Коммуналка смерти или как довести до инфаркта

-Так… Ладно я уже зеваю. Давайте-ка пойдем спать! Алан потянулся в кресле и с улыбкой посмотрел на свое окружение. Все сонно зевали и только Сатклифф был бодр, весел и радостен, будто батарейка в заднице застряла... а впрочем, кто знает, быть может это и правда. -Я в душ! Пролепетал он и походкой только что родившегося птенчика выскочил в кабинет раздумий. Остальные же поглядели на время и вяленько расположились кто на полу, кто на диване, а кто в кресле -Эээ…Мы же спать собирались… - Алан, шокированный подобный поведением оценил вид Спирса сидящего в позе лотоса на кресле. -А в душ тебе хочется? Спросил мастер чудо йоги не раскрывая глаз. -Ну да… Нокс тихо хихикнул, устраиваясь поудобнее на коврике и сворачиваясь клубочком. -Ал, пораскинь мозгами. Мы живем с Гре-ллем. А теперь прикинь, сколько ЭТО может плавать в душе? Алан стоял молча, слегка бледный и потерянный; ужасные по содержанию мысли лезли в голову. Обреченное создание смерти рухнуло на пол и по-детски обняло колени, начиная свистеть и раскачиваться в разные стороны. Вот оно..Мать его за ногу – приходящее осознание. -Алан, что с вами? Спирс косо поглядел на стажера – «ну все, первая жертва дурдома». Тот же (жертва) слегка заикаясь и дико краснея пролепетал одно единственное слово – «туалет». Как по команде все открыли глаза и посмотрели на несчастного. Эрик же и вовсе тут же вскочил за аловолосым, но догнал только красноречиво закрытую дверь. Вернулся он в психологическое общество - «мы все понимаем, но поделать ничего не можем». -Сколько протерпишь? Алан в ответ пожал плечами, но то, что даже Спирс, нагнувшись, похлопал его по спине - говорит о критичности положения стажера. Прошло около пятнадцати минут… -Грелль..ну пожалуйста..ну побыстрее! - Алан вешался на дверь, царапая ее ногтями, пытался докричаться до диспетчера Сатклиффа, однако в ответ он слышал лишь: «…negai o ikusen mo sono chi ni ueta kemono no you ni kore de mo shitsuji DEATH waizatsu na soushi souai daichi o akaku someru kaaten-kooru ke chirashite shinematikku rekoodo tamashii to kioku no firumu chimidoro no mousou kakinarashite tada motomeru» - и капанье воды из-под крана. Проходит еще десять минут… -ГРЕЛЛЬ! Вопль уже на грани нервного срыва, ведь мочевой пузырь мучительно требует свободы. Все сочувственно стараются удержать Алана от повторного суицида путем убийства об стены и все так же красноречиво закрытую белую дверь. Звуки воды прекращаются, Алан тут же подскакивает с пола, на котором сидел, и… садиться обратно. Из комнаты слышится работа фена. И еще минут восемь… Вода не капает, Грелль не поет, фен не работает… О неужели???! Грелль вываливается и тут же замечает что его окутывает сквозняк, а дверь за ним громко бабахает, да так, что коридорные картины рисковали свалиться со своего места. -А кто окно не закрыл? Спрашивает как ни в чем не бывало алая леди, смотря на очередь из трех шинигами. -А это не ветер… это Алан. Удивленный Грелль поворачивает голову и снова смотрит на коллег. Осенив себя крестом, Сатклифф уходит спать. Что же касается бедного Алана? Так он понял, где у него находилась душа. Оказывается, ее нахождение было в мочевом пузыре. Нет, серьезно…ведь именно сейчас ему, блин, так легко на душе! Он вываливается счастливее, чем в день своей смерти, и молча, но с глазами, которые любят всех и все идет в свою комнату. На этой ноте приключения похода в душ кончаются, дальше же все происходит сухо спокойно как в цеху. *** Комната Алана и Эрика была маленькой, но воистину уютной. В уголке стоял внушительных размеров письменный дубовый стол на котором из предметов был только один сожитель - фикус, также на одной из стен были стеллажи с различной литературой, с учетом того что квартира принадлежит департаменту, кроме учебников и кодексов здесь вряд ли что-то было. Зато придавало какой-то уют, пусть и немного ложный. С горем пополам, но в комнате уместилось две односпальных кровати, к каждой из которых в приложение шла тумбочка и ночник. Но деталь привлекающая внимание самого тихого и скромного романтика в корпорации было огромным окном, выходящим на вид ночного города Смерти . Многочисленные постройки офисов и совсем небольшое количество житейский домиков были видны во всей своей красе. Хрупкие мостики, проходящие через крошечные улочки, темная зелень верхушек деревьев и блекло охристый свет уличных фонарей. Да, это зрелище действовало на Хамфриза как успокоительное. Теперь казалось, что смерть это нечто совершенно не страшное, а даже имеющее свое плюсы действие. Он и предположить не мог, что когда-нибудь будет думать о подобном. Когда он юношей, полным надежд, был резко брошен в жестокость жизни, он знал только одно слово – боль. Вот так вот и стал шинигами - смерть лучше жизни: в смерти появляются друзья, товарищи, и главное, пропадает страх. Ему больше нечего бояться. Смерть научила его быть смелым. В своих раздумьях Алан не замечает, как его напарник стоит сзади и смотрит в туже точку, что и он. Алан оборачивается и «бьется» взглядом с Эриком. В ответ, тот молча улыбается и треплет его по волосам… Напарники говорят «спасибо» и улыбаются. Они знают, они умерли, чтобы найти друг друга…