Я знаю, что буду делать!
Что мы знаем о жизни? Ничего… Мы живем, бессмысленно тратим большой запас времени на однообразные действия, которые усложняют наше существование. Мы умираем, жалея, что ничего воистину великого сделать так и не удалось, плачем перед самым концом, хотя плакать нужно было раньше. Но так ничего и не узнаем о жизни, о ее принципах и моральных устоях, о ее желаниях и возможностях. Но она знает о нас все, и рано или поздно раскрывает все наши секреты, что хранятся в укромных уголках души, рассказывает наши тайны и забирает наши воспоминания себе. Только, ведь и ей надоедает такой порядок, всюду однотипность, что сводит с ума не только людей. Возможно, придет время, и она поменяет все, что сейчас вокруг нас, заставит пойти против течения и выживать, а не существовать, забиваясь в своих норах…
Нацу Драгнил; Журнал «Вселенная»; «Что мы знаем о жизни?»
***
Все началось так быстро… Мне хватило трех секунд, чтобы увидеть, как мама превращалась в одну из тварей за окном. Мне хватило жалкого момента, чтобы закричать и услышать шаги людей. Мне хватило воли, чтобы смотреть на то, как кто-то стреляет маме в голову, и она падает замертво. Кровь на белой стене нашей гостиной, ошметки плоти и жуткие стоны в ушах. Чувствую, как кто-то хватает меня подмышку и быстро выходит из комнаты. Ощущаю горячие слезы на щеках, руки дрожат, а сил нет, даже чтобы сказать «спасибо». За что я должна их благодарить? За убийство матери или за неправильное обращение со мной? Нет… За то, что спасли мою жизнь, когда начался этот ужас. За то, что не дали тварям сожрать меня, стать такой же, испытать мучения и боль, а потом принести ее другим живым людям. Спасибо! — Па… па. — Закрываю глаза и теряю сознание.***
Пол года спустя — Папа! — высокая грудастая блондинка в черных шортах и белой майке весело влетает в кабинет. Бункер, в котором жила девушка, никак не влиял на ее настроение, но вот отец… Все время все запрещающий, орущий и злой. Как считала сама девушка, слишком груб к своей единственной и пока живой дочери. Запрыгнув на черный кожаный диван, она кинула свою катану на пол, задорно улыбаясь и смотря на своего отца. — Люси! Прекрати так скакать, мой диван тебя не переживет, — мужчина слегка прикрикнул на дочь. Улыбка на лице девушки моментально пропала, остановившись, она спокойно присела и просто надула щеки. Дверь скрипнула, а в комнату вошел черноволосый парень. В руках он держал листы с отчетами по выжившим. Тоненькая стопочка, насчитывавшая около двадцати листиков. Это все, что знает правительство о живых людях. Грустные глаза черноволосого говорили сами за себя. — Сер, — отец кареглазой поднял голову на вошедшего и стал внимательно слушать, — у бункера много выживших. Они шумят и привлекают внимание тварей. Впустить? Недолго подумав, блондин все же решил: — Никого не впускать! Это слишком опасно… Сидевшая до этого спокойно девушка моментально подскочила. Схватив свою катану, она, оттолкнув черноволосого, выбежала в коридор. Дыхание сбилось, руки вспотели. Выжившие, люди, живые люди! Нужно помочь, и очень быстро. Долгие дни, сидя в своей комнате, кареглазая думала над тем, чтобы помогать живым людям. Она нашла то, что хочет делать всю оставшуюся, хоть может и короткую, но жизнь. Помогать тем, кто не страдал и не видел того, что она. Спасать, быть для кого-то лучиком надежды в этом туманном будущем. Отлично владеющая мечом девушка на многое способна, и отец ей не помеха. Убежать, увидеть мир: нынешний, ужасный, но все же мир, который она не видела уже пол года — вот ее мечта. И она пойдет на все, ради ее исполнения!
