За стеклом - new

25

Купол обрушивается, все окутано пламенем. Пит, прости, что не спасла тебя. Вот он – подарок Сноу. Отмена игр была лишь ходом, президент нашел способ зрелищно убить всех трибутов. Появляется планолет с огромным гербом Капитолия. Он выпускает свои челюсти и подхватывает меня. Я хочу вырваться, но не могу ничего поделать. Наверное, моя смерть должна быть особенной. Особенно страшной. Я успеваю заметить лицо Плутарха, что лишь подтверждает мои догадки. Из последних сил я удерживаю себя в сознании. Что же с ребенком? Я не чувствую его шевеления. Наверняка, он мертв. Я не смогла спасти его. Почти с облегчением я проваливаюсь в темноту. Сознание медленно проясняется, я с трудом открываю глаза и вижу, что лежу, окруженная пищащими аппаратами. К моей левой руке тянутся трубки. Значит, просто умереть мне не дадут. Я пытаюсь пошевелиться и понимаю, что меня удерживают мягкие ремни. В ответ на мои движения загорается лампочка, и я чувствую, как в вену впрыскивается какое-то лекарство. И я снова теряю сознание. Это повторяется несколько раз. Я не вижу людей и не понимаю, где я нахожусь. Когда я в очередной раз открываю глаза, я вижу, что все аппараты отключены, и меня больше ничего не держит. Я поднимаю руку, движения немного нескоординированы, но тело все же слушается меня. Я прикладываю руку к животу, но по-прежнему не чувствую никакого движения. Я его потеряла. Я не спасла Пита и не смогла спасти нашего ребенка. Я так хотела защитить его. И хочу до сих пор. Раз уж я не смогла спасти его, я должна хотя бы подарить ему легкую смерть. Мне нужно добраться до него раньше Сноу и… убить его. Убить того, кого я хотела спасти больше, чем себя. Я осматриваюсь в поисках оружия и замечаю пакет со шприцами. Беру один из них и выхожу из комнаты. Охраны нет. Я осторожно иду по узкому коридору. Одна из дверей приоткрыта, и я слышу голоса. Набираю в шприц воздух и приникаю к двери, стараюсь разобрать слова. - Седьмой, Десятый и Двенадцатый дистрикты пострадали больше всего, там нарушено сообщение. Зато в Одиннадцатом мы контролируем транспорт. Я узнаю голос Плутарха. Хотя мы говорили с ним всего пару раз, но я уверена, что это он. - Мы должны подбросить им еды, - говорит Хеймитч. Хеймитч? Хеймитч! Я толкаю дверь и бросаюсь на него. Он ловит мою руку и сильно сжимает запястье, ладонь разжимается, и шприц падает на пол. - Успокойся, Солнышко, - он сажает меня в кресло. Рядом сидит Финник. Этот красавчик тоже здесь? Плутарх ставит передо мной тарелку и протягивает хлеб. - Ты должна поесть. А мы пока расскажем тебе, что происходит. Только не перебивай, на все твои вопросы я отвечу позже. Я лишь киваю. Когда Капитолий объявил о правилах очередной Квартальной бойни, возник тайный заговор, чтобы вытащить нас с арены. Многие трибуты были в курсе этого плана. Оказалось, что Хевенсби вот уже много лет является активным членом группы сопротивления власти Капитолия. Когда игры отменили, бунтарям пришлось менять план. Голосование зрителей было поддельным и несло в себе зашифрованное послание. Номер дистрикта, откуда прибывали наши гости, означал месяц до конца года, назначенный для побега. Пока появлялись Финник и Мегз, побег планировался за четыре месяца до конца шоу. Но, увидев мое состояние, распорядители вынуждены были изменить планы, и нас навестила Джоанна. Была организована вечеринка, с которой нас должны были выкрасть. Бити должен был разрушить силовое поле, окружавшее крышу, чтобы освободить путь планолету. Но профи что-то заподозрили и вывели его из строя. Однако я появилась вовремя. Планолет явился из Дистрикта номер тринадцать. Он и правда существует, и сейчас мы летим именно туда. Почти во всех дистриктах Панема идет восстание. Все молчат, давая мне возможность переварить услышанное. Меня снова использовали, даже не предупредив. Те, кому я верила, предали меня. - Мы не сказали ничего ни тебе, ни Питу, потому что не могли рисковать, - тихо говорит Хеймитч. – Чем меньше знаешь, тем лучше. Мы должны были спасти тебя. - Ты символ революции, Китнисс, - поясняет Плутарх. – Только ты можешь дать людям силы и веру, что все возможно. - Где Пит? Хеймитч отводит взгляд. Это не сулит ничего хорошего. - Он в Капитолии. Вместе с Джоанной. Мы не смогли вытащить их. Я бросаюсь на него и успеваю расцарапать лицо Хеймитча до крови. Финник оттаскивает меня. Появляются люди. Я чувствую укол и снова теряю сознание. Когда я прихожу в себя, я не хочу открывать глаза. Боль разрывает мое сердце. Она не слабеет, а лишь разгорается все сильней. Она заполняют всю меня. Я больше не хочу жить. Я не смогла спасти Пит, не смогла уберечь нашего ребенка. Интересно, может, моя смерть, облегчит участь Пита? Может, его не убьют? Хотя мне было бы достаточно умереть, лишь бы насолить Хеймитчу и спутать его плану. Просто назло. Я ему доверяла, а он предал нас. Из забвения меня выводит знакомый голос. - Привет, Кискисс. Я открываю глаза и вижу человека, от которого не могу отгородиться. С ним я могу быть собой. - Гейл. Откуда он здесь взялся? Почему он не охраняет мою семью? - Прим? – шепчу я. Мне кажется, если сказать громче, угроза станет более реальной. - Она жива. И твоя мама. Я успел вытащить их. - Где они? - Китнисс, после разрушения тренировочного центра и вашего побега, на дистрикт двенадцать обрушилась бомбежка. Все сожгли дотла. Я успел вывести часть людей. Я вспоминаю горящий Котел, и новая волна ужаса охватывает меня. - Они уже не в двенадцатом дистрикте? Я жду от Гейла только правды. Наверное, он единственный, кому я еще могу доверять. - Китнисс, дистрикта двенадцать больше нет.