Я твой последний Ромео.

Глава двадцатая. Ухён/Сонгю. POV Нам Ухён. Я открыл глаза, и увидел, как дверь в нашу комнату закрылась. Сонгю ушел. Я поморщился и застонал, сопротивляясь чужим рукам, которые переворачивали меня на спину. Когда я, наконец-то, принял сидячее положение, перед моим взором встало четверо шокированных одногруппников, а позади них не менее шокированные, раскрасневшиеся дамочки. Одна из них подбежала ко мне, и начала трясти меня, как куклу, повторяя каждую секунду: «Очнись! Очнись!». В ответ я лишь оттолкнул её, тяжело встал с пола, и, шатаясь, направился в ванную комнату, громко хлопнув дверью. - Я победил? –спрашивал я у парня, стоящего в зеркале, у которого на щеке красовалось сине-фиолетовое пятно и ссадина. Тяжело вздохнув, я опустился на холодный кафель, и, обняв руками колени и положив на них голову, начал тихо рыдать. Мёнсу/Сонёль. POV Ли Сонёль. - Тааакс, прекрасные леди… Я надеюсь… Дон…Жуан заплатил вам… -пьяно запинался Дону. - Кто? –недоумевали девушки. - Нам… черт бы его…побрал…Ухён. Н-а-м-У-х-ё-н. - Ах, да! Но наше время еще не закончилось! –провопила грудастая девушка. - Вам заплатили? Заплатили! Вот и валите отсюда, давайте-давайте. –махал руками возмущенный до одури я, злобно сверкая глазами, как бы предупреждая девушек, что если сейчас же они не покинут помещение, я всем повыдергиваю волосы и расцарапаю лица, и плевать, что я парень, а они – девушки. Девушки, взяв с собой свои вещи, немедленно вышли из общежития. В гостиной все вздохнули с облегчением, только вот странно было то, что Сонджона я не видел с тех пор, как пришли эти дамы. - Ребят, а где Джонни? –спрашивал я у вальяжно развалившихся на полу тел. - Опять со своим Джонни.. «Джонни, Джонни»… -передразнивал еле внятным голосом Мёнсу. - Действительно, а где Сонджонни? –тут же очнулся Хоя. - Мёнсу-я… -перевернулся на бок Дону, - Пошли, пусть они тут втроечком со своим мелким тусуются. -сонно промямлил Дону в сторону Мёнсу. - А пошли! Вдвоем потусуемся. –также сонно пробормотал Мёнсу. Дону мгновенно открыл глаза, и мягко улыбнулся, кивая в сторону своей с Хоей спальни. - Йа! –провопил я. Я был просто в ярости. Мало того, что к нему какие-то бабы клеились, так он еще и с Дону флиртует. - Дону-хён, нам пора спать. –резко встал с пола Ховон, взял под руку Дону, помогая встать, и потащил в спальню. - Ну вот, и Дону меня покинул. И остался я одинокой девой… - Нам тоже, кажется, пора спать! –я повторил действия Хои, но Мёнсу твердо лежал на полу, не собираясь вставать. Я взял его на руки, отметив про себя, что Мёнсу довольно таки легкий, и потащил в нашу спальню. Положив Мёнсу на кровать, я запер дверь. В комнате было темно, поэтому я снова подошел к кровати Мёнсу, включил светильник, который стоял рядом с кроватью, на тумбочке, и сел рядом, на кровать. - Ты совсем что ли офигел? –пытаясь не сорваться, спокойно спросил я. Тусклый свет светильника мягко падал на часть слегка влажного от пота лба; на закрытые веки, со слегка дрожащими ресницами; на сухие, немного потрескавшиеся губы Мёнсу. Это завораживало до дрожи в коленях. - А что я такого сделал? Иди к своему Джонни. –чуть повышая голос, ответил Мёнсу. Я, уже не в силах сдерживать крик, который непонятно от чего вырывается из моих уст: то ли от огромного желания поцеловать(но нельзя, я ведь зол на него), то ли от возмущения, обжигавшее внутренности; я не выдерживаю: - Какого хрена эти бабы лезли к тебе?! Да ты еще и не сопротивлялся! Конечно, у них сиськи есть, хоть и