Служитель мира

1511 год

Жажда была лишь одной из проблем, которые раздражали Карлотту Фабиани в Венеции. За неделю пребывания здесь она не обнаружила ни единой существенной ниточки, которая привела бы к цели. Она устала гоняться за призрачными догадками, которые ускользали из её исполосованных шрамами рук, едва она цеплялась за чьи-то слова. Карлотта была близка к поражению, всё чаще приходили очевидные мысли, что, может быть, человек, за которым она несколько лет гналась по всему Средиземью, вновь упорхнул неведомо куда. За эти годы она не раз была более полезна своим единомышленникам в их делах, чем в своей миссии. По случаю назначения нового Дожа в Венеции проходили празднества. Любая открытая площадь на побережье была особенно наполнена людьми, уже несколько дней они надевали лучшие наряды и безрассудно тратили деньги на развлечения. Лёгкая надежда толкала Карлотту в самую толпу, быть может, нынешний день принесёт успех. Одеяние Карлотты выглядело невзрачным среди ярких костюмов гостей празднования; в отличие от них, самой дорогой деталью в наряде девушки был прикрытый синим бархатным плащом меч с золотым рельефом по всей рукояти. Отовсюду Карлотта слышала музыку и песни, проходила мимо артистов, как те жонглировали, стояли на руках и плевались огнём, замечала куртизанок, которые сначала прятались в тени, а позже — хихикали в объятьях мужчин самого разного сословия. Карлотте вспомнилась подобная ночь в Риме. Наверное, тогда она была по-настоящему счастлива. Девушка расплатилась за персик, и торговец бережно опустил его в её раскрытые ладони. Фрукт был настолько спелым, что шкурка ползла по пальцам, если немного прижать его с боков. Карлотта поднесла персик к лицу, вдохнула его особый, выразительно сладкий запах. Она сделала несколько шагов, кусая сочный фрукт, как вдруг перед ней вынырнул человек в странной одежде и шляпе с пером. Очарованное состояние оставило Карлотту, она вернулась к прежним тревогам. Девушка отпрянула назад, внимательно осматривая фигуру перед собой. За столькие годы быстрота реакций была отточена ею настолько, что ей казалось, что остальные люди двигаются гораздо медленнее, чем она сама. Быстрым взглядом осмотрев человека, Карлотта обнаружила, что он не опасен, а в руках — всего лишь лютня. — Я здесь, чтобы развлекать людей, а не пугать их. — Он раскинул руки и так же широко улыбнулся. Задорный голос парня позволил выяснить, что он очень молод. Карлотта вяло усмехнулась и продолжила свой путь вперёд. Проходя мимо певца, она с силой вложила персик ему в руку так, что из фрукта потёк липкий сок. — Я нахожу эти intrattenimento [развлечения] нелепыми, — сказала она, поворачивая голову. — Это потому, что вы здесь одна, signorina! — Парень нагнал её, не оставляя своей улыбки, и затянул песню, которая терялась во всеобщем шуме:

Per la mya cara, o dolce amore, Tu sey pyu bella dona a ce que dir no say sola regina del myo core.

Карлотта хмыкнула. Она встречала назойливых певцов, где бы ни была. Иногда она даже вспоминала, как сама напрашивалась на внимание похожим образом, а сейчас только и хотела, чтобы её замечали как можно реже. Однажды Карлотта уже слышала это лирическое признание в любви, которое сейчас исполняет своим красивым голосом парнишка, шагающий рядом. Девушка вспомнила об этом и резко остановилась, сжав кулаки. — Лучше найди сентиментальную донну, скоморох, — она обратилась к нему со всем спокойствием, на которое была способна. — Я уверен, мы можем помочь друг другу. — Пальцы парня перестали дёргать струны. Немедленно Карлотта схватила его правой рукой за отворот костюма, держа клинок на левой скрытым под плащом. — Я-я… — Певец был испуган не на шутку, он озирался по сторонам. — Я имею в виду… по вашему наряду, signorina, видно, что вы странница. — И? — Карлотта смотрела прямо в глаза парня, а он не мог поднять их больше, чем на секунду. — Я мог бы всем рассказать la tua storia [вашу историю]. Я же певец. — Он поднял повыше лютню в дрожащей руке. Карлотта разжала правый кулак и отпустила одежду парня, но ещё стояла близко к нему, изучая его лицо. Совсем мальчишка. Наверняка мечтает о славе, поёт о великих героях, таких как Ромул или Эней. Ублажает слух публики, наслаждается вниманием к своей особе, а они никогда даже имени его не спросят. — И какая мне от тебя польза? — равнодушно спросила Карлотта. — Как это? — удивился парень. — Я сочиню песню о твоей увлекательной жизни, и тебя будут вспоминать ещё долго после смерти. Карлотта сдержала смех. — Один мой друг сказал: «Хорошие люди гибнут в паутине истории, а остальные присваивают чужое» [1]. Подумай над этим. — С последними словами она похлопала парня по щеке и стала проталкиваться ближе к открытой воде. Морской воздух, осквернённый запахом людей, воска и корабельной древесины, был всё же приятнее зловония римской реки Тибр. Закрыв глаза, Карлотта представила, что на неё больше не давит тяжёлая обязанность, что её друзья счастливы, а последний из врагов догнивает в яме. Но это так же невозможно, как и земле разойтись у неё под ногами прямо сейчас, чтобы поглотить девушку с её тяжёлыми воспоминаниями. — Aspettare [Подожди]. — Она вернулась на площадь и отыскала знакомого певца. — Ты мог бы помочь мне. — С удовольствием, signorina. — Он близко подошёл к ней и усмехнулся. Самонадеянный глупец. — Ты ошибочно заметил, что я одна, — произнесла Карлотта уже без тени презрения и даже была способна на улыбку. — Уже очень долго я ищу своего брата. Ты поможешь мне найти его, а я, в свою очередь, поведаю свою историю.