Рестлер или проще, CZW - федерация для самых чокнутых отморозков

Терпкий запах кожаного покрытия татами и пота разгоряченных мужских тел вызывал мурашки, спускающиеся вниз по спине, а ощущение своей значимости заставляло в улыбке растягиваться губы. Он, словно непоседливый ребенок, готов был побежать по коридору прямиком на ринг и войти в огромную железную клеть, залитую кровью и потом бойцов, но он останавливал себя, уговаривал не торопиться, он серьезный боец, добившийся всевозможных высот и титулов в MMA, воин, на которого делали самые крупные ставки влиятельные люди всей Германии. Он знал, что должен совладать с собой, быть спокойным перед боем, поэтому оставил этот порыв и медленно появился из-за кулис под рев толпы и слепящий свет прожекторов. Каждый раз, заходя в клетку, он знал, что одержит победу любой ценой. Он поднял вверх кулаки, обмотанные эластичными бинтами, и издал оглушительный приветственный рык, обращенный к своим болельщикам. Зал, затихший на секунду, взорвался оглушительным ревом, через который сначала тихо, а потом все громче и громче звучал подбадривающий его клич: – Шолле! Шолле! Шолле! Это был самый неожиданный и непредсказуемый бой. Впервые на помосте встретились бойцы совершенно разных весовых категорий и разных направлений боевых искусств. Организаторы долго думали, чем развлечь людей и себя. Вдобавок к этому заработать хорошие деньги. Для этого представления был взят в аренду пустующий склад завода металлоконструкций, где и собралось привилегированное общество, каждый гость получил именное приглашение, стоящее немалых денег. Люди собрались непростые, облеченные огромной властью и давно позабывшие такие понятия как совесть и честь. Здесь крутились огромные деньги, делались ставки на бойцов, суммы которых были не сопоставимые с их доходами. И эти люди ждали зрелища членовредительства и победы своего кумира, молодого парня, который обладал железной выдержкой и грацией кошки. Но самое главное, что привлекало зрителей, он был беспощаден к противнику, заставляя того визжать от боли, шипеть от гнева и плеваться кровью. Выходя на бой, Рихард всегда вспоминал свое первое выступление, это ощущение адреналина вперемешку со страхом подстегивало его и полностью накрывало с головой. Но когда он подходил к рингу, все это оставалось за его пределами. Когда он вступал на помост, эмоции и мысли автоматически отключались. Он становился другим, лишенным чувств и жалости к противнику зверем, он готов был калечить и рвать, чтобы стать победителем и забрать выигрыш. Именно за эти качества его ценили тренер и спонсоры, приглашая на самые дорогостоящие бои. И вот свет в зале погас. Рефери объявил первого участника: – Дамы и господа, встречайте! Боец, который никогда не отступает назад, словно ледокол, Рихард Ц. Круспе-Бернштайн из Виттенберга, ГДР. Зал снова взорвался ревом толпы и криками его прозвища: – Шолле! Шолле! Шолле! – Я разорву его! – крикнул публике Рихард, наслаждаясь одобрительными криками. – Победа будет моей! Рефери поднял руку вверх, прося зрителей успокоиться. – Его оппонент из СССР – Доктор “Железный Кулак” Виталий Кличко – Киев, Украина! Раздались одобрительные крики на ломаном русском языке, зрители приветствовали гостя, надеясь на захватывающий бой. Русских бойцов ценили, эти крепкие мужчины были достойными соперниками и отличными бойцами. От предвкушения шоу публику будоражило, бой обещал быть зрелищным, с кровью и поломанными конечностями. Когда Рихард услышал имя своего соперника, внутри него все вскипело. "Это же тот самый козел, который отказался выходить со мной на ринг в прошлом году и сорвал мне все планы. Я рассчитывал на гонорар, а в итоге ничего не получил. Ну, сейчас ты за все огребешь, Клочко", – думал про себя Рихард. – Дадим гостю слово, – крикнул рефери и помахал рукой, подзывая переводчика. – Я сам, – остановил его Кличко. – Английский, я думаю, тут все понимают, – спросил он публику, – это очень легкий язык. Кулак – это "фист"! – он грозно показал всем свою крепкую руку и погрозил Рихарду. – Я боксер, я с детства занимаюсь фистингом. Публика затихла, а Рихард открыл в удивленном непонимании рот. – У меня нет соперника, кроме меня самого, – продолжал он. – Львиная доля каждой из моих побед состоит в том, что мой брат всегда рядом. Против соперника на ринге стоят сразу два боксера. Он всегда рядом со мной, а я – рядом с ним. Рихард стал оглядываться, ожидая подвоха от организаторов, которые не