накладные! Слушай, а может мне тоже прифигачить, а?! Ну а что, зато будет за что подержаться! Уголки губ Мёнсу дрогнули, будто сдерживая улыбку или смех. Но я не унимался. - Баб выгнали?! Ничего страшного, есть же Дону! И плевать, что сисек нет, зато он минет хорошо делает, не правда ли?! -я уже почти задыхался от большого количества слов, произнесенных мной, я бешено уставился на Мёнсу, восстанавливая дыхание. А он уже не мог сдерживаться, и громко засмеялся, хлопая в ладоши. - Сонёлли, почему ты такой смешной? –он открыл глаза и посмотрел в мои, от чего внутри у меня огонь ярости и злости мгновенно потух, его словно сдул ветер, от порхающих бабочек, которые с каждым стуком биения сердца бились о стенки живота. Я держал себя в руках всеми силами, но не подавал виду. Его сухие губы, растянутые в мягкой улыбке, требовали моего влажного языка. - А ты откуда знаешь, что хён хорошо делает минет? –тут же улыбка с его лица исчезла. - Мне Хоя сказал. Губы Мёнсу снова растянулись в широкой улыбке, одна трещинка на губе лопнула, и на ней виднелась тонкая алая полоска. Я, даже не успев подумать стоит это делать или нет, приблизился к лицу Мёнсу, не отрывая глаз от красной струйки, которая быстро спускалась ниже; высунул свой язык и медленно провел им по ярко-красной полоске на губе любимого. Я поднял взгляд, а он все еще смотрел мне в глаза. Мое дыхание вдруг сбилось, и я так и сидел, немного нависая над Мёнсу, как статуя, почти не дыша. - Прости меня. –тихо прошептал он, всё еще купаясь взглядом в моих глазах. Внезапно он высунул язык и медленно лизнул свои губы. Я успел заметить, что до моих губ ему оставалось пару миллиметров, и от этой мысли стало немного душно. Я не спеша отстранился, и тяжело вздохнул. Махая рукой около лица, показывая, что стало жарко, я принялся снимать с себя просторную домашнюю футболку, но Мёнсу остановил меня, взяв за руку. Я вопросительно посмотрел на него. - Оставь. –он сделал длинную паузу, -… Я сам. Мёнсу сел, и теперь наши лица были на одном уровне. Он уставился на мои губы, и лизнул свои. Я резко оттолкнул его обратно на подушку, от чего тот удивленно раскрыл глаза. Я сел сверху, снял с себя футболку, взял его за руки, и связал их над его головой своей футболкой. - Сегодня сверху я. –прерывисто выдохнул я. Я начал медленно поднимать его футболку вверх, при этом нежно, почти невесомо касаясь его кожи. - Пп…послушай, Ёлли… -испуганно произнес Мёнсу, - А может быть я тебе докажу, что я делаю это лучше Дону…? - Что? Минет? - Ага. - Сначала… -я поцеловал его почти оголенный пресс, -…ты почувствуешь меня в себе… -томно произнес я. - Я… я пока к такому не готов, Ёлли… Прости.. Я тяжело вздохнул, опустил его футболку вниз, развязал руки, а он в это время виновато смотрел на меня. - Спокойной ночи, дорогой. –я быстро чмокнул его в губы, и ушел на свою кровать, на ходу снимая домашние спортивки. - Ёлли, а как же… ну… минет? –послышался сладкий голос за спиной. - Не надо, давай спать. Я почувствовал сквозь сон, как родные губы покрывают мою шею поцелуями. Я сонно потер глаза, и промычал: - Ммм… Мёнсу… ах, щекотно… -слегка толкая его голое плечо назад. Он начал спускаться ниже, проводя по моему телу целую поляну поцелуев. Всё это невероятно сводит с ума, и я слегка вздрагиваю от каждого его прикосновения к моему телу, и улыбаюсь, хотя это так мучительно, но так приятно мучительно, черт возьми. Когда он доходит до резинки трусов, он останавливается, и я чувствую его горячее дыхание ниже живота, это