Я и альбинос

POV.Тоторо — Класс, минуту внимания. У нас новый ученик, его зовут То...Тото...Тоторо Холодов. Тоторо, поздоровайся с классом, — моя новая классная руководительница (и по-совместительству учитель биологии), невысокая коротко стриженная шатенка лет сорока, выжидающе подняла на меня глаза. Я замялся на секунду, чувствуя, как от волнения сердце отбивает чечётку где-то в трахее, но всё-таки сделал неуклюжий шаг вперёд, слегка задев первую парту бедром. — Всем привет, я Тоторо. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. — едва слышно промямлил мой голос. Срань господня, я уже хочу домой. По классу пробежала рябь перешёптываний, которые через несколько секунд переросли в сдавленные хихиканья, а ещё чуть позже - в откровенный громкий смех. Я стоял как оплёванный, неловко переминаясь с ноги на ногу, рассматривая свои кеды и всё никак не решаясь поднять глаза на новоиспечённых одноклассников. Мрак. Внезапно класс-рук оглушительно задолбила по парте невесть откуда взявшейся линейкой с такой скоростью, что слипкнотовский барабанщик скукожился бы в эпилептическом припадке и убежал бы курить, услышав это. В кабинете резко воцарилась звенящая тишина. — Видишь третью парту у окна, Холодов? Садись за неё, — гипнотизируя класс плотоядным взглядом кобры перед броском, приказала она мне. Я повиновался и прошёл к указанному месту, чувствуя на себе насмешливые взоры тридцати пар глаз. Отодвинув стул и сев, я достал из рюкзака учебник, тетрадь и пенал. Аккуратно разложив это добро на парте, я поднял глаза на всё ещё безмолвно пепелящую глазами одноклассников биологичку. Так продолжалось еще минуту, но вдруг та резко сбросила с себя угрожающий вид и абсолютно бесстрастным голосом сказала всем открыть тетради для записи новой темы. Пока класс шелестел бумагой, записывая дату, женщина (к слову, её звали Инной Егоровной) взяла с парты мел и принялась крупными буквами писать тему на тёмно-зелёной доске. Я тоже решил не отставать и, с тихим хрустом открыв новую тетрадь, принялся испещрять девственно-чистый клетчатый лист косыми острыми буквами. Исписав три строчки, я немного отодвинул от себя тетрадь и скептическим взглядом оценил красующиеся на листе пометки. Второе декабря. Классная работа. Тема : «Решение биомеханических задач среднего уровня». Хм, довольно неплохо, если учесть, что обычно мой почерк напоминает асимметричное кружево на чулках дешёвой тайской проститутки. Вдруг рядом кто-то хрюкнул и смачно чихнул. Я вздрогнул, поняв, что даже не обратил на своего соседа по парте никакого внимания, почему-то решив, что его нет . Слегка повернув голову и скосив глаза, я увидел рыжеволосого крепкого парня, зажимающего покрасневший нос двумя пальцами и отчаянно ловящего ртом воздух. Лол. Мило то как. Я безразлично отвернулся и продолжил записывать. Спустя примерно тридцать минут оглушительно затрещал звонок на перемену. Черт, ну почему мама не выбрала школу с более приятным звонком?.. Класс наспех побросал книги в сумки и рюкзаки и ринулся к выходу из кабинета, сметая всё на своём пути (включая меня). Сбитый с ног каким-то долговязым парнем, я имел удовольствие несколько секунд созерцать прекрасные ярко-оранжевые искорки, бешено скачущие в моих глазах, находясь при этом в горизонтальном положении на коричневом ламинате. Однако, как только искорки исчезли, я резко вскочил и, отряхнув серые джинсы, торопливо вышел из класса. Так, и что теперь? Я принялся вертеть головой, соображая, куда мне нужно идти дальше. Так, тихо, главное - без паники, без паники, без паники, главное - без паники... — Эй, пацан, ты двигаться собираешься? — вдруг насмешливо спросил меня чей-то незнакомый хриплый голос. Затравленно обернувшись, чтобы увидеть его обладателя, я обнаружил своего сопливого соседа по парте. А также я обнаружил, что стою в дверном проёме, загораживая выход из кабинета. — Извини, — тихо сказал я, пропуская рыжего. Тот молча протопал мимо меня к лестнице. Я потихоньку двинулся за ним, стараясь держать дистанцию метра в два и оставаться незамеченным (скользя по стене, как ниндзя), и в итоге мы очутились на четвёртом этаже в кабинете ИКТ. Рыжий