Я и альбинос

POV Седрика Сегодня в класс явился новенький. Прямо в середине учебного года, представляете? И в добавок это был такой новенький, каких ещё поискать надо. Спрятавшись за спокойно сидящей за учительским столом Инной Егоровной, он все пятнадцать минут до начала урока затравленно выглядывал из-за её спины и нервно кусал ногти, будто опасаясь, что его сожрут. Не спрашивайте, откуда я это знаю, просто мне было совершенно нечем заняться, и я решил немного понаблюдать за ним. Когда, наконец, прозвенел звонок, и новичок явил всем на обозрение свою бренную тушку, сразу стало ясно, что он - обычный заморыш : ужасно маленький рост, взъерошенные чёрные волосы, торчащие в разные стороны, безразмерный чёрный свитер, болтающийся на его тощем теле как на вешалке, потасканные "конверсы" и видавший виды ми-паковский рюкзак на костлявой спине, под тяжестью книг смешно оттопытившийся назад. Но стоило заморышу дрожащим голосом пролепетать " Всем привет, я Тоторо. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне." и поднять голову, чтобы одарить свой новый класс испуганным взглядом, как я оцепенел, поняв, что его бледное лицо...было практически точной копией лица моей бывшей. Они были настолько похожи, что у меня аж в зобу дыхание спёрло. Тонкий прямой носик, острые высокие скулы, маленькие розовые губы, которые он постоянно нервно покусывал, и огромные, обрамлённые густыми черными ресницами светло-изумрудные глаза, которые тут-же оскорблённо сощурились и уставились в пол, нарвавшись на хохот одноклассников, — всё это всколыхнуло где-то в глубине моей грудной клетки так старательно вытаптываемые воспоминания и чувства. Чтобы не расплакаться, пришлось ущипнуть себя за руку до синяка. Наша кобра тем временем отбила барабанное соло линейкой, пожирая многообещающим взглядом одноклассников-долбоеящеров, которые тут-же прекратили ржать, и приказала новичку сесть за третью парту моего ряда. Зеленоглазый послушно поплёлся к указанному месту и неловко плюхнулся на стул, задев парту коленом. Парочка наивных отверстий с мелированными до состояния мочалки волосами, сидящие напротив него на соседнем ряду, стали перешёптываться и откровенно мозолить глаза о паренька, противно хихикая. Желание придушить их, а заодно и весь свой класс, посмевший смеяться над сим хрупким созданием, родилось в отдалённой части моего сознания совершенно спонтанно, но возросло до состояния осколочной гранаты с выдернутой чекой за какую-то жалкую минуту. Чтобы ненароком не удавить кого, я поспешил отвлечь себя записыванием нудятины про биомеханику в свой блокнот, заменяющий мне тетрадь сразу по четырём предметам. Заебавшись писать буквально через несколько минут, я отодвинул от себя блокнот и благополучно задремал, подперев подбородок руками. От летаргического сна меня пробудил звонок на перемену. Долбоящеры уже практически в полном составе ретировались из кабинета, оставив после себя лишь облако пыли и полумёртвую Егоровну. Я потёр глаза и, сунув блокнот и пенал в рюкзак, двинул к выходу в коридор. Там я стал свидетелем весьма занятной ситуации : новичок, явно не догоняющий, куда нужно идти, поступью камышового кота крался за Озеровым, пытаясь слиться со стеной. Ну, он крался за Озеровым, а я ради интереса покрался за ним. Так мы и крались, как два долбоёба, пока не добрались до кабинета ИКТ. Озеров сразу потопал липнуть к Мироновой за последнюю парту, а Тоторо (кажется,так зовут эту костлявую ошибку природы), грустно поникнув, одиноко уселся за третью. Я-же вытянул ноги за своей пятой, при посадке нечаянно пихнув локтем соседа Синдропова (который, если честно, совершенно никак не отреагировал), и принялся взглядом пепелить спину зеленоглазого, мысленно сравнивая его с Милой, которая бросила меня три с лишним месяца назад. Но образы совершенно ни в чём, кроме физиономий, не совпадали. Мила была высокой, практически одного роста со мной, длинноволосой шатенкой, чуть полноватой и имеющей приятный персиковый цвет кожи. Сколько её помню, она всегда тщательно ухаживала за собой, постоянно бегая по салонам красоты, процедурам и сидя на правильном питании, и от этого лоснилась, как породистая скаковая лошадь. Тоторо-же больше напоминал больного бубонной чумой карликового пони : мелкий, тощий и бледный как поганка, он скорее имел вид замученного узника Бухенвальда, чем шестнадцатилетнего подростка, живущего в двадцать