Рассуждения о высокой истории.

"Во имя бреда, во веки вечные, аминь". В который раз обещаю себе ничего не чувствовать. Нужно просто отвлечься, перелистывая эти страницы. Да и зачем вообще нужны книги, если все до последней мелочи всегда в памяти – ни вытереть, ни выжечь. Порой, конечно, кажется, что разум отказывает. Всему нужен отдых. Тем более сейчас, когда время есть. Ненавижу бездействие. Тупое бесконечное прокручивание одних и тех же планов. Все решено. Все изменения, все корректировки – по ситуации. Но пока ничего не началось. И остается только ждать, ждать, ждать... Та же тишина, что и прежде. То же затишье снова грозится оборваться вспышкой гнева. Поэтому – книги. Уж лучше книги, чем злость, чем тупая невозможность приткнуть себя хоть куда-то, до ломоты в суставах (как это по-человечески). Без того, чтобы мир вокруг опять звенел от напряжения. Не сейчас. Еще рано. Заметят. Поймут. И все рухнет. Где же носит тебя, Девятый. У тебя всегда удивительно легко находятся нужные слова. Хватит. Соберись. Вот книга. Прохладный переплет под руками. Запах пыли. Читай. «В начале был Эру, Единый..» В начале. А ты-то что помнишь об этом «начале»? Говорят, майар – те же Айнур, лишь позже пришедшие из-за пределов Арды, из чертогов Илуватара, заключенных в пустоте. Но почему тогда никто из нас не помнит того, о чем рассказывают Валар? Сияющие переливчатые своды, в которых вечно звучит музыка мироздания, высший разум, обволакивающий всю сущность своим величием и непостижимостью. Майар должны были это видеть... Но нет. Никто. Даже Эонвэ не может вспомнить жизни до прихода в мир – я спрашивал. Тогда я задавал много вопросов. Первое, что я помню – взгляд. Как объяснить, ведь это даже не на уровне зрения, где-то гораздо глубже. Странное ощущение, которое делает тебя самого осмысленным. Взгляд, что проникает в самую суть раньше, чем успеваешь хоть как-то осознать происходящее. Первое воспоминание всех майар. Самое важное. После – только темнота вокруг, да словно освещенные изнутри образы стихий мира. И пусть мне говорили иное, я не прекращал верить в этот осколок памяти ни в Альмарене, ни после в Валиноре. Я спрашивал, да что там, я измучил вопросами всех: от других майар до Короля Мира. Мне говорили – сон, наваждение. И я не отстал от Лориэна, пока Ирмо едва ли не в бешенстве не заявил, что это не так. Я не понимал. Словно ходил кругами. Потом успокоился. Благо, Ауле придумал что со мной делать раньше, чем я успел разнести Альмарен. Все же, работать было удобно. Всем все время было что-то нужно. С этим, правда, тоже не заладилось. Со мной вечно что-то не ладилось. Хватит. Опять дурацкая ухмылка. Я ведь стараюсь от этого уйти, верно? Зато как помогает. Погружение в воспоминания – не самая лучшая затея для бессмертного. Уходишь все глубже, и ведь не картинками смотришь – восстанавливаешь. Все проходишь заново. Только спокойнее.Оставь воспоминания. Читай дальше. «Имя одного из слуг Мелькора Эльдар запомнили навсегда. Это – Саурон. Иначе – Гортхаур Жестокий. Когда-то он служил Ауле и превосходил мощью многих майар...» Что-то изменилось во мне. Бегство из Альмарена, взмывающее ввысь пламя, небо, расцвеченное огненным заревом. О чем же они думали, Силы Мира, когда пытались сковать под землей такую мощь. И, словно звезды Элентари, падали на землю и гасли последние искры света Великих Столпов. Первым рухнул Иллуин. Никто даже не понял что произошло, просто земля задрожала, все вокруг наполнилось грохотом. За звуком пришла стена пыли. Валар не ждали нападения. Мы не успели опомниться, а Враг был уже на юге, у самого Ормала. Помню, я еле успел увернуться из-под копыт Нахара. Помню смех Тулкаса, гремящий на обломках благословенного острова, словно это он разрушил все, что должно было быть нашим домом. А потом нас накрыла темнота. Со всех сторон хлынуло ощущение ужаса. Валар, майар – мы не знали чего ждать, не знали что делать. И, да, мне тоже было страшно. Я тоже, как все, метался в этой темноте, пытаясь найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться разумом. Хотел,наконец, вернуть себе способность мыслить. И земля вздрогнула еще раз. - Майрон? Майрон! Да остановись ты уже! Совсем меня не слушаешь! А ведь верно. Ни тогда, ни после я не слушал Эонвэ. Впрочем, я никого не слушал. Все, что могли мне сказать обитатели Валинора, уже было сказано. Валар так и не смогли (а как мне казалось, и не хотели) объяснить мне ни мою память, ни наше отступление. Я злился. Я был в бешенстве. - Как же так? Он же один! Совсем один, понимаешь? Нас так много. Неужели мы не справились бы? Почему сбежали? - Только не вздумай с этим к Манвэ идти. Эонвэ был прав. Эонвэ часто был прав. Но и ошибался тоже часто. Он то советовал успокоиться, то предлагал пойти к Ирмо, то настаивал на том, чтобы я поговорил с Ауле – словом, он