плюхнулся за последнюю парту к какой то девчонке, которая тут-же начала кокетливо стрелять в него глазками, накручивая на пальчик золотой локон. А я сел за родимую третью парту в гордом одиночестве, чувствуя на себе кучу взглядов, колющих спину так, будто я на сеансе иглоукалывания. Слава богу, ко мне никто не приставал. Снова прозвенел отвратительный звонок. Точнее, продребезжал истошным воплем изнасилованного в зад кабачком ежа. В класс влетела пышногрудая молоденькая блондинка, учитель ИКТ, и принялась щебетать что-то про какой-то редактор. В итоге, мы оказались впихнутыми за компы попарно, находясь в паре со своим соседом по парте, и нашим заданием являлось заебошить несколько подозрительных таблиц в Майкрософтовом Ворде. Я сидел за компом один, тыкая в клавиши и пытаясь изобразить на экране хоть какое-то подобие необходимой таблицы, но треклятая машина и не думала выдавать что-то хоть отдалённо похожее на необходимый результат. Щёлк. Щёлк. Удалить. Щёлк. Создать новый документ. Щелк. Щелк. Щелк. Бляяяять! Удалить. Щёлк, щёлк. Ура, прогресс! Таблица на месте, но она какая-то левая. Упрямая таблица. Хоть она и появилась, но никак не хочет ставиться ровно, всё время кося направо, будто приняла на грудь добрые 100 грамм. Мрак. Я наклонил голову, косясь на своего соседа, который довольно тянул свой большой рот в сладостной дегенеративной улыбке и что-то шептал златовласке на ушко. Та слушала, томно прикрыв глаза, и поминутно хихикала. Ишь сучки, ты только глянь на них, как щебечут! А мне хуй кто поможет... Вдруг я почувствовал лёгкое колебание воздуха позади себя и теплоту на своей руке, которая держала мышку. Глянув на неё,я обнаружил чужую руку (пальцы на которой были настолько худыми и длинными, что я чуть не кончил от одного их вида), которая спокойно лежала на моей и увлеченно ею дёргала, постоянно клацая правой клави...погодите-ка, чтооо блять? Какого...? Я в панике обернулся, узрев в паре сантиметров от своего носа бледное худое лицо, чьи красные глаза пялились в экран моего компа. Блять, не школа, а сплошной пиздец. Я предпринял отчаянную попытку вырваться из захвата красноглазого ебаната, но тот и не подумал отпускать. Ясен хуй, нажрался небось донорской крови из пакетика, и теперь из меня еще выжать пол-литра решил. Но на данный момент он почему-то увлечённо щелкал моей мышкой, совершенно игнорируя извивающегося под собой меня. Тогда я решил действовать радикально и, резко обернувшись, укусил красноглазого за тонкий нос. Оппонент тихо застонал, но остался в прежнем положении. Да что с ним, блять, такое? — Дозволь осведомиться, достопочтенный, какого хуя ты творишь? — не выдержав, прошипел я. — Помогаю, — ответил мне спокойный мягкий голос, обжигая дыханием кожу за ушами и порождая табун мурашек, которые принялись бешено носиться по спине, шее и ключицам. — А ты не думаешь, что я и без тебя справлюсь? — я резко дёрнулся, освобождаясь-таки из "объятий" красноглазого и отталкивая его. Вернувшись к экрану компа, я обнаружил красующиеся на белом фоне все пять необходимых мне злосчастных таблиц, режущие глаз своей идеальностью. Не обманул-таки вампиристый мудак. Лол, ну и ладненько, мне же проще. Я поднял руку, показывая учителю, что уже всё сделал. Та подлетела ко мне и, взглянув на монитор, расплылась в улыбке. — Молодец, парень. Давай дневник. Я взял дневник со стола (решил на всякий случай взять его с собой, а не оставлять на парте), отдал ИКТшнице и спустя секунду в нём красовалась большая красная пятёрка. Резко прозвенел противный звонок. Я поднялся, чтобы взять со своей парты рюкзак и покинуть класс, но тут сказалась свистопляска, устроенная мною в Ворде. Перед моими глазами всё внезапно поплыло и заскакало, крутясь, как на карусели. Дабы не упасть, пришлось схватиться за ближайшее тело. Красные глаза глянули на меня с явным недоумением. — Ты чего? — вскинув брови, спросил меня их обладатель. — Помоги... Я... Мне... Плохо... — вцепившись в плечо парня, прошептал я, чувствуя нарастающее жжение в глазах. Вот дерьмо. Красноглазый впал в секундный ступор, но тут-же оклемался. — Сейчас, сейчас, нужно отвести тебя в мед-кабинет. Так, где