первом веке. Про таких в народе говорят "хочется взять - и накормить". Треск звонка прервал мои размышления. В кабинет вихрем ворвалась Элла Дмитриевна, размахивая блондинистыми кудрями, и с порога заявила, что нам предстоит "лёгкое, но заковыристое задание". — Вам нужно создать пять таблиц различной сложности в редакторе Microsoft Word Office, — прощебетала она, включая проэктор. — Изюминка в том, что в две из них вы должны ввернуть круговую и столбчатую диаграммы. На всё-про всё вам отводится целый урок, поэтому не торопитесь и постарайтесь всё сделать как следует. А теперь хватайте за шкирку соседа по парте и марш за компьютеры! Долбоящеры засмеялись, но отнеслись к указанию серьёзно и, со скрипом отодвигая стулья, принялись попарно рассаживаться за потрёпанные школьные "Эйсеры". Я уселся справа от Синдропова, который жевал жвачку и абсолютно индифферентно пялился в монитор (что придавало ему некое сходство с бараном), и принялся быстро щёлкать мышкой, создавая новый документ и за считанные секунды выстраивая первую таблицу на кипенно-белом фоне. Для меня это всегда было легко - зная, что всё создаётся по конкретному плану, стоит лишь изменить количество строчек и использовать различные вставки, чтобы подстроить таблицу или схему под необходимые тебе параметры. В конечном итоге, через минут пять, а может и меньше, все необходимые таблицы красовались на мониторе. Я резко вскинул руку над собой. — О, Королёв, ты как всегда на высоте, — ухмыльнулась мгновенно появившаяся рядом Дмитриевна, нагибаясь и разглядывая на мониторе плоды моего труда. — Давай дневник. Я протянул ей потрёпанный синий огрызок, который сегодня утром еле-еле отобрал у бешеного Тапочка, почему-то решившего, что когтеточки ему недостаточно, и имел удовольствие наблюдать практически весь возможный спектр эмоций на лице ИКТшницы, когда та взяла останки дневника в руки. — Твоего кота нужно сдать в психушку, — констатировала она, выслушав мой краткий рассказ об утренней войне Тапочка и несчастного бумажного изделия. — Потом мама меня куда-нибудь сдаст, — ухмыльнулся я, представляя реакцию родительницы на отбытие любимого питомца в места не столь отдалённые. — Да она его любит больше, чем меня! Элла тихо рассмеялась и, вернув мне дневник, пошла обратно к своему столу. Я-же вернулся за свою парту и, откинувшись на удобной спинке стула, уже приготовился вздремнуть, как вдруг мой взгляд упал на знакомую костлявую спину справа от меня. Сощурив глаза на его монитор, я увидел, что этот идиот ещё даже ни одной таблицы не сделал. Лол, ну и лузер. Я отвернулся и закрыл глаза, как вдруг где-то глубоко в недрах моей грудной клетки острой ледышкой кольнулось чувство вины, обдавая холодком все внутренности. И ещё раз. И ещё, заставляя сердце биться быстрее. Какого...? Я разлепил уже начинающие тяжелеть веки и глубоко вздохнул, пытаясь унять разбушевавшуюся совесть, но та и не думала оставлять меня в покое, щекоча мои несчастные кишки и заставляя сердце чуть-ли не разрывать грудную клетку. Я покосился на фигурку справа, которая сосредоточенно тёрла виски пальцами. Помочь, что-ли?.. Внутренний голос подкинул ответ незамедлительно, колокольчиком прозвенев где-то на задворках моего подсознания :" Конечно помочь, мудак!". Я ещё немного поколебался, но, наконец, тихонько встал и приблизился к новенькому, который вновь принялся безрезультатно щёлкать мышкой. Вздохнув, я наклонился к нему, накрыв его ручонку своей, и принялся быстро строить первую из необходимых пяти таблиц. Тоторо дёрнулся от неожиданности и, в панике покосившись на меня изумрудным глазом, принялся изворачиваться, пытаясь отпихнуть, но я крепко прижался к костлявым плечикам, обхватив его рукой и продолжая быстро щёлкать мышкой. Класс был увлечён выполнением задания, а Дмитриевна - перепиской в своём айфоне, поэтому никто не обратил на меня внимания. Кроме, естественно, чумного пони, который в следующее мгновение с какой-то немыслимой ловкостью извернулся и укусил меня за нос. Боль была адской, у меня даже глаза защипало, но я не отпустил, а продолжил доводить начатое до конца. Вдруг Тоторо подал голос. — Дозволь осведомиться, достопочтенный, какого хуя ты творишь? — раздражённо прошипел он, чётко произнося каждое слово. Ой-ой-ой, какие мы слова знаем! — Помогаю, — прошептал я прямо в его ухо и почувствовал, как тот снова вздрогнул, исходясь мурашками. Смотри не