Они словно смешиваются, превращаясь в другое, но уже знакомое чувство. Так всегда, когда он злится. И сейчас я почему-то задела его. Целует меня в губы, кусая их и вновь причиняя боль. Я начинаю бить его ладонями по плечам и спине, хотя… Раз уж он хочет жесткий секс, то я, наверное, и не против. Но всё же просто подчиняться я не собираюсь, потому кусаю его губы сама. Он дергается, не ожидая этого. Пользуясь моментом, снова целую его – почти так же, как и он меня до этого: надавливая на его затылок и дергая за волосы. От этого он еще больше звереет и вновь валит меня на кровать. Целует везде, кусая. Быстро, гневно, резко… Не знаю, как еще это можно назвать… словно вбивает, собираясь пробить насквозь. Я вскрикиваю, выгибаюсь, продолжая громко и протяжно стонать. Сжимаю его плечи, царапая их. Ещё толчок, и я снова выгибаюсь. Прихватываю губами его ухо, кусаю его. Ещё и ещё… Чувствую, как внутри всё сжимается. По телу прокатывает волна удовольствия, пальцы ног словно немеют в судороге. И тут же на меня падает его отнюдь не легкое тело. Пит тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание. Прямо у меня над ухом. Ненавижу это. Сталкиваю его с себя и переворачиваюсь на живот, положив руки под лицо. Он перекатывается на спину и стягивает резинку, выкидывая её в стоящее в углу комнаты ведро. Попадает прямо в него. Снова подкатывается ко мне, обнимает. Как всегда. Я не сопротивляюсь, просто лежу. Пит утыкается носом мне в плечо, проводит рукой по спине, бокам. Касается засосов на шее и легонько целует. Извиняется, что ли? Резко встаю, отталкивая его, и смотрю так, словно стараюсь прожечь взглядом. – Не надо мне этих нежностей, иначе бы парня завела. Вздох и усмешка. Его почему-то всегда смешит, когда я так говорю. И почему - не объясняет. А я не лезу. Выхожу из комнаты, совершенно не укрываясь. И иду по темному коридору в ванную. Вот и душ… Забираюсь в просторную кабинку и включаю холодную воду. Она тут же водопадом обрушивается на мое тело. Омывает его, снимая то чувство, которое осталось после секса. Не знаю, как его можно назвать и с чем сравнить. Волосы мокнут, тут же прилипают к спине и лицу. Тихий звук открывающейся двери. Мгновение, и прохладный воздух окутывает моё тело. Как всегда. –Нет! – резко говорю я. Ударяю руку, которая легла было на мою талию, и ещё в воздухе отбиваю другую, что хотела лечь на плечо. – Почему? – тихо спрашивает Пит, остановившись. Он в душевой, а наполовину ещё в самой ванной. – Мне завтра к врачу, а ты и так довольно много следов на мне оставил. Гневно провожу рукой по талии, где остались кружки от его пальцев. – Завтра? Но ведь суббота… – Мне так удобно, и врачу проще: меньше клиентов. Пит растерян. Он касается следов на шее, талии и бедрах. – Почему раньше не сказала? А то я ведь… – Да будто им не понятны происхождения всех тех синяков и пятен, что были до этого. Так что расслабься. Тем более что это моя жизнь, они вроде не должны вмешиваться… – Ошибаешься. В твою должны. Ты ведь всё-таки… – Не тупая, знаю, – Победительница Голодных игр. А вообще, иди отсюда, дай хоть душ нормально принять. Пит уходит, закрывая за собой дверь в кабинку, а затем и в саму ванную комнату. Я вздыхаю и беру с полки губку. Он купил её специально для меня, как и гель с запахом апельсина. Провожу губкой по животу и рассматривая следы от его рук. Да, синяки немалые будут. И опять врач пристанет, с кем я таким встречаюсь… Ну, какое ему до этого дело? Почему бы им просто не отстать от меня, а? Постоянный партнер… Верно, уже почти год… Год моей сознательной жизни я знаю Пита. Год… Интересно, а он был у меня первым или все же нет? Грустно усмехаюсь. Да, услышал бы кто-нибудь мои мысли Как это: девушка не знает, была ли девственницей до встречи с кем-то? Да легко… Просто я… Я просто проснулась однажды утром и поняла, что я родилась. И что родилась сразу большой, взрослой. И что я вообще уже взрослая, многое знаю, понимаю… Но о себе я ничего не знаю, кроме того, что я пережила Голодные Игры. Кроме этого - ни-че-го. Ни родных, ни знакомых, ни прошлого… Ударяю кулаком в стену. Ненавижу говорить об этом или даже думать. Встряхиваю головой и снова подставляю её под холодные струи. Я пыталась забыться, отвлечься. Пит подвернулся под руку. Обычный парень. Ему повезло больше – его имя не вытащили на Жатве, а моё… Ненавижу! Ненавижу Игры! Ненавижу Капитолий и Сноу! Ненавижу Пита! Во мне нет веры в светлое будущее, только пустота. Которую каждую пятницу я заполняю ласками Пита. Больше ничего. Домываюсь, выкинув все мысли из головы. Насухо вытираюсь и выхожу из ванной. Иду по темному коридору. Вода капает с моих волос и стекает по лицу. Люблю я это – такое ощущение, что под дождь попала. Люблю дождь. В одной из комнат горит свет. В мастерской, как Пит её называет. Там он рисует свои картины, а запах краски разносится по всему дому. Ненавижу я эту комнату. И вообще туда не захожу. Иду в спальню, где сажусь на подоконник и, свесив одну ногу и болтая ей в воздухе, смотрю в окно. Просто так сижу и думаю. Чаще о тех, кто умер из-за меня, иногда о мести президенту и о том, что скоро снова Жатва и на этот раз ментором буду я… О Пите и о доме, в котором нахожусь, я предпочитаю не думать. Роюсь в своей, будто стёртой ластиком, памяти. Странное чувство. Мне кажется, я не чувствовала себя одинокой. У меня словно был друг, которого я не помню, но который был мне дорог. Не знаю, как это вообще может быть. От всех этих размышлений меня начинает клонить в сон. Я падаю на постель и вытягиваю откуда-то одеяло. Обнимаю одну подушку и закрываю глаза. Как всегда. Пит сейчас в душе – его привычка рисовать после секса неизменна. Поэтому в душ он ходит, когда я уже засыпаю. Как всегда. Потом он придет и зачем-то ляжет рядом. Ненавижу Пита. Скорее бы настала суббота – я смогу уйти к себе. Позабыв его на целую неделю.

***