твой рюкзак? — засуетился он, перекидывая мою руку через своё плечо и придерживая меня за талию. — Третья парта... У окна... — еле ворочая языком, сообщил я. Парень, со мной наперевес, подошёл к указанной парте, повесил на себя мой рюкзак, и мы потихоньку двинулись на первый этаж, ибо именно там был расположен мед-кабинет. Спустя десять минут колыпания на лестнице, мы-таки добрались до злополучного кабинета. К тому моменту, как мы ввалились в него, мои глаза уже горели чуть-ли не открытым пламенем, и я тихонько подвывал. Как только мы зашли, меня сразу подхватили чьи-то руки и положили на кушетку. Что было дальше, я осознавал немного смутно. Кажется, с меня сняли линзы, закапали чем-то глаза и укрыли. Потом до меня донеслись обрывки тихого диалога красноглазого со школьным врачом, и я провалился в сон. Сколько я проспал, не знаю, но, очнувшись, обнаружил себя в горизонтальном положении на кушетке, заботливо укрытый белым халатом. Кажется, кроме меня в кабинете никого не было. Голова слегка трещала, но это было терпимо ; боль же в глазах полностью прошла. — Эй, ты как? — знакомый мягкий голос заставил меня вздрогнуть, потому что я всё-таки посчитал, что в кабинете нахожусь один. — Н...нормально, — тихо ответил я, приподнимаясь на локтях и обнаруживая красноглазого, сидящего в ногах на моей кушетке. — Спасибо, что помог. — Пустяки, — усмехнулся парень, поворачиваясь ко мне. — Я Седрик, кстати. Седрик Королёв. — Думаю, моё дибильное имя ты уже знаешь, — сказал я, откидываясь обратно на кушетку. Хотелось полежать. — Н-да, шутники твои родители, — констатировал Седрик, ухмыляясь. — А почему они тебя так назвали? — Мамка была на мультике "Тоторо" помешана и, как только я родился, она твёрдо решила назвать меня именно так, — неохотно сообщил я, хмурясь. Терпеть не могу говорить на эту тему. — Воу, не свезло. Странная маманя у тебя. И вообще, ты на Тоторо ни с какого бока не похож, он-то большой и мягкий, а ты - мелкий и колючий, — усмехнулся мой новый знакомый. — Ну спасибо, блять, — прошипел я. Мелкий и колючий. Просто заебись. — Извини, я не хотел тебя обидеть, — залепетал красноглазый. — Кстати, а батя был не против такого имени? Мамка-то понятно, сдурковать может, но ба... — тут он осёкся и замолчал, вероятно, заметив моё вытянувшееся лицо. К глазам подступили слёзы, неприятно пощипывая их, а горло противно сдавило. — У меня нет...отца, — мой голос предательски дрогнул. Повисла минутная пауза. — Прости, — наконец, выдавил Седрик. Я ничего не ответил, чувствуя, как по моей щеке, обжигая, катится слеза. Я закрыл глаза и отвернул лицо к стенке. Не хочу, чтобы он видел, что я плачу. Вдруг кушетка скрипнула, и спустя секунду я почувствовал тёплую руку на щеке, вытирающую мою слезу. — Прости, Тоторо. Я не хотел, — прошептал парень, запуская руку в мои черные волосы и ероша их. Я хотел оттолкнуть его, но почему-то воли не хватило, и я затрясся в беззвучных рыданиях, держа Седрика за воротничок рубашки и уронив голову ему на грудь. Вдруг я почувствовал на своей спине его руки, которые, обвив меня, потянули ближе, заставив прижаться к нему не только головой, но и плечами. — Шшш, не плачь, — услышал я над своим ухом тихий шёпот, который в следующее мгновение пробрал меня до костей. Я вздрогнул и прижался к нему ещё крепче... И внезапно в моей голове щелкнул какой-то выключатель. Я осознал, что плачусь в жилетку и обнимаюсь с каким-то подозрительным левым парнем, которого знаю лишь пять минут и который успел затронуть такие ненавистные воспоминания о давно бросившем нас отце. Так, так, Тоторо, какого чёрта ты творишь? Я зажмурился и, схватив Седрика за плечи, оттолкнул его от себя. — Я в порядке, — не открывая глаз, более-менее твёрдым голосом сообщил я. — Вообще, какого чёрта ты со мной тут рассиживаешься? Бери свои манатки и вали на урок. Ноль реакции. Я открыл один глаз и обнаружил, что Седрик по-прежнему сидит на полу рядом с моей кушеткой. — Знаешь, я ведь просто хотел подружиться, — наконец, выдал он. — Даже помог тебе на ИКТ и притащил сюда, когда тебе стало плохо. Но, вижу, ты не особо хочешь друж... — Чегоо? — прервал его я, ошарашенно подскакивая на кушетке. — П...