кончи, малыш! Доделав четвёртую таблицу, я уже перешёл к пятой, как снова услышал шип зеленоглазого. — А ты не думаешь, что я и без тебя не справлюсь? — гордо выдал он, снова начиная извиваться. Я уже хотел как-то его поддеть насчёт отсутствующих способностей к работе с Вордом, как вдруг словил весьма ощутимый удар локтем в грудь и отшатнулся. В глазах запрыгали сиреневые огоньки, но я не позволил себе свалиться на пол и лишь тихонько опёрся рукой о парту, возвращая себе ясность осознания бытия и наблюдая за тем, как этот наглец поднял руку, показывая, что готов. Что за люди пошли, ни слова благодарности! Пока Элла ставила этому наглому отродью оценку в дневник, я поплёлся к своему месту и плюхнулся на него, желая отключиться нафиг. Но даже этого мне не удалось сделать, поскольку стоило мне лишь прикрыть глаза, как тишину разорвал треск звонка на перемену. Блять! Я нехотя поднялся и поплёлся в конец класса - там мы с пацанами постоянно оставляем рюкзаки, чтобы не мешались. Подцепив свой рюкзак, я развернулся и потопал к выходу, но дойти до него без происшествий мне было не суждено. Знаете, почему? Потому что, когда я почти достиг проёма, на меня вдруг кто-то упал. И угадайте, кто это был? Правильно, этот зеленоглазый недоносок! — Ты чего? — с неподдельным удивлёнием воззрился на него я, получив в ответ мутный взгляд. — Помоги...Я...Мне...Плохо, — дрожащим голоском пролепетал чумной пони, как мангуст вцепившись в моё плечо. И тут-то я разволновался. Выглядел Тоторо действительно неважно - он побледнел ещё сильнее, чем обычно (не знаю, как это возможно), став по цвету как бумажный лист, на его острых скулах выступила испарина, а зрачки расширились, став двумя чёрными колодцами... В общем, пиздец. — Сейчас, сейчас, нужно отвести тебя в мед-кабинет. Так, где твой рюкзак? — я не узнал свой до чёртиков взволнованный голос, но всё-же перекинул тоторову руку через своё плечо и схватил его за талию, не давая упасть. — Третья парта... У окна... — с трудом ворочая языком, прошептал он. Я, с полуживым Тоторо наперевес, подошёл к указанной парте (затупил насчёт неё, знал же, где он сидит!), повесил на себя его рюкзак, и мы потихоньку двинулись на первый этаж, ибо именно там был расположен мед-кабинет. Тащить его сначала было нетрудно, ибо большим весом он не отличался. Он вообще, такое ощущение, никаким весом не отличался. Так я думал до того момента, пока не потащил его по лестнице. Вот это на самом деле был кромешный ад : зеленоглазый стонал, орал, что у него "пиздецовски болят глаза", до посинения стискивал моё бедное плечо, материл весь честной народ и, кажется,так и норовил пиздануться. В конце концов, с горем пополам мы-таки добрались до чёртова кабинета. Как только я пнул ногой дверь, распахивая её, к нам тут-же подлетел Василий Михайлович – школьный врач. Подхватив Тоторо на руки, он аккуратно положил его на кушетку и укрыл каким-то халатом. После этого он быстро помыл руки, а затем метнулся к столу, схватил оттуда фонарик и вернулся к парню, который, кажется, был в полуобморочном состоянии. Приказав мне держать фонарик, Михайлович оттянул нижнее тоторово веко и, мягко скользнув по его глазу пальцем, вытащил оттуда почти прозрачную линзу. Ту же операцию он проделал и с другим глазом. Меня чуть не вырвало. Потом он закапал Тоторо глаза "Визином" и вернулся за свой стол. — Подойди сюда, Королёв, — пробасил он, поднимая на меня взгляд. Я послушно подошёл, еле подавляя приступы тошноты, до сих пор слегка сдавливающие горло. — Ты, вроде, неплохой парень, — выдал врач, как только я приблизился. — Так вот, послушай. Мне сейчас надо идти сдавать мед-карточки директору. Ей-богу, не знаю, на кой чёрт они ему сдались, но надо выполнять. А парню-то полежать надо, и одного его оставить никак... Короче, посидишь с ним, пока он не оклемается? Я молча кивнул, прихуевая от развития событий. — Тогда я ключ тебе оставлю, как уходить будете, закроешь им кабинет и оставишь у охранника, — добавил Михайлович, поднимаясь и стаскивая с себя белый врачебный халат. Я ещё раз кивнул, чувствуя себя китайским болванчиком. Через мгновение на стол брякнулся ключ. — Ну, я побежал, —сообщил врач, держа в руках огромную стопку из мед-карт и протискиваясь в дверь бочком. — Бывай! — До свидания! — пискнул я, когда дверь уже захлопнулась. Ну вот. Мы остались одни в кабинете с человеком, у которого лицо моей бывшей. Как