Служитель мира

Карлотта задыхалась. Пальцы Валерии нещадно душили её, но сопротивляться им никак нельзя. Карлотта всегда чувствовала себя удобно в широкой одежде, но она и подумать не могла, что женщины самовольно увязывают своё тело оковами шнурованных платьев, чтобы испытывать такие неудобства. Пока Валерия продолжала стягивать грудь Карлотты, та вспоминала, как красиво выглядят женские платья на улицах города. Кружевные отделки, золотая вышивка, длинные юбки и узкие рукава на пуговицах — до нынешнего вечера Карлотта лишь украдкой поглядывала на прекрасные наряды высокородных дам. — Ты знаешь, что делаешь, да? — едва смогла произнести она из-за тяжести в груди. Валерия шагнула назад и осмотрела свою работу. — Я на этом собаку съела. Скрытый клинок крепить нельзя, но припрятать кинжал в сапоге всё же стоит. — Мы ведь только на разведку. Да? — И поэтому ты думаешь, что иметь при себе оружие необязательно? — Валерия закатила глаза и покачала головой. — Qui, guardare [Вот, смотри]. Она подвела Карлотту к зеркалу. В пыльном отражении она увидела маленькую куклу с хмурым лицом. «Ещё бы мне быть весёлой, когда я задыхаюсь при каждом шаге». Ещё больше Карлотта разочаровалась, когда осознала, что между ней и яркими девушками в парках — никакого сходства. Прекрасный цветастый узор покрывал верхнюю юбку, нижняя была из ярко-розового нежного шёлка, тонкая лента красиво сплетена спереди от живота до квадратного выреза, пристёгнутые рукава украшены по кайме кружевом, а блестящее колье дополняет наряд. Однако юбки и рукава скрывали разнообразные шрамы, утянутый корсет не позволял дышать, а драгоценное украшение лежало на худой шее, как непрошеный гость. Единственное, чем была удовлетворена Карлотта, — это кожаные полусапоги, которых не видно из-под слоистых юбок. — Скажи Лауре, — Карлотта сделала паузу, чтобы вдохнуть, — что её усилия того не стоили, — снова вдох. — Я бы слилась с толпой лучше, если бы надела солдатскую форму. Она поспешно и с удовольствием отвела глаза от зеркала, чтобы восхититься, как превосходно сидит на Валерии её платье. И без того великолепную фигуру подчёркивали корсет и юбки тёмных цветов, что подходило цвету её кожи. Жемчуг белел не только на шее, но и в причёске. И самой, пожалуй, главной и привлекательной деталью её образа была её стойка: грациозная осанка, руки сложены под грудью. — Ты прекрасна, — Карлотта восхищённо покачала головой. — Где, говоришь, ты воспитывалась? — В публичном доме, — холодно ответила Валерия. — Нам нужно идти. Не забудь маску. *** Один из первых в этом году карнавалов проходил ярко и шумно. Отовсюду виднелось сверкание фейерверков, на всех открытых площадях музыканты играли весёлую музыку. «Готова поспорить, с верхушки Пантеона всё это выглядит ещё лучше», — думала Карлотта, приподнимая юбку, чтобы подняться по ступеням. — Ты когда-нибудь посещала карнавал по-настоящему? — спросила Валерия, ступая свободно и безмятежно, тогда как Карлотте каждый шаг давался с трудом. — Единственную рваную рубашку не спрячешь под маской, — недовольно хмыкнула Карлотта. Она презирала всё, что было в её жизни до Братства, и не хотела пачкать свой неудобный, но благородный наряд неприятными воспоминаниями. — Зато ты, кажется, чувствуешь себя прекрасно в этой суете и многоличии. Если подумать, то карнавальная традиция городу только на пользу. Когда ещё дворник пустится в пляс с женой банкира? Когда они с Валерией разделились, Карлотта позволила себе увлечься весёлыми удовольствиями праздника. Она наблюдала, как группа музыкантов исполняет воодушевлённую серенаду всем проходящим мимо девушкам. Молодые синьорины смущались, звонко смеясь, и дарили певцам монету-другую. Шуты прыгали вокруг мужчин и выкрикивали остроумные шутки на бытовые и политические темы. Но больше всего заслуживали внимания театры, расположенные поодаль от всеобщей шумихи. Кукловоды разыгрывали театральные представления, раззадоривая людей, собравшихся посмотреть, язвительными пародиями на разнообразных светских правителей. Карлотта обнаружила, что чересчур долго задержалась у одной такой постановки, только когда услышала на другом конце улицы у площади громкий голос: «Рэниро, мой мальчик!». Мужчина в посеребренном соправесте и красной маске оторвал свой взгляд от кукольных действий и поспешил к тому, кто так громко требовал его присутствия. Не без удивления Карлотта проследила за его торопливым шагом. Может ли этот опрятный и осанистый молодой человек иметь что-то общее с неприятным старым знакомым, которого она повстречала в убогой таверне? Карлотта не слишком верила в подобные совпадения. В Риме, должно быть, живут тысячи мужчин с таким именем, а расхождение двух образов превращали её догадку в нелепость. Однако Франко Карли был где-то рядом и замышлял неладное. Гордо выпрямившись, Карлотта прошагала мимо компании мужчин, к которой присоединился тот молодой человек. По долгу службы она вынуждена была услышать, что они говорят о его удивительном таланте моряка. Карлотта вытягивала шею и уворачивалась от пляшущих пар, будучи предельно внимательной. Ей были известны приметы обоих мужчин, разыскать