подружиться? Что это всё значит? И вообще, где твоя вежливость? Разве нормально лезть с обнимашками к едва знакомому человеку? Седрик удивлённо поднял на меня красные глаза. — Значит, ты не против со мной общаться? — недоверчиво спросил он, игнорируя все мои вопросы. — Если лезть не будешь, то не против, — пробурчал я, в душе прихуевая от развития событий. Красноглазый просиял и, резко вскочив, обнял меня так, что мои рёбра печально хрустнули. Сукин сын. Домой из школы двинули вместе, ибо жили, как выяснилось, в соседних подъездах. Всю дорогу, которая в общей сложности заняла примерно минут двадцать, Седрик рассказывал о себе. Оказалось, что он альбинос, из за этого у него красные глаза и такие неестественно-белые волосы. Ему 17, у него есть два старших брата (нормальные, не альбиносы) и кот Тапочек (тоже нормальный). Про родителей он ничего не сказал, но из его рассказа можно было сделать вывод, что оба они в наличии и живы-здоровы. Выяснилось, что в этой школе он учится с первого класса, а после её окончания планирует идти в МГИМО на журфак. Любит читать, смотреть сериалы, слушать музыку и зависать с друзьями. — Зачем тебе я, если у тебя уже есть друзья? — недоуменно спросил я, искоса рассматривая высокую подтянутую фигуру нового знакомого, облачённую в чёрные джинсы,красную клетчатую рубашку, тёплую чёрную парку и синие "конверсы". — Как зачем? — с искренним удивлением спросил тот, кидая на меня взгляд сверху вниз. — Потому что мне так хочется. Против такого аргумента я не нашёл чем возразить, поэтому молча пожал плечами, крепче цепляясь за его руку. Ах да, я же забыл сказать, что моё зрение отличается огромной степенью поганости и, после снятия линз, всё оставшееся время в школе (и даже по пути домой) я протаскался под ручку с новоиспечённым другом. На нас пялилась абсолютно вся школа, перешёптываясь за спинами, но в лицо никто ничего нам не сказал. Ему, наверняка, было неудобно весь день ходить с такой мелочью, как я (оказалось, что он выше меня аж на 20 сантиметров!), но он и словом ни о каком неудобстве не обмолвился. Н-да, стальные у тебя нервы, приятель. — Что? — не понял Седрик, снова смотря на меня сверху, как на дитё. — А... Я что-то сказал? Нет, ничего, — пролепетал я, отводя взгляд. Вдруг я почувствовал тёплую руку на своей макушке, которая принялась ерошить мои волосы. — Ты такой миленький, — проговорил красноглазый, улыбаясь. — Сам ты миленький, понял? Запомни, чепушатина, я - мужик! — недовольно пробубнил я, стряхивая с себя его руку. Седрик тихо рассмеялся. — Мы пришли, мужик. — сказал он, останавливаясь. И правда, я различил мутные очертания своего подъезда. — Спасибо, что проводил, — я аккуратно вывернулся, освобождая свою руку. - Приятно было познакомиться с тобой. Ну, бывай. Я развернулся, направляясь к подъезду, как вдруг почувствовал навалившуюся на меня со спины тушку, которая до хруста костей обвила меня руками. — Я тоже рад, что теперь дружу с тобой, — прошептал мне на ухо парень и, еще раз крепко сжав, отпустил. Выпрямившись, он махнул мне рукой и пошёл к своему подъезду. Я проводил его взглядом, насколько это позволяло сделать моё зрение. Дружит он, как же. После этого я развернулся и медленно потопал к подъезду. Чуть не втемяшившись в резко открывшуюся дверь, я имел радость лицезреть свою маман, которая на всех парах куда-то неслась, при этом чуть не сбив меня с ног. Гм, подозрительно. — Маам, — позвал я. Она обернулась и подбежала ко мне. — Сын, приветище! Я убегаю в редакцию сейчас, там с типографией проблемы по поводу выпуска последнего тома моей манги, — затараторила она, смешно дёргая носом. — Вернусь поздно, часам к двенадцати. Я там оставила тебе записку и немного денег на кухне, закажи себе чего-нибудь поесть. Ну, я побежала. Не успел я и рта раскрыть, как мама испарилась, смешно подбрасывая клочки снега с земли подошвами своих чёрных "мартинсов". Н-да, ну и женщина. Я вошёл в подъезд, поднялся на свой этаж и зашёл в квартиру, проковырявшись с замком добрые десять минут. Скинув чёрную толстовку и залепленные снегом серые "конверсы", я вытащил из тумбочки, стоящей в