предупредили его, что ему придется сражаться сразу с двумя противниками. Его тренер только пожал плечами, когда он посмотрел с вопросом на него, показывая, что он не в курсе происходящего. Тем временем Кличко продолжал: – Отец как-то сказал мне важную вещь. Я, правда, забыл какую. С тех пор я пытаюсь вспомнить эти слова. Пожалуй, это самый главный урок в моей жизни..., – он всплакнул, вытерев выступившие слезы гордости, и закончил. – Да здравствует то, благодаря чему, мы не смотря ни на что! – Господи! – испугался Рихард. – Да ему совсем голову отбили. Рефери начал потихоньку смеяться, и русский боец посмотрел на него недобро. – Хорошо сказал! Все прям по полочкам разложил! – он положил ему руку на плечо и оттер слезы, выступившие от смеха. – Чувства переполнили меня, простите. Вам бы политиком быть, а не боксером. Публика замерла, начиналось. Оба бойца слушали последние наставления рефери. Разрешено практически все, кроме ударов в пах, на этом настояли русские. Гонг. Бой начался. Бойцы присматривались друг к другу. По сравнению с Кличко Рихард казался мелким. Рихард первым провел связку ударов руками. Кличко блокирует. Начался размен. Публика взревела. Боец из Украины начал практически избивать Рихарда. Ему только и оставалось, что закрываться. Он пытался отключить боль, которая, словно электрический заряд, пронизывала все тело. Это продолжалось три раунда. Во время перерыва Рихард понял, что после таких атак Кличко долго не простоит, вымотается. К тому же, у того уже началась небольшая одышка. "Надо взять себя в руки и ни в коем случае не проиграть", – думал про себя Рихард. Начало четвертого раунда. Атаки и удары Рихарда начали сыпаться градом на Кличко, постепенно превращая его железное тело в муку. Единственное, что доставляло дискомфорт, это рассеченная правая бровь. Периодически кровь заливала глаз, но Рихард под восторженные крики болельщиков шел напролом, уничтожая противника. И вот наступил переломный, решающий момент поединка. Рихард благодаря своему легкому весу увернулся от прямолинейной атаки и провел мощный апперкот. Глаза поймали этот момент, и следом полетели удары руками в точки нокаута. Публика вскочила со своих мест и, выкидывая кулаки в воздух, начала скандировать: – Шолле! Шолле! Шолле! Быстрота нападения накрыла соперника словно куполом. И после серии ударов руками неожиданно вылетел очень хлесткий круговой удар ногой маваси-гири в область уха. Кличко упал на татами будто подкошенный. Рефери начал отсчет: "1,2,3…." На 8-м счете боец начал вставать, Цвен с необычайной легкостью подлетел к нему и, опередив соперника, произвел захват и бросок скручиванием запястья наружу по схеме катагаеши. Перевернув соперника на живот, произвел болевое удержание, но в порыве страсти не рассчитал сил и рывком переломал руку украинскому боксеру, тем самым обеспечив ему проигрыш. Раздался крик, который перешел в вой. Рука в районе предплечья переломилась в неестественном положении, и острые концы кости натянули кожу, готовую вот-вот лопнуть и оголить кровавое месиво из разорванной плоти. Боль была настолько сильной, что вопящего Кличко уволокли с ринга. Бой закончился, и рефери объявил победителя. Получив дозу восхищения, Рихард под рев толпы триумфатором покинул ринг и направился в раздевалку и душевую. Сечка не давала ему покоя, правым глазом он практически уже не видел, он опух, и сочащаяся из раны кровь попадала на роговицу. В раздевалке ему сразу оказали первую помощь, смазав бровь вазелином с анестетиком. Все поздравляли, постоянно дергая его от врача, охрана сдерживала особо ретивых фанатов, но победитель не обращал на людей внимание. Непонятное чувство снова возникло у Рихарда, когда доктор обрабатывал его рану. Это был не адреналин. Поначалу он даже боялся, но потом привык к этому ощущению. Это было сексуальное возбуждение. Оно наступало у него всегда после яркой победы, но только на ринге, на тренировках такого не было. Врач заметил вздыбленные штаны сидящего перед ним на стуле бойца и засмеялся: – Надо тебе сучку сейчас нагнуть, иначе яйца заболят. – Да с этим нет проблем, – ответил Рихард. – Богачки уже столпились у выхода и космы начнут друг другу драть, как только я выйду. – Ты только не затягивай, в больницу тебе нужно, зашить бровь, – он взял его лицо за подбородок и внимательно рассмотрел рану. – Сильно он тебя саданул, шрам останется. – Нет, шрам мне не нужен, – Рихард сморщил нос, когда врач коснулся брови. – Сучки