Служитель мира

1501 год

«Слишком жаркий день для погони», — подумала Карлотта, когда её схватил за руку краснолицый стражник. Его хватка была крепкой, но девушка, чрезвычайно худая и обладающая небольшим ростом, ловким движением проскользнула у него под плечом. Вырвавшись, она оставила его в замешательстве, чем выиграла себе несколько секунд. Карлотта оглянулась, не переставая бежать: стражник в красном берете, красных брюках и броне, стянутой сверх меры на его пухлом теле, зло сжал кулаки, прежде чем крикнуть: «Avast! [Стоять!]». Карлотта запрокинула голову, смеясь, завернула к спуску на площадь внизу, но впереди обнаружила ещё троих таких же стражников. Они поднимались, переговариваясь слишком весело. Проскочить мимо них незамеченной на этом узком мосту не было никакой возможности: слева и справа были перила, расстояние от которых до земли могло достигать десятка метров. Сзади снова послышался окрик, и вот краснолицый уже видел Карлотту и победно улыбался. Девушка решилась на отчаянный поступок. Закрыв глаза, она побежала вперёд на стражников и, когда почувствовала соприкосновение, резко толкнула одного в сторону. Тот едва удержался на ногах, хватаясь за толстую бетонную перегородку. Поворачивая с площади на какую-то улицу, Карлотта услышала грубые проклятия в свой адрес и, к своему ужасу, стук железных ботинок о каменную кладку. Рим был большим городом, и спрятаться в нём не составляло труда. Особенно в этом помогали узкие улицы, на которых не смогли бы разъехаться двое коней. Следовало двигаться к реке или обрыву, чтобы иметь шанс потеряться среди близко сидящих домов, расположенных там. Но двое из преследователей Карлотты были слишком проворны. Они умело огибали повороты, и не успевала девушка скрыться за углом, как за ней тут же выныривал кто-нибудь из них. Сердце Карлотты больно стучало внутри от волнения и физической нагрузки. Впереди слева она приметила широкую арку, обычно такие поддерживают дома в несколько этажей, но многие также были построены чуть ли не лабиринтом и служили настоящим спасением от палящего солнца Италии. Карлотта подумала, что, спрятавшись за одной из колонн внутри, она сможет ненадолго вызвать у стражников недоумение и отдышаться несколько секунд, а затем как повезёт: либо сбежать незамеченной, либо принять бой. Крупными шагами она добежала до арки и завернула, хватаясь рукой за угол стены, и избежала столкновения с мужчиной с горшком цветов в руках. Но сегодня удача покинула её: перед ней оказался тупик. Её бросило в дрожь. Рукой Карлотта нащупала нож на поясе. Обернувшись, она увидела усталые, но свирепые лица стражников. — Брось нож, он тебе не поможет, воровка, — сказал тот, что заметил её первым. — Мясники режут им свиней, — сквозь зубы проговорила Карлотта, — таких, как ты. Ноздри рассвирепевшего преследователя раздулись, он приказал: — Взять её. Трое других, переглянувшись, стали окружать её. Девушка решила не забиваться в угол, ведь ещё был шанс сбежать. Она дёрнула головой, смахивая свисающие взлохмаченные волосы с лица. Двое стражников достали мечи, очевидно, думая, что голыми руками её не взять. Карлотта оскалилась; кажется, сегодня она точно окажется в темнице. С другой стороны, ей больше не придётся воровать, чему она даже рада. «А всё из-за чёртового яблока», — подумала она. Внезапно один из нападавших, стоящий впереди слева, выронил меч и мягко стал на колени. Это насторожило всех участвующих в потасовке, и когда этот стражник упал, все увидели короткое древко с перьевым наконечником, торчащее из его спины. — Арбалет, — вслух произнёс краснолицый. — Ты, pezzo di merda /ругательство/, это твоих рук дело? Карлотта не успела ничего ответить, как сверху на другого стражника упала белая тень и прорычала, повернув к ней голову: «Беги». — Нет! — крикнула девушка и, улучив момент, хлестнула третьего ножом по руке. Чёрный рукав был прорезан, и из дыры полилась багровая кровь. Воздух заполнил рычащий выкрик боли. Подпитываемая адреналином, Карлотта выхватила из его ножен меч, тем