Fiat voluntas tua

Давние времена отдавались болью в груди, где то по середине. Такой мерзкой, неуемной, неминуемо вгоняющей в отчаяние. Хотелось избавиться от нее, любой ценой, загладить вину, чтобы все стало, как прежде. Но мы оба знали, что такого уже не будет, никогда. Хотя это все равно оставляло надежду, я думала, что "никогда" обычно означает "очень долго". Но боль не унималась. Каждый вечер, а в особенности ночь напоминали об этом. Все помнилось в мельчайших подробностях, все причины, решения и последствия. Но все же сожаления не было. Это наверное было странным, ведь, если поразмыслить, тогда мне было гораздо лучше, да и ему, хочется верить, тоже. Хотя смысла тут говорить о странностях нет, как и лгать, ведь ему было все прекрасно понятно. Он знал мои мотивы, смысл решений, хоть и не принимал этого, но знал, даже скорее всего понимал к чему это приведет, но оставался при себе. Я уверена, что и он не сожалел ни о чем, и это в глубине души радовало. Радовало и то, что сейчас он был здесь, со мной, что после такого не оставил меня навсегда, хотя я уже думала, что так и будет. Не передать словами ту пустоту, которая была без него, это даже хуже всякой боли, даже самой страшной. Она наталкивала на самые отчаянные мысли и желания, даже которые он так презирал. Но теперь хотелось надеяться, что все менялось, пустота заполнялась, потихоньку, и было уже легче, и уже так хорошо, ведь он был рядом. Мы не любили вспоминать давние времена, и было не важно, хорошо там было или плохо. Но так или иначе это отражалось на нас, хотя бы даже болью во взгляде. Сейчас он был рядом. Я никогда не задумывалась, чем он был занят, когда не был со мной. Он как обычно пришел из теплой тьмы, значит на то было его или мое желание. В этот раз мое, ибо это был один из немногих дней, когда действительно хотелось видеть и слышать только его, одолевала скука и какая-то легкая грусть. Там, где мы сейчас находились, как и обычно не было ничего, кроме, пожалуй, каких то кусочков стены да скамьи, и то хорошо, раньше и пола не было. Я любила сидеть на полу, привалившись спиной к стене, скрестив ноги, ну или просто лежать, потому что он казался почему-то немного теплым. Так вот сейчас я сидела, прямо глядя на него. Он в этот раз лежал на скамье, положив одну ногу на другую, согнутую в колене, а руки закинув за голову, хотя обычно он тоже предпочитал пол. Сегодня он был уж очень задумчив, как, впрочем, и я, что было не так уж и удивительно, ведь он — часть меня, хоть и совсем другая, но все-таки часть. Он был неподвижен, смотрел куда то вверх, просто в пространство, наверняка припоминая что то свое о давнем. Сегодня хотелось с ним о чем-нибудь поговорить, сначала может даже была на уме конкретная тема, но сейчас припомнить ее было невозможно, от этого было как то не по себе перед ним. Но это ничего, у меня всегда было полно вопросов, приходящих из ниоткуда, но не менее интересных. — Так о чем бы ты хотела поговорить? Он так внезапно прервал наши раздумья, что я даже не успела остановить поток мыслей. Придав немного осмысленности своему взгляду, я попыталась вспомнить. Но нет, ничего. — О тебе. — Не впервой. — Да, но ты очень интересен. — Спрашивай. Я прекрасно понимала, что это его разрешение позволяло спрашивать далеко не все, и уж тем более не гарантировало ответа. Так что же у него спросить? В голове была херова туча вопросов, от банальных до самых непристойных, поэтому было сложно не заметить его улыбку и зубы, несмотря на то, что он лежал ко мне боком. Но все-таки я решила спросить первое, на чем остановится мысль, ну и вопрос пришел сам собой. — А тебе приходилось с кем то биться, кроме