подождут, поеду я в больницу. Получив конверт с деньгами, он незаметно покинул место проведения боя и завел машину. Видел дорогу он плохо, кровь так и заливала глаз. Нужно было кого-то попросить отвезти его, подумал Рихард, но возвращаться не решился, понимая, что не сможет быстро вырваться от поклонников и поклонниц. Красота собственного тела была для него очень важна, занимаясь таким кровожадным и травмоопасным видом спорта, он не переставал следить за собой. Он сам создал свой образ, вызывая завистливые взгляды мужчин, выходя в одних обтягивающих шортах на ринг, и недвусмысленные взгляды их спутниц, готовых заплатить за ночь с бойцом немалые деньги. Он восхищался собой, любил себя, холил и лелеял свое тело. Рихард был нарциссом. Удар о капот и крик, возникший из ниоткуда, заставил сердце застучать быстрее. Рихард выскочил из машины и бросился вперед к лежащему на дороге человеку. Он не заметил пешехода в темноте, перебегавшего дорогу в неположенном месте, и наехал на него. Отборный мат сквозь стоны принадлежал невысокому молодому парню с очень короткой стрижкой, сидящему на асфальте в свете фар. – Я думал, что сдох уже, – выкрикнул он опешившему Рихарду. – Хули ты на дорогу не смотришь? Мудила! – Ты как? – он оглядел парня и отметил непозволительно в этой ситуации веселые, искрящиеся задором глаза, которые, казалось, смотрели в самую душу. – Как, мудак, не видно разве? – он коснулся своей ноги. Джинсы в районе колена были разорваны, и была видна рана, которая сильно кровоточила. Кожа под коленом лопнула, и проглядывали сухожилия. – Тебя в больницу надо, – сказал Рихард. – Я сам туда еду, – он указал на свою бровь, – давай. Помогая парню подняться, он услышал в свой адрес столько нелицеприятных слов, что хотел его уже бросить. – Заткнись лучше, иначе я не сдержусь, – остановил хама Рихард. – У меня удар такой, что овощем можешь остаться на всю жизнь. Парень предусмотрительно притих и позволил усадить себя на переднее сидение машины. – Пауль, – он протянул руку. – Рихард. – А кто тебе глаз подбил? – заговорил новый знакомый, когда они тронулись. – Муж неожиданно вернулся с работы и застал тебя в постели своей жены? – он неприятно засмеялся и шлепнул себя по ногам, тут же вскрикнув и зашипев, забыв, что у него травма. – Боксер я, – сказал Рихард, – с боя еду. – Да ладно! – ни грамма не поверил ему Пауль. – С твоими-то руками и наманикюренными пальчиками, – он опять заржал, но хлопать себя по ногам не стал, – ты скорее на клерка похож. – Я музыкант ко всему прочему, – засопел возмущенно Рихард, парень начал его определенно бесить, наглый и беспардонный хам. – Гитарист, – уточнил он. – Ааа... – протянул Пауль. – А боксом классическим занимаешься профессионально или так, баловство? – Нет, рестлер я, – ответил нехотя Рихард, мечтая, чтобы его пассажир наконец-то заткнул свой рот. – Иногда выступаю в боях без правил, как сегодня. – Реслинг – это тот вид спорта, где лица огромных мускулистых мужиков оказываются в опасной близости от членов друг друга, а публика орет: "Порви ему задницу", уссываясь кипятком от предвкушения зрелища? – он брезгливо сморщил свое лицо. – Шоу для избранных задротов. – Я не понимаю, как ты еще жив, и почему тебе еще не вырвали язык, – Рихард ударил по тормозам, и Пауль, не удержавшись, подался вперед, согнув больное колено. – Ты совсем охерел? – взвыл он от боли, пронзившей его ногу. – Мозги все выбили на ринге? Садист хуев! – Прости, – медленно сказал Рихард, собрав в кулак волю, чтобы сдержаться и не удавить нахала, свалившегося на его голову. – Прости, – передразнил его Пауль. – Больно-то как, – он тихо заплакал и положил рядом с раной ладони. Рихард обратил внимание на его руки – пальцы музыканта, гитариста – он ошибиться не мог. – Ты играешь на гитаре? – спросил он. – Тебе-то что? – он отер тыльной стороной ладони слезы. – Да, и неплохо. – Слушай, – предложил Рихард, – сейчас нас заштопают, и я приглашаю тебя посидеть в баре, пропустим по стопочке и поболтаем, музыка – моя любимая тема. Ты, кстати, какую предпочитаешь? – Рок, – ответил Пауль, перестав ныть и заинтересовавшись предложением. Рихард улыбнулся, – Я тоже, – он протянул Паулю руку. – Мир? – спросил он. – Больше не будешь меня злить? – Мир, – Пауль хлопнул его по протянутой ладони. – Но насчет второго я не обещаю, у меня не специально вырываются такие шуточки, иногда я за это огребаю. – Не сомневаюсь, – усмехнулся подобревший собеседник и поехал дальше.