самым обезоруживая его. Но в этом не было необходимости, так как через секунду у его шеи оказались два клинка, и ещё более тёмная кровь потекла на кожаный нагрудник. Человек в белой рясе и капюшоне предстал перед девушкой, когда стражник между ними упал. Оставался четвёртый, самый ненавистный, ведь всё это случилось из-за него. Карлотта крикнула: «Сзади!», в тот момент, как её спаситель выхватил с пояса свой меч, вылитый из тёмной стали, и с силой опустил его прямо между плечом и шеей стражника, там, где отсутствовали латы. Когда четверо были мертвы, человек в рясе опустился к ним и по очереди закрыл глаза. Их застывший взгляд выражал ужас. — Ты храбрая девушка, — сказал мужчина. — Как твоё имя? — Карлотта, — произнесла она, вытирая кровь с ножа о штанину. — Карлотта Фабиани. Dannazione [Чёрт возьми], кто ты? — Освобождение Рима началось, Карлотта Фабиани, — мужчина положил руку ей на плечо и поднял голову, но капюшон ещё скрывал половину его лица. — Меня зовут Эцио Аудиторе. Мы сражаемся за свободу, против бесчестия. Я буду рад, если ты присоединишься. Этот человек только что спас ей жизнь, но его слова были крайне удивительными. Что он имел в виду под освобождением Рима? Что не так с этим городом? — Что у тебя на уме? — спросила Карлотта растерянно. — Кто вы и с кем соперничаете? Эцио сделал два шага назад. — Это не соревнование. Иди на остров Тиберину, ищи самое высокое здание, там тебе дадут объяснения. После этих слов он развернулся и вспорхнул по стене наверх. Уступ над дверью, чей-то карниз, затем выдвинутый камень в стене — и Эцио Аудиторе исчез, спрыгнув с другой стороны дома. Карлотта вдруг пошатнулась. Кровь прилила ей в голову и застлала глаза темнотой. Она оттянула мокрую рубаху, давая телу небольшую прохладу. Нужно было уходить, пока её не нашли рядом с мёртвыми телами. Но уходить куда? Губами она прошептала: «Тиберина». Это не так далеко, но что она ожидает там увидеть? Кучку сумасшедших? Но, кажется, небеса подали ей знак, неспроста ей предложен шанс на другую жизнь. Возможно, она даже будет лучше прежней. К тому же, любопытство разрасталось в голове, а порой оно толкает жизнь в самое неожиданное русло. Выйдя на оживлённую улицу, девушка дважды обернулась в поисках своего необъяснимо странного спасителя. Аудиторе… Где она могла слышать это имя? Возможно, он владелец одной из кузниц в западной части города. Но для чего он спасает людей в свободное от торговли время? Всё новые и новые вопросы мелькали в её голове, когда Карлотта переходила реку Тибр через мост. Остров Тиберина имел плохую репутацию и для девушки никогда не представлял интереса. Её епархией был центр, от Дворца сенаторов на юго-востоке до площади дель Пополо на самом севере города. В той, прошлой жизни она ребёнком была отдана в ученики Нино Настаджо, где обучалась живописному делу. В 1499 году, когда Карлотте было двадцать лет, её наставнику поручили создать новые росписи для церкви Сант'Антонио-деи-Портогези. Он с живостью взялся за выполнение, так как ему обещали хорошую плату. Но не успел Нино сделать последний мазок на стене этого храма, как стражники в красной форме и с алебардами криками и угрозами выгнали его и учеников, естественно, не заплатив. Несколько дней Нино ждал, что за ним пошлют и выдадут заработанные деньги, и когда он сам решительно потребовал у Арриго Гиорджи, заказавшего реставрацию, справедливую плату за свою работу, то получил крайне вежливое извинение и уверение, что сегодня он будет награждён. До вечера Настаджо не находил себе места и всё бегал от ученика к ученику. Карлотта была испачкана в глине, так как трудилась над макетом новой скульптуры, и то и дело спрашивала у Нино совета. Здесь же, в мастерской, находился и его сын, который лишь мешался под ногами. В дверь постучали, и художник, в трепете от ожидания, бросился открывать. На пороге он увидел одного стражника, который спросил разрешения войти, кладя руку на эфес меча на поясе. Следом зашли ещё двое. Удостоверившись, что перед ним Нино Настаджо, стражник