Tedd Deireadh

Гинваэль грустно улыбнулась. Её мутно-зелёные глаза на миг просияли и тут же потухли. Аданель решительно уставилась на эльфийку, а затем резко зажмурилась, словно готовясь к чему-то неприятному. Мелодичный смех заставил маленькую полуэльфийку приоткрыть один глаз и взглянуть на его обладательницу. Гинваэль всё так же курила трубку, держа её в уголке губ. Сами губы были растянуты в улыбке. Никаких магических штук или сияния, или ветра, как представляла себе Аданель, не было. – Luned, все произойдёт не сразу, мне нужно подготовиться. Тем более, сюда спешит напуганный эльф, которого придётся успокаивать. Как только Гинваэль договорила, дверь хижины с грохотом отворилась. На пороге стоял взъерошенный и перепуганный Седрик. Как заметила Аданель, собирался он в спешке – на нём был только один сапог, да и вид достаточно помятый. Взгляд Седрика упал на загадочную гостью, а та медленно, словно специально, начала разворачиваться к нему. Как только эльф увидел Гинваэль, в его глазах не осталось страха и беспокойства. Только бесконечное удивление. Седрик склонился перед эльфийкой, с его губ сорвалось хриплое «моя госпожа». Гинваэль проплыла по комнате к нему и подняла рукой его подбородок. Так они и смотрели друг другу в глаза. Она, гордая, прекрасная, смотрела на него сверху, а он, напуганный и помятый, на неё снизу. – Здравствуй, Седрик. Давно я не видела тебя, и не предполагала, что ты станешь… Таким – в лице эльфийки промелькнуло что-то напоминающее презрение, но она быстро совладала с собой. – Зачем же ты так опустился? – голос эльфийки становился всё более грозным. – Неужто тебе так не по нраву мой дар? – Моя госпожа, – начал Седрик надломленным голосом, – я не хочу казаться неблагодарным, но я не просил его. И теперь, чтобы заглушить голоса, что нашёптывают мне настоящее и будущее, мне приходится быть… изобретательным, – от взгляда Аданель не укрылось, как Седрик едва заметно провёл рукой по ремню на пояснице – именно там он хранил флягу с выпивкой. – Что за проклятье... Хочешь как лучше, а они всё недовольные, – Гинваэль отошла от Седрика и вновь уселась на стул возле очага. – Но ты не волнуйся, я уже придумала, как твою участь скрасить хоть немного, – эльфийка задумчиво улыбнулась. – Что ты скажешь если я обменяю свою жизнь на жизнь твоей возлюбленной dh'oine? Взамен я одарю это дитя светом жизни. Когда придет час, она сделает выбор. Голоса в голове Седрика вихрем завыли. Эльф схватился за голову и широко раскрыл глаза. «…светлое дитя сделает свой выбор, позволь этому случиться…» Он взглянул на Аданель, которая вцепилась в руку матери и уверенно, но всё же так по-детски смотрела на него. Решительная, отважная девочка. Ведьма неспроста пришла сюда. Но Седрику ничего не оставалось. – Ты уверенна в своем решении? – спросил Седрик, – пути назад не будет. Полуэльфийка кивнула. Её чистое детское сердце не позволило ей испугаться. Ради мамы дитя готово пойти на многое. Особенно если не совсем понимает, что же в итоге от нее хотят. – Итак, я вижу, мы пришли к согласию. Седрик, чем больше ты отнимаешь времени у меня, тем короче жизнь dh'oine, не забывай. Слушай внимательно. Когда я умру, похорони меня здесь. Хочу покоиться в красивом месте, – трубка эльфийки уже совсем не дымилась. Одним резким движением Гинваэль встала со стула, подошла к Аданель, – Пусть этот кулон, – она сняла золотую тонкую цепь со своей шеи и надевая на шею девочки,– будет с тобой. Пусть смелость не покинет тебя, храброе дитя. Госпожа поцеловала Аданель в лоб и почти любовно провела рукой по ее щеке. На несколько секунд замерла, смотря девочке