тоже не знал, куда меня приткнуть. Как и все. Воплощенный ветер, первый из Майар Манвэ. Едва ли не более ярко выраженная стихия, чем сам Король Мира. За ним сложно было успеть, его мысли часто менялись. А я боялся его обидеть. И я пошел к Ауле. Хотел поговорить, старался сдерживаться. Но то, что я увидел, было еще непонятнее. Нарастающий ужас, отчаяние, молот, занесенный над вопящими гномами. И эта покорная благодарность. Великий Вала. Стихия Мира. Просто сдался. Даже слова против не сказал. Ради чего? Был готов умолять, лишь бы его не трогали. Человек сказал бы: «Не помню, что я ему тогда наговорил». Я помню. Когда я,наконец, замолчал, понял, что мне больше нельзя оставаться в Валиноре. А потом был путь из Благословенного Края. Не важно куда, просто прочь. Я знал: там Враг. Знал, что и этому Врагу я не нужен. Знал, что, скорее всего он убьет меня, вернет в Валинор. А они там решат что делать с бестолковым майя. И выбора у меня уже не было. Собрал на берегу свой привычный облик и пошел. Хотел оставить больше времени на раздумья, будто кто-то смог бы заставить меня торопиться. Не пустят же они Оромэ по следу из-за одного неразумного. Перебрал в мыслях тысячи вариантов, ведь нужно же будет что-то сказать, хотя бы попробовать, вроде даже остановился на чем-то. Толком даже не оглядывался – не воспринималось окружающее. И Утумно не рассматривал. Стоял, вперившись в морозный узор на вратах. И когда сзади послышалось: «Зачем явился?», обернулся и не смог ничего сказать. Тот же взгляд. То же ощущение. Даже не хватило сил подумать, что я был прав. Каким он был, сильнейший из Айнур, «чье имя более не произносится среди имен Валар». Как описать невероятный сплав огня и льда? Элвир как-то спрашивал меня о нем – наткнулся на закономерную реакцию. Сам не понял что именно меня так взбесило в простом вопросе. Потом показывать уже не имело смысла. Да и не хотел я этим делиться. Он казался мне безумцем в сравнении со спокойной рассудительностью других Валар. Это потом, когда я начал анализировать собственное поведение, понял, что, наверное, в Валиноре и сам выглядел так же. Порывистый, яркий, он менялся на глазах: от бешеной радости до абсолютно холодной злости. От него всегда исходила непробиваемая уверенность, а самомнение, по-моему, колыхалось примерно на уровне звезд. Волновал ли его мир? Ну уж точно – не так как остальных Великих. Порой он творил совершеннейшую глупость. Он готов был часами лепить одну гору и потом одним махом разрушить ее в пыль, если она не получалась такой, как хотелось ему. Он мог изменять каждую деталь бесчисленное количество раз, а потом бросить все как есть, в полнейшем хаосе и уйти, заметив что-то более интересное. Он играл в мир, как играют человеческие дети. Он смеялся, радовался, злился, обижался и теребил меня по любому возможному поводу, да и без повода тоже. Он был живым. - Мир не может быть вылизанной равниной. В мире не может все вечно расти, цвести и при этом не умирать. Они пытаются сделать из Арды... Да не знаю что! Я увидел и сам, когда начал смотреть. Идеально круглая долина. Ровная земля, укрытая переплетенными травами. Вьюны ползут вверх, душат стебли цветов. И в этом зеленом безумии туча одинаковых бабочек, как будто симметрично разложенных по поверхности. Безупречный порядок. Попробовал пройти – удивился – болото. Вода заросла, ни единого просвета не осталось. - Почему не уничтожишь? Не сожжешь? Не сделаешь новое? - Не хочу. Понимаешь – неожиданно. Идешь себе, идешь, а там – вода. Кто упал – того затянуло, там дно такое. Да не в том дело. А вот бабочки должны быть разные. Валар налепливали свои мысли поверх земли, словно им нужна была основа. Он рвал по-живому. Вскрывал землю, вздымал ее ввысь или пробивал огромные дыры. И, на удивление, это не убивало, хоть и меняло все вокруг. Срывалась с обрывов и текла к впадинам, прокладывая себе русла, вода Ульмо. Перемешивались и сплавлялись в недрах земли, изредка выходя на поверхность руды Ауле. Поднимались, росли, цвели и плодоносили растения Йаванны. Их листья опадали с приходом холодов, но как только возвращалось тепло, они оживали. Звери теперь бежали не только от охотничьих собак Оромэ. Появились такие, кому для пропитания было нужно мясо. Свивались в вихри и смерчи ветра Манвэ. Их быстрые потоки, разносившие холод и тепло разбивались о высокие горы, успокаивались в глубоких долинах. Тучи заслоняли звезды Варды, и те проглядывали ясными искрами в темных разрывах облаков. - Они ведь такой видели Арду в Музыке. Такой показывал им ее Эру. Водопады, туманы, кружащий снег и дождь. В Валиноре говорили – искажение, диссонанс. Я начинал видеть хаос, так необходимый застывшему покою. Я видел силу, заставлявшую двигаться и меняться весь мир. Я еще многого не понимал. Но теперь на мои вопросы никто не боялся отвечать.