указал в сторону его сына: «Ваш мальчик?» — «Да, messer», — ответил Нино. Улыбка сходила с его лица. Стражник кивнул, и тот, что стоял позади него, с кинжалом в руке подошёл парнишке и, не моргнув, распорол ему шею. Кровь брызнула на работу Карлотты, в комнате послышался вздох ужаса, а затем крик хозяина. Спустя полгода дела Нино совсем расстроились, и Карлотте, как и другим ученикам, пришлось покинуть его мастерскую. И только выйдя из этой обители, служившей ей домом добрых десять лет, девушка осознала, что ей некуда податься. Мать и отец покинули её, оставив Нино. Она впала в панику. С ящиком малярных принадлежностей она посетила сначала свой родительский дом, но встретилась там с непониманием со стороны новых хозяев. Так, она потеряла даже след родителей. В ту летнюю ночь она прикорнула у каменного забора. Несколько дней она не ела не только потому, что не имела ничего за душой. Огромное чувство тревоги притупляло, заглушало другие чувства. Позже она сидела у фонтанов Ватикана и напрашивалась рисовать портреты уважаемых господ и кардиналов, но, увы, платили они мало, а постоянного крова над головой так не получить. Вскоре она обозлилась на судьбу, распродала свои кисти и холсты и каждый раз, когда мимо проходил патруль, вспоминала о своём широком ноже, приобретённом за гроши, и надеялась когда-нибудь употребить его в дело. Воровать она начала совсем недавно, и уже прослышала о некой гильдии воров. Слишком гордая, чтобы признать своё полное поражение, Карлотта не торопилась связаться с участниками этих группировок. Она считала себя выше тех, кто живёт только за счёт бесчестных краж. К тому же, по слухам, между членами этой гильдии не могло быть секретов, что значило, что жизнь каждого из них зависит от соучастников, а показательные казни отнюдь не казались девушке удачным следствием такого сотрудничества. Свои крохи Карлотта получала, делая, как она это называла, «buone azioni [добрые дела]»: подсказать старухе на рынке, где дешевле помидоры, за что получить её сэкономленные флорины, или своим критическим художественным оком помочь флористу составить букет для синьорины и после этого насладиться сытным обедом, приготовленным его женой. Мост Фабричо был похож на многие другие мосты города: в четырёх местах толстого борта наружу из него будто бы выбивались треугольники, и везде, где только позволяла композиция, были выдолблены кресты. Без удивления Карлотта заметила, что никто не переходит здесь Тибр, кроме неё. Но на другой стороне оживлённо зазывали торговцы и звенела сталь кузнеца, поэтому она решила не внимать своим предрассудкам. — Высокое здание, — проговорила Карлотта, глядя вверх. Она действительно видела высокую башню, чем-то похожую на замок. Над ней кружили птицы и были видны голубятни. — Вот оно. Но что дальше? Очевидно, в это сооружение вела дверь, но какая из тех, что видны Карлотте, была той самой? Повернув налево, она поднялась по ступеням и потянула за кольцо первой двери. Она не поддалась. Девушка начинала чувствовать себя крайне глупо. Наверное, ей стоит забыть об этом Эцио Аудиторе, его сумасбродных речах и поспешить к окончанию службы в одной из церквей вокруг Пантеона: можно нарваться на сочувствующих горожан и получить пару флоринов. Вдруг она услышала женский голос: — Карлотта? Карлотта Фабиани? Это ты? Чуть поодаль стояли две девушки, судя по виду, куртизанки. Драгоценные украшения на шее, руках и ногах, платья с пышными юбками из недешёвых тканей, короткие спереди, длинные сзади, чрезвычайно глубокий вырез и открытые плечи красноречиво говорили за своих обладательниц. — Идём, я провожу тебя, — вызвалась одна девушка и подала Карлотте руку. — Веди, — сказала она, не принимая открытый жест. — Меня здесь ждали? — Конечно, messer Эцио предупредил о твоём прибытии. — Кто он, этот Эцио? — О, он благородный человек, освободитель, — ответила куртизанка и рассмеялась очаровательным, но искусственным смехом. Обойдя с Карлоттой здание, она открыла перед девушкой дверь. — Benvenuto [Добро пожаловать].