в плохом каламбуре, блять. Я глянул на мирно посапывающего Тоторо, и внезапно меня охватило какое-то странное чувство, растекающееся тёплой карамелью где-то в груди. Чтобы прогнать его, я встал, получше укрыл паренька, подоткнув ему халат, и плюхнулся на нижний край кушетки, оперевшись спиной в стенку. Глаза закрылись сами собой, и я задремал. Проснулся я сам собой. Часы, висящие противоположной стенке, показывали 11.03, значит, я проспал где-то минут сорок. Вдруг я услышал тихий стон. Повернув голову, я увидел, как Тоторо отчаянно трёт глаза и зевает одновременно. — Эй, ты как? — деловито осведомился я, заметив, как мой голос заставил его вздрогнуть. — Н...нормально, — слегка запнувшись, ответил он, приподнимаясь на локтях и смотря на меня мутным взглядом. — Спасибо, что помог. — Пустяки, — усмехнулся я, поворачиваясь ко нему всем корпусом. — Я Седрик, кстати. Седрик Королёв. — Думаю, моё дибильное имя ты уже знаешь, — недовольно пробубнил он, откидываясь обратно на кушетку. — Н-да, шутники твои родители, — я упорно решил завязать диалог с этим отродьем. — А почему они тебя так назвали? — Мамка была на мультике "Тоторо" помешана и, как только я родился, она твёрдо решила назвать меня именно так, — нахмурился зеленоглазый, явно не жалуя эту тему. — Воу, не свезло. Странная маманя у тебя, — констатировал я. — И вообще, ты на Тоторо ни с какого бока не похож, он-то большой и мягкий, а ты - мелкий и колючий. — добавил я, усмехнувшись. Лучше бы я этого не делал, потому что в следующую секунду получил ощутимый тычок ногой под ребро. — Ну спасибо, блять, — прошипел он, так сверкнув на меня глазами, что я чуть коня не родил. — Извини, я не хотел тебя обидеть, — пробубнил я, держась за ребро. — Кстати, а батя был не против такого имени? Мамка-то понятно, сдурковать может, но ба... — тут я осёкся, заметив, как вытянулось его лицо. Повисла минутная пауза. Наконец, зеленоглазый нарушил её. — У меня нет...отца, — он попытался сохранить твёрдость в голосе, но это у него решительно не получилось. В белом свете энергосберегающих ламп ярко блеснула слеза, скатившаяся по бледной щеке Тоторо. Тот отвернулся к стенке, явно не желая показывать мне свою боль. Моё сердце сжалось, замерев, и тут-же забилось с двойной силой, грозя пробить грудную клетку и улететь в неведомые ебеня. Не осознавая, что делаю, я медленно встал с кушетки, подошёл к зажмурившемуся парню и, наклонившись, аккуратно (даже нежно) стёр мокрую дорожку с его лица. Потом я запустил пальцы в тоторовы волосы и, гладя их, прошептал ему на ухо : — Прости, Тоторо, я не хотел. — Прозвучало как-то по-гейски, но мне было поебать. Вдруг произошло то, чего я никак не мог ожидать - ошибка природы повисла на мне и принялась тихо рыдать, слюнявя моё плечо. Пришлось его обнять, притянув ближе, и прошептать что-то успокаивающее вроде "шшш, не плачь". Так мы просидели минуты две, но внезапно я оказался отпихнут тоненькими ручками, ощутимо приложившись об пол пятой точкой. Подняв глаза, я обнаружил, что Тоторо сел, закрыв лицо руками. — Я в порядке, — наконец, сообщил он, стараясь говорить твёрдо. — Вообще, какого чёрта ты со мной тут рассиживаешься? Бери свои манатки и вали на урок. И тут-то я прихуел. Какого ёкарного хрена? Сижу тут с ним, как долбоёба кусок, а он еще претензии мне предъявляет, мешок с костями! Я уже собрался основательно наорать на него, сказав всё, что о нём думаю, но тут столкнулся с печальным и каким-то затравленным взглядом изумрудных глаз. Этот взгляд... Он пробрал меня до костей, заставив крупно вздрогнуть и породив табун мурашек на спине. Дальше началась какая-то неведомая хуйня. — Знаешь, я ведь просто хотел подружиться, — не узнавая свой голос, ляпнул я (какого скрученного в бараний рог чёрта я творю?). — Даже помог тебе на ИКТ и притащил сюда, когда тебе стало плохо. Но, вижу, ты не особо хочешь друж... — Чегоо? — прервал меня он, подскакивая на кушетке и заставляя мой несчастный мозг прихуеть ещё больше. Всё это не правильно, не правильно, не правильно. — П...подружиться? Что это всё значит? И вообще, где твоя вежливость? Разве нормально лезть с обнимашками к едва знакомому человеку? Это я-то лез? Так на минуточку, ты сам на меня набросился, ты, неудачная копия Милы! — Значит, ты не против со мной общаться? — я по прежнему не осознавал, что несу, но останавливаться уже было поздно...