прихожей, свои очки и нацепил их. О, дивный новый мир! Подняв глаза на зеркало, висящее прямо передо мной на стене, я обнаружил там костлявого бледного парнишку ростом в 158 сантиметров, со взъерошенными иссиня-чёрными волосами (на ум приходит сравнение с шевелюрой Северуса Снейпа) и худым лицом с высокими скулами и впалыми щеками, добрую половину которого закрывали большие очки в чёрной роговой оправе. – Чучело, – тяжко вздохнув, констатировал я и, прекратив разглядывать себя в зеркале, потопал на кухню. На столе и вправду обнаружилась записка от матери, состоящая из двух сухих слов «вернусь поздно», и бумажка достоинством в тысячу рублей. Гм, думаю, можно не тратить их все, заказывая что-то, а лучше просто купить продуктов в магазине и самому приготовить себе обед с ужином. Но вся соль в том, что я не знаю, где тут находится ближайший продуктовый магазин...хотя, притормози-ка паниковать, Тоторо! Выход есть! Правда, он несколько сомнительный... Вернувшись в прихожую, я выудил из рюкзака свой потрёпанный айфон с отколотым от задней панели куском стекла и открыл на нём список контактов. Там первым номером красовалось имя «Седрик». Нажав на контакт, я увидел над номером наш с ним селфи, который он сделал, когда украл мой телефон для записи в него своего номера. Я всмотрелся в пиксели поверх очков. Н-да, должен признать, он, весь из себя с правильными чертами лица и огромными глазами, больше напоминал здесь модель, а я рядом казался лишь какой-то ошибкой природы. Немного поколебавшись, я нажал зеленый четырёхугольник с надписью «вызов». Ответ последовал лишь спустя двадцать гудков, когда я уже собрался класть трубку. — Алё! —бодро сказал седриков голос. — Привет. Не мог бы ты оказать мне услугу, сообщив местонахождение близлежащего продуктового магазина? — осведомился я, дербаня заусенец на указательном пальце. — О, это просто. Идешь прямо по аллее до конца, поворачиваешь направо и видишь прямо по курсу вывеску "Пятёрочка". Та-дааам! — сообщил голос. — Большое спасибо. Пока, — сказал я и уже собрался класть трубку, когда услышал, что Седрик вдруг громко заорал. Приложив трубку к уху, я услышал седриков вой и звуки драки. Что за нах? Вероятно, он забыл нажать на "отбой" по завершении диалога со мной. Я пожал плечами и положил трубку. В сердце шевельнулось какое-то невнятное беспокойство, но я подавил его и пошёл собираться в магазин. Вытащив книги и пенал из рюкзака и аккуратно сложив их на тумбочку, я положил в боковой карман рюкзака телефон и свёрнутую трубочкой купюру. Потом я неспешно натянул кеды и толстовку, которая была мне настолько велика, что рукава висели вровень со вторыми фалангами пальцев, а низ чуть ли не доставал до колен. Застегнувшись, я замотал шею длинным белым шарфом, надел рюкзак и вышел из квартиры. Снова провозившись с дурацким замком, я десятью минутами позже уже стоял напротив лифта, гипнотизируя глазами горящую зелёным кнопку вызова. Наконец, двери распахнулись, и я зашёл. Спустившись и выйдя из подъезда, я поправил очки и двинулся в указанном Седриком направлении. Когда я был уже в середине аллеи, то почувствовал, как вибрирует мой телефон. Нехотя вытащив руку из теплого кармана, я достал аппарат и воззрился на экран. На нём красовалась надпись "«Седрик» вызывает". Проведя пальцем по зелёной полоске с надписью "ответить", я приложил телефон к уху. В динамик ворвались какие-то толчки и плач. Вдруг из этого шума вынырнул седриков голос. — Тоторо! Тоторо, ты...ты меня слышишь? — прокричал он. — Да, — опешил я от такого напора. — Тоторо...ауч! *звуки драки и снова седриков вой* Тоторо, прошу, спаси меня! — хныча, взмолился голос. — Седрик! Алло, Седрик! Где ты сейчас? — начиная нервничать, спросил я, остановившись. — Соседний с твоим подъезд номер 3, тринадцатый этаж, квартира 196, — простонал парень, — Пожалуйста, скорее!.. Короткие гудки. Бля, вот же ж дерьмо. Резко развернувшись, я подорвался обратно к дому, поднимая столбом снег позади себя. Сердце стучало где-то в области ключиц, бок начал нещадно колоть, глаза заслезились, но я игнорировал всё это и нёсся как угорелый. Пробежав мимо своего подъезда, я подбежал к седрикову и трясущимися руками протарабанил "1-9-6" на домофоне. Мне тут-же открыли, и я, распахнув дверь, ворвался в тёплый подъезд. Проскочив снежным вихрем мимо прихуевшей консьержки, я залетел в лифт и с размаху долбанул по клавише "13". Двери с глухим стуком захлопнулись, и лифт стал медленно подниматься наверх. Я тяжело дышал, схватившись за бок. Так, так, Тоторо, спокойно, спокойно. Двери открылись, и я вывалился на этаж. Дверь в холл оказалась закрытой, и я начал судорожно трезвонить во все звонки. Через полминуты мне открыла какая-то бабуська, что-то ворча себе под нос про ахуевшую молодёжь. Протиснувшись мимо неё, я подбежал к двери, над которой красовалась надпись мелом "196". Она была закрыта, но даже отсюда можно было услышать крики и громкий грохот, будто там на данный момент орудует банда горных троллей. Я принялся херачить в мягкую чёрную обивку двери кулаками и орать : "Седрик, сука, открывай!", но никто не отреагировал. Вдруг, спустя пару минут бешеных мытарств с моей стороны, дверь резко распахнулась, съездив меня по физиономии, и из неё вывалился помятый Седрик в одной чёрной футболке и серых шортах. Держась левой рукой за живот и хромая, правой он схватил меня за шкирку и попытался выволочь к лифту, звонко шлёпая босыми ногами по ледяному полу, но тут-же споткнулся и упал на моё плечо. Внезапно в дверном проёме квартиры 196 появилось разящее алкоголем тело мужского пола с ремнём в руках, которое издало нечленораздельный рёв и начало медленно приближаться к нам. Я сделал титаническое усилие и, подхватив полуобморочного Седрика поперёк живота, выволок его к лифту и захлопнул дверь прямо перед носом у тела с ремнём. Всё ещё придерживая Седрика, я скинул на пол рюкзак и усадил беднягу на него. Мало осознавая, что делаю, я разулся, стащил с себя носки и напялил их на ноги парня. Обув кеды на босу ногу, я снял толстовку и надел её на бедолагу, сам оставшись в тонком чёрном свитшоте. Застегнув "молнию" на толстовке, я намотал парню на шею свой шарф. Потом я помог ему встать, надел рюкзак и, повернувшись к Седрику спиной, перекинул его руки через свои плечи и подхватил под ноги, водружая его на свою спину. Блять, тяжёлый как сучка! Носом я нажал на кнопку вызова лифта. Двери мгновенно распахнулись и я заполз в него, еле волоча ноги под тяжестью тела на своей спине. Снова ткнулся носом в кнопку. Двери захлопнулись, и лифт поехал вниз. Выйдя на первом этаже, я как каракатица прополз мимо консьержки, которая прихуела ещё больше. Пнув дверь ногой, я вывалился на мороз. Сделал безумное усилие и рысцой понёсся к своему подъезду, на ходу вытягивая из кармана джинс ключи. Приложив металлическую таблетку чёрного ключа к домофону, я распахнул дверь и на полусогнутых от тяжести "груза" на моей спине ногах добрался до лифта. Снова клюнул кнопку вызова носом, протиснулся вовнутрь и ещё раз ткнулся в клавишу "9". Как только двери захлопнулись, я спихнул Седрика с себя и подхватил его за талию. Он застонал, не открывая глаз, и навалился на меня. Я пыхтел, пыжился, но держал его, как мог. Чувствовал, ещё немного - и рожу. Но тут двери распахнулись, и я с горем пополам протащил парня в прихожую. Усадил его на рюкзак, начал колыпаться с замком, но открыть получилось, как ни странно, с первого раза. Воткнув ключ в замок с обратной стороны двери, я подхватил Седрика под мышки и затащил его в квартиру. Положив бедолагу на кровать в своей комнате и укрыв его одеялом, я пошёл в прихожую, поднял рюкзак и вернулся квартиру. Закрыв дверь на ключ, я бросил рюкзак на пол и, скинув кеды, полетел на кухню. Там я взял аптечку из ящика и понёсся в комнату. Седрик лежал, не двигаясь. Каждый его выдох сопровождался хриплым стоном. Я поставил аптечку на тумбочку рядом с кроватью, и откинул одеяло. Затем стянул с парня футболку, обнажив чёрное от синяков и ссадин тело. Множество повреждений сочились кровью, поэтому я открыл аптечку и, вытащив оттуда перекись и ватные диски, принялся аккуратно обрабатывать каждое из них. Едва диск коснулся первой ссадины, Седрик громко застонал и слегка выгнулся, а кожа под диском начала неистово шипеть, исходясь белой пеной. Я собрал пену и остатки крови сухим диском, и методично стал проделывать ту-же операцию со всеми повреждениями на животе и груди Седрика. Все это в конечном итоге заняло у меня минут пятнадцать. После этого я замазал открытые раны зелёнкой. Потом я перевернул его на живот и так-же обработал повреждения на спине. Покончив с этим и заклеив все раны большими пластырями, я порылся в своих шмотках, ища более-менее приличную майку. Найдя таковую, я вернулся к Седрику и надел её на него. Тот никак не отреагировал, балансируя, судя по внешнему виду, на грани потери сознания. После этого я усадил парня, прислонив его спиной к стенке, и принялся аккуратно обрабатывать ранки на лице. У него была сильно разбита губа и бровь, а на скуле имелась крупная ссадина. Я постарайся обработать всё максимально быстро, и через пять минут со всем этим было покончено. Приклеив, наконец, последний пластырь к седриковой губе, я устало откинулся на спину. Полежав так минут пять, я поднялся и по-быстрому осмотрел ноги Седрика, испещрённые свежими синяками, но не имеющие открытых ранений, что хоть как-то радовало. Я вздохнул, вернул парня в горизонтальное положение, укрыв его одеялом, и отправился на кухню ставить чайник. Закончив со чайником, я отправился в ванную — отмывать чуть-ли не до локтей измазанные в зелёнке руки. Но их не брало ни простое мыло, ни порошок, ни даже хвалёный Мистер Пропер. Мрак. Чайник громко засвистел, и я вернулся на кухню, исполненный разочарования в жизни. Залив кипяток в заварник, я кинул туда горсть сушёных листьев малины, немного мяты и пару пакетиков фруктового "Гринфилда". Закрыв всё это дело крышкой и обернув заварник полотенцем, я плюхнулся на стул и устало откинулся на спинку. Фух. Ебаные приключения на мою несчастную тоторовскую задницу. Вдруг из недр квартиры послышалось хриплое : "Тоооторо!" Я подорвался со стула как ошпаренный и на всех парах поскакал в комнату. Ворвавшись в неё, я обнаружил Седрика в сидячем положении, держащегося за лоб и смотрящего на меня мутным взглядом. Я облегченно вздохнул и, подойдя, осел на кровать рядом с ним. — Слава Богу, оклемался, — протирая лоб рукой, сказал я, — Ты как? — Всё тело ломит, — пожаловался красноглазый, зевая. — То-то же. Довольно-таки конкретно тебя оттарабанили, еле спас нахрен, — горько усмехнулся я. — Ой, не говори, нарвался на свою голову, — проворчал Седрик, приподнимая футболку и с удивлением рассматривая своё пузо, наполовину залитое зелёнкой и залепленное пластырями. — А это ещё что такое? — Ну, я немного тебя подлатал, ты ж не против? — слегка покраснев, спросил я. Седрик на минуту замолчал, и вдруг кинулся на меня, повалив на кровать. — Спасибо тебе, лекарь доморощенный, за героическое спасение моей никчемной жизни, — прошептал он, обдавая горячим дыханием мой затылок. — Божечки, свали от меня, мудило, мне же неудобно! — просипел я, пытаясь спихнуть с себя седрикову тушку. В следующее мгновение произошло нечто странное и определённо гейское. Внезапно Седрик навис надо мной, и я даже толком не успел ничего понять, лишь почувствовал его тёплые сухие губы на своей щеке. Сердце пропустило удар и забилось в бешеном ритме, а щёки залились предательским румянцем, слегка пощипывая. Я весь обмяк и не мог даже пошевелиться, тупо пялясь прямо перед собой и краснея всё сильнее и сильнее. — Что...это...было? — наконец, спустя минуту напряжённого молчания, выдавил я. — Благодарственный поцелуй, — спокойно сообщил красноглазый извращенец, улыбаясь одними уголками губ. "Разве нормально целовать парня, пусть даже и в благодарность?!" — хотел проорать я во всю глотку, но не смог, поймав взгляд озорных бордовых глаз. Наверное, глаза были единственной покрасневшей частью его лица, поскольку остальная физиономия была бледна, как поганка, без какого-либо намёка на смущение. Не выдержав его озорного и слегка насмешливого взгляда, я вскочил с кровати и метнулся в ванную. Там я включил ледяную воду и, сняв очки, намочил в ней руки и принялся нещадно тереть свою раскрасневшуюся физиономию. После минуты айс-терапии для моих пылающих щёк, я выключил воду и, обтеревшись полотенцем, водрузил обратно на нос очки и отправился на кухню. Седрик уже был там, восседая на стуле и игриво стреляя в меня глазами. — Чего расселся, педофил? — недовольно пробубнил я, доставая из шкафа чашки и чувствуя, как щёки вновь начинают краснеть. — нет, я не педофил. Я - твой гость. Так что ухаживай за мной, — промурлыкал "гость" и притянул к себе синюю чашку с нарисованными на ней Томом и Джерри. — Незваный гость, — делая ударение на первом слове, сказал я и тут увидел его наглое движение по отношению к чашке. — Ты что творишь? Это моя любимая чашка, поставь обратно! — Ну чего ты орёшь, милашка? — невинно улыбнулся парень и, схватив чашку, поднял её высоко над головой. — Если хочешь - забери. Я двинулся к нему с решительным намерением вернуть себе чашку и уже потянулся, чтобы забрать её, как вдруг Седрик переложил чашку в другую руку, и я, потянувшись за ней, плюхнулся на его колени. — Ах ты извращенский сукин сын, — прошипел я, резко вскакивая и понимая, что попался на коварную удочку, — Тебе синяков подбавить? — Ой-ой, мне уже страшно, мелочь ты наша, — ухмыльнулся красноглазый, демонстративно выгибая шею и подставляя щёку. — Давай, бей. Я, не раздумывая, замахнулся кулаком, но резко остановил его в миллиметре от седриковой скулы. Медленно убрав руку, я опустил голову и, сгорбившись, сделал два шага назад и плюхнулся на стул. Какого чёрта я творю?... — И почему ты не ударил? — поинтересовался Седрик, ставя кружку на стол передо мной. — Я не хочу причинять тебе боль, — задумавшись о вечном, проронил я, но когда понял, что сморозил, уже было поздно. Повисла тишина, длившаяся, казалось, тысячелетие. Наконец, я решил её нарушить. Убрав полотенце, я поднял заварник и отлил содержимого в синюю чашку, заполнив её практически до краёв. По кухне растёкся приятный аромат мяты,малины и фруктов. Потом я положил туда две ложки мёда. Размешав, я протянул чашку Седрику. — Пей, — не поднимая на него глаз, сказал я. — У тебя же болит голова...это поможет. Седрик тупо уставился на меня своими бесстыжими глазами, но чашку взял. — Спасибо, — выдавил он и, наклонившись, аккуратно попробовал чай. Едва он проглотил, его передёрнуло. — Он очень горячий! Просто безумно! — сообщил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Странно, когда я наливал его, то немного попало на мою руку, и он оказался уже вполне себе остывшим, — задумчиво пробормотал я, поправляя очки указательным пальцем. Вдруг мне в голову пришло возможное объяснение. Поднявшись, я приблизился к Седрику и слегка коснулся губами его лба. — Всё верно, ты горишь, как сковородка, и в добавок тебя морозит! — констатировал я. — Тебе нужно поспать. Иди ложись в мою комнату. Седрик послушно поднялся и, пробормотав :"Спасибо за чай", похромал в комнату. Я же взял большую глубокую тарелку и поставил её в раковину под струю ледяной воды, и пока та, шипя, наполнялась, я достал из ящика белое полотенце и вытащил из-под стола табуретку. Выключив воду, я отнёс всё это добро в комнату. Поставив тарелку на табуретку, я навис над лежащим в кровати Седриком, который уже прикрыл глаза и притворился дохлым. Убрав с его лица непослушные белые пряди и чуть оттянув ворот футболки, я обмакнул край полотенца в воду и принялся старательно протирать его лоснящуюся потом физиономию. Протерев раза три, я хорошенько обмакнул полотенце в воду и, выжав его, положил на седриков лоб. Потом я вылил воду в горшок фикусу и отнёс табуретку на кухню. Вернувшись в комнату, я обнаружил, что красноглазый извращенец уже в самом деле мирно посапывает, отправившись к Морфею. С облегчением вздохнув, я обессиленно упал в кресло-качалку и закрыл глаза, окончательно прихуев от водоворота событий, обрушившихся на меня сегодня. На нынешний момент у меня две хорошие новости. Первая состоит в том, что у меня появился первый в моей одинокой жизни друг, да не простой, а с подозрением на гейскую натуру, а вторая - что меня не расчленили и не сожрали в новой школе. И, если честно, я не знаю, какой новости радоваться больше. В любом случае, сейчас я счастлив как никогда, и это главное. А теперь нужно поспать, мне еще завтра от этого педофила вилами защищаться.