меня? Вопрос был, мягко говоря, неожиданным, в первую очередь для меня, поэтому сразу после я вытаращилась на него, что походило на испуг. Но он понял, поэтому лишь ухмыльнулся. — Конечно. Неужели по мне не видно? — Более чем. И вправду, если задуматься, вопрос был неуместен. Весь его вид говорил сам за себя, но все-таки... — И твои противники были гораздо сильнее меня? Он повернул голову в мою сторону, глянул как бы оценивая и сравнивая. — Да, пожалуй, некоторые намного сильнее. Но по-моему тебе хочется узнать что-то другое. — Ты как всегда прав. Я улыбнулась, все-таки к лучшему что он видел меня насквозь. — Оружие... Ты какое-нибудь используешь в бою? — Мм, я не люблю оружие, и ты знаешь почему. Но все-таки да, клинки. — Несколько? — Два. — А почему именно они? — Потому что это мой выбор, но я умею пользоваться очень многим. — Вот как. Это было очень неожиданно, ведь я никогда не видела при нем оружия, да и ран, и шрамов у него никогда не замечала. — И ты хотела бы их увидеть? — Конечно, и то, что ты умеешь с ними. Он рассмеялся, конечно и в вопросе его смысла не было, он и так знал, что хочу. — А почему ты не приходил ко мне с ними? — Зачем? Я тебе доверяю. — Скорее " Могу расправиться с тобой и без клинков"... — Да, но все равно я тебе доверяю. После этих его слов в душе снова всколыхнулась давняя боль, так сильно, заставляя опустить взгляд. Черт побери, он мне доверяет, по прежнему доверяет, как себе, как я доверяю ему, и после всего что произошло... Как он только может? Было непонятно, до слез в глазах больно и стыдно перед ним. Так что я не заметила, как он плавным движением встал, подошел и уже смотрел на меня сверху вниз. — Не надо грустить, Лу, ты прекрасно знаешь, что в этом нет никакого смысла. Я всегда был рядом, и буду, что бы ни произошло, поэтому в печали нет смысла, ведь я не печален. Вставай, я буду верить что ты не настолько слаба, чтобы перестать наслаждаться жизнью. Он говорил это так уверенно, с улыбкой, своим бархатным голосом, не жалея меня и не предлагая помощи. Он стоял, убрав руки в карманы штанов, так близко, что можно было рассмотреть нити в шнуровке ботинок и трещинки на коже штанов. Чувствовалось его тепло, и это вдохновляло и вселяло уверенность в своих силах, которой мне так недоставало в такие моменты. Я знала, что он не проявит ни капли жалости к моей слабости, да я и сама ненавидела себя за это, слабые обречены подчиняться, а мы оба не переносили этого. Я подняла голову, встретившись с ним взглядом, таким холодным, он прекрасно сочетался с широкой улыбкой, немного насмешливой. Я поднялась, медленно и слегка покачнувшись, казалось после сказанных им слов прошла целая вечность, однако прошла отсилы пара секунд. — Ясен хрен! Я уж не настолько беспомощна. — Прекрасно. Он прикрыл глаза, очевидно удовлетворенный моим ответом, а мне уже было жарко, так близко он стоял. Ну он любил так делать. Я положила руку ему на плече, пытаясь улыбаться как он. Все-таки он был мне очень дорог, и я боялась потерять его, как люди боятся потерять самих себя. — Чтож, так то лучше, и если будешь сильнее, я когда-нибудь покажу тебе клинки. — Не если, а когда. — Да, ты права, не если, а когда. И он положил ладонь мне на голову, слегка проведя по волосам из стороны в сторону, этот жест напоминал похвалу от родителей или наставника, но мы оба знали, что он просто очень рад моему пониманию в этом вопросе. И я закрыла глаза от радости и удовлетворения, казалось они переполняли. Однако странно что он мог поменять мое состояние одной лишь фразой и парой жестов. Я прекрасно знала, что последует за этим, снова вокруг была теплая темнота, не приобретающая формы.