не может не свести с ума. Я чувствую, как по моему телу поползли мурашки, и я невольно вздрагиваю, когда они добираются до члена. Внезапно я чувствую, как губы Мёнсу накрывают мои, и не могу не ответить на поцелуй. Этот поцелуй слишком нежный и трепетный, и мучительно короткий, от чего я даже слегка приоткрыл глаза, но затем снова закрыл их. Тут же я почувствовал мокрый язык на своем соске, и всё тело окатило новой волной мурашек, а язык настойчиво начал играть с уже набухшим соском, а вслед за ним присоединились и чуть влажные губы. В тот же момент я почувствовал, как член врезается в узкие боксеры, а кожа стала еще чувствительнее к прикосновениям, и я чувствовал даже уголок одеяла, который еле-еле касался моего плеча, и даже это заставило меня слегка вздрогнуть. Мёнсу потянулся ко мне за новой порцией поцелуев, и слегка прилёг сверху, но чем ближе он наклонялся к моим губам, тем сильнее его тело прижималось ко мне. Когда он полностью лёг на меня, его член врезался в мой, от чего я резко выдохнул и даже чуть приподнял туловище. Всё тело охватывало жгучее возбуждение, сердцебиение участилось и стало настолько громким, что, казалось, оно разбудит всю общагу. Мёнсу коротко чмокнул меня в губы, и опустился вниз, отчего я облегченно вздохнул, потому что член теперь не так болит. Но я рано радовался: Мёнсу медленно начал стягивать с меня боксеры, давая свободу моему «стволу», и, да, мне было нереально круто от того, что ему теперь не тесно, он на свободе. Около минуты я просто лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша, со спущенными трусами, а Мёнсу просто сидел рядом, молча. Затем я внезапно почувствовал горячее дыхание прямо над пахом. Сердце снова начало стучать слишком громко, и новая волна мурашек уже начала пробегать по запястьям, медленно пробегая по нервным окончаниям на шее, где особая эрогенная зона, и я снова вздрагиваю. Кончик языка Мёнсу прикоснулся к головке, и я тут же широко распахнул глаза. Затем язык начал делать круговые движения, и невольно я выгнулся в спине. Мёнсу обхватил губами всю головку члена, у меня начал туманиться разум, в глазах замелькали яркие огни разных цветов, я перестал чувствовать почти всё тело, за исключением, конечно, возбужденного члена, который Мёнсу мучительно медленно начал вбирать в рот полностью. Сам того не понимая, мои руки потянулись к затылку Мёнсу, и начали подталкивать его голову навстречу моему члену. И бедра… даже они не слушались меня…они начали двигаться туда и сюда. Я хотел это остановить, правда, я пытался. Но тело было словно не моим, словно оно отделилось от разума. Но и разум начал подводить…Чем быстрее двигался Мёнсу, тем сильнее я терял голову. Я уже начал слышать слишком пошлые и мокрые шлепки, и это так сводило с ума… Я не удержался, поднял голову и посмотрел на Мёнсу, но пожалел, что сделал это. Потому что слегка припухшие и непривычно мокрые губы Мёнсу охватывали мой член, полностью вбирая его в рот. От этого зрелища в ушах у меня начало громко звенеть, а затем и вовсе заложило их. Я начал слышать свои стоны, и эти мокрые шлепки. Но я слышал их очень глухо, как под водой. Мои бедра и руки на затылке Мёнсу прибавили еще скорость, и я запрокинул голову назад, закрыл глаза, и увидел сначала темноту, а затем много-много ярких разноцветных огней. Вместе с ними по телу пробежалась электрическая волна, которая рывком добралась до возбужденного до предела органа, и небесное удовольствие вырвалось наружу вулканом каких-то богических ощущений.