и отчего-то не хотелось. — Если лезть не будешь, то не против, — проворчал он, смутившись на секунду и, судя по физиономии, тоже в изрядной степени прихуевая от развития событий. И тут я сделал самую невъебенно странную хрень в своей жизни. Растянув рот в ослепительной улыбке, я подорвался с пола и обнял Тоторо так, что услышал хруст его рёбер. Н-да. Я явно не в адеквате сегодня. Внезапно я вспомнил, что нужно всё-таки переть на уроки, ибо мы можем благополучно отхватить пизды. Отлепившись от него, я бросил взгляд на часы - уже двенадцать часов, ахуеть! — Так, мой маленький колючий друг, — выдал я, поднимаясь на ноги и хватая рюкзак. — Нам пора. Ты в состоянии хоть как-то отсидеть оставшиеся четыре урока? Зеленоглазый утвердительно кивнул, так-же поднимаясь и подбирая рюкзак. Я уже собрался открыть дверь, как вдруг почувствовал его руку, которая обвилась вокруг моего предплечья. — Я почти ничего не вижу, — признался он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Можно я так сегодня похожу? — Конечно, — мой голос прозвучал как-то уж слишком воодушевлённо, но я уже не придал этому значения. По-ху-й. Так, держа друг друга под ручку, мы двинулись на историю. Когда мы были уже на пол-пути, поднимаясь по лестнице, резко продребезжал звонок, и мимо нас принялись сновать людишки, косясь на необычную парочку и ухмыляясь. Я разумно предпочёл всё это игнорировать, а Тоторо просто их не видел. На истории мы сидели вместе. Как и на последующих трёх уроках. Благо, учителя входили в тоторову ситуацию и позволяли так делать. В итоге Синдропов, недовольно бубня, отправился за парту к Озерову, а Тоторо, слепо тыкаясь по стенке, занял его место. Я помог ему вытащить из рюкзака учебник и тетрадь с пеналом. На мой вопрос, зачем ему всё это, ведь он всё равно не сможет читать и записывать, он сообщил, что для вида. Ну, для вида - так для вида. Под монотонный бубнёж Викторовича, историка, я немного задремал, уронив голову на руки. Уже проваливаясь в сон, я почувствовал, как на моё плечо упала тоторова голова. Так мы и дрыхли до звонка. Последующие три урока мы так-же мирно проспали, благо пятая парта почему-то была чем-то вроде слепого пятна для учителей, и они нас не трогали. Когда уроки кончились, мы перекусили в столовой и пошли в раздевалку. — Где ты живёшь? — спросил я у Тоторо, натягивая парку и застёгивая её на "молнию". — Кировский переулок, дом восемь, строение два, — ответил тот, тщетно пытаясь попасть рукой в вывернутый рукав своей толстовки. — О, я тоже там живу! — обрадовался я, помогая ему с толстовкой. — А какой подъезд? — Второй, — сообщил зеленоглазый. — У меня третий, — немного разочарованно протянул я, беря его за руку и сплетая пальцы. — Ну ничего, провожу. Двинули? — Двинули, — согласился парень, сжимая мою руку и слегка краснея. Под снопом взглядов и смешков долбоящеров и остальной школы, мы медленно протопали к выходу и, бросив охраннику " до свидания!", вышли на мороз. На улице шёл снег. Крупными хлопьями он тихо падал на белую-белую землю, укрывая её будто покрывалом. Я почувствовал, что Тоторо вздрогнул, как только снег заскрипел под подошвами наших кед. — Тебе не холодно? — обеспокоенно спросил я, стряхивая с тоторовой макушки снежинки и натягивая на неё капюшон. — Нет, мне нормально, — пробурчал тот, но капюшон снимать не стал. Какое-то время мы шли молча, но вскоре Тоторо не выдержал и, наконец, нарушил молчание. — Почему ты мне помогаешь, Седрик? — тихо спросил он, как ребёнок глядя на меня снизу вверх. — Потому что я хочу дружить с тобой, — брякнул я первое, что пришло на ум, и тут же залился краской. Чёрт. — А у тебя много друзей? — поинтересовался чумной пони, сжимая мою руку. — Достаточно, — ответил я, осторожно сжимая его ручку в ответ. — Штук двадцать более-менее близких, и еще около шестидесяти приятелей. — Ничего себе! — поразился пони, восхищённо сверкая глазами. — Наверное, классно иметь так много друзей! — Да, это круто, — согласился я. — Но, Седрик, — в момент погрустневшим голосом сказал он, вновь поднимая глаза на меня, — Если у тебя уже так много друзей, зачем тебе я? — Как зачем? Потому что мне так хочется, — не раздумывая, выдал я. Ебать у меня логика. Мелкий замолчал, вероятно, переваривая мой ответ, но ненадолго. — Если хочешь быть моим другом, расскажи мне о себе! — заявил он. — Эээ... Ну, хорошо, — замялся я. — А что рассказывать-то? — Всё, что хочешь и считаешь нужным, — ответил пони и выжидающе уставился на меня. — Ну ладно, — вздохнул я. — Итак, я - Седрик Валерьевич Королёв. Мне семнадцать лет, по зодиаку - Скорпион, по календарю - Лошадь. Люблю сериалы, музыку, книги, пожрать и поспать. Есть два брата - один сводный, другой огородный...