и вести наблюдение за которыми было необходимо, но она не нашла никого, кто выглядел бы похожим и к тому же вёл себя подозрительно. Всеобщее веселье заразно, помимо того, Карлотта не была противницей тех приятных мелочей, сопутствовавших карнавалу. Кто откажется от подобной кратковременной суеты и воспротивится ей, будто она неприятна? Кому будет неприятен сытный обед только потому, что он не вечен? Почему Карлотте необходимо отворачиваться, когда чья-нибудь ненавязчивая улыбка под маской обратится к ней? Так, вливаясь в танцы с кавалерами, Карлотта вновь путешествовала по площади, поддавшись желанию отвлечься лишь на несколько мгновений и позабыв о неудобной одежде. В себя её привело лишь её имя, произнесённое Валерией. Без улыбки она сообщила, что ей удалось выяснить, чего следует ожидать от Франко Карли. — Он встретится с Умберто накануне следующего праздника. Я слышала, как они договариваются о встрече. Умберто был владельцем таверны и пособником Братства: его осведомлённость о делах обитателей города нередко была полезна в некоторых миссиях. — Мы наконец можем убраться отсюда? — Карлотта бросила взгляд на разноцветный круговорот толпы у себя за спиной. — Или ты можешь согласиться на танец-другой с одним моряком, — по обыкновению подняв брови, предложила Валерия. — Perché [Почему это]? — Карлотта вздрогнула. Видимо, подозрения не окончательно покинули её. — Сегодня он не наша цель. — Всегда о работе, eh? — Валерия вздохнула и устремилась вперёд. Карлотта обескуражено заметила, что путь её лежит к тому молодому человеку по имени Рэниро. — Он так приглядывал за тобой, что грех не ответить любезностью. — Думаю, у меня есть веская причина, чтобы этого не делать. — Он может знать что-нибудь полезное, ведь вращается в высоких кругах. Это было более приемлемым поводом, чтобы не сбежать, как подумывала Карлотта ранее. Поэтому, настроив себя на исследовательское задание, Карлотта оправила платье и ускорила шаг, чтобы оказаться наравне с Валерией. Она была спокойна, так как ожидала, что начало знакомства её спутница возьмёт на себя, но каково было её удивление, когда Валерия вдруг подошла близко к мужчине, с которым беседовал Рэниро, и, прошептав ему несколько слов на ухо, увела за собой. Карлотта неловко остановилась, пытаясь собрать в голове новый план. Ей казалось, что подстеречь вооружённого солдата легче, чем с достоинством выйти из сложившейся ситуации. — Я не куртизанка, чтобы на меня глазеть, знаешь, — произнесла она, вздёрнув подбородок. Рэниро тоже справился с удивлением, которое вызвал его ускользнувший собеседник, и всё внимание устремил на девушку перед собой. — Надеюсь, вы наслаждаетесь вечером, signorina, — сказал он, наклоняя голову. Карлотта остановилась не ближе, чем за метр от него, и невольно ухватилась за ближайшую опору, которой оказалась лестница. — Не исключено, что в таком обществе он окажется ещё приятнее. — Карлотта даже не устыдилась своей лжи. — Однако, кажется, вам праздник не по нраву, так как я бы не стала тратить своё время на слежку за столь мало привлекательной девушкой. — И всё же я считаю, что провёл его не зря, Карлотта. Большего потрясения Карлотта не выдержала бы. Она поджала губы и крепче сдавила ступень. — Я убедился в этом сразу же после твоей острой фразы, — пытаясь скрыть ухмылку, продолжил Рэниро. — А теперь мы можем поговорить? — Он демонстративно оправил воротник. — Я не собираюсь извиняться за своё прошлое поведение, — буркнула Карлотта, раздражённо отворачиваясь, — каждый, кто имеет к себе хоть каплю уважения, не стал бы разговаривать с… — Знай я, что мы увидимся сегодня, то был бы более вежливым, — Рэниро виновато опустил голову. — Но не будем об этом. Полагаю, у нас найдутся и другие темы для разговора. Скажи, ты нашла прибыльное место, где твой талант оценивают по достоинству? Кто покупает твои картины? — Да, — медленно кивнула Карлотта, — картины… Она не была расположена к искренности, и к тому же связана обязательством беречь тайну. Некоторая манерность в поведении Рэниро её раздражала, и от резких выражений и желания немедленно исчезнуть её удерживало лишь сознание того, насколько легко благодаря давнему знакомству ей удастся выведать какую-нибудь информацию. — Леонардо да Винчи мой buon amico [хороший друг], — продолжила она, — всё происходит благодаря ему. — Oh, истинный мастер! Такая честь работать с Чезаре… Мне, к большому сожалению, пришлось покинуть искусство. Я вернулся к дяде, — Рэниро потупил взгляд, будто это приносило ненужные воспоминания. — Путешествовать по странам не менее увлекательно. — Теперь ты можешь развеять тайну своего побега из родительского дома? — решительно сказал Карлотта, дождавшись необходимой темы. Этот вопрос, казалось, встревожил Рэниро. Он потянулся рукой к подбородку, а другой предложил девушке пройти вперёд. Каждое новое предложение он тщательно обдумывал и не называл конкретных причин, помимо той, что даже в те юные годы он понимал, насколько ему не по душе работа его отца. Это насторожило Карлотту, она видела, что Рэниро не пытается привирать, а лишь укрывает то, что считает необходимым.