прямо в глаза. – Седрик, нам надо поговорить. Не здесь. Выйдем, – отвернувшись от Аданель, прекрасная Госпожа поплыла к выходу. Седрик отступил с прохода, пропуская её, и прикрыл дверь. Аденель осталась с матерью одна, сердце ее билось как бешеное, ей не терпелось скорее приступить к делу. Как впоследствии рассказывал Седрик, Госпожа Гинваэль водила некогда дружбу с Францеской Финдабаир, могучей волшебницей, королевой Долины цветов. Францеска обучала Гинваэль магии, даже ввела свою подругу в государственный совет, где та заседала много лет на правах ближайшей советницы. Так продолжалось годами, покуда не разыгралась Вторая война Северных королевств с Нильфгардом. Мало кому известно, что конкретно произошло между чародейками, но Гинваэль исчезла из Дол Блатанны. Больше ее никто не видел. Поговаривают, что королева стала побаиваться своей ученицы, мол, народ называл Гинваэль не иначе, как эльфийской знающей. Еще поговаривают, что точкой невозврата стала ситуация после битвы при Бренне и последующей выдачей офицеров Северу. Седрик никогда не думал, что вновь увидит ее, уж тем более на пороге богом забытой хаты посреди леса. Он догадывался, что ее с этими лесами связывает куда больше, чем та хочет показывать. Когда они с Госпожой вышли к берегу реки, он осмелился заговорить: – Госпожа, я должен знать, почему вы именно здесь. На свете полно невинных детей. – Пожалуй, должен, – взгляд благородной эльфийки был пустым, – её со мной связывает право неожиданности. Ты знал, что её отец обращался ко мне? Ради своей dh’oine. Он просил меня усмирить своего командира и помочь ему принять выбор Элмира. Взамен я попросила то, что ждет его дома и о чем он не знает. – Но он умер, так и не узнав этого. – Это не отменяет нашей сделки. Дитя предназначено мне, я одарю ее, хочешь ты того или нет. В свое время она сделает свой выбор. Я не обрекаю ее на смерть, я просто не хочу уходить, не сделав всё, что от меня требуется. Седрик знал, что эльфийка не договаривает ему что-то крайне важное, но вытянуть из нее это не представлялось возможным. Оказалось, что Гинваэль привезла с собой кое-какие вещи, намереваясь передать их девочке. Тут были золотые и серебряные украшения, некоторая одежда, даже несколько кинжалов с инкрустированными в рукоятку драгоценными камнями. Также она отдала запечатанное письмо Седрику, велела отдать «когда придет время». Сумерки неумолимо спускались в долину, эльфийка решила, что пора начинать. Аданель сидела на стуле, над ней склонилась Гинваэль и шептала на непонятном для девочки языке, чертила знаки на её лице своей же собственной кровью. Шепот постепенно перерос в крик, хижина содрогнулась. Полуэльфийка почувствовала, как грудь её наполняется теплом. Оно разливалось по всему телу, до самых кончиков пальцев. Чувство наполненности потрясало воображение девочки. Как будто деталь механизма встала на свое место. Гинваэль резко замолчала и осела на пол. Тяжело дыша, она подняла глаза на Аданель, тепло улыбнулась ей. – Принимая мой дар, будь мудра, всегда помни меня. Когда придет час, ты все поймешь. Не говори о своем даре никому, он очень ценен и предназначен только для одного. Пришло время сотворить мою часть сделки, – прошептала Гинваэль. С помощью Седрика эльфийка поднялась на ноги и, опираясь на его руку, подошла к кровати больной Олены. Гинваэль положила одну руку ей на грудь в области сердца, другую – на лоб и начала читать заклинание. Не было ни света из ее рук, как ожидала Аданель, ничего подобного. Спустя какое-то время эльфийка просто опустилась на пол, улыбнулась в последний раз девочке и навсегда закрыла глаза.