шучу, родной. Оба старшие. Есть ещё бешеный кот по кличке Тапочек, который был притащен батей с работы. Имеет уникальную способность уничтожать всё в радиусе двух метров со скоростью базуки...или даже советской ядерной установки "Тополь". Кстати, у меня такие белобрысые патлы и глаза как у некоего сумеречного Эдварда, потому что я - альбинос. Аль-би-нос, смотреть в словаре между "агроустановкой" и "альфонсом". Нет, я не мутант и не вампир, я аль-би-нос. Как Аль-Капоне, би-сексуал и нос-илки на скорой помощи. И не смотри на меня так, дай мне спокойно понести бред! — А куда Аль-Капоне пойдёт учиться после школы? — ухмыльнулся Тоторо, кидая на меня озорные взгляды из-под чёрных по-девичьи длинных ресниц. — Аль-Капоне не ищет лёгких путей и идёт на жур-фак в МГИМО! — ответил я, улыбаясь. — Ясно всё с тобой, — протянул парень. — Кстати, дай свой телефон, — попросил я и, получив в руки чёрный побитый айфон, создал в нём контакт со своим именем. Закончив, мне вспомнилось ещё кое-что. — Селфи-таааайм! — пропел я, поймав на себе полный усталости взгляд Тоторо (посмотрел, как на ебанутого), подмял того под себя и сделал снимок. Поставив нашу селфи на свой контакт, я наконец вернул ему телефон. Снова повисло молчание, на этот раз длившееся довольно приличный отрезок времени. Когда мы уже практически подошли к тоторову подъезду, я услышал, что он что-то бормочет себе под нос. — Что? — не понял я, снова смотря на него сверху, как на ребёнка. — А... Я что-то сказал? Нет, ничего, — пролепетал он, краснея и отводя взгляд. Вдруг я почувствовал поднимающееся от диафрагмы странное чувство. Оно наполняло грудную клетку острой и в то-же время какой-то тягучей теплотой, которая, покалывая, тут-же добралась до сердца, заставляя его биться в несколько раз быстрее. И тут мне захотелось...боже, как стыдно-то...мне захотелось поцеловать Тоторо. Поцеловать! Поцеловать!! Понимаете? Поцеловать парня!!! Сечёте весь масштаб катастрофы?!.. Чтобы хоть как-то отвлечь себя, я принялся ерошить его волосы, до боли кусая губу. Поймав на себе вопросительный взгляд, я не нашёл ничего лучше, чем пролепетать: — Ты такой миленький. — Сам ты миленький, понял? Запомни, чепушатина, я - мужик! — недовольно пробубнил он, гордо стряхивая с себя мою руку. Правильно, оттолкни меня, гомосека недоделанного! От этого каламбура мне почему-то стало смешно, и я тихо рассмеялся, поймав на себе удивлённый тоторов взгляд. — Мы пришли, мужик. — сказал я, останавливаясь напротив его подъезда. — Спасибо, что проводил, — он ловко вывернулся, освобождая свою руку. — Приятно было познакомиться с тобой. Ну, бывай. Он развернулся, направляясь к подъезду, как вдруг я, мало соображая, что делаю, бросился к нему и обвил тощую спину руками. — Я тоже рад, что теперь дружу с тобой, — если честно, я уже не осознавал, что несу. Тот почему-то не сопротивлялся. Наконец, я отпустил его и, махнув поражённому парнишке рукой, поспешил ретироваться к своему подъезду, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Порывшись в рюкзаке, я выудил со дна связку ключей и приложил металлическую таблетку к домофону. Тот отозвался писком, и я дёрнул дверь, входя. — Здрасьте, Мариванна, — бросил я консьержке, выглядывающей из-за едва приоткрытой двери. — Здравствуй, внучок. Я ткнул пальцем в кнопку вызова лифта. Тот незамедлительно распахнул свои дверцы и, впустив меня, унёс на тринадцатый этаж. Быстро справившись с замком, я очутился в прихожей. Дома никого не было, кроме Тапочка, который лениво развалился на диване и даже не пришёл встречать меня. Ленивая жопа. Быстро скинув кеды и парку, я потопал на кухню. Жрать хотелось нестерпимо, поэтому я решил действовать по-быстрому. В холодильнике обнаружился хлеб,"Маасдам", откусанная колбаса и ванильное "Чудо". Неплохо. Сварганив себе бутер из них, я принялся яростно жевать, запивая сие творение "Чудом" прямо из бутылки. Как мало для счастья надо. Поев, я вернулся в свою комнату, бухнулся на диван рядом с Тапочком и уже хотел отправиться к Морфею, как вдруг меня прижало по нужде. Когда вернулся в комнату, обнаружил, что у меня вибрирует телефон. На экране был незнакомый номер. — Алё, — сказал я, проведя пальцем по зелёной полоске с надписью "Ответить". — Привет. Не мог бы ты оказать мне услугу, сообщив местонахождение близлежащего продуктового магазина? — деловито осведомился голос Тоторо. — О, это просто. Идешь прямо по аллее до конца, поворачиваешь направо и видишь прямо по курсу вывеску "Пятёрочка". Та-дааам! — ответил я. Вдруг я почувствовал колебание воздуха позади себя и, обернувшись, резко словил кулаком в табло. Телефон отлетел в другой конец комнаты, а я оказался подмят под огромное тело сводного брата, который издал нечленораздельный рёв и принялся долбить меня кулаками. Ясно, снова надрался в стельку. Попытавшись оттолкнуть Кирилла, я лишь сильнее разозлил его. Схватив меня за горло одной рукой, другой парень рывком вытащил из штанов ремень и принялся как попало хлестать меня им. Изредка, он поддавал кулаками и ногами, швыряя меня по квартире, как куклу. Избиение продолжалось минут десять, может, больше. Я знал, что орать бесполезно, поскольку мой ор лишь сильнее разъярит его, поэтому стойко принимал побои. Вдруг Кирилл на что-то отвлёкся, отвернувшись. Я воспользовался моментом и дал дёру в комнату. Захлопнув дверь перед самым кирилловым носом, я придвинул к ней комод и стул, а сам бросился к телефону, который валялся за диваном. Сначала я набрал Димасу. Гудок, другой... Тот не отвечал. Потом я решил набрать Серому, но и он предпочёл проигнорить меня. Тем временем Кирилл методично ломал дверь в мою комнату, сопровождая это матами и рёвом. Я вернулся к телефону. Дальше по списку "доверенных лиц" был Тима. Который, как и два предыдущих псевдо-кореша, не поднял трубку. Сид тоже проигнорил... Я не знал, что делать. Забился под стол и сидел, ожидая, как сводный брат проломит дверь и убьёт меня. Сердце стучало где-то в желудке, его удары гулко отдавались болью во всём израненном теле. Вдруг мозг пронзила идея. Я схватил телефон и взглянул на последний принятый вызов. Тоторо. Ты - последняя моя надежда. Я нажал на номер. Тоторо поднял трубку спустя два гудка. — Тоторо! Тоторо, ты...ты меня слышишь? — практически прокричал я. — Да, — ответил мне опешивший голос. — Тоторо! Тоторо, прошу, спаси меня! — взмолился я, слыша, как Кирилл доламывает дверь. — Седрик! Алло, Седрик! Где ты сейчас? — взволнованно затараторил тоторов голос. — Соседний с твоим подъезд номер 3, тринадцатый этаж, квартира 196, — простонал я, — Пожалуйста, скорее!.. Телефон снова оказался выбит из рук, а я - схвачен и брошен об стену. Подняв лицо, я увидел перед собой сводного брата. Он весь был в крови. В моей крови. Я закрыл глаза. Всё. Сейчас я умру. Конец. Финиш. Адьос, спектакль окончен. Тяжёлые шаги. Взмах. Обжигающая боль. И ещё. И ещё. Кулаком под дых, ногой по рёбрам. Я свернулся калачиком, думая, что всё, уже конец, как вдруг... "Пиип-пиип-пиип!" - залился домофон. Кирилл повернул голову. Воспользовавшись этим, я ломанулся к домофону и успел нажать на кнопку. Кирилл нагнал меня. Снова швырнул об стену, ударил по лицу и пнул, повалив на пол. Но теперь я не собирался сдаваться. Ведь за мной пришёл Тоторо. Мой Тоторо. Собрав все силы, я схватил первое, что попалось под руку - табуретку, кажется - и огрел ею наклонившуюся ко мне тушу сводного братца. Тот, явно не ожидая такого с моей стороны, плюхнулся на пятую точку. Я, настолько быстро, насколько мог, похромал к двери. Повернул ключ. На пороге - обеспокоенный Тоторо. Я увидел, как вытянулось его лицо, когда он узрел меня. Да, друг, вот такая у меня жизнь. Вдруг я почувствовал, что Кирилл начал вставать на ноги. Надо бежать. Я схватил Тоторо за толстовку и потянул, но, не выдержав всего этого, упал прямо на него. Меня начала накрывать темнота. Что было дальше, помню урывками. Вот Тоторо сажает меня на пол... Тащит на себе... Его тёплая спина... Холодно, мороз... Какой-то лифт... Мягко...Кровать...Одеяло. Всё. Темнота. Сколько я пролежал в бессознательном состоянии, не знаю, но, едва очнувшись, я знал, кого надо звать и кто точно придёт. — Тооторо, — простонал я, приподнимаясь и хватаясь за голову. Болит. Спустя мгновение в комнату влетел он. Всё лицо исполнено беспокойства, в руках – какое-то полотенце. Подбежал ко мне. — Слава богу, оклемался, — с облегчением прошептал парнишка, упав на кровать рядом со мной. — Ты как? — Всё тело ломит, — пожаловался я, зевая. — То-то же. Довольно-таки конкретно тебя оттарабанили, еле спас нахрен, — горько усмехнулся он, поднимая глаза на меня. — Ой, не говори, нарвался на свою голову, — вздохнул я. Что-то странное на животе. Чешется. Приподнял футболку (чья она?) и обнаружил, что моё пузо залито зелёнкой и залеплено пластырями. — А это ещё что такое? — Ну, я немного тебя подлатал, ты ж не против? — слегка покраснев, спросил он. Я не смог больше. Сердце снова принялось отбивать автоматную очередь, и я свалил Тоторо на кровать, подмяв под себя. Зарылся лицом в его волосы, от которых приятно пахло малиной и мёдом. — Спасибо тебе, лекарь доморощенный, за героическое спасение моей никчемной жизни, — прошептал я, обдавая горячим дыханием его затылок. — Божечки, свали от меня, мудило, мне же неудобно! — просипел он, пытаясь спихнуть меня. Наивный. Я не мог больше сдерживаться. Нависнув над ним, я взглянул в испуганное, но по-прежнему красивое лицо, в глаза, сверкающие недоумением и удивлением, и, нагнувшись, поцеловал его. В щёку, правда. В щёку. Если я вот так сразу поцелую его в губы, это слишком испугает и ранит его, поэтому пока в щёку. Пока. Тоторо медленно залился ярким румянцем. — Что это было? — наконец, тихо выдал он. — Благодарственный поцелуй, — ответ сам собой возник в голове, но не в сердце, которое упорно нашёптывало совершенно другое. Он подорвался и убежал. Спустя секунду я услышал громкое шипение воды. С трудом встав с кровати, я вышел из комнаты и обнаружил Тоторо в ванной, остервенело умывающегося. Похромал на кухню, плюхнулся на стул. Чумной пони появился спустя минуту. На его чёлке повисли бусинки воды, но это, кажется, не особо его волновало. Надувшись, как мышь на крупу, он полез в шкаф и достал оттуда чашки. — Чего расселся, педофил? — недовольно пробубнил пони, ставя чашки на стол. — Нет, я не педофил. Я - твой гость. Так что ухаживай за мной, — нежно проговорил я и взял в руки приглянувшуюся мне синюю чашечку. — Незваный гость, — делая ударение на первом слове, проворчал Тоторо и вдруг недовольно стрельнул в меня глазами. — Ты что творишь? Это моя любимая чашка, поставь обратно! — Ну чего ты орёшь, милашка? — невинно улыбнулся я и поднял её высоко над головой. У меня созрел хитрый план. — Если хочешь - забери. Пони двинулся ко мне с решительным намерением вернуть себе чашку и уже потянулся, чтобы забрать её, как вдруг я переложил чашку в другую руку, и он, потянувшись за ней, плюхнулся ко мне колени. Сработало! Вы бы видели его физиономию! — Ах ты извращенский сукин сын, — прошипел зеленоглазый, резко вскакивая и понимая, что попался на коварную удочку, — Тебе синяков подбавить? — Ой-ой, мне уже страшно, мелочь ты наша, — ухмыльнулся я, демонстративно выгибая шею и подставляя щёку. — Давай, бей. Он замахнулся кулаком, но резко остановил его в миллиметре от моей щеки. Медленно убрав руку, он опустил голову и, сгорбившись, сделал два шага назад и плюхнулся на стул. Какого чёрта..? — И почему ты не ударил? — поинтересовался я, ставя кружку на стол перед ним. — Я не хочу причинять тебе боль, — тихо сказал он. И всё. Я окончательно сражён в сердечную мышцу. В левое предсердие. Купидон, ты ублюдок. Повисла тишина. Наконец, пони нарушил её, налив в чашку чая из заварника и положив туда пару ложек мёда. В ноздри ворвался приятный аромат мяты и фруктов, смешанный с медовым. Размешав, парень придвинул чашку ко мне. — Пей, — тихо сказал он. — У тебя же болела голова. Это поможет. — Спасибо, — пролепетал я. По вкусу напиток оказался божественным, но по термальному состоянию – пиздецовски горячим. Я аж язык высунул, чтобы показать, как мне горячо. Тоторо подорвался со стула и губами "померил" мне температуру. — Да ты весь горишь, как сковородка! И вдобавок тебя морозит, — заявил он, отлипнув от меня. — Тебе нужно поспать, иди в мою комнату. Я повиновался и похромал в его комнатку. Плюхнувшись на кровать, я укрылся одеялом, потому что мне было реально холодно, и отправился в гости к Морфею. Уже почти заснув, я почувствовал, что Тоторо чем-то меня обтирает, и потом окончательно провалился в сон. --- Сегодня меня снова избил мой сводный брат Кирилл. Сегодня я лишился практически нового мобильного телефона. И, что ещё хуже, сегодня я, кажется, влюбился. Влюбился с первого взгляда. Влюбился в парня. В парня-заморыша, похожего на узника Бухенвальда и больного бубонной чумой пони